Долли Нейл Свет в твоём окне

1

Сильвия Пауэр безмятежно дремала в полумраке своей комнаты. Она ожидала приезда дочери и пребывала в том приятном состоянии, когда действительность чудесным образом смешивается с воспоминаниями о прошлом и с мечтами о будущем. Впрочем, правильнее было бы говорить не о мечтах, а о планах. Но с другой стороны, какие у нее могут быть планы? Ее жизнь всегда от кого-то зависела. За нее всегда решали другие.

Пока был жив муж, именно он что-то планировал и ведал всеми делами в их семье. Беспокоясь о здоровье своей хрупкой, маленькой жены, он не доверял ей решения даже незначительных вопросов. Ну а после того как муж скончался шесть лет назад, все заботы взяла на себя дочь, ее ненаглядная Джойс. Сильвия же не сопротивлялась и кротко позволяла ей управлять собой.

— Привет, мамуля!

Услышав звонкий голос дочери, Сильвия вскочила и чуть ли не бегом поспешила в зал, чтобы успеть зажечь там свет до появления дочери. В это время из коридора послышалось:

— Ну что ты там делаешь в темноте, мама?

Джойс шла навстречу матери и повсюду зажигала свет, оставляя его гореть на всем пути за собой.

Джойс Пауэр была очаровательной девушкой двадцати двух лет. Пышные золотистые волосы, почти рыжие, оттеняли необычную яркость ее зеленых глаз. А изящный маленький носик, который, как знала Сильвия, часто недовольно морщился, выглядел особенно трогательно на почти детском лице Джойс.

Казалось, что еще вчера она была веселой непослушной девчонкой и как-то вдруг превратилась в красивую девушку, одним взглядом способную разбить мужское сердце. В ней удивительным образом сочетались девчоночья обаятельная непосредственность и женское очарование.

Она вся дышала молодостью и свежестью, была полна жизненной энергии, преисполнена оптимизма и как бы светилась очарованием и грацией.

Она была похожа на красивую экзотическую птицу, завораживающую своим ярким оперением. Ее жесты были сродни взмахам крыльев — резки и чарующи одновременно.

— А ты сегодня приехала раньше обычного, — заметила Сильвия Пауэр.

В сравнении с искрящейся живостью девушки спокойный нрав ее матери выглядел особенно контрастно. Сильвия была мягкой, уравновешенной женщиной, не любящей и не умеющей принимать быстрых, энергичных решений. Все это она предоставляла дочери, полагая, что та лучше разбирается в особенностях современной жизни. Сама же она в свои пятьдесят восемь мечтала лишь о спокойствии, да о том, чтобы ее окружали чистота и порядок. Кажется, ей и не нужно было ничего больше, как устраивать по четвергам небольшие приемы для старых друзей, ходить по пятницам в кино, а по воскресеньям играть в карты с соседями с третьего этажа.

— Да, в редакции сегодня было немного работы, и я уехала пораньше, — рассеянно сказала Джойс. — Послушай, мам, ты помнишь Мелвина?

— Какого Мелвина? Ты говоришь о сыне тех Мелвинов из Дарлингтона?

— Да. — Джойс кивнула.

— Почему ты вдруг вспомнила об этом, этом… Брюсе Мелвине? Его ведь зовут Брюс, я не ошибаюсь?.. — Сильвия вопросительно посмотрела на дочь.

— Да, мамуля, его зовут именно так. Я это помню отлично. Кстати, в последнее время мне неоднократно приходилось писать о нем. А ты что, разве ничего не слышала о нем и не читала? Да про него сейчас все только и говорят! — воскликнула Джойс.

— Ну надо же, а я ничего не знаю. Что же такого он сделал? — недоумевающе спросила Сильвия.

— Вполне возможно, что скоро он станет самым знаменитым человеком, — с загадочной улыбкой сказала Джойс.

В глазах Сильвии Пауэр в тот же момент отразилось предельное удивление.

— Ну не тяни, скажи же, наконец, в чем дело, — нетерпеливо воскликнула она.

— Дело в том, — начала Джойс, — что Брюс изобрел одну штуку — крем, жидкость, не знаю даже, как это назвать…

— Вот это да! Неизвестно даже, что он изобрел? — перебила Сильвия.

— Как утверждает сам Брюс, открытое им вещество навсегда разрешит проблему бритья для всех мужчин. Все будет совершаться за несколько секунд. Эффект потрясающий!

— Как это?

Пожав плечами, Джойс бросила недовольно:

— Этого никто пока до конца не понимает.

— Кто бы мог подумать! — пробормотала Сильвия с оттенком восхищения. — А знаешь, среди его предков тоже были весьма известные личности. И первый Мелвин, если не ошибаюсь, был посвящен в рыцари самим Ричардом Львиное Сердце…

— Да? А может быть, нынешний Мелвин просто сошел с ума?

— Сошел с ума?

— Разве ты не помнишь, как в Дарлингтоне рассказывали, будто один из Мелвинов однажды лег спать нормальным, а проснулся не в себе. Говорят, что его поместили в сумасшедший дом, где он и провел остаток своей жизни.

— Нет, не помню. Во всяком случае, не уверена, что речь шла именно о ком-то из Мелвинов. Твой отец называл подобные слухи «историями пьяниц», поскольку они рождаются, как правило, во время хорошего застолья.

— А что ты скажешь на то, что этот Мелвин заточил себя в собственном замке и сделал все возможное, чтобы ни один журналист не смог даже приблизиться к окрестностям его поместья?!

— Ну возможно, он просто не хочет, чтобы журналисты до поры до времени раструбили по всему свету о том, чего, может быть, еще и в помине нет. Насколько я понимаю, открытие есть только на бумаге, а реального воплощения пока не существует. Вдруг у него ничего не получится? Тогда все объявят его хвастуном. Хотя это и несправедливо. Ведь именно пронырливые журналисты часто создают сенсацию на голом месте.

— Вот, значит, какого ты мнения о журналистах! А ты не забыла, что я тоже отношусь к их числу?

— Ну Джойс, ты ведь совсем не такая. Ты не гоняешься за жареными новостями ради пустой славы…

Джойс промолчала. Она задумалась над словами матери. Возможно, она и не такая, как все эти наглые репортеры, но она многое бы отдала, чтобы заполучить информацию об изобретении Мелвина для своего журнала. Джойс вела рубрику, посвященную красоте. Она рассказывала женщинам и мужчинам, как ухаживать за собой, как выбрать свой стиль в одежде.

Особенно много места она уделяла правильному выбору косметики. Но все это не казалось ей настоящей работой журналиста.

— …К тому же ты пишешь интересные статьи, в которых рассказываешь, что нужно делать, чтобы быть красивыми. По-моему, все это очень важно, интересно и полезно для читателей, — продолжала Сильвия. — Совсем недавно я прочитала твою статью о том, как правильно использовать все эти кремы для загара.

— О боже, мама, мои статьи! — недовольно бросила Джойс.

Было очевидно, что упоминание о ее творчестве не доставило Джойс особого удовольствия.

— А что? Мне они нравятся. На мой взгляд, это именно такие статьи, которые должна писать женщина. Ты же знаешь, что, с моей точки зрения, журналистская деятельность…

— Да-да, мама, знаю. Однако моя точка зрения существенно отличается от твоей. Вот только в последнее время директриса нашего журнала, к сожалению, разделяет твои взгляды… А как ты полагаешь, мамуля, Брюс Мелвин еще помнит нас?

— Естественно. В Дарлингтоне имя твоего отца знали все, и он всегда пользовался большим уважением. Хотя в отличие от Мелвинов он и не принадлежал к дворянскому сословию, его семья с давних времен имела свои дома и земли, которые простирались до…

— Да, конечно, простирались, пока мы их не продали. И нечего теперь говорить о том, чего нет. Вспомни, ты же никогда не любила наш городок. Ты жила там только потому, что твой супруг просто не смог бы жить в каком-то другом месте. Как видишь, ты за очень короткое время привыкла к жизни в Лондоне.

— Я приехала в Лондон исключительно из-за того, что ты решила делать карьеру, — парировала Сильвия.

— Ну хорошо, мама. — Джойс примирительно коснулась ее руки. — Прости, если я обидела тебя. Просто мне всегда казалось, что тебе тяжело жить в маленьком городе из-за его однообразия, скуки и размеренности.

— Может быть, и так. Но с Дарлингтоном у меня связаны прекрасные воспоминания о молодости, о твоем отце. Мы очень любили друг друга.

— Я помню, мама. Я тоже вспоминаю о детских годах, проведенных там, с нежностью и ностальгией. Но… сейчас я бы там жить не смогла.

— Да, милая, я знаю. Поэтому мы и здесь. — Сильвия ласково погладила дочь по рыжим волосам.

— И все-таки, мама, — не унималась Джойс, — если то, что говорят о Брюсе — не история, выдуманная пьяницей, если тут есть хотя бы крупица правды, можно представить, что мир покачнется, покачнутся его казавшиеся прежде незыблемыми основы.

— И все это из-за какого-то крема?

— Да, мама, из-за крема. С тех самых пор как мужчины начали бриться, проблема бритья стала для них весьма болезненной. И теперь она может быть враз решена. Только представь себе, все они окажутся ненужными, все эти производители бритвенных приборов, лезвий, электрических и механических бритв, лосьонов для бритья, туалетной воды… Ты же видишь, какое количество различных производств «паразитирует» на усах и бородах мужчин. Как ты полагаешь, что случится, если некто, кем бы он ни был, однажды поутру объявит, будто в его распоряжении есть достаточно дешевое средство, которое после нанесения его на кожу способно мгновенно удалить волосы с лица, причем весь последующий день кожа будет оставаться нежной, как у младенца.

— Так ты полагаешь, это средство уже существует?

— Не знаю. Но Брюс Мелвин уверяет, что да, что вещество это существует, и что его изобретателем является именно он.

Сильвия Пауэр улыбнулась.

— Этот Мелвин был в детстве очаровательным мальчиком… И большим фантазером.

Джойс нахмурила свои тонкие брови, и легкая гримаса неудовольствия чуть покривила ее розовые губки.

— Дураком и грубияном — вот кем он был, — воскликнула она. — Помню, последний раз, когда я его видела, он запустил в меня камнем через стену, окружающую их замок.

— Но он же не мог знать, что ты находишься по другую сторону стены!

— А я и не была по другую сторону, мама. Я сидела тогда верхом на этой стене, и Брюс Мелвин вполне сознательно бросил в меня каким-то булыжником.

— О-о Джойс! В таком случае он мог обвинить тебя в незаконном проникновении в частное владение!

— Ну что ты говоришь! Я же просто сидела наверху этой кирпичной стены.

Говоря об этом, Джойс внезапно чуть ли не с тоской вспомнила тот далекий день.

Тогда она была еще девочкой, причем для своих лет девочкой довольно маленького роста. К тому же у нее на верхней челюсти был закреплен аппарат для исправления прикуса. Такой маленький гадкий утенок. Сколько ей тогда было? Четырнадцать? Или, может быть, уже пятнадцать?

В то время еще был жив ее отец. Девочке и в голову тогда не приходило, что буквально через несколько лет им с мамой придется покинуть этот город. В те времена ей казалось, что она просто ненавидит его и текущую тут размеренную провинциальную жизнь. Она не могла представить себе, как здесь могли жить ее мама, бабушка, прабабушка…

Тогда Дарлингтон представлялся ей чем-то ужасным. Она воспринимала его как своего рода тюрьму, откуда ей непременно нужно было сбежать.

— Джойс…

— Что, мама?

— А с чего это ты вдруг заговорила о Мелвинах и вспомнила о нашем городе?

Джойс едва заметно вздрогнула. Судя по ее ясным зеленым глазам, мысленно она была бог знает как далеко.

— Ах мама, если бы я только могла…

— О чем ты? Что, если бы ты могла?

— Разузнать у Брюса Мелвина подробности его изобретения. Обладая такой уникальной информацией, я бы могла написать потрясающую, сенсационную статью. — Она мстительно улыбнулась. — И моя начальница уже не смогла бы упрекнуть меня в том, что мои статьи слишком пресны.

— Девочка моя, что с тобой случилось? — озабоченно и огорченно спросила Сильвия Пауэр, глядя на дочь. — Это так непохоже на тебя… К тому же, каким образом ты собираешься это сделать? Ты же сама только что сказала, что он ни одному журналисту не позволяет…

— Вот именно, ни одному журналисту… — перебила ее Джойс. — Но пойми, я-то ведь совсем не обязательно должна появляться в Дарлингтоне как журналистка.

— Джойс!

Но Джойс ничего не слышала. Она уже обдумывала, как будет осуществлять свой план.

— В первую очередь под любым предлогом мне необходимо проникнуть в замок Мелвинов, — сказала она вслух. — А дальше… дальше будет видно.

— Джойс, ты сошла с ума! — в отчаянии воскликнула Сильвия.

Однако она отдавала себе отчет в том, что просто была не в состоянии предпринять что-либо, что помешало бы ее безрассудной дочери осуществить свой безумный план.

Не вызывало сомнений, что, коль скоро Джойс вбила себе это в голову, она не только попадет в замок Мелвинов, но и останется в нем столько, сколько ей будет нужно. И уж если она задастся целью похитить секрет Брюса, то сделает и это, если, конечно, секрет действительно существует.

Загрузка...