Страсть Хозяина Леса (СИ)

Марина Снежная

Страсть Хозяина Леса

Аннотация

Интерпретация сказки о красавице и чудовище с эротическим уклоном.

На протяжении нескольких веков деревенские жители раз в три года приносят жертву страшному чудовищу. Хозяин Леса жаждет видеть в этой роли юных невинных девушек, да еще и красавиц. Их окровавленные изувеченные тела со следами надругательства находят после этого в лесу.

В этот раз жребий достался одной, но в жертву решили принести другую. Ту, которую считали ущербной. Ослепшую во время пожара красавицу Агнейку. Девушка уже готовится к страшной смерти, когда Хозяин Леса неожиданно предлагает ей выбор. Что лучше: умереть или стать женой безобразного чудища? Слепая девушка выбирает второе. Когда чего-то не видишь, оно не кажется таким уж страшным. Но что будет, когда зрение вернется?

Пролог

Тайса бежала так быстро, что почти не чувствовала ног под собой. Не обращала внимания на хлещущие по обнаженным участкам кожи ветки кустов и деревьев. Самым главным казалось убежать как можно дальше! Поскорее добраться до знакомой тропки, ведущей из леса в родную деревню. Забыть как страшный сон того, кто теперь наверняка будет преследовать ее в кошмарах. Хозяина Леса.

Она считала его легендой, пережитками прошлого. То, что он оказался реальностью, само по себе могло свести с ума. До сих пор перед глазами стояла жуткая звериная морда, страшнее которой трудно себе даже представить. То, что он ей предложил взамен жизни, казалось хуже смерти. И она сделала выбор. Пусть есть хоть один шанс из ста, Тайса его использует. Попробует перехитрить смерть. Знала, что где-то в глубине леса оно идет по ее следам. И что в любой момент догонит и… Думать о том, что будет дальше, казалось слишком мучительным. Эти мысли заставляли спотыкаться и трястись, как перепуганный заяц. Сейчас она не могла допустить подобной слабости.

Когда впереди послышался жуткий вой, в котором было мало что человеческого, она застыла столбом. Едва не упала от такой резкой остановки, но тут же уцепилась за ближайшее дерево, удерживая равновесие. Как оно сумело опередить ее?! Это невозможно! Лес, неосвещаемый даже лунным светом, зловеще сгрудился вокруг нее. Казалось, еще секунда – деревья сомкнутся и поглотят без остатка. Но Тайса знала, что в лесу есть кое-что пострашнее надуманных страхов. И оно сейчас приближалось к ней. Звуки, казалось, слышались со всех сторон, а не только спереди. Тихонько подвывая от страха, Тайса кружилась на месте, вглядываясь в непроглядную мглу.

Что-то свалилось на нее прямо сверху, подминая под себя. Послышался утробный звериный рык. На шее сомкнулись жуткие челюсти, прокусывая плоть. Она завопила и забилась в цепких руках. Услышала треск рвущейся материи. Цепкие руки раздвинули ее ноги, оставляя длинные кровавые полосы на нежной коже. Тайса послала безразличным небесам еще один отчаянный крик, когда могучая плоть вонзилась в ее естество, разрезая, будто ножом.

Он врезался в нее, издавая утробные вопли и впиваясь клыками в уже и так окровавленную шею. С каждой изливающейся каплей движения Тайсы становились все слабее. Жизнь вытекала из ее юного тела. Сейчас она ощущала лишь резкие толчки внутри себя. Хотелось лишь одного – пусть эта боль поскорее закончится. Сейчас смерть казалась ей самым прекрасным, что только может быть. В миг, когда внутри нее существо взорвалось кульминацией своей страсти, Тайса испустила последний вздох…

Глава 1

Последнее, что я видела в жизни, огненная вспышка, от которой глаза будто сами полыхнули. А потом удушливая волна, сдавившая горло. Легкие будто распирало изнутри и я не могла сделать ни одного вздоха. Чьи-то руки, вытянувшие из горящего дома. В обожженные легкие хлынул свежий, кажущийся сладким воздух, и я потеряла сознание.

Когда очнулась снова, сразу не поняла, где нахожусь. Чувствовала, что глаза открыты, но не видела ими ничего. Казалось, меня поместили в погреб, лишенный малейшего источника света. Или… гроб?

Последняя мысль привела в состояние паники и я лихорадочно замахала руками и ногами. Не знаю, что было бы, почувствуй я стенки того, чего так боялась. Наверное, умерла бы тут же. Сердце бы разорвалось, не выдержав очередного потрясения. Но руки и ноги ловили лишь пустоту. Ощупав пространство, на котором лежала, поняла, что это кровать. Это немного успокоило, но лишь до того момента, как над головой раздался голос:

– Все в порядке, Агнейка. Ты в безопасности.

Голос моей тетки Эжены. Но почему я не вижу ее? Где мы находимся?

Вопросы бились в голове всполошенными птицами, но никто не торопился давать на них ответы. Я разлепила пересохшие, судя по ощущениям, запекшиеся губы и попыталась озвучить то, что меня тревожило. Горло тут же отозвалось приступом саднящей боли, а с губ сорвался лишь плохо понятный хрип. Я никак не могла облечь его в слова.

Плечо накрыла чья-то рука.

– Не говори ничего. Ты наглоталась дыма, пока тебе это трудно.

– Тетя? – неуверенно сказала я, но снова получился надсадный сип.

Каким-то чудом она поняла и откликнулась:

– Да, это я, деточка. Поспи сейчас. Лекарь обработал твои ожоги. Теперь нужно только отдыхать и набираться сил.

Ожоги?! Последняя мысль и вовсе повергла в шок. Теперь я изуродована? Господи, ну почему я ничего не вижу?! Что произошло?

Помню, как посреди ночи разбудил крик отца:

– Пожар! Быстро все бегите из дома!

А потом начался хаос. Мы с мамой и младшей сестренкой ринулись из дома. Отец пытался вынести хоть какие-то вещи. Потом начали рушиться потолочные балки. Одна упала прямо на него. Помню, как мы все кричали. Мать всучила мне двухлетнюю сестренку и велела выносить ее. Сама же ринулась на помощь к отцу. Я побежала, лавируя между лижущими мебель языками пламени. Спасительная дверь казалась такой близкой, но огненная вспышка оказалась быстрее моих ног… И теперь я понятия не имею, выбрались ли мои родные, насколько пострадала сама.

Ну почему я ничего не вижу?!

Объяснение казалось настолько пугающим, что я упорно отталкивала его от себя. Я схватила теткину руку, еще лежавшую на моем плече, и второй рукой коснулась своих глаз. Наверное, она поняла… Я услышала приглушенный всхлип.

– Мне жаль, деточка. Ты ослепла.

Отчаяние, накатившее при этих словах, описать словами трудно. На меня будто обрушился весь мир и одновременно сжался до размеров теткиной руки и того, что я могла сейчас ощущать. Прикосновение грубоватых простыней, запах мази, которой, наверное, обработали мою кожу, приглушенная сейчас боль от ожогов.

Я усиленно моргала, словно это могло помочь исправить ситуацию. Ну же, глаза, вы можете видеть! Ответом мне служила сгрудившаяся вокруг непроглядная тьма.

В голове мелькали воспоминания: наша деревенька, затерявшаяся среди непроглядных лесов, река, протекающая неподалеку, лица односельчан. Краски мира, которые раньше я считала само собой разумеющимся. Только утратив что-то, начинаешь понимать, насколько оно на самом деле важно для тебя. В череду хаотично мечущихся мыслей и образов ворвался голос тетки:

– Лекарь сказал, что еще надежда есть. Зрение может восстановиться. Правда, никто не знает, когда.

«И будет ли это вообще?» – с горечью добавила я про себя.

Мне придется смириться с чудовищной правдой. Теперь я калека. Та, на которую будут смотреть с жалостью и которая всегда будет нуждаться в опеке. Более того, если я еще стала безобразной из-за ожогов, от меня даже шарахаться будут. Для девушки, считавшейся первой красавицей деревни, удар тяжелейший. Я чувствовала, как из незрячих глаз катятся горячие капли и как саднят от этого щеки. Наверное, тоже обожженные.

Тетя гладила меня по голове и говорила:

– Хорошо, что ожоги несильные. Уже через пару месяцев и следа не останется. Так тоже лекарь сказал. Он у нас хороший, сама знаешь. В городе учился. Раз уж говорит, значит, так и будет. Не падай духом, Агнейка. Теперь тебе нужно быть еще сильнее, чем раньше.

– А мама? Отец? Сестра? – снова попыталась я спросить саднящим горлом.

И тетка снова непостижимым образом поняла меня.

– Брат мой и невестка не выбрались. Пусть бог примет их души. А Калиска живая. Вытащили вас обоих. Она даже не пострадала ничуть. Не зря говорят, что бог малых детей оберегает.

В этот день я выплакала больше слез, чем за всю жизнь. Оплакивала родителей и свою горькую долюшку. Единственная отрада – сестренка. Только то, что она жива осталась, еще придавало сил жить дальше. Иначе не знаю, как бы пережила это. Наверное, перестала бы есть и пить и просто ждала кончину. Еще и мыслями добивала себя горькими о том, что теперь я обуза для тети и ее мужа.

Пока я несколько недель пластом лежала, восстанавливаясь после ожогов, я о многом передумала. Вспоминала безногого гончара Андира, который в графском отряде раньше служил. И как он на людях всегда шутил и улыбался. Женился даже, уже третьего ребятенка ждут с женой. Вот с кого пример нужно брать. И с увечьем жить можно, главное, рук не опускать. Научусь ткать получше или еще каким-то ремеслом заниматься. Буду хоть немного денег в семью приносить. За себя и за Калиску. Чтобы не попрекали нас куском хлеба. Тетя добрая и отзывчивая, а вот муж ее… Вот с того станется попрекать. А так уж повелось, что слово мужика закон. Не станет тетка мужу перечить.

Самыми отрадными минутами были те, когда тетя приводила ко мне сестру. Малышка прижималась ко мне, что-то лепетала. Я чувствовала ее любовь и понимала, что только в ней теперь, родной кровиночке, моя жизнь. Когда, не удержавшись, начинала плакать, зарывшись в ее мягкие волосики, она тоже ревела. Тетя тогда забирала ее сразу и уносила. Свои-то у нее уже взрослые были. Две дочки-погодки примерно моих лет и сын. Совсем уже самостоятельный. Двадцать ему. Скоро женится и приведет женку свою в родительский дом.

Вспомнила, как мать, расчесывая мне волосы на ночь, говорила, что я уже совсем взрослая. Шестнадцать годков. Спрашивала, не приглянулся ли мне кто из парней местных, что увиваются за мной. И как я беспечно отмахивалась, находя в поклонниках кучу недостатков. Знала бы, что так жизнь повернется, уцепилась бы за самого плюгавенького. Все равно опора была бы. А теперь… Кому я нужна такая? Пусть даже красоты не лишилась своей, которой все девки завидовали. Но ущербную никто не возьмет. Мужикам нужна полноценная жена, которая и за детьми присмотрит, и за хозяйством. Хотя с чего я взяла, что все еще красива? Пусть даже тетя говорит, что ожоги сошли совсем.

Вспоминала себя прежнюю: стройная фигурка со всеми положенными округлостями, милое личико с курносым носиком, пухлыми губками и голубыми глазками, длинные вьющиеся волосы красновато-каштанового оттенка. Теперь перед внутренним взором рисовалась одна чернота. Тень меня прежней, серая и безжизненная.

Время шло. Не скажу, что было легко, но я оказалась сильнее, чем думала. Постепенно привыкала к своему новому положению. Училась ориентироваться в мире по звукам, запахам и ощущениям. В доме уже даже знала, где что лежит, как передвигаться так, чтобы ничего не задеть.

А вот на улицу одна выходить все еще боялась. Да и не могла пересилить себя. Встретить прежних знакомых, чувствовать их жалость. Когда прежние друзья приходили ко мне в дом тетки, я храбрилась перед ними. Делала вид, что у меня все хорошо и я нормально переживаю обрушившееся на меня несчастье. Но стоило им уйти, снова впадала в хандру. Требовалось время, чтобы опять настроиться на борьбу. Именно такой стала для меня жизнь. Борьбой. С собственной ущербностью, унынием, трудностями, которых теперь требовало даже самое простое занятие.

Всего полгода прошло, а с уст дяди уже стали срываться первые попреки. Правда, высказывал он их не мне, а тетке. Мол, почему он должен тянуть на шее ее родственничков. Скоро Айвон приведет жену, а тут на иждивении два лишних рта. Одна еще и калека, с которой и пользы никакой. Тетя пыталась возражать, что я и с готовкой помогаю, и прибрать могу, но он отметал все ее доводы. Я понимала, что этому человеку мы с сестрой в тягость, и он рад бы избавиться от нас. Удерживает лишь то, что люди скажут.

Когда в одном из разговоров дяди с женой промелькнуло «Хозяин Леса», я похолодела. Будто что-то ударило под дых, а сердце сжалось от тревожного предчувствия. Вспомнились детские полузабытые страхи, когда я заснуть не могла, наслушавшись историй про чудовище, живущее в лесу. Кто-то считал это обычными суевериями, кто-то искренне верил. Но не было ни одного человека в нашей или соседних деревнях, кто с легкой душой входил бы в лес. Туда, где в чащобе обитало страшное бессмертное существо.

Его звали Хозяином Леса. Его воле покорялись звери и птицы. Он мог так заморочить голову охотнику, что тот кругами блуждал вокруг одного дерева и не находил дороги домой. Раньше, поговаривают, несколько веков назад, от Хозяина Леса и вовсе житья не было. Смерти от дикого зверья или других напастей, поджидающих в лесу, обрушивались на деревни одна за другой. И тогда старосты всех окрестных поселений собрались и отправились на поиски того, кого считали лесным богом. Умоляли его смилостивиться над ними. Говорили, что готовы приносить жертвы, лишь бы он не губил всех. Не знаю, правда или нет, но легенда гласит, что раздался в ответ страшный голос. Будто из могилы. Хозяин Леса повелел каждые три года отдавать ему в жертву юную невинную девицу. Причем, не замухрышку какую-нибудь никому не нужную, а красавицу.

Шли века, а селяне тщательно соблюдали этот обычай. Установили очередь между деревнями и раз в три года на расправу Хозяину Леса отводили девушку. На моей памяти до нашей деревни очередь не дошла. Но я слышала негромкие разговоры бывалых мужиков, которые велись за чаркой наливки. Так, чтобы дети не слышали. Но мы, дети, не могли удержаться, чтобы не подслушивать. Уж больно интересно было узнать, о чем взрослые гутарят. Мужики говорили о найденных в чаще женских телах, голых и изувеченных, будто изгрызенных дикими зверями. Еще и со следами чего похуже. Описывалось это так красочно, что эти картины потом приходили ко мне во сне. Я с ужасом представляла, что одно из этих изувеченных тел – мое собственное.

И вот сейчас, когда дядя сказал жене:

– В этот раз совет деревень решил, что настал наш черед жертву отдавать Хозяину Леса, – у меня все внутри обмерло.

Мой слух, обострившийся после потери зрения, жадно ловил каждое слово за дверью.

– Как же выбирать будут? – взволнованно воскликнула тетя.

Понимаю ее беспокойство – две взрослые дочери, притом хорошенькие. Вдруг выбор на кого-то из них падет?

– Решили жребий бросать, – мрачно изрек дядя. – Бумажки с именем каждой подходящей девицы бросят в мешок. А потом староста перемешает и вытянет одну.

– Будем надеяться, что нас пронесет, – нервно воскликнула тетя.

Ее муж бросил едкую фразу:

– Как по мне, нужно от бесполезных и ущербных избавляться.

Тетя вскрикнула, от волнения даже голос повысив:

– Да ты чего?! Бедняжке и так досталось уже! Бога не гневи такими речами!

– Тьху на тебя! Лучше бы так о родных детях переживала! – воскликнул дядя.

На этом разговор прервался. Я же, ни жива ни мертва, поднялась со стула, на котором перебирала пряжу. Медленно, на одеревеневших ногах, подошла к кровати и упала на нее. Разразилась горькими рыданиями, чувствуя, как жестокие слова дяди еще сильнее бередят свежие раны в сердце.

Горько осознавать, что даже единственным оставшимся родственникам ты настолько не нужна, что они готовы отдать тебя на верную погибель. Будь воля дяди, он бы так и сделал. Связал по рукам и ногам, отвез в лес и оставил на потеху Хозяину Леса и дикому зверью. И совершенно неожиданно я поняла, как сильно хочу жить. Пусть даже такая: увечная и никому ненужная. Хоть это и эгоистично, но я порадовалась, что староста решил тянуть жребий. У меня есть шанс на спасение. То, что из мешка вытащат бумажку с моим именем, вряд ли случится. Ну не может одному человеку не везти во всем. Потеря родителей, своего дома, зрения. Если еще именно мне придется платить долг Хозяину Леса, то значит, на мне точно клеймо какое-то. Не иначе как прокляли еще при рождении.

Теперь я постоянно прислушивалась к разговорам вокруг, жадно ловя малейшие упоминания о жеребьевке. Похоже, известие всколыхнуло всех. С улицы доносились встревоженные голоса обсуждающих предстоящее событие людей. Мои двоюродные сестры места себе не находили. Снова всколыхнулись все страшные истории про участь, которая постигла прежних несчастных. Двоюродный брат переживал, что выбор падет на его будущую жену. Тем или иным образом несчастье коснулось всех. Жертвой могла оказаться любая. Чья-то дочь, сестра, невеста.

Все мои домочадцы в вечер жеребьевки ушли, чтобы самим наблюдать за всем. Я осталась вместе с сестричкой. Она что-то щебетала, играя с тряпичной куклой. У меня же душа была не на месте. Не знаю, почему, но дурное предчувствие грызло сильнее злобной собаки. И вскоре я поняла, что оно не обмануло. Стенания тети я услышала еще до того, как вся семья вошла в дом. Ей вторил плач обеих дочерей. Дверь с шумом распахнулась и все эти неутешительные звуки ворвались в дом.

– Что случилось? – тут же спросила я.

Старшая из двоюродных сестер – Рисса – заголосила:

– Жребий на Гаську упал!

Я обмерла! Случилось то, чего так опасалась тетя. В жертву Хозяину Леса выбрали одну из ее дочерей. Мелькнула мысль, что все-таки Бог все видит. Пословица: не рой яму другому, – проявилась в полной мере. Дядя так сильно желал подвергнуть меня этой участи, что к нему его зло же и вернулось. Правда, жаль, что платить за все придется Гаське. Доброй милой хохотушке, которая явно не заслужила такой страшной участи. Она так надрывно рыдала, что у меня на глазах тоже невольно выступили слезы.

– Староста сказал, что завтра прямо на рассвете Гаську нужно привести к нему, – робко сказал мой двоюродный брат. – Что будем делать?

– Спать! – рявкнул дядя. Я даже вздрогнула от неожиданности. Плач и стенания тут же умолкли. Я слышала теперь только сопение и шмыганье носом. – Слезами горю не поможешь.

Постепенно все разошлись по своим углам. Я тоже легла спать, но заснуть не могла. Незрячими глазами уставилась в потолок и думала о том, как себя чувствует сейчас бедная Гаська. Вряд ли спит. Слышала чьи-то сдавленные всхлипы, но не могла различить, кто именно плачет.

Осторожный шорох, будто кто-то крадется. Все прочие мысли тут же улетучились из головы. Я напряглась, изо всех сил напрягая слух. Сердце заколотилось так сильно, что его стук гулко отдавался в висках. Потом я услышала тихий шепот:

– Эй, пойдем поговорим.

Дядя! Сердце снова сжалось от тревожного предчувствия. Чего он хочет от меня? За то время, что я жила в их доме, он ни разу даже напрямую ко мне не обратился. А теперь поговорить вздумалось. Ничего хорошего от этого мне точно ждать не стоит. Но выбора нет. Он хозяин этого дома. Я не имею права не подчиниться.

Я поднялась с постели. Он тут же цепко ухватил меня за локоть и потащил за собой. Когда в лицо ворвался поток свежего воздуха, я поняла, что он ведет меня на улицу.

Накатила паника. Там я беспомощней котенка! А этому человеку я не доверяла ни на йоту. Но, слава богу, мы прошли всего лишь несколько шагов и остановились. Наверное, он не хотел, чтобы нас слышали домочадцы, потому и вывел на улицу. Я чувствовала, как тело сотрясает дрожь, не столько от прохлады летней ночи, сколько от страха. Снова зашевелилось нехорошее предчувствие. Видно, не стоило мне так радоваться по поводу того, что в этот раз несчастье меня миновало. Уже следующие слова дяди убедили в том, что я права.

– Ты понимаешь, что для нас с женой и ты, и твоя сестра просто обуза. Нам всю жизнь тебя придется на себе тащить. А твоя сестра еще мала. Тоже на нашей шее еще лет пятнадцать сидеть будет. Мы уже немолоды. Вся надежда на детей была. На сына и дочек. Что в старости хоть будет кому воды подать. И что теперь? Нашу кровинушку отнимут, а ты будешь всю жизнь напоминать о том, что мы потеряли. Согласись, вот какая у тебя судьба будет дальше? Кому ты нужна вообще? Гаська бы замуж вышла, детей нарожала. А ты? Да на тебя никто и не позарится. А мы только ждать будем, пока подохнешь. Хотя мы скорее подохнем. Ты молодая, живучая. Моему сыну тебя на своей шее тащить после нас придется. Вот что, Агнейка, не бывать этому! Как заберут Гаську, можете с сестрой катиться на все четыре стороны. Плевать, что люди скажут. Не надобно мне такого ярма на всю жизнь.

– Меня-то ладно, – давясь душившими меня слезами, пролепетала я. – Калиску за что? Дитя еще совсем. Пропадет со мной вместе.

После паузы, словно подумав немного, дядя протянул:

– Мог бы я, конечно, войти в ваше положение. Малышку бы оставил, так уж и быть. Хоть здоровенькая она. Мог бы толк выйти. Как подрастет, все подспорье жене. Но условие у меня есть. Тебе все равно не жить, сама понимаешь. Кому ты нужна будешь на улице? Пропадешь под чьим-то забором, как собака паршивая. А другого спасти можешь. Вызовись пойти к Хозяину Леса вместо Гаськи. По гроб жизни тебя добрым словом вспоминать буду!

Да нужно мне его доброе слово! Знаю я ему цену слишком хорошо! Но не стала я эти слова ему в лицо бросать. Прав дядя, никому я не нужна. Пусть хоть у сестренки моей шанс будет на нормальную жизнь. Если я такую жертву страшную принесу ради нее, даже попрекнуть он ее не посмеет потом. Отработаю я за каждый кусок хлеба, которым кормить будут мою Калиску.

Понурив голову, чтобы не увидел этот черный душой человек моих слез, я выдавила:

– Согласна.

Глава 2

Не знаю, видела ли тетя, как мы с дядей собирались рано утром. Скорее всего, да. Просто не могла не видеть. Она бы не упустила возможности в последний раз обнять дочь. Судя по тому, что не издавала ни звука, и дыхание ее на постели не было глубоким, не спала. Тетя знала, что происходит, но в этот раз любовь к родной дочери оказалась сильнее. Как и дядя, предпочла спасти свою кровинку ценой чужой жизни. Если в отношении никогда меня нелюбившего дяди я это восприняла нормально, то предательство тетки больно ранило.

Глотая слезы, я попросила подвести меня к кровати сестры. Потом поцеловала ее в лобик: осторожно, стараясь не разбудить. Погладила мягкие волосики и двинулась навстречу смерти.

Мы шли по деревне. Было еще очень рано и поражала царящая вокруг тишина. Может, кто-то и наблюдал за нами в окна, но ничем не проявлял своего присутствия. У меня почему-то возникло ощущение, что абсолютно все односельчане одобряют решение дяди. Мир жесток к тем, кто не может быть чем-то ему полезен. По крайней мере, мир, в котором я выросла. Когда мы остановились, я поняла, что пришли к дому старосты.

Дядя велел мне ждать, а сам куда-то ушел. Наверное, вошел в дом. Я навострила слух, стараясь услышать, что происходит внутри. Вскоре уже смогла различить негромкие голоса.

– Для всех так будет лучше, – говорил дядя. – Она сирота, никто по ней плакать не будет.

– И ты хочешь сказать, что она сама добровольно вызвалась? – недоверчиво сказал староста.

– Она умная девка. Сама понимает, что так лучше будет. На кой она нужна кому-то слепая? Не хочет обузой быть.

От возмущения я едва ли не кипела. Хотелось громко закричать, что это неправда. Он сам заставил меня пойти на такое. Но я понимала, что ничего не добьюсь. Даже если останусь жива, то от меня даже тетка отвернется. Не простит, что погибла ее дочь, а не я. Нащупав рукой стену, я оперлась о нее, чтобы не упасть. Кружилась голова, мир вокруг словно ходуном ходил. Как же больно и страшно вот так умирать! Как свинья на бойне.

– Ну так-то так, – глубокомысленно изрек староста. – Только вот что если такую ущербную Хозяин Леса не захочет?

– Дык почему не захочет? – с жаром затараторил дядя. – Она юная, невинная, пригожая, как и требовалось. А то что слепая… Ну, про это ведь уговору не было.

– Тут ты прав.

Я так и представила, как староста по обыкновению оглаживает окладистую бороду.

– А я тебе на праздник урожая корову подгоню. Самую лучшую свою! – перешел уже на подкуп дядя.

На том и порешили.

Я понимала, что старосте, в принципе, без разницы, кого сдать Хозяину Леса. Меня или кого другого. И все же в душе, несмотря ни на что, еще теплилась надежда на его справедливость. Теперь же окончательно растаяла.

Дядя прошел мимо меня и напоследок даже потрепал по щеке в знак благодарности. Я дернулась, будто ко мне змея прикоснулась. А потом сползла по стене и села на дощатый пол крыльца. Обхватила колени руками и спрятала в них лицо. Не хотела, чтобы кто-то видел мои слезы.

А потом меня погрузили в телегу и староста повез куда-то. Я ощущала, как подпрыгивает повозка на ухабах, а нос щекочут запахи травы и цветов, окружающих дорогу. Мне все еще не верилось, что сегодня мой последний день жизни. Все казалось, что должно что-то случиться и меня спасут. Но чем дальше мы ехали, тем больше я понимала, что чуда не произойдет. Запахи и ощущения тут же показались еще насыщеннее, чем обычно.

Я наслаждалась каждым мгновением, отпущенным мне. Жалела, что не ценила их так, как могла бы. Торчала в доме дяди и тети и влачила жалкое существование. А ведь могла бы, как наш гончар, общаться с людьми, не унывать и радоваться отпущенной мне жизни на полную. Что теперь жалеть? Теперь нужно просто смириться. Но я не могла. Внутри поднимался глухой протест и мне стоило значительных усилий сдерживать его.

Дорога отняла несколько часов.

Я ощущала себя полностью разбитой, когда мы, наконец, прибыли туда, куда направлялись. Поняла это по тому, что повозка остановилась. Мне помогли слезть на землю и повели куда-то. Я услышала гул голосов и по приветствиям поняла, что это другие старосты. Так у них повелось, что жертву Хозяину Леса провожают они все.

«Какая честь для меня!» – со злостью подумала я, но опять оставила мысли при себе.

Пыталась себе представить, как вели себя на моем месте другие девушки. Плакали, умоляли пощадить их, осыпали палачей руганью или покорно шли на заклание. Сама я чувствовала обиду и гнев на то, что все так несправедливо. За что мне такое? Чем я успела заслужить? Уцелела в огне лишь для того, чтобы меня разодрали страшные обитатели леса? А перед этим их хозяин еще и сделал кое-что похуже. То, на что намекали мужики в нашей деревне.

Судя по разговорам, у других старост тоже возникли сомнения насчет меня. Можно ли меня считать достойной такой великой жертвы. Но, видно, нашему старосте уж слишком захотелось обещанной дядей коровы, и он сумел убедить их, что все нормально.

Потом меня повели куда-то. Единственным ориентиром служила ведущая меня рука и деловитые указания, куда ступать. Понимала, что даже сбежать не смогу. Слепота обрекла меня на полную зависимость от других людей. Что ж, остается надеяться на одно – пусть моя смерть будет быстрой. Еще при других людях я старалась держаться. Не хотела, чтобы кто-то видел моих слез. Но когда поняла по стихнувшим в отдалении голосам, что осталась одна, разревелась в голос.

Меня оставили в чаще привязанной к дереву. При малейшем движении веревки болезненно впивались в кожу. Никакого шанса на спасение. Даже мизерного. Теперь я уже сомневалась, что Хозяин Леса вообще существует. Если так же поступили и с другими девушками, то, скорее всего, их съели дикие звери. Это уже людская молва окрасила их гибель такими яркими красками.

Не знаю, сколько просидела так, бессильно обвиснув на веревках. Прислушивалась к малейшему шороху вокруг. При малейшем треске сухих веток вздрагивала и напрягалась. Но всякий раз ничего не происходило. Видать, какой-то мелкий зверек пробегал. В конце концов, несмотря на весь ужас моего положения, я умудрилась уснуть. Сказались, видать, бессонная ночь и волнение.

Проснулась я от ощущения промозглого холода, терзающего онемевшее тело.

Поняла по особым звукам и запахам, что наступила ночь. Хотя для меня это мало что изменило. Такая же ночь окружает меня даже днем. И все же я испугалась. Лесные хищники обычно охотятся по ночам. А я даже не могу разжечь костер, чтобы отпугнуть их. В довершение всех моих мучений одолевали голод и жажда. С ужасом поняла, что если даже звери не тронут, то умру здесь от истощения. И еще неизвестно, какая смерть милосерднее.

Так я размышляла до того момента, пока воздух не прорезал рев. Описать, что он собой представлял, трудно. Похожий на волчий и в то же время не совсем. Было в нем что-то и от человека. Словно кто-то выл в ночи, одновременно отпугивая врагов и изливая глубокую тоску. Мурашки пошли по коже от этого звука. Я вжалась в дерево и закрыла глаза, словно это могло как-то помочь. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Я вспоминала все молитвы, какие знала. Обращалась даже к древним богам, культы которых соблюдались лишь тайком.

Неужели, легенды не врали? Где-то здесь, в дремучем лесу обитает страшное существо, лакомящееся юными девушками. И уже скоро я окажусь в полной его власти!

А потом где-то совсем рядом раздался еще один вой – на этот раз не такой необычный, но от этого не менее страшный. Волчий! Я услышала шорох, который издавали бегущие ко мне лапы, прерывистое собачье дыхание. Вой раздался совсем близко и моего лица коснулось чье-то дыхание. Я закричала так сильно, насколько была способна. Волк на мгновение отпрянул – я ощутила колебания воздуха, с помощью которых теперь определяла присутствие кого-то рядом. А потом послышался жуткий треск веток. Словно между ними пробиралось что-то большое и тяжелое. Новый вой – тот самый, который я уже слышала. Жуткий, наполовину человеческий. Скулеж волка и жалобное повизгивание, торопливый топот бегущих лап. Похоже, лесного хищника прогнало что-то более опасное и страшное. И теперь это что-то находилось рядом. Я ощущала его дыхание – не менее тяжелое, чем мое собственное сейчас. Наверное, он бежал, стремясь выхватить свою добычу из лап другого зверя.

Звук шагов, похожих на человеческие. Ощутила, как кто-то склонился надо мной. В нос ударил запах пота и мускуса, смешанный со звериным. Не знаю, почему я не закричала, хотя все во мне вопило от внутреннего крика. Меня будто парализовало. Каким-то внутренним чутьем понимала, что сейчас нужно молчать. Не показывать своего страха. Вести себя, как с животным. Стоит показать свой страх – растерзает тут же.

«Хотя может так будет даже лучше?» – закралась всполошенная мысль, но я тут же отбросила ее. Если есть хоть малейший шанс выжить, я им воспользуюсь.

Почувствовала, как кто-то рванул веревки, с треском разрывая их на волокна. Это же какой силищей нужно обладать! По спине пробежал холодок. Потом меня вздернули в воздух и перекинули через плечо. Я ощутила, что прикасаюсь щекой к горячему телу, покрытому густой шерстью. Что же это за зверь такой?! Неужели и правда тот самый мифический Хозяин Леса. Я не издавала ни звука, боясь разъярить это жуткое существо.

Меня куда-то понесли. Чудище двигалось так быстро, что порывы ветра болезненно отдавались в ушах. Куда оно несет меня и что собирается со мной делать?! Удивляюсь, как это я снова не начала рыдать. Наверное, уже выплакала все слезы или в самой сложной ситуации обрела необходимую сейчас стойкость. Трудно сказать, но факт остается фактом. Я выдержала всю эту безумную гонку, с трудом удерживая подкатывающую к горлу тошноту. Думаю, если бы в желудке остался хоть кусочек пищи, я бы не удержалась. Но там все резало от голода, так что и в этом был какой-то плюс.

Когда существо остановилось, страх накатил с новой силой. Похоже, прибыли, где бы ни было это место. Меня кулем свалили на землю и позволили несколько секунд отдышаться. Я осторожно двигала закоченевшими конечностями и никак не могла даже сесть. Потом меня снова подняли на руки, на этот раз уже более нормальным способом. Так, как обычно мужчины носят женщину, прижав к груди. В лицо пахнуло запахом сухих трав и спертого воздуха. Похоже, мы в какой-то хижине.

Меня опустили на что-то мягкое, по ощущениям похожее на шкуру какого-то животного. Я замерла, боясь того, что должно последовать дальше, но ничего не происходило. Однако я чувствовала чье-то присутствие совсем рядом со мной. Ощущение нависшей опасности не покидало. Устремила невидящие глаза туда, где по моим ощущениям находилось существо. Не решалась ничего сказать первая, хотя глупо было ожидать, что он вообще умеет говорить. Или умеет? Ведь как-то он дал понять старостам, что хочет человеческих жертв.

Почувствовала, как мохнатая лапа коснулась щеки, провела по ней. Меня будто обожгло. Господи, только не это! На лице я почувствовала горячее дыхание и уловила запах крови. Неужели, он только что ел сырое мясо?! Кто знает, может, терзал жертву еще живую, потом вонзал в нее жуткие клыки. Может, даже человека ел. Я лишь чудом удержалась, чтобы инстинктивно не отпрянуть. Когда же услышала невнятную, дающуюся этому существу с явным усилием, речь, и вовсе обомлела:

– Ты не боишься меня?

– Боюсь, – глухо откликнулась я, понимая, что солгать мне вряд ли удастся. Он тут же все поймет по голосу.

– Тогда почему не кричишь, не пытаешься вырваться? Ведешь себя не как другие. Или тебя не пугает мой вид? – в голосе послышалась едкая насмешка. – Вряд ли ты видела в жизни подобного красавца.

– Даже если бы ты был красавцем, я вряд ли бы смогла это оценить, – заставила я себя произнести ему в тон. – Я не вижу ничего, потому меня тебе и отдали. Избавились от лишнего рта.

Некоторое время царило молчание. Я ожидала чего угодно: что оно сейчас взвоет от ярости, убьет меня на месте или потащит обратно в знак того, что не принимает такую недостойную жертву. Но вместо всего этого существо произнесло:

– Может, так и лучше.

Лучше?! Его что вполне устраивает моя слепота? Хотя для того, что он собирается со мной сделать, вряд ли это имеет значение.

В воздухе пронесся порыв воздуха – я поняла, что он отошел от меня. Потом мне в руки что-то кинули – уловила аромат хлеба. С жадностью вонзилась зубами в горбушку. Никогда еще хлеб не казался таким восхитительно-вкусным. Еще порадовала мысль, что раз чудовище решило меня накормить, значит, убивать не собирается. Доев все до крошки, я неуверенно сказала:

– Можно мне воды?

Послышались тяжелые шаги и мне в ладонь ткнулось что-то прохладное. Я обхватила кружку и стала пить, шумно и жадно глотая. Когда допила все до капли, Хозяин Леса отнял кружку и отошел от меня.

– Что ты со мной собираешься делать? – вконец осмелев, спросила я.

Это существо, отнесшееся ко мне более по-человечески, чем дядя и староста, теперь уже не внушало прежнего страха.

– А зачем, по-твоему, мужчине нужна женщина? – произнес он медленно. Мое сердце тут же пропустило удар. Похоже, рано я решила, что мне ничего не угрожает. – Я дам тебе выбор. Так же, как давал его другим. Ты можешь остаться в моем жилище на правах хозяйки, а можешь отказаться и уйти.

– Что будет, если я откажусь? – пересохшими губами спросила я.

– Я не буду считать себя обязанным защищать тебя, – откликнулся он.

Хотя он и не сказал ничего угрожающего, мне почудилось в его словах что-то жуткое. От чего защищать? От лесных хищников или чего-то пострашнее? В любом случае, был ли у меня выбор? Если даже другие девушки – зрячие и знающие, куда идти, не сумели выбраться живыми из леса, то у меня и вовсе шансов не было. И все же согласиться казалось не менее страшным выбором. Я уже не ребенок и прекрасно знала, что происходит между мужчиной и женщиной. Помню, как еще в день начала первых нечистых дней мать рассказала мне все без утайки. Девочек сызмала готовят к роли матери и хозяйки. Но я и представить не могла, что предназначена для жуткого существа, пугающего даже лесных хищников.

Наверное, Хозяин Леса прочел все по моему лицу. Раздался глухой и отрывистый возглас:

– Убирайся!

От этого окрика меня будто плетью хлестнуло. Я неуверенно поднялась и застыла.

Не знаю даже, в какой стороне дверь. И даже если найду, то что буду делать дальше? Это верная смерть. Не знаю, как поступили бы на моем месте другие. Может, если бы я видела это существо, смерть показалась бы мне лучшим исходом, чем жизнь с ним. Но сейчас впервые я обрадовалась своей слепоте.

Наверное, если смогу представить себе на месте этого чудища пригожего парня, перенести все будет гораздо легче. Я выживу! Назло дяде и совету старост. Назло тем, кто обрек меня на смерть и даже не предполагают для меня другого исхода. А там время покажет. Вдруг оправдаются прогнозы лекаря и зрение вернется. И тогда появится шанс вернуться домой. Пока же мне придется смириться и делать все, что пожелает тот, кого я отныне должна считать мужем.

Я неуверенно двинулась в ту сторону, откуда только что доносился голос Хозяина Леса. По дороге несколько раз натыкалась на предметы мебели, но старалась даже не морщиться от боли. Когда почувствовала пылающее жаром чужое тело, протянула руку в его сторону. Нащупала теплую кожу и сжала пальцы – кажется, на плече.

– Я согласна быть тебе женой. Прошу взамен о твоей защите.

Послышался прерывистый вздох. Потом мою руку будто зажали стальными клещами. Я вскрикнула от боли и чудовище тут же разжало пальцы.

– Как твое имя? – спросил он негромко.

– Агнейка.

– Ты хорошо подумала, Агнейка?

– У меня нет выбора, – откликнулась я с горечью. – Слепая я не выберусь из леса.

Послышался приглушенный рев, словно мои слова вызвали у него ярость, потом я ощутила, как меня за талию обхватывают громадные сильные руки. Миг – и я оказалась прижата к мощному телу Хозяина Леса. Ощущала забивающий ноздри звериный запах, прикосновение жесткой шерсти, покрывающей все его тело.

Закрыв глаза, стала представлять, что все в моей жизни сложилось иначе. Я вышла замуж за любимого и сейчас наша брачная ночь. Но едва острые когти вспороли мое платье на спине, а затем, словно ненужную тряпку, сбросили его с меня, я уже не могла ничего представлять. Бессильно затрепыхалась, ощущая, как мое полностью обнаженное тело прижимается к его плоти. Твердое мужское естество утыкалось мне в живот и меня мутило при одной мысли о том, что это сейчас будет во мне.

– Красивая… – прорычал он. – Ты красивая…

То, что он считает меня привлекательной, нисколько не обрадовало. Я бы больше радовалась, если бы произошло наоборот – что-то во мне заставило бы его отказаться от близости.

Хозяин Леса резко нажал мне на плечи, вынуждая опуститься перед ним на колени. Я ощутила, как он обходит меня сзади и снова смыкает руки на моих плечах. Стоя на четвереньках, я с ужасом ждала, что будет дальше. Когтистая лапа рванула меня за волосы, заставляя откинуть голову назад. По щеке скользнули клыки, слегка царапая кожу.

Господи, у него еще и морда звериная?!

Шершавый язык лизнул мою кожу и я едва сдержала дрожь отвращения. Вовремя вспомнила наставления матери: даже если муж не вызывает никаких чувств, нужно делать вид, что он для тебя самый лучший. Пусть мне в мужья досталось жуткое чудовище, я должна исполнить свое предназначение – быть ему хорошей женой. Если, конечно, хочу выжить. И я заставила себя улыбнуться и податься губами навстречу. На мгновение Хозяин Леса замер, потом отпустил меня.

– Что-то не так? – с удивлением воскликнула я.

В ответ услышала звук стремительно удаляющихся шагов, а потом стук захлопнувшейся двери.

Глава 3

Некоторое время я продолжала стоять на четвереньках, не зная, что делать дальше. Потом медленно поднялась и ощупью нашла порванное платье. Кое-как накинула на голое тело и добралась до шкуры. Свернулась на ней и беззвучно заплакала. Теперь, когда Хозяина Леса не было рядом, я могла дать себе волю. Со слезами выплескивалось чудовищное нервное напряжение. В этот раз чудище меня пощадило. Но не уверена, что дальше будет так же. Рано или поздно оно потребует то, зачем меня оставило у себя. И как я выдержу это, один бог знает. Так, обливаясь слезами, я и уснула.

Проснувшись, в первый момент не поняла, что за мохнатое одеяло окутывает тело. Потом постепенно сознание прояснилось и я замерла, боясь даже вздохнуть. Хозяин Леса. Он лежит за моей спиной, обхватывая меня руками и ногами. Согревает своим теплом. Я слышала его глубокое дыхание – спит крепким сном. А вот от меня сон ушел моментально. Какое тут спать, если боюсь даже шевельнуться, чтобы ненароком не разбудить.

Когда дыхание чудовища в какой-то момент утратило глубину, я напряглась. Теперь, когда слух заменил мне зрение, я научилась чутко различать многие вещи. Даже по дыханию могла определить, в каком состоянии человек сейчас. Хозяин Леса проснулся и продолжает обнимать меня. Почему-то я вполне отчетливо поняла – он знает, что я тоже не сплю. Ощутила, как его язык снова проводит по моей коже. На этот раз по шее. А потом меня резко развернули и я оказалась обездвиженной сильным мохнатым телом. Язык продолжил путешествие по моему телу, двигаясь теперь по ключицам и направляясь к груди.

Странно, но я даже почувствовала, как тело смутно откликается. Тут же сама себе поразилась. Как мне может это нравиться?!

Мощные челюсти, силы которых наверняка хватило бы, чтобы раздробить кости в порошок, слегка сжались на горошинке груди. Едва заметная боль, смешанная со страхом, охватила все тело. Стоит ему хоть немного усилить движение и я лишусь части своего тела. Словно почувствовав мой страх, он тут же отпустил – язык нежно зализал саднящее место. Потом двинулся дальше, по трепещущему животу. Я заставила себя изобразить на лице улыбку. Почему-то надеялась, что она, как и в прошлый раз, вызовет у него такую же реакцию. Он прекратит делать то, чем занимается сейчас. Но в этот раз моя улыбка произвела полностью противоположный эффект. Я услышала утробный рык и мои ноги оказались резко разведены в стороны. На этот раз я не смогла скрыть дрожь. И улыбка сама сползла с лица, сменившись страхом.

– Ты хочешь, чтобы я прекратил?

Его вопрос прозвучал громом в голове. Меньше всего я ожидала, что он станет заботиться о том, чего я хочу.

– Ты мой муж теперь, – заставила я себя произнести то, что он наверняка от меня ждет. – Просто для меня это в первый раз. Немного страшно.

– Ты боишься только этого? – в его голосе слышались явные нотки удивления.

Я заставила себя кивнуть. Он же с новым утробным рыком приник ко мне, покрывая легкими укусами мою грудь и шею. По всей видимости, это заменяло у него поцелуи. Но от этого легче не становилось. В том, что сейчас происходит, было нечто противоестественное. Моим телом сейчас овладевает дикий зверь. Пусть даже он разговаривает и ведет себя, как человек. И все же я должна заставить себя принять это, как должное. Сама согласилась на это. Смутно чувствовала – если именно сейчас пойду на попятный, он сам растерзает меня. Как и тех, других женщин.

По спине пробежала липкая струйка пота.

Кто знает, может, и те, другие, тоже ответили ему согласием, но в последний момент не смогли перебороть себя. И именно он проделал с ними такие страшные вещи.

Последняя догадка отрезвила меня.

Нужно быть сильной и не дать ему повода уничтожить меня, как и остальных. Может, он всего лишь притворяется понимающим и заботливым. На самом деле ждет малейшего промаха.

Я ощутила, как его напряженное естество оказалось у моих внутренних складок. Когда же он начал медленно и осторожно проникать в меня, показалось, что меня разрывает на части. Я взвыла и изо всех сил впилась в мохнатую спину.

Он словно не чувствовал этого, продолжая действовать так же осторожно.

– Потерпи, скоро будет легче, – услышала я тихий шепот.

Я до крови закусила губу и заставила себя расслабиться. Так было хоть немного легче, чем когда я вся сжималась внутри. Казалось, это длилось вечно, но, наконец, он оказался внутри меня полностью. Медленно задвигался, вызвав у меня новый крик боли. Какой же он огромный! Мне казалось, что внутри все превратилось в кровавую рану. Слезы потоком хлынули по щекам. Я больше не пыталась играть в удовольствие и делать вид, что мне приятно.

Это было ужасно! Если мне придется терпеть такое каждую ночь, то уж лучше смерть!

Когда это закончилось и он вышел из меня, я облегченно вздохнула. Его тело больше не пригвождало меня тяжестью и я сумела свернуться в комочек и подтянуть колени к груди. Тяжело дышала, преодолевая боль внутри и пытаясь унять слезы.

– Прости… – послышался голос, в этот момент такой похожий на человеческий, что я даже вздрогнула. – Я не хотел причинять тебе боль.

Он не хотел?! Слышать от кровожадного чудовища подобное казалось чем-то невероятным. Хотя чему я удивляюсь? Даже хищники заботятся о своей паре. Для него я сейчас его самка, его собственность. И я не должна забывать об этом.

Заставила себя развернуться к нему и принять более расслабленную позу.

– Все в порядке. Мама говорила, что в первый раз всегда больно. Я просто оказалась не готова к этому так, как думала… Ты можешь меня сейчас обнять?

Представляю, как Хозяин Леса сейчас удивился моей просьбе. Некоторое время слышалось только его тяжелое дыхание. Потом он снова оказался рядом и меня обхватили его крепкие руки. На этот раз я лежала к нему лицом и ощущала, как он смотрит на меня. Наверняка ищет малейшие признаки фальши. Я спрятала лицо на его груди и закрыла глаза. Попыталась выровнять дыхание, чтобы он подумал, что уснула. Его тело, наконец, расслабилось и вскоре он уснул. Я же долго лежала без сна и думала о том, сколько смогу так выдержать и не сойти с ума.

Утром меня встретил восхитительный аромат жареного мяса и свежего хлеба. Я порядком удивилась: Хозяин Леса умеет готовить? Хотя он ведь кормил меня хлебом вчера, так что чему я удивляюсь. И все же не могла не задаваться вопросами.

– Доброе утро, – послышался голос. Я поймала себя на мысли, что успела привыкнуть к странной манере речи, не особо четкой. Еще бы, рот у него явно не как у обычного человека. Но я все лучше понимала то, что он говорит. – Я приготовил тебе поесть.

Я ощутила прикосновение мохнатой руки к своей ладони. Безропотно позволила ему помочь мне подняться и подвести к столу. Мне в руку ткнули ложку, по звуку стукнувшей посуды я поняла, что еще и миску подвинули. Ощупью нашарила хлеб и с наслаждением откусила кусочек. Потом зачерпнула из миски мясное рагу. Оно немного подгорело и было пересоленным, но сейчас показалось восхитительным. Я слишком проголодалась.

– Я думала, что ты предпочитаешь сырое, – не удержалась я от замечания и тут же прикусила язык. Что если рассердится?

– Так и есть, – послышался спокойный голос и меня передернуло. – Но я ем и человеческую пищу. Чтобы не…

Он осекся и я вопросительно подняла голову.

– Чтобы что?

Думала, что он проигнорирует, но Хозяин Леса все же ответил:

– Чтобы окончательно не превратиться в зверя.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и осторожно перевела разговор на другую тему:

– А где ты берешь хлеб и овощи?

Представить себе чудовище, выращивающее пшеницу и овощи на огороде, было сложно.

– Уже давно договорился с одним стариком, а до него с его отцом. Уже много поколений я поставляю их семье свежину, они мне все необходимое.

– Разве они тебя не боятся?

– Я им не делал ничего плохого, чтобы меня боятся, – сухо заметил он. – Лучше ешь. Я не люблю разговаривать.

Намек более чем прозрачный и я кивнула.

Когда мы закончили завтракать, я робко попросила:

– Ты можешь поводить меня по дому? Рассказать, где что лежит.

– Зачем? – тут же насторожился он.

– Хочу помогать тебе по хозяйству. Не сидеть же мне без дела.

– В этом нет нужды. Я привык все делать сам.

– Но ведь раньше у тебя не было жены, – возразила я.

Он не нашелся, что возразить, и помог мне подняться. Водил меня по дому, останавливаясь возле вещей и позволяя их ощупать. В хижине оказалось одно большое помещение, в котором было буквально все. И очаг, и стол, и несколько сундуков с утварью.

Наверное, ту скудную мебель, которая здесь была, он тоже выменял на что-то. Вряд ли сам сделал.

Когда я немного освоилась, Хозяин Леса произнес:

– Ну, а теперь мне нужно отлучиться. Хочу поохотиться.

Я едва сдержала вздох облегчения. Хоть он и не причинял мне зла, находиться в его обществе было тяжело. Все время казалось, что в любой момент на меня набросится.

Когда послышался стук хлопнувшей двери, я побрела туда, где находились метла и тряпки. Начну с того, что приберусь здесь. У хорошей хозяйки дом должен быть чистым.

Из-за того, что все приходилось делать на ощупь и помещение я еще плохо знала, все это заняло гораздо больше времени, чем я ожидала. Под конец так устала, что хотелось одного – лечь на шкуру, служившую здесь кроватью, и уснуть. Но было еще одно, что хотелось сделать еще больше. Я ощущала себя чудовищно грязной. Особенно смущали следы вчерашней ночи.

Желание отмыться было просто нестерпимым. Но всю воду в доме я израсходовала на уборку. Рассудила, что наверняка неподалеку от хижины должен быть источник воды. Колодец, например. Шума ручья я не услышала, когда Хозяин Леса нес меня сюда. В любом случае, надо изучить и подворье тоже. Вдруг это мне может пригодиться, когда решусь бежать.

Но едва я, держась за ветхие перильца, спустилась с крыльца, нахлынула паника. Я совершенно не знала, что вокруг. Почудилось, что колодец может находиться прямо передо мной и я могу просто упасть в него. Пришлось встать на четвереньки. Так почему-то передвигаться казалось безопаснее. Поочередно вытягивая одну руку перед собой, я двигалась вперед и старалась запоминать, в каком направлении ползу.

Не знаю, сколько я так передвигалась, когда раздался дикий рев. Мощный порыв воздуха ударил в лицо, меня перехватили за талию и я оказалась на широком плече. От Хозяина Леса буквально исходила энергия ярости. Мне казалось, что еще немного, и он просто швырнет меня изо всех сил во что-то твердое. В стену или дерево. Но он занес меня в дом и опустил на шкуру.

– А я ведь почти тебе поверил, – послышался глухой голос, звенящий от гнева.

– Ты… о чем? – запинаясь, проговорила я.

– Хотела бежать?! Ждала только подходящего момента! Ну так убирайся! Удерживать не стану!..

Я не стала говорить о том, как он нелогично себя ведет. Если и не думал удерживать, то зачем притащил меня обратно в дом, а не оставил ползти себе дальше своей дорогой?

– Я просто хотела воды набрать, – выдохнула я и поток его слов оборвался.

Ответ прозвучал чуть смущенно:

– Я же оставил тебе воды. Должно было хватить до моего возвращения.

– Вообще-то все ушло на уборку. Или незаметно? – насупилась я.

После полуминутной паузы Хозяин Леса пробормотал:

– Прости… Значит, ты и не думала убегать?

– Ты шутишь? – взорвалась я. Одновременно душил истеричный смех и хотелось расплакаться. – Далеко бы я так убежала на четвереньках?

Он не нашел, что ответить.

– Я принесу тебе воды, – глухо проговорил муж. – Много нужно?

– Хочу вымыться, – смутилась я. – Чувствую себя ужасно грязной.

– Как-то не подумал об этом, – смутился теперь уже он. – Да, хорошо. Сейчас наношу воды и подогрею. У меня есть чан, где ты сможешь искупаться.

– Буду тебе благодарна, – искренне воскликнула я и, стараясь замять неловкость, спросила: – Удачно поохотился?

– Подстрелил несколько зайцев.

– Давай, я выпотрошу. Одного зажарим, а остальные можно засолить впрок.

Он одобрительно прорычал что-то и подвел меня к столу. Подвинул ко мне добычу.

Я на ощупь стала заниматься мясом.

– Ты и правда хорошо здесь все прибрала, – словно извиняясь, сказал он. – Прости, что так отреагировал.

– Наверное, у тебя большие проблемы с доверием, – заметила я.

– Думаешь, повода не было? – огрызнулся он. – Если бы ты видела меня, то поняла бы, почему живу здесь один. Единственное желание, которое возникает у людей при виде меня, убить или убежать.

– А ты не думал, что в этом есть часть и твоей вины? – осторожно сказала я. – К примеру, зачем ты требуешь человеческих жертв?

Он не ответил и я поняла, что снова затронула ту часть его жизни, которой он не желает делиться ни с кем. Хотя хочу ли я на самом деле знать правду? Смогу ли жить с ней? Подумав об этом, я больше не задавала вопросов.

– Вода готова, – спустя какое-то время сказал он.

– Подведешь меня? А то еще переверну, – смущенно попросила я.

Ни слова не говоря, Хозяин Леса подхватил меня на руки и понес куда-то. Бережно поставил на ноги и снял изорванное платье. Вряд ли оно вообще что-то прикрывало, но с ним, по крайней мере, сохранялась иллюзия защищенности.

– Завтра выменяю у старика что-нибудь на одежду для тебя, – проговорил он. – Пока же дам старую рубаху. Она будет тебе великовата, но другого ничего нет.

Я поразилась такой чуткости с его стороны и благодарно улыбнулась. Правда, на языке вертелся вопрос: откуда у него рубаха, но я благоразумно промолчала. Не хотелось снова вызвать у него вспышку ярости. Хорошая жена не должна быть слишком болтлива.

Потом я вновь оказалась в воздухе, совершенно обнаженная. По коже побежали мурашки от ощущения его сильных рук, сжимающих мое тело. Стоило ему нажать чуть посильнее и мог переломить меня, как щепку. Я поражалась, почему он до сих пор еще этого не сделал. Зачем я ему вообще? Игра зашла уже слишком далеко. Он понял, что я не дам ему повода убить меня, но почему-то медлит и продолжает играть роль мужа. Но, думаю, рано или поздно это ему наскучит.

По телу пробежала холодная дрожь. Тут же она сменилась блаженным теплом, когда меня погрузили в горячую воду. Я едва не замурлыкала от удовольствия. Почувствовала, как мне в ладонь ткнулось грубоватое мыло, и пробормотала слова благодарности. Долго мылась и не решалась вылезти из своего временного укрытия. Надеюсь, чудовище не наблюдало за мной все это время. Хотя нет ничего, чего бы оно уже не видело.

– Пора вылезать, – раздался хмурый голос и я невольно вздрогнула. – Вода уже совсем остыла. Еще заболеешь.

Я покорно кивнула и снова ощутила крепкие руки, обхватывающие мое тело. Он обращался со мной бережно, как с ребенком. Это настолько не походило на то, чего я ожидала от нашего странного союза, что я все меньше понимала, чего ждать дальше.

Хозяин Леса вытер меня насухо куском какой-то материи и резко бросил:

– Подними руки.

Я напряглась, но все же выполнила приказ. Ожидала чего угодно – что он на меня набросится или свяжет руки. Но он всего лишь надел на меня рубашку. Она и правда оказалась явно не по размеру. Я в ней почти утонула. И все же радовалась, как ребенок, что не придется снова надевать грязную и дурно пахнущую собственную одежду. Она вся пропиталась кровью, потом и запахом его страсти.

Мы устроились за столом и стали ужинать пожаренным мною зайцем.

– Ты хорошо готовишь, – заметил он. – Даже слепая.

– Ну, я же не безрукая, – немного обиделась я. – Пришлось всему заново учиться, чтобы не казаться бесполезной…

Я умолкла, вспоминая безрадостные дни в доме дяди. Перед глазами возникло личико сестренки, и накатила тоска. Мы не виделись всего пару дней, а я уже до смерти по ней скучаю.

– Почему ты плачешь? – ворвался в мои мысли напряженный голос.

Плачу? Я с удивлением коснулась щек и поняла, что так и есть.

– Тебе правда интересно? – горько усмехнулась я. – Или просто так спросил.

– Интересно.

Простой и бесхитростный ответ обезоружил меня. Больше не хотелось огрызаться. Опустив голову и смахивая катящиеся одну за другой слезинки, я произнесла:

– Скучаю по сестре. Она у меня совсем маленькая. Всего два года. И у нее никого больше нет, кроме меня. Вернее, есть тетя и дядя, но…

– Они плохо обращались с тобой?

На этот раз разобрать его слова оказалось сложно. Их заглушали рычащие нотки.

– Я для них была обузой. Им пришлось взять нас с сестрой к себе, когда при пожаре погибли родители. Других родственников у нас не было.

– Ты незрячая от рождения? – спросил он.

– Нет. Меня ослепил огонь… Тот самый, который забрал моих родителей. Иногда я думаю, что лучше бы сгорела вместе с ними.

– Пока живешь, есть надежда, – бросил он.

Я невольно вздрогнула.

Казалось бы, простые слова, но сколько в них скрытого смысла. Хозяин Леса прав. Пока я живу, все еще может обернуться в лучшую сторону. Невозможно исправить только смерть.

Некоторое время мы молчали. Потом он осторожно произнес:

– Тебя потому и выбрали для меня? Решили, что так будет лучше для всех?

Я кивнула.

– Думаю, они правы. Ущербный человек не принесет пользу ни себе, ни общине.

– Ты не ущербный человек, – глухо проговорил он. – Даже не смей так о себе думать.

От удивления у меня дыхание перехватило. Слова поддержки от него было слышать вдвойне странно.

– Поверь, за свою жизнь я видел многих людей, – продолжил он. – Мало кто вел бы себя в опасной ситуации так, как ты. В тебе большая сила духа. Я уважаю это в людях.

Я с горечью покачала головой, не веря его словам.

Сама я знала правду. Просто я слишком боялась умереть. Потому и согласилась на все, даже на то, что любому другому показалось бы хуже смерти.

– Ты хотела бы вернуться домой? – спросил Хозяин Леса.

Я вскинула голову в том направлении, где, судя по звукам, сидел он. Наверное, на лице отразилось все, что почувствовала при этих словах. Конечно, я хочу домой! Все бы отдала, лишь бы снова обнять сестренку. Вытерпела бы все попреки дяди.

– Пора спать, – раскатом грома прозвучало его голос. – Хватит на сегодня откровений.

Куда только делся чуткий и понимающий собеседник? Такое ощущение, что рядом совсем другое существо.

Меня грубо сдернули с табурета и потащили к шкуре. Швырнули на нее, словно куль с мукой. Я оказалась распростертой на спине. Руки прижаты словно тисками, поднятые за головой. Рубашка, еще минуту назад дарящая иллюзию защиты, бесцеремонно вздернута вверх. Свободной рукой он проводил по моему телу, тяжело и прерывисто дыша.

– Теперь твое место здесь, понятно? – выдохнул Хозяин Леса мне в самое ухо. – Рядом со мной.

Я судорожно кивнула, боясь, что он причинит мне боль. Шершавый язык лизнул меня по щеке и я заставила себя подавить отвращение. Мохнатая рука стиснула мои груди, зажимая в тисках. Я не сдержала болезненного стона. Он словно не понимал или не хотел понимать, что причиняет мне боль.

Одним резким движением перевернул меня на спину и раздвинул ноги. Набухшая горячая плоть ринулась в мое лоно так резко, что из горла вырвался крик. Он проехался прямо по еще незажившей внутри ране. Как же больно! Врезался в меня снова и снова, будто стремясь доказать, что имеет на меня все права. Что будет делать со мной все, что захочет, не считаясь с моими желаниями. Закусив нижнюю губу и слегка подвывая от резких толчков, отдающихся взрывами боли внизу живота, я молилась об одном: пусть это поскорее закончится.

Издав дикий звериный рык, он излился в меня и обмяк. Потом скатился с меня и подгреб к себе. Уткнувшись пастью мне в шею, затих так. Я боялась даже шевельнуться, лежа спиной к нему. Казалось, стоит сделать хотя бы движение, и страшные челюсти сомкнутся на неистово бьющейся жилке. Перекусят одним лишь движением.

Я с трудом погрузилась в беспокойный и тревожный сон. Просыпалась от собственного крика и тут же вновь погружалась в забытье. Смутно чувствовала чье-то присутствие рядом. Кто-то касался моего лба, тревожно что-то бормотал. Я ничего не чувствовала.

Все тело горело. Нестерпимо хотелось пить, я что-то пыталась говорить пересохшими воспаленными губами, но не слышала собственных слов. Господи, не допусти, чтобы я лишилась и слуха! Когда к моему лбу прикасалось что-то холодное и влажное, я едва не стонала от удовольствия. В саднящее горло иногда вливалась благословенная вода и я жадно пила, никак не в силах насытиться.

Время будто остановилось и растянулось. Я не знала, сколько провела в таком состоянии между сном и явью. Наконец, горячка отступила и я, измученная, но все же с просветлевшей головой, вынырнула на поверхность. Неуверенно зашарила рукой вокруг себя, пытаясь на что-то опереться и подняться. С гулким звоном покатилась по полу перекинутая посудина. Тут же порыв воздуха обдул щеки, я ощутила прикосновение мохнатой руки к моему лбу.

– Ты очнулась?

– Пить… пожалуйста…

Пересохший язык двигался с трудом, будто в два раза увеличившись в размерах.

Снова порыв воздуха, а потом мне в рот ткнулась кружка. Хозяин Леса приподнял мою голову, чтобы легче было пить. Я жадно глотала кажущуюся сейчас невероятно вкусной воду. Остановилась, только осушив кружку до капли. Потом обессилено откинулась обратно на шкуру.

– Что со мной было?

– Я уже думал, что потеряю тебя.

В его голосе послышалась такая тоска, что я замерла. Замотала головой, отгоняя возникшее подозрение. Нет, я не хочу, чтобы он привязывался ко мне. Это только все усложнит. Я не собираюсь оставаться с этим жутким существом всю жизнь. Особенно после того, что он сделал той ночью. Как терзал мое тело, разрывая на части.

Я отвернулась и обхватила плечи руками. Сейчас не могла думать о том, чтобы притворяться. Настолько усталой и опустошенной себя чувствовала.

– Я не должен был так поступать с тобой, – прерывистым голосом произнес он. – Больше такого не повторится.

– Хочешь сказать, ты не станешь ко мне прикасаться? – с надеждой спросила я, вновь разворачиваясь.

– Есть часть моей натуры, которая сильнее меня, – глухо проговорил он. – Рядом с тобой она часто засыпает. Так, что я даже иногда чувствую себя обычным человеком… Но не всегда я могу себя контролировать. В тот раз это оказалось сильнее. Я понял, что ты хочешь уйти… Не смог справиться с эмоциями.

– Я же сказала, что не уйду, – прошептала я. – Как мне еще убедить тебя в этом? Да, хотела бы уйти. Не буду тебя обманывать. Но я не пройду и нескольких шагов одна в лесу. Если бы ты… если бы…

– Нет, – отрезал он и я снова сжалась от рычащих ноток в его голосе. – Ты моя жена. И ты останешься здесь.

Я снова ощутила порыв воздуха, а затем послышался звук хлопнувшей двери. Он ушел куда-то. Уткнувшись лицом в шкуру, я зарыдала. Надрывно и тяжело. Может, лучше было бы, если бы я так и не очнулась от горячки? Тут же в голове вспыхнули слова. Как ни странно, именно они, сказанные моим врагом и одновременно мужем, придали мне сил: пока живешь, есть надежда.

Я резко подняла голову и села на постели. Снова вспомнила мудрые слова матери. Сила женщины в ее слабости. Мужчина безоружен перед любимой женщиной. Чудовище должно полюбить меня так сильно, чтобы отпустить. Я сама ужаснулась такому коварному замыслу, возникшему в голове. Но поразмыслив, поняла, что это мой единственный выход.

Хозяину Леса трудно доверять людям, потому придется действовать медленно и осторожно. Первый шаг я уже сделала. По тревожным ноткам в его голосе я поняла, что он уже не хочет меня потерять. Теперь остается закрепить успех.

Глава 4

На следующий день, переделав все дела, я уселась на шкуре. Попыталась пальцами расчесать волосы, сбившиеся в сплошной колтун. Среди скудных пожитков Хозяина Леса, разумеется, гребня не нашлось. Не знаю, сколько я сидела так, пока не сообразила, что в комнате кто-то есть. Так задумалась, что даже не услышала, как вернулся муж. То, что это именно он, я уловила по особой манере дыхания и запаху. Сколько он уже так наблюдает за мной, не подавая признаков своего присутствия?

– Ты сегодня рано, – скрывая дрожь в голосе, сказала я.

Это существо все еще пугало меня, даже несмотря на то, что явно дало понять – убивать не собирается.

– Принес тебе одежду, – проворчал он. – И еще вот это.

Я услышала шаги, удивительно легкие для такого мощного существа. Он приблизился и вложил мне в руку какой-то предмет. Опасливо ощупав его, я с удивлением вскинула голову. Гребень! Надо же, чудовище может быть очень внимательным. Принес именно то, в чем я нуждалась.

– Ты позволишь мне? – хрипло спросил он.

Я сразу и не поняла, что он имеет в виду, но на всякий случай кивнула. Он взял из моей руки гребень и стал расчесывать мне волосы. Замерев, я стойко терпела не особо умелые движения. Он явно старался действовать как можно осторожнее, но получалось плохо. Когда я, не удержавшись, все же взвыла от боли, он быстро отдал мне гребень.

– Прости.

– Ничего, – откликнулась я и стала проворно расчесываться.

Судя по его горячему дыханию, Хозяин Леса продолжал сидеть рядом и наблюдать за мной.

– У тебя красивые волосы. Необычный цвет.

– Самый обычный, – возразила я. – Вот если бы мне достались светлые волосы или совсем черные. А это так… непонятно что.

– Здесь, в доме, когда не очень светло, они кажутся темными, – пропустив мимо ушей мои возражения, сказал он. – Но стоит на них попасть солнечному свету, они кажутся огненными.

– Скажешь тоже! – смутилась я, в шоке от того, как поэтично он умеет изъясняться.

Я замерла, снова ощутив на своих волосах его руку. Он пропустил мои пряди между пальцами и вздохнул.

– Знаешь, я рад, что в этот раз в жертву выбрали тебя.

Интересно, он ожидает, что я поддержу его восторги? Но нужно что-то сказать. И желательно такое, чтобы начать приводить в исполнение мой план.

– А я думала, что ты растерзаешь меня, едва увидишь, – не нашла ничего лучше сказать я. – Но ты оказался не таким уж плохим.

– Ошибаешься, – в его голосе послышались шипящие нотки, от которых все внутри болезненно сжалось. – Ты меня совсем не знаешь.

– Но хотела бы узнать, – заставила я себя произнести. – Расскажи о себе. В нашей деревне тебя считают божеством. Ты правда древний бог?

Послышался глухой хохот, настолько недобрый, что я пожалела, что затронула эту тему.

– Твои односельчане ошибаются, – наконец, пророкотал он. – Я не бог. Я проклятое богами и людьми существо.

– И в чем твое проклятие? – осторожно спросила я. – И кто тебя проклял?

– Ты желаешь знать слишком много. Того, что тебя не касается.

– Почему не касается? Я ведь твоя жена. Меня касается все, что затрагивает тебя.

Я наугад протянула руку и уперлась ладонью в мохнатую грудь. Осторожно провела по ней. Показалось, что Хозяин Леса затаил дыхание. Я подползла к нему еще ближе и прижалась щекой к груди. Пусть внутри у меня все противилось этому и более естественным порывом было отпрянуть и бежать прочь. Но я стиснула зубы и удержалась на месте.

– Я все равно верю, что в душе ты добрый, – как можно увереннее сказала я. – Просто чувствую это.

Ощутила, как он осторожно обнимает меня. Так нежно, словно боится ненароком спугнуть. Провел носом по моим волосам, жадно вдыхая их запах. Руки забрались под сорочку, лаская мою кожу. Я поняла, чего он хочет, но в этот раз придется сделать вид, что мне все нравится. Если этого не сделаю, то вряд ли он снова поверит в мою искренность. И я провела губами по его груди, пробираясь вверх, к шее. Потом рукой коснулась щеки, изучая лицо. Он замер и болезненно дернулся.

– Я ужасен… – хрипло выдохнул Хозяин Леса.

– О человеке нельзя судить по внешности, – возразила я. – Под самым красивым лицом может скрываться чудовище. И наоборот.

Я продолжала ощупывать его щеки и массивные выпирающие челюсти. С удивлением почувствовала горячую каплю, скатившуюся на мою руку. Он плачет?! Это казалось настолько невозможным, что я даже головой замотала. Что если Хозяин Леса и правда не такой плохой, как о нем все говорят. И тех девушек убил не он. Просто растерзали дикие звери.

Эта мысль помогла мне преодолеть отвращение и я прильнула губами к его щеке. Он застонал и слегка отстранился.

– Почему ты делаешь это?

– А почему ты не допускаешь мысли, что можешь мне нравиться? – спросила я в ответ.

Поверит или нет такой чудовищной лжи?

– Все потому, что ты не можешь меня видеть, – раздался тихий голос.

Похоже, поверил.

– Знаешь, никому другому я такая не была нужна. – В этот раз я сказала чистую правду. – Пока я была здорова, парни за мной толпами ходили. А как только… Все резко отсеялись.

– Они просто идиоты, – процедил Хозяин Леса. – Как можно было по своей воле отказаться от тебя?

Ничего себе! Похоже, он уже влюблен. Мне даже делать ничего не нужно. Просто продолжать в том же духе.

– Ты необыкновенная… Умная, сильная, бесстрашная… И просто невероятно красивая…

Его руки сжали под сорочкой мою талию. Я забралась к нему на колени и обвила ногами бедра. Потерлась о его чресла и выдохнула в ухо:

– Теперь я только твоя, муж мой!

Ощутила, как напрягается подо мной его плоть. Дыхание Хозяина Леса становилось все тяжелее.

– Ты правда этого хочешь?

Я захватила губами кусочек его щеки и слегка куснула.

Он застонал и резким движением ворвался в меня. Я изо всех сил вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться перед его яростным напором. Но сомкнувшиеся на моих ягодицах мощные руки и не дали бы мне шанса вырваться. Странно, но в этот раз я не ощущала боли. Наверное, за время болезни организм успел восстановиться. Когда же в какой-то момент я почувствовала, как по телу проносятся волны удовольствия, и вовсе растерялась. Мне не может это нравиться! Только не с ним. И все же моя плоть наливалась соками и жадно подавалась навстречу ему. Приноравливалась к его движениям и отвечала ответными.

Мощная волна наслаждения заставила содрогнуться все тело. Некоторое время я просто не могла понять, что со мной. Парила где-то, отрешившись от всего. А он продолжал двигаться во мне, заполняя до самого основания. Потом я ощутила взрыв его наслаждения. Объятия Хозяина Леса стали еще сильнее, а потом руки разжались. Он осторожно уложил меня на шкуру. Чувствовала на себе его взгляд и жалела, что не могу увидеть его выражение.

– Тебе было хорошо со мной? – наконец, спросил он.

Я смогла только кивнуть. Даже врать не пришлось. Мне и правда понравилось то, что сейчас произошло. Но вместе с этим я ощущала стыд и замешательство.

Это существо противно богу и людям. Как я когда-нибудь смогу отмыться от воспоминаний о том, что он был внутри меня, наполнял своим семенем? Но мне придется вытерпеть все, если хочу выжить и спастись. Надеюсь только, что от этой связи не зародится новая жизнь. Представить себе, на что может быть похоже это маленькое существо, я боялась.

За эту ночь он брал меня несколько раз, словно вознаграждая себя за долгое ожидание. И каждый раз каким-то образом ему удавалось вызвать в моем теле отклик. Я, уже не сдерживаясь, кричала от наслаждения, изгибаясь под ним, подавалась навстречу. Засыпала тоже в его объятиях. Казалось, он ни на секунду не желает отрываться от меня.

Когда я проснулась, меня ждал чан с горячей водой и обед. Оказывается, я проспала до полудня, чего за собой никогда не замечала. Меня ждало новое потрясение, когда Хозяин Леса пожелал принять ванну вместе со мной. Его мохнатые ладони ласкали мою кожу, проводя по ней мылом. Он заставил меня сесть к нему спиной, так, чтобы ему удобнее было прикасаться к моему телу. Проводил сначала по спине и шее, потом перешел на грудь.

Когда его громадные руки сжали ее и стали массировать, я снова ощутила накатывающее возбуждение. О нет, только не снова! Я еще от ночи в себя не пришла. Но его набухшая плоть, упирающаяся мне в ягодицы, говорила о том, что еще одной близости не избежать.

– Обопрись о края чана, – глухо проговорил он, слегка приподнимая мои ягодицы.

Я ощутила, как его руки разводят мои внутренние складки. Вслед за ними ринулась набухшая плоть. Чувствовала, как ему не терпится наполнить меня без остатка, но он действовал в этот раз медленно и осторожно. То выходил почти до конца, то снова входил, каждый раз углубляясь все больше. Настоящая пытка, от которой все внутри меня уже полыхало пламенем. Я готова была уже молить его о разрядке, но пока мне удавалось сдерживаться. Руки, сжимающие края чана, уже занемели, с такой силой я впивалась в них.

Застонав, я откинула голову назад и ощутила, как кожу на шее слегка покусывают его клыки. Легкая боль слилась с резким и мощным толчком внутри меня. Он, наконец, проник в меня на всю глубину. Задвигался с силой и напором, и я забыла обо всем на свете, кроме этих первобытных движений. Потом нахлынуло такое мощное наслаждение, какое я еще не испытывала. Я содрогалась в крепких объятиях моего чудовища и тело никак не желало успокаиваться.

Наверное, я все же могла бы смириться с ролью его жены, – мелькнула ленивая мысль, пока я расслабленно покачивалась в воде, приходя в себя.

Потом он вытащил меня из чана, бережно завернул в полотенце и отнес на постель.

– Знаешь, я уже и забыл, как это: быть счастливым. С тобой снова это почувствовал, – услышала я тихий шепот.

Его слова что-то затронули внутри. Наверное, в тот момент что-то зародилось в сердце. Я даже подумать не могла, что могу на самом деле испытывать чувства такого рода к страшному существу, которого все боялись. Тому, кто приходил ко мне в кошмарах все мое детство.

Это безумие продолжалось еще три дня. Мы почти не вылезали из дома, словно весь иной мир перестал существовать. Только когда закончились все припасы, Хозяин Леса с неохотой произнес:

– Мне придется уйти, добыть нам что-нибудь… Не представляешь, как я не хочу оставлять тебя.

– И я не хочу.

Я поразилась, насколько искренне прозвучали эти слова. Вырвались так естественно, словно шли из глубины души. Некоторое время я растерянно размышляла: притворяюсь или уже нет. Не хватало на самом деле влюбиться в звероподобное существо. Безумие какое-то.

Когда Хозяин Леса ушел, я изо всех сил ударила кулаком о стену. Хотела, чтобы боль отрезвила и напомнила мне о том, ради чего все затевалось. Из глаз брызнули слезы. И я не могла понять: то ли они от физической боли в ушибленных костяшках, то ли от мысли, что мне нужно будет расстаться с мужем. С ужасом поняла, насколько мое тело привыкло к его ласкам.

За эти три дня при всем желании мне было не в чем его упрекнуть. Он заботился обо мне так, словно я самое дорогое его сокровище. Далеко не каждый муж-человек относится так к своей жене. Ну почему он чудовище?! Насколько было бы проще, если бы он был самым обычным. Хотя в таком случае наверняка даже не посмотрел бы в мою сторону. Нашел бы себе здоровую и полноценную девушку. Зачем ему сдалась бы тогда слепая?

Не знаю, сколько я просидела так, терзаемая противоречивыми мыслями. Окрик за окном заставил вздрогнуть и вернуться к реальности:

– Эй, хозяева! Есть здесь кто-нибудь?

Не веря своим ушам, я вскочила и торопливо нащупала платье. Быстро надела и, не став тратить время на прическу, стала пробираться к двери. Человек. Кто-то забрался так глубоко в лес. Наверняка он даже не подозревает, куда забрел, иначе бежал бы отсюда, только пятки бы сверкали. Но это мой шанс! Наверное, единственный! Выбраться отсюда. Этот заблудший путник поможет мне выбраться из леса и навсегда забыть, как страшный сон, и лес, и его чудовищного властелина.

Я торопливо распахнула дверь и крикнула:

– Эй, кто здесь?

Послышался звук приближающихся шагов.

– Слава богу. Я уж думал, что здесь никого нет. Хозяюшка, доброго тебе здоровья, – говорил подходящий ко мне человек. Судя по голосу, мужчина. Уже не молодой, но и не старый. В расцвете лет, как говорят у нас в деревне.

– Вы… кто? Как сюда забрались? – неуверенно спросила я, почему-то ощутив тревогу.

– Охотник я, хозяюшка, – мягко ответил гость. – Вот заплутал немного. Не иначе как Хозяин Леса меня с пути сбил.

Я вздрогнула, когда он упомянул моего мужа.

Интересно, как бы этот охотник отреагировал, знай он, кто перед ним.

– А ты, чай, незрячая? – раздался новый вопрос, заставивший меня снова ощутить вспышку тревоги.

– Слушайте, лучше уходите отсюда, – повинуясь какому-то импульсу, сказала я. – А то муж мой не любит, когда тут чужие ходят.

– Значит, мужа нет сейчас? – мне не понравились масляные интонации в голосе охотника. – Может, в дом пустишь? Угостишь чем-нибудь. А то я с утра раннего по лесу плутаю. Уже живот свело от голоду.

Я торопливо вбежала в дом и пробралась к столу. Нащупала оставшуюся краюху хлеба и хотела вынести. Не успела повернуться, как услышала стук захлопнувшейся двери. Инстинкты подсказывали, что теперь я в доме не одна. Охотник зашел следом.

– Послушайте, вот хлеб. Берите и уходите.

Он не ответил, но я услышала приближающиеся шаги.

– Добрая ты, хозяюшка, – прерывистым голосом сказал гость. – А красивая какая. Загляденье прямо.

Я машинально схватилась за распущенные волосы, проклиная себя за то, что не прибрала их в косу. Разве порядочная девка ходит с неприбранной головой? Может, именно это и раззадорило мужика.

– Вам уйти лучше, – охрипшим голосом пробормотала я. – Муж скоро вернется. Осерчает, если вас застанет.

Охотник будто не слушал, продолжая идти ко мне. Я вжалась в край стола и вытянула руки, стремясь удержать его.

– Тебе наверняка скучно тут. Целый день одна сидишь. Ни одной живой души вокруг. И мужик твой не надоел тебе?

– Убирайся! – крикнула я, но вместо крика вышел какой-то неразборчивый сип.

В следующее мгновенье пахнуло запахом чужого потного тела, навалившегося на меня. Чужие руки подхватили меня под ягодицы, приподняли и посадили на стол. Опрокинули навзничь, шаря по моему телу. Платье поползло вверх, обнажая голые ноги. Я стала кричать и вырываться, пытаясь оттолкнуть насильника, но распаленный мужик, похоже, только раззадоривался из-за этого.

– Ух, какая ты. Огонь просто! Даром что слепая…

– Пусти! – вопила я, ощущая, как мои ноги неумолимо разводят в стороны. – Пусти, слышишь?!

Звук распахнувшейся двери показался громовым раскатом. Жуткий рев, раздавшийся с порога, заставил кровь в моих жилах превратиться в лед. Хозяин Леса! Боже мой, он же теперь растерзает нас обоих! Даже разбираться во всем не пожелает.

Я ощутила, как что-то отшвырнуло с меня мужское тело. Не могла даже пошевелиться, обнимая руками трясущиеся плечи. По щекам одна за другой стекали слезы, зубы выбивали нервную дробь. Из глубины комнаты слышались жуткие звуки. Вопли и проклятия охотника, звериный рев, хруст и чавканье раздираемой плоти.

О, Господи. Помоги!

Душераздирающие крики, наконец, стихли, сменившись зловещей тишиной. Я вжала голову в плечи и закрыла глаза, приготовившись к неминуемой страшной смерти. Молила лишь о том, чтобы все случилось побыстрее. Вместо острых когтей и клыков кожу пронзило мягкое прикосновение, от которого мурашки побежали по телу. Меня осторожно подняли и прижали к мощной груди.

– Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал?

Облегчение накатывало волна за волной. Некоторое время я все не могла совладать с трясущимися губами. Потом все же выдавила:

– Ничего… Не успел…

Послышался облегченный вздох.

– Больше этого не случится. Я позабочусь об этом, – в его голосе послышались звериные нотки, от которых я снова сжалась. Но ласка в следующих словах успокоила: – Моя бедная девочка… Трясешься как…

Он сел на табурет, усадил меня к себе на колени и стал укачивать, как ребенка. Постепенно я успокоилась и обвила его шею руками.

– Все в порядке. Все хорошо, – как заклинание, повторял он.

Я старалась не думать о том, что где-то в комнате лежит истерзанное тело человека. Но мысли то и дело возвращались к нему. Что если однажды я вызову в Хозяине Леса такой же гнев и меня постигнет та же участь? Но сейчас разум почему-то пасовал перед внутренним чутьем, которое говорило мне, что рядом с этим существом я в безопасности. В такой, в какой я раньше себя редко ощущала. Разве что в далеком детстве, в объятиях мамы.

Глава 5

Дни тянулись за днями, сливаясь в одну непрерывную череду. Лето сменилось осенью, а потом зимой. Хозяин Леса смастерил мне шубу из звериных шкурок, в которой я не чувствовала промозглого холода. Я привыкла к нему и уже почти забыла о том, что когда-то хотела обмануть его и бежать. Перестала воспринимать, как чудовище. Для меня он и впрямь стал мужем и защитником. Иногда ловила себя на том, что мне не хватает его, когда он отправлялся на охоту. И эти мысли больше не пугали, а казались вполне нормальными.

Я все реже вспоминала свою жизнь среди людей. Даже моментами казалось, что всегда жила здесь, в лесу, в доме его Хозяина. Лишь изредка накатывала тоска по сестренке. Ей уже три годика исполнилось. Интересно, помнит ли она меня? Дети так быстро забывают…

За зимой пришла весна, а за ней снова лето. Мы с Хозяином Леса стали выбираться на прогулки. Он показывал мне свои владения. Конечно, показывал в моем случае не совсем верное слово. Но как много могут сказать о месте запах или ощущения. Я прикасалась к коре деревьев, слышала шелест листвы и птичьи трели, шорохи от пробегающих лесных обитателей. Этот лес больше не казался угрожающим. Рядом с мужем я здесь ничего не боялась.

Странно, что мы почти не говорили с ним о прошлом. Если и говорили, то только я. Рассказывала ему о своих нехитрых воспоминаниях. Он всегда слушал очень внимательно, словно ничего интереснее в жизни не слыхивал. Я заметила, что он стал намного мягче и добрее, чем раньше. И звериные нотки в его голосе больше почти не прорезались. Не знаю, может, я смогла бы так прожить всю жизнь и ни о чем не жалеть. Могла бы. Наверняка… Если бы однажды не вернулось зрение…

Помню, как однажды утром проснулась и вместо прежней черноты перед глазами возникли расплывчатые пятна. В первое время я не могла понять, что происходит. Мотала головой, моргала, пытаясь прогнать их. Потом будто жаром опалило. Вспомнила слова тети: «Лекарь сказал, что еще надежда есть. Зрение может восстановиться. Правда, никто не знает, когда». Наверное, если бы такое произошло раньше, я бы прыгала от счастья. Но сейчас лежала, будто окаменев. Боялась повернуть голову в сторону лежащего рядом мужа, обнимающего меня со спины. Правда, когда все же, наконец, это сделала, ничего толком не различила. Лишь плавающие пятна. И тогда этому даже обрадовалась.

Но с того дня зрение постепенно восстанавливалось. Я различала предметы все четче. И чем больше прояснялся облик мужа, тем сильнее сжималось сердце. Ему я не говорила ничего. Понимала, насколько это все усложнит между нами. В момент, когда зрение вернулось окончательно, Хозяина Леса не было со мной рядом. Он ушел на охоту. Я же обводила четким и уже совсем не расплывающимся взглядом нашу скромную хижину и ощущала, как в душе поднимается горечь.

Какое все убогое и ветхое.

Различила на полу рыжую шерсть, наверняка, с тела мужа, и накатило чудовищное отвращение.

Господи, как я могла жить с ним?! И как смогу это делать дальше? Теперь, когда буду видеть его?

Меня колотила дрожь, а разум четко и размеренно отдавал команды.

Я больше не должна здесь оставаться. Теперь мне ничто не мешает бежать. Я снова вижу, смогу выбраться из леса. Но нужно торопиться. Пока он не вернулся. Пока не попытался меня остановить.

Не давая себе времени на раздумья, я ринулась к двери. Распахнула ее и замерла на мгновенье, любуясь яркими красками. А ведь думала, что никогда их больше не увижу. Небольшой колодец на подворье, ветхое крыльцо с поросшими сорняками ступенями. Простирающийся насколько хватало глаз зеленый лес, а над ним небо. Голубое и чистое, без единого облачка! Если бы могла, я бы обняла весь этот мир и никогда не отпускала. Опомнившись, хлопнула себя по щеке.

Не время медлить! Полюбуюсь всем этим, когда выберусь. Вот удивятся тетя, дядя и другие односельчане при виде меня. Наверняка уже мысленно похоронили. Я представила, как обниму сестренку, расцелую в пухленькие щечки. А потом мы уйдем из того дома навсегда. Теперь я смогу обеспечить и себя, и ее. Наймусь куда-нибудь на работу. Передо мной столько дорог! Теперь, когда я вижу. А я еще, глупая, боялась того, что зрение возвращается. Наконец-то я все вижу и понимаю совершенно четко. Меня удерживала рядом с чудовищем только безысходность. И те теплые чувства, которые к нему проявились, просто от того, что больше не на кого их было изливать.

Не прошла я и нескольких шагов за деревья, окружающие хижину, как заметила нечто жуткое. Прямо в землю был воткнут внушительный кол, а не нем висело мертвое тело с выеденными птицами глазницами. От кожи и плоти уже почти ничего не осталось. Изодранная зверьем и ветрами одежда развевалась на мертвеце, как чудовищный флаг. Я сразу поняла, кто это. Тот самый охотник, который позарился на то, что Хозяин Леса считал своим. Теперь слова мужа о том, что он позаботится о том, чтобы это не повторилось, обрели ясность. Он сделал пугало в назидание неосторожным путникам, которым вздумается ходить здесь.

Подавив накатывающую дурноту, я обошла будто буравящее меня пустыми глазницами тело и стремительно помчалась среди деревьев. Примерно определила направление, где могло находиться человеческое жилье, и теперь старалась его придерживаться. Опасалась сейчас одного – что чудовище вернется раньше обычного и нападет на мой след.

Ну нет! Больше ни за что не вернусь к нему! Вот пусть теперь предложит мне свой выбор. Я даже сомневаться не буду.

Не знаю, сколько я так бежала, почти не чуя ног под собой. В теле ощущала давно забытую легкость. Несмотря на всю опасность положения, все застилала эйфория от того, что я снова могу видеть, передо мной открыт весь мир. Я улыбалась деревьям, птицам и мелким зверькам, попадающимся на пути. Почти забыла о том, сколько жути спрятано где-то в глубинах этого леса. Сейчас, при свете дня, это все казалось не более чем страшными сказками. Мне уже даже чудилось, что весь этот год пролетел в тяжелом горячечном кошмаре. И на самом деле не было ни чудовища, ни его хижины в лесу, ни всего остального.

Раздавшийся в отдалении жуткий вой мигом окатил меня ведром ледяной воды. Я резко остановилась, озираясь по сторонам и вглядываясь в сгрудившиеся вокруг меня деревья. Они больше не казались приветливыми и безобидными. В их шелесте под легким дуновением ветерка чудилась угроза. От страшного воя затихли птицы и замерли звери. В воздухе ощущалось напряжение сродни тому, какое бывает перед грозой. С трудом сбросив сковавшее меня оцепенение, я заставила себя побежать дальше. Сердце колотилось как бешеное. Страх хлестал, словно смоченная водой плеть, от которой каждый удар кажется еще болезненнее.

Оно идет по моему следу! Оно не позволит мне просто так уйти!

Ноги уже не желали слушаться и то и дело спотыкались. Вой все приближался и меня почти парализовывало все новыми волнами страха. Я бежала уже из последних сил, хотя и понимала, что это бесполезно. Хозяин Леса выносливее и быстрее. Он знает свои владения, в то время как для меня этот лес почти чужой. С дерева в нескольких шагах от меня на землю неслышно спрыгнула громадная заросшая шерстью фигура. Я остановилась так резко, что ноги подкосились. Упала на землю, больно поранив колени о сухие ветки. Тут же заставила себя подняться, расширившимися глазами наблюдая за тем, как чудовище подходит ко мне.

Оно и правда казалось порождением ночных кошмаров. Громадная фигура с непропорционально длинными руками и мощным торсом, короткими кривыми ногами. На пальцах длинные заостренные когти. Все туловище покрыто густой темно-рыжей шерстью, делающей его еще больше похожим на животное. Массивные челюсти, выпирающие вперед, с устрашающими клыками сверху и снизу. С них капала слюна. Меня передернуло, когда я вспомнила, как целовала эту жуткую морду. Приплюснутый нос втягивал воздух, улавливая мой запах – ноздри возбужденно трепетали. Маленькие, налитые кровью глазки сверлили мое лицо.

Так вот он какой – Хозяин Леса. Мой муж, с которым я делила ложе и кров.

Я медленно отступала, чувствуя, как кровь стынет в жилах. В какой-то момент уперлась в ствол дерева и не нашла в себе силы двигаться дальше. Попыталась что-то сказать, но издала лишь писк. Тут же содрогнулась, когда справа с дерева спрыгнуло еще одно такое же существо. А я ведь думала, что ничему больше не удивлюсь после всего пережитого. Из-за деревьев выходили новые фигуры, заросшие волосами. Круг смыкался вокруг меня, а я сделала единственное, на что была сейчас способна – закричала так, что у самой уши заложило.

Наконец, поняла странные слова, сказанные Хозяином Леса, когда он озвучивал мне условия выбора. «Я не буду считать себя обязанным защищать тебя». Тогда я не поняла его слов. Не поняла, что помимо моего мужа недра леса скрывают в себе других подобных существ.

Как же я была самонадеянна и глупа, если надеялась выбраться отсюда!

Закрыв лицо руками, я приготовилась к страшной и жестокой смерти. Надеялась лишь на то, что одно из этих существ, то, с которым прожила столько месяцев, завершит все быстро и менее болезненно.

Глава 6

До того, как в моей жизни появилась эта девушка, я уже мало на что надеялся.

Дни, когда я был человеком, почти изгладились из памяти и казались далеким полуреальным сном. Может, моими мечтами о том, что могло бы быть. Единственное, что еще удерживало разум на грани безумия, – отвращение к тем, кто разделял со мной мое проклятье. В них уже не осталось ничего человеческого. Звери, подчиняющиеся лишь инстинктам. Желание убивать, причинять боль. Они получали от этого удовольствие. Единственный, кто пока мог сдерживать их буйство, – это я. И то я смутно чувствовал, что власть над ними с каждым днем ослабевает. Скоро в их крохотном мозгу уже не останется места для воспоминаний о том, кем они и я были когда-то.

Жизнь будто разрезало на две части: до и после.

Мне больно было сейчас вспоминать, каким я был до…

Старший и любимый сын графа, будущий властелин этих земель и лесов. Светловолосый и зеленоглазый красавец, от которого женщины с ума сходили. Жестокий ублюдок, которому ничего не стоило взять то, что так легко предлагалось, а потом отбросить женщину, как ненужный мусор.

Меня перестали устраивать легкие победы. Понравилось брать неприступные крепости. Я находил извращенное удовольствие в том, что непокорная тигрица покорялась моей власти и превращалась в нежную кошечку. Меня проклинали и ненавидели. Я знал о том, что многие женщины, побывавшие в моей постели, больше никогда не стали прежними. Некоторые предпочли смерть жизни без меня. Почему-то тогда это нисколько не трогало, а лишь усиливало непомерное чувство собственного достоинства.

Лишь однажды оно подверглось суровому испытанию. В день, когда я встретил прекрасное и невинное создание – дочь одного из отцовских вассалов. Удивительнее той девушки я в жизни не видел. Элайза. Хрупкое, почти эфемерное создание с волосами, будто сотканными из солнечного света и глубокими светло-серыми глазами. Казалось, они могут видеть то, что недоступно простым смертным.

Девушка напоминала ангела, спустившегося с небес. Наверное, уже это должно было насторожить меня. Эта сила, исходящая от нее и будоражащая кровь. Но в своем ослеплении я видел лишь великолепное лицо и тело.

Я стал добиваться ее, как одержимый. Подружился с ее братом, прикрываясь этой дружбой, чтобы чаще видеть Элайзу. Чувствовал, что привычным напором не добьюсь ничего. Стал завоевывать девушку умными речами и удивлять милыми сюрпризами. Поначалу она с опаской относилась к моим ухаживаниям, но я улавливал по особым взглядам, по чуть учащающемуся дыханию, что равнодушной не остается.

Целых три месяца мне понадобилось для того, чтобы Элайза открыла мне свою душу. А вместе с ней пожелала отдать всю себя. Я говорил ей о том, что она изменила меня. Что мне стыдно за все, что делал раньше и за те слухи о моих похождениях, которые не могли до нее не дойти. Убеждал ее в мысли, что теперь она свет и смысл моей жизни и я хочу жениться на ней. Элайза доверилась мне целиком и полностью. Дело оставалось за малым – попросить ее руки у брата. Отца и матери девушка лишилась еще в детстве. Я все медлил, оправдываясь тем, что боюсь его реакции. А потом сделал вид, что меня призвал к себе на службу король и что я должен ехать на войну, откуда, возможно, никогда не вернусь. Помню тот взгляд, до сих пор преследующий меня в кошмарных снах. Взгляд, полный безграничной любви и обожания.

В ту ночь она отдалась мне. Ночь, когда я тайком проник в ее спальню и огорошил ее известием об отъезде. Элайза сказала, что как бы ни сложилась жизнь, она будет верна мне. И хочет хоть раз испытать сладость моих ласк. С трудом сдерживая ликование, я целовал восхитительную нежную кожу, мягкие губы, ароматные, как спелые вишни. Она не сопротивлялась, доверчиво подаваясь навстречу моим объятиям. Лишь по-девичьи стыдливо закрылась, когда я спустил с плеч ее платье, обнажая маленькую аккуратную грудь.

Я осторожно развел ее руки и тихо выдохнул в розовое ушко:

– Ты так прекрасна… Позволь мне запомнить тебя такой… Это воспоминание будет согревать меня и придавать сил в минуту опасности.

Она покорно улыбнулась и позволила мне делать все, что захочу.

Мои губы с наслаждением сомкнулись на бисеринке соска, втянули его в себя и отпустили. Я упивался тихим сдержанным стоном, сорвавшимся с губ Элайзы. Хотел, чтобы она испытала ни с чем несравнимое удовольствие. Чтобы мысли о моих ласках не давали ей покоя всю оставшуюся жизнь. Ту, что она проведет без меня. Плевать, в чьих-то еще объятиях или в полном одиночестве. Хотел поглотить ее душу без остатка, чтобы в ней не осталось места никому другому. А потом растоптать, прицепить как ценный трофей среди множества других моих трофеев.

Я приник к другой груди, чувствуя, как девушка изгибается всем телом навстречу моим губам. Потом поднял ее на руки и понес к ее девичьему ложу, где наверняка она предавалась мечтам о нашем светлом будущем. Символично, что крах этих мечтаний тоже осуществится здесь.

Она раскинулась перед мной, словно цветок, нежный и трепещущий. Позволяла самые смелые ласки. Лишь стыдливый румянец выдавал, что ей приходится преодолевать внутри. Раздвинув ее худенькие ножки, я коснулся пальцами набухшей, уже сочащейся соками плоти. Она желала меня так сильно, что тело явно это демонстрировало. Раздвинув складки ее женского естества, словно лепестки великолепной розы, я скользнул языком к жемчужинке ее сокровища. Ласкал языком и наполнял все новыми соками. По телу ее волнами прокатывалось удовольствие, я срывал с ее губ все новые стоны.

В миг, когда она достигла кульминации, я поднял глаза к ее лицу. По покрасневшим щекам текли слезы блаженства. Она смотрела на меня с таким восторгом и обожанием, что даже мое черствое сердце на секунду кольнуло. Я мог еще прекратить все и оставить это чистое создание нетронутым. Позволить ей жить своей сказочной иллюзорной жизнью. Правда, уже без меня. Но тут же жестокая усмешка тронула губы. Нет, я не для того убил несколько месяцев, чтобы сейчас отступить.

Словно боясь, что передумаю, я гибким движением приподнялся над ней и направил свою напряженную плоть ко входу в ее сверкающий дворец, куда еще никто не входил до меня. Резким и сильным движением ринулся туда, вызвав крик боли с уст Элайзы. Тут же приник к ее губам, стараясь заглушить его. Ни к чему, чтобы сейчас прибежали слуги или брат девушки.

– Потерпи, родная, – выдохнул я. – В первый раз всегда больно.

Она судорожно кивнула и обвила меня руками и ногами, словно стремясь поскорее покончить с тем, что происходит. Вытерпеть все ради меня. Я все глубже проникал в упругое тело, чувствуя, как меня переполняет ликование. Это чудное прекрасное существо заклеймено мною. Как и многие другие до нее. Она никогда не сможет освободиться от любви ко мне. Сегодня я все сделаю для этого. Я взорвался волной удовольствия и излился в нее. Меня даже не заботило, что может появиться дитя. Это уже будут ее проблемы, не мои.

Позволив Элайзе кратковременную передышку, я вновь стал возбуждать ее. На этот раз боль, терзавшая тело, смешивалась в ней с удовольствием. Я чувствовал, как она все более страстно откликается на мои ласки, как теряет в них себя. К концу этой безумной ночи она уже мало напоминала себя прежнюю. Я видел в глубоких глазах новый блеск. Тот, что уже не раз вызывал в глазах других женщин.

– Я не знаю, как смогу жить без тебя, – пылко прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом и не желая отпускать.

– Пусть тебя согревают мысли о том, что где бы я ни был, я буду думать о тебе, – беззастенчиво соврал я, уже не испытывая к ней ничего. Получив то, что хотел, я потерял интерес. Теперь думал лишь о том, как покинуть замок так, чтобы никто не увидел. – А теперь мне пора. Нельзя, чтобы твой брат видел меня.

Она кивнула, но продолжала удерживать. Будто чувствовала, что если сейчас отпустит, то больше никогда не увидит. Я мягко, но решительно разомкнул объятия и двинулся к оставленной у окна веревочной лестнице.

– Когда я окажусь на земле, просто втянешь ее наверх. А потом сожги в камине, – проинкрустировал я.

Она дернулась, как от удара. Раньше я часто так забирался к ней по лестнице. Она сбрасывала ее мне и я поднимался. Но тогда между нами ничего не было. Ничего, кроме долгих душевных разговоров. Сейчас все изменилось.

– Ты больше не придешь? Даже перед отъездом?

– Так будет лучше, Элайза, – слова прозвучали слишком сухо.

Думаю, она это почувствовала, потому что глаза помутнели от боли.

Не говоря больше ни слова, я покинул ее комнату.

Разумеется, никуда я не уехал. Ни на какую-то войну. Продолжал кутить с моими приятелями-вассалами, такими же любителями развлечений, как и я. Иногда издалека я видел Элайзу, едущую куда-то в сопровождении брата или подруг. Делал вид, что мы незнакомы.

Девушка не раз пыталась вернуть то, что было. Посылала мне письма через доверенного слугу. Я никогда не отвечал на них. Прочитав и удостоверившись, что она по-прежнему любит меня безумно и не понимает, что происходит, тут же бросал их в огонь. Признаться, я не предполагал, до чего может докатиться ее решимость вернуть меня.

В тот вечер мы с друзьями кутили в нашем зале для трапез. Отец и другие домочадцы давно уже спали, позволив нам делать все, что захотим. Вино лилось рекой, многие мои друзья уже порядком набрались, и теперь им захотелось девок. Мы уже раздумывали над тем, чтобы снарядить кого-нибудь за шлюхами в ближайший бордель, когда на пороге появилась она.

Наверное, Элайза не ожидала застать меня в таком виде и в такой компании. Но уже то, что она пришла одна в такое время в дом постороннего мужчины, говорило о многом. Элайза позабыла обо всем, в том числе и о своей репутации и чести рода.

– Надо же, кто к нам пожаловал, – пьяно улыбнулся я. – Вы только посмотрите, какая фея залетела.

– Ага, – захохотал кто-то из друзей. – Так зачем нам тогда девки бордельные?

До меня не сразу дошел смысл его слов. Потом на какой-то момент мелькнула трезвая мысль. Нужно, чтобы она убралась, пока эта пьяная свора не совершила непоправимое. Но в тот момент, когда я уже с трудом поднимался с места, собираясь выдворить ее отсюда, я увидел ее глаза. Полные презрения и понимания. Они подействовали на меня, словно красная тряпка на быка.

Эта подстилка, которая забыла о чести, осмелилась так смотреть на меня? На меня?!

– А вы правы, – плюхнувшись обратно на свое место, рявкнул я. – Хватайте птичку! А то еще упорхнет.

Пока я смеялся собственной незатейливой шуточке, пара моих друзей ринулись к ней. Элайза попыталась убежать, но запуталась в платье и замешкалась. Это оказалось для нее роковым. Зажав рот, чтобы не вздумала кричать, девушку потащили на середину помещения. Она яростно сопротивлялась, царапалась, как дикая кошка. Но распаленные похотью мужики лишь смеялись над этим.

В какой-то момент она перестали сопротивляться. Ее взгляд устремился ко мне со странным глубоким выражением. Она словно еще давала мне шанс все исправить. Я послал ей воздушный поцелуй и опрокинул в рот очередной кубок вина. Больше Элайза на меня не смотрела.

Я же, возбужденно тарабаня по подлокотникам кресла, наблюдал за происходящим. Как с нее срывают платье, обнажая трепещущее хрупкое тело. Один продолжает зажимать ей рот, другие держат руки и ноги. Третий уже пристраивается у разведенных бедер и расстегивает штаны, извлекая возбужденное орудие. Я ощущал возбуждение при этой сцене. От ее унижения. От того, что ее, наконец, в достаточной мере растопчут.

Элайза дернулась, когда первый насильник проник в ее тело. Пыхтя и бормоча непристойности, он двигался в ней. Резко и грубо, не заботясь ни о чем, кроме собственного удовольствия. Его уже отталкивал другой, желающий побыстрее урвать кусочек лакомой добычи. Первый излился в тело девушки и поднялся, довольно ухмыляясь.

– Сладкая девочка. Я еще к тебе вернусь.

На его место уже пристроился нетерпеливый и теперь вводил в нее рвущееся в бой орудие. За ним были остальные. Кто-то захотел более пикантного удовольствия и развернул ее боком, пристроившись одновременно с товарищем, только сзади.

Сдавленный крик Элайзы бальзамом пролился на мое уязвленное самолюбие.

– Так ее, ребята! Оттрахайте, как следует.

И они старались, как могли.

Элайза уже даже не стонала. Просто лежала безвольной куклой, пока они делали с ее телом все, что заблагорассудится. Ей уже не нужно было зажимать рот, она не в состоянии была даже кричать.

Один из моих друзей воспользовался этим и ткнул ей в рот свое достоинство.

– Соси, тварь! А попробуешь зубки подключить, я тебе их выбью.

Она покорно облизывала его член, а он глубоко врывался в нее. Как она еще не задохнулась? Когда он излился ей в рот, ее вырвало. Мужчина брезгливо ударил ее в щеку носком сапога.

Лишь под утро ею насытились.

Довольные друзья повалились спать, я же подошел к неподвижному телу. Взял двумя пальцами за подбородок, измаранный рвотой и спермой, и приподнял. Прямо на меня уставились ее глаза и я поразился их выражению. Настолько, что остатки хмеля стремительно унеслись прочь. В них не было сломленности и отчаяния. Лишь дикая ненависть, от которой кровь стыла в жилах.

– Ты пожалеешь об этом. Пожалеешь так, как тебе и не снилось.

– Да кто ты такая, чтобы угрожать мне? – подавляя откуда-то возникший страх, пробормотал я.

– Кто я? Важнее, кто ты… И кто твои друзья. Чудовища. Но если раньше вам хорошо удавалось прятаться за масками, то больше этого не будет. О, вас ждет такая долгая жизнь, что вы успеете возненавидеть ее! Тебя же ждет особое наказание. Если твои друзья разум утратят, то ты нет. Будешь прекрасно понимать все, что происходит. Знать, что теперь ни одна женщина не посмотрит на тебя без отвращения!

– Ты сумасшедшая! – Я отпустил ее подбородок и отступил на шаг. – Что ты несешь, дура?

– А ты в зеркало посмотри!

Ее смех эхом разнесся под сводами залы, а меня заколотила дрожь.

Я двинулся к серебряному блюду с недоеденными фруктами. Одним движением опрокинул его и поднес к лицу. В горле застыл душераздирающий крик, больше похожий на вой дикого зверя. В зеркальной поверхности отражалась чудовищная мохнатая рожа. Я с ужасом глянул на свои руки, теперь больше напоминающие когтистые лапы. Отшвырнув блюдо, развернулся к Элайзе.

– Что за наваждение?!

У меня волосы зашевелились на затылке, когда я увидел, что она стоит на полу. Исчезли следы насилия и синяки, оставленные грубыми руками. Прекрасная и чистая, как раньше. Такая, какой я ее запомнил в нашу первую встречу. Даже то, что она стояла обнаженной, не могло запятнать этого ощущения.

– Я долго наблюдала за тобой, – произнесла она. – Мне захотелось узнать, насколько глубоко еще ты можешь пасть. У тебя был шанс, но ты им не воспользовался. Множество стенаний слышала я от соблазненных и погубленных тобой женщин. Думаешь, рано или поздно их боль не переполнила бы чашу терпения?

– Да кто же ты?

– Ты даже постичь не можешь, кто я, – усмехнулась Элайза и я вдруг осознал, что все то время, пока считал, что играю с ней, она играла со мной.

Вспомнились легенды о древних бессмертных существах, ставших для людей богами. Им до сих пор поклонялись и обращались в тяжелую минуту. Неужели, она одна из этих незримо живущих бок о бок с нами существ?

– Лучше убей… – процедил я. – Если, на твой взгляд, я заслуживаю наказания. Но не оставляй так.

– О, тебя убить не сможет никто, – усмехнулась она. – Кроме…

– Кроме кого? – ухватился я за брошенное ею слово.

– Если найдется юная красивая девушка, которая полюбит тебя по-настоящему даже в таком обличье… Только от ее руки ты сможешь покончить с этой жизнью.

– И как, по-твоему, меня можно полюбить… таким?! – взревел я.

– Я не говорила, что будет легко. – Она издевательски вздернула брови. – А теперь прощай. И тебе лучше убраться отсюда вместе со своими друзьями. Пока не проснулись остальные. Для них ты теперь чудовище, не забывай. Конечно, убить тебя им не под силу. Но ты ведь не хочешь собственными руками убить своих домочадцев?

С этими словами она просто растворилась в воздухе. Я же пораженно застыл, глядя на то место, где только что говорило со мной бессмертное могущественное существо…

Глава 7

Уже пять столетий я скрывался в глубинах леса. Набрел там на хижину, когда-то принадлежавшую старому отшельнику, и с той поры поддерживал ее в более-менее жилом состоянии. Лес стал моей вотчиной. Я изучил каждую его пядь.

Трудно сказать, что происходило со мной внутри. Одновременно во мне будто жили зверь и человек. Когда побеждало первое, я почти не задумывался о том, что потерял. Охотился на самых опасных хищников. Мне нравилось их побеждать, а потом вырывать из груди еще трепещущее сердце. Пожирать его прямо сырым, наслаждаясь вкусом свежей плоти.

В такие моменты я даже мог охотиться в стае своих бывших друзей. Но долго это обычно не длилось. Видеть их мне было отвратительно. Я знал, что выгляжу так же, и что вид мой ужасен. Боялся лишиться остатков разума, если останусь долго с ними рядом. Разум единственное, что еще давало мне шанс покончить с этим жалким существованием. Если не придумаю что-нибудь, Элайза победит. Сделает со мной то, что я когда-то хотел сделать с ней. Сломает меня.

И я стал искать способы, как со всем покончить. Понимал, что все дороги ведут к людям. Без них я не смогу ничего сделать. Стал причинять им вред, когда они забирались слишком далеко в лес. Надеялся, что они сделают правильные выводы. Поймут, что в лесу есть хозяин, и с ним нужно договариваться. Я не ошибся. Ко мне обращались, как к божеству, и пытались понять, чего же я хочу. Сначала я хотел, чтобы они приносили мне жертвы каждый год. Но потом решил, что это может вызвать ропот. Слишком часто. Раз в три года – вполне приемлемо и для них, и для меня.

День жертвоприношения каждый раз заставлял мое сердце замирать. Я надеялся, что вот на этот раз это окажется именно та девушка. Та, что сможет меня полюбить. Надежды ослабевали год от года. Ни одна из тех, кого приводили крестьяне, не могла даже помыслить о таком. Едва они видели меня «во всей красе», как или чувств лишались или вопили, как резаные. Им всем я давал выбор. Тот же, какой дал и той, что стала смыслом моей жалкой жизни. И некоторые даже соглашались на то, чтобы стать моей женой. Но, как правило, их решимости хватало недолго. Они все равно убегали. Сама мысль о моих прикосновениях внушала отвращение.

Я позволял им уйти и не преследовал. Знал, что их все равно ждет наказание. Пусть даже я этого не желал. Мои друзья особым образом реагировали на запах женщины. Наверное, и тут постаралась Элайза. Словно последняя ночь в облике человека сделала этот инстинкт в них самым сильным. Потом я находил то, что осталось от моих невест. С ними хорошенько позабавились, а потом растерзали. Жалости я не испытывал. Я уже давно не испытывал человеческих чувств. Словно сердце покрылось ледяным панцирем.

При виде Агнейки я с самого начала понял, что с ней что-то не так. Когда приблизился к ней, она не кричала. Если и боялась, то старалась этого не показывать. Ее смелость вызвала во мне уважение. Даже симпатию. Помню, в душе шевельнулся благородный порыв, обычно мне несвойственный – вывести ее из леса, не позволив «друзьям» причинить вред. Этот порыв тут же испарился, стоило мне коснуться ее нежного мягкого тела.

Давно забытые ощущения оказались сюрпризом для меня самого. Мое тело жадно откликнулось на ее близость. Мне хотелось касаться ее кожи, вдыхать ее аромат, чувствовать себя внутри этой девушки. Я понял, что не смогу так просто отказаться от возможности ощутить себя живым снова. Не сомневался, что эта девушка выберет жизнь. Она слишком сильная, чтобы поддаться страхам.

Только когда я принес ее в хижину и разглядел поближе, осознал, в чем причина такого ее поведения. Она меня просто не видит. В сердце шевельнулась робкая надежда. Это давало мне шанс. Впервые за столько времени реальный шанс. Когда чего-то не видишь, оно не кажется таким уж страшным. Но я чуть сам все не испортил. Настолько оказался ошарашенным ее поведением и моей реакцией на него.

Она повела себя, как настоящая жена. Вместо слез и отвращения я увидел на ее лице улыбку. Что произошло в тот момент внутри меня, трудно объяснить. Сердце, которое я уже считал неспособным на жизнь, забилось так сильно, что его толчки болезненно отдались во всем теле. Эта девушка казалась мне прекраснее всего, что я когда-либо видел в жизни. Каждая клеточка ее тела рисовалась мне совершенством. Испугавшись силе собственных чувств, я просто убежал тогда.