Тайна Солнечной принцессы - 1

ПРОЛОГ

— Идем.

— Ты уверена?

— Ты что? Передумала? Клем? Когда мы еще посмотрим на настоящий звездопад? Идем.

— Ну, хорошо, — вздохнула светловолосая восьмилетняя девочка, подчиняясь желанию подруги. Признаться, она не очень хотела куда-то идти сегодня, но не могла отказать любимой подруге. Они так редко виделись.

— Клем, ну что ты копаешься? — нетерпеливо воскликнула темноволосая девочка и открыла окно в детскую. Она не боялась упасть или разбиться, ведь по стене дома вились большие лианы с толстыми и прочными ветками. Да и полукровки почти с рождения умели балансировать.

Темноволосая спустилась первой, поправила рюкзак и посмотрела на все еще горящее дальнее окно кухни, где няня Олена пекла вкуснейшие булочки с корицей к завтраку. Тея их обожала и очень скучала по этим самым булочкам, когда уезжала в столицу. Но сильнее, конечно, скучала по Клем. Именно поэтому она и собралась сегодня на вершину холма смотреть звездопад, чтобы загадать желание и попросить небо никогда не расставаться с любимой подругой.

— Клем, ну чего ты там копаешься? — прошептала она, глядя, как медленно спускается подруга. Когда, наконец, та достигла земли, Тея схватила ее за руку и потащила к задней части двора.

Девочки нередко сбегали из дома на ярмарку или на главную площадь, куда часто приезжал карнавал, или смотреть на полеты радужных драконов. Если прийти в конкретное время перед закатом, то можно увидеть, как они приземляются на гигантской площадке, как проводники[1] чистят их и отводят в амбары на ночлег. Правда, это Клем больше любила смотреть на драконов, а Тея предпочитала ярмарки.

         На улице уже было тихо, но все еще светло от ночных магических фонарей. Девочки не боялись улицы, потому что в их маленьком городе полукровок никогда ничего плохого не происходило. Здесь все жили дружно, защищенные от внешних угроз закрывающим город и небо над ним магическим куполом. Дети Снежных песков не знали, что такое агрессия или преступление, а вот в столице Илларии — Дарранате подобное было не редкостью.

Как-то Тея слышала, что преступления каждой расы неравнозначны, как и наказания. Мама почему-то очень переживала по этому поводу и даже ругалась с папой, когда он приходил. Но папа не умел долго обижаться на маму, как и она на него. Они быстро переходили от взаимных обвинений к поцелуям, а потом папа оборачивался, сурово сдвигал брови и смотрел прямо на нее. Тея любила смотреть в его глаза, особенно когда в них плясали маленькие язычки пламени. Но они плясали только с ними, только когда он смотрел на маму или на нее.

— Когда вы уезжаете? — с грустью спросила Клем, ей тоже было больно расставаться. Тея с радостью осталась бы здесь дольше, но она и по папе очень скучала, и по Инару, и по их маленькому дому, по городскому парку, где ей иногда разрешалось играть с другими детьми. Если бы Клем была там с ней, то Тея была бы абсолютно счастлива.

— Завтра вечером.

— Понятно.

— Я буду тебе писать, обещаю.

— Я знаю, просто без тебя будет уже не так весело.

— Ну… у тебя же есть «прилипала» Самира, — немного ревниво бросила Тея.

— Она не прилипала, — обиделась за другую свою подругу Клем. — Мне просто жаль ее. У нее совсем никого нет.

— Бедная сиротка, — съехидничала Тея. — Только ты не можешь отрицать, что она неблагодарная ябеда. Скажи, кто настучал твоей маме, что мы ходим к амбарам подглядывать за драконами?

— Она не со зла, — попыталась защитить подругу Клем.

— Нет, со зла. Только она не тебе хотела навредить, а мне. Думала — если скажет, что я подбиваю тебя на неприятности, нас разлучат. Не дружи с ней.

— Я не дружу. Я ее жалею.

— Ты слишком добрая. Когда-нибудь это станет проблемой.

— Не станет, — упрямо возразила Клем и прибавила хода. Она не любила эти разговоры. Что с того, что она добрая, что не может пройти мимо больного животного или птицы со сломанным крылом. Разве это преступление — кого-то жалеть?

— Если ты хочешь стать моей Тенью[2], ты должна быть сильной, должна быть безжалостной.

Клем это понимала. Только не была уверена, что хотела бы быть Тенью. Она почти с рождения знала, кем хотела быть, но, увы, для таких как она это было невозможно. Ни один полукровка никогда не услышит голос дракона, и ни один дракон никогда не откликнется на зов полукровки[3]…

Девочки довольно быстро достигли холма, расстелили покрывало и легли, уставившись в небо, на котором рассыпались миллионы маленьких, «подмигивающих» звезд. Они ждали звездопада.  В тишине слышался только стрекот сверчков, отдаленный храп ездовых кагуаров[4] и тихий шум ветра, колышущего листья деревьев у подножия холма. И в этой тишине, неожиданно раздался резкий звук сломанной ветки. Девочки вскочили, перепуганно вглядываясь в темноту, и Тея заметила маленькую фигурку, прячущуюся в кустах.

— «Прилипала» Самира, какого демона ты здесь забыла?

— Сама ты прилипала! — воскликнула такая же темноволосая, как Тея, восьмилетка, выбираясь из кустов.

— Иди отсюда, тебя никто не звал.

— И уйду! — сказала девочка и посмотрела на Клем в надежде на ее поддержку. Но та опустила глаза, потому что совсем не хотела обижать Тею. Неосознанно, но она сделала выбор, который Самира, своим появлением, заставила принять.

ГЛАВА 1 Вызов

— Да!

— А я сказал, нет! И это не обсуждается!

— Это ты так думаешь. Я уже взрослая и вполне могу решать сама, что мне делать и как.

— Я тогда буду считать тебя взрослой, когда ты научишься вести себя как взрослая.

— Если ты намекаешь на эриса[1] Флемора из Дома[2] Гончих псов, то он сам…

— Принцессе Илларии не позволительно вести себя подобным образом.

— Да этот индюк оскорбил Клем!

— Клем, в отличие от тебя, достаточно взрослая, чтобы самой справиться с несдержанностью эриса.

— Ты просто хочешь заставить меня подчиняться твоим глупым правилам морали. Были бы живы родители, они бы…

— Если бы родители были живы, — перебил девушку мужчина, — им было бы стыдно за твое поведение, за твое безрассудство, за то, что ты ведешь себя, как…

— Как? Ну, как? — выкрикнула темноволосая полукровка, вскочив с собственной кровати и глядя в магический экран связи.

— Возьми себя в руки, Тея. Иначе мы наговорим друг другу много того, о чем потом пожалеем.

— Ты… ты… ты упрямый осел! — окончательно разозлилась девушка.

— Кричи громче, тебя не вся академия еще слышала.

— И прокричу! Во весь голос кричать буду! Ты не имеешь права вмешиваться в программу моего обучения и ставить свои условия! Я поеду изучать песчаных драконов, как все! И не буду сидеть в Дарранате все каникулы, как тебе хочется! 

— Будешь! Я так сказал!

Мужчина приблизился и опалил девушку своим жестким, непреклонным взглядом. Даже зная, что сейчас он находится далеко, и это всего лишь магическая проекция, его взгляд действовал на нее едва ли не сильнее, чем все его доводы и угрозы. Как же она ненавидела этот взгляд, его безразличное упрямство, но и поделать ни с тем, ни с другим ничего не могла. Если Инар что-то решил, то переубедить его не мог никто, разве что… Тея застыла на мгновение, чтобы через секунду победно усмехнуться.

— Хорошо, я выполню твои  абсурдные требования, но только после того, как ты выполнишь мои.

— И что же это за требования? — прищурился мужчина.

— Их не много, всего одно. Я хочу, чтобы ты наконец разрешил Клем пройти инициацию Тени.

Взгляд повелителя Илларии заледенел. О, он прекрасно понял, о чем думала его неугомонная, инфантильная младшая сестра, выдвигая такие ультиматумы. Она знала, чем надавить, прекрасно знала.

«А из нее вышла бы интересная правительница, лет эдак через десять»  — отстраненно заметил он. — «Подумать только, она уже пытается шантажировать собственного брата, да ладно брата, повелителя?»

Вот только он редко шел на уступки и никогда не менял своего мнения. А значит…

— Насколько я знаю, Клем предстоит зимняя практика на границе. Или я что-то путаю?

— Как? — удивилась принцесса и тут же догадливо прищурилась. — Ну, конечно, так это все из-за тебя? Ты забраковал практику в пустыне, кстати, почему? Почему ты отправляешь самую лучшую студентку на курсе в ссылку на границу, вместо того, чтобы дать возможность провести все оставшееся время до посвящения, охотясь за опасными хищниками?

— Потому что ты, моя дорогая сестрица, на нее плохо влияешь. Твои абсурдные идеи заставляют ее отказываться от своего будущего. Из-за тебя, Тея.

— Это брак с каким-то там дэйвом ради спокойствия деда Агеэра ты называешь будущим?

— Это не наше дело, — отрезал повелитель.

— Вот именно, что не наше. И Тенью она хочет стать по доброй воле.

— А ты уверена? Так ли хорошо ты знаешь свою подругу? Не думала, что она просто не может тебе отказать? Не твоя ли это мечта, никогда не расставаться?

На мгновение принцесса растерялась. Хорошо, что это всего лишь проекция, не передающая всю палитру эмоций. Достаточно просто сделать шаг назад, и он не увидит, как сильно задели его слова. И все же она не желала ему уступать, вот и сказала первое, что пришло в голову:

— Если она не хотела бы быть Тенью, то так усердно бы не тренировалась.

— А разве у нее был выбор? Ведь ты и шага не можешь без нее сделать.

— А ты не можешь сделать и шага без своего тупого контроля. Ненавижу тебя!

— Хоть раз не сочти за труд подумать о ком-то кроме себя и перестань втягивать подругу в свои интриги. Если ты ею дорожишь, конечно,  — повелитель не стал дожидаться реакции сестры и отключился раньше, чем она смогла прокричать что-то злое и обидное.

— Ух! Ненавижу! Ненавижу! — выкрикнула девушка выключенному проектору, и даже стул пнула от бессилия. Тот ее гнев не оценил, и упал с громким грохотом, а принцесса запрыгала по комнате, отбив палец на ноге.

— Это еще не конец, вот увидишь, я этого так не оставлю! — шипела она, потирая ушибленную конечность, и даже слезу попыталась из себя выдавить. Слеза не выдавливалась, зато магия так и бурлила в руках. Вот ее-то она и использовала по полной, испепелив злосчастный стул. Тот так красиво обвалился горсточкой пепла, что она всерьез решила повторить эксперимент, например, на столе или дурацком проекторе. Правда, он каменный, вряд ли испепелится. Но почему бы не попробовать. Наверняка эти чертовы проекторы, никто никогда не испепелял…

ГЛАВА 2 Неожиданности и гадости

Утро встретило меня первой гадостью — письмом от деда. Пока читала, думала, зря он не прислал мне его раньше, тогда бы я вчера не стала доводить Сирель, а упокоила ее прямо там — в тренировочном зале.

Кстати о ней, Тариэль ушла раньше в надежде поговорить, а лучше отговорить дорогую сестрицу. Но мы с Теей не сомневались, что ее благородные порывы будут загублены на корню. Тариэль — добрая душа, она даже в сестре пытается видеть хорошее. Может оно и есть в ней — это самое хорошее, но только замучаешься через всю грязь пробираться, пока его найдешь.

— Что пишет дед Агеэра? — поинтересовалась Тея, разыскивая свое полотенце.

Я отвлеклась от витиеватых закорючек деда и посмотрела на подругу. Какая же она у меня красавица, нет, ну, правда, глаз не оторвать. И вроде утро, и не умывалась еще, а выглядит так, словно на бал собралась. Тонкая талия, высокий рост, присущий дэйвам, точеная шейка, тонкая фарфоровая кожа, маленький, аккуратный носик, глаза большие, сине-зеленые, как у кошки, длинные ресницы, легкий румянец на щеках и немного полноватые губы, которые вносят в идеальный образ некоторую нескромность.

Дааа! Была бы я мужчиной, давно бы уже валялась у ее ног. Впрочем, многие и без меня там валялись, а гордая принцесса переступала через них, перекидывала свои длинные — до талии, темные волосы за спину и удалялась, так и не заметив сраженного в самое сердце кавалера.

Ох, что-то меня не туда занесло, так скоро отберу хлеб у местных стихоплетов, которые чуть ли не ежедневно забрасывали принцессу своими восторженными стихами. Куда там деду Агеэра с его: «Надеюсь увидеть тебя в семь, и не опаздывай». Ну что? Что это такое? Ни воображения, ни таланта, ничего.

— Выражает надежду… — начала отвечать на вопрос подруги я.

— Читай — приказывает, — прокомментировала она.

— Увидеть меня на субботнем семейном обеде.

— Собирает семейный совет? К чему бы это? — задумалась Тея, и я вместе с ней.

Дед так просто родственников не собирает. В одном мы с ним схожи — оба не выносим многочисленное семейство прихлебателей Агеэра, но вынуждены терпеть. В старших Домах чем больше семья, тем она считается сильнее. Исключение составляет только правящий Дом, который черпает силы от самой Матери всех драконов и всех ее «детей». Повелителя Илларии убить практически невозможно, единственный способ сделать это — поразить в самое сердце. У отца Теи этим сердцем была леди Марисса, а у его сына…

— Ты будешь отвечать деду? — прервала мои размышления подруга.

—Вряд ли он нуждается в ответе, — хмыкнула я, скомкала письмо и выбросила его прицельным броском в мусорную корзину. — Лучше б ты вместо стула это письмо испепелила.

— Так за чем дело стало? — хмыкнула Тей и одним пассом руки подожгла нашу мусорку.

— Тея! — возмутилась я и бросилась тушить пожар. — Я же пошутила!

— Предупреждать надо, — нисколько не раскаиваясь, пожала плечами она и вышла за дверь. А я залила пожарище водой из кувшина, схватила сумку и поспешила за ней на последние перед практикой лекции.

* * *

Столовая у дэйвов и полукровок общая, но в самой столовой существует строгое разделение на классы. Полукровки старших Домов обедают в одной стороне, младших — в другой, дэйвы старших Домов — в третьей, младших — в четвертой. Мы с Теей сидели отдельно. Ей по статусу не полагалось питаться среди полукровок или дэйвов, а я, как ее подруга, не могла оставить ее в одиночестве на виду у всех. Так и повелось со временем. Правда, когда Тея уезжала в Дарранат, а я оставалась в школе, то с большим удовольствием присоединялась к Альту и остальным нашим друзьям.

         Сегодня столовая бурлила, как котелок на огне. И, кажется, я догадалась, что так увлеченно обсуждали студенты.

Заметив нас некоторые притихли, а другие, наоборот, откровенно пялились, полукровки с одобрением и затаенной надеждой, дэйвы с неприкрытой ненавистью. Впрочем, я привыкла к враждебности высших за столько лет, и к их плоским шуточкам тоже.

— Ну что, подружка принцессы, ты готова поваляться на земле? — с противной ухмылочкой спросил Эйнор Экхар из Дома Черных волков — мой давний недоброжелатель.

Мы учились здесь шесть лет, и все шесть лет он меня задирал, отпускал колкие шутки, бросал ненавидящие взгляды и жестоко высмеивал, когда я в чем-то ошибалась.

— А я и сам не прочь повалять красотку Парс по земле, — хохотнул его приятель.

— Но лучше по шелковым простыням в моей комнате, — облизнулся еще один.

— Думаешь, Парс достойна простыней? — недоверчиво хмыкнул Экхар. — По мне, так ее потолок сеновал.

— Слышь ты, убогий… — взвилась Тея, но я поспешила ее одернуть и увести подальше от столов высших.

— Остынь. Что еще такого могут сказать мне эти уроды, чего я еще не слышала?

— Меня просто бесит, что эти гады…

— Мне нет до них никакого дела, — заверила подругу я. Но тут, как назло, Экхар снова заговорил.

— Парс, попроси одного из своих дружков, чтобы показали, как нужно незаметно уползать с площадки, когда ты проиграешь.

ГЛАВА 2 Неожиданности и гадости (окончание)

— Я же предупреждал, что ты мне заплатишь, — прохрипел мне на ухо Эйнор Экхар и схватился за наиболее выпирающую часть моего тела. Я дернулась, а этот маньяк еще сильнее схватился. Интересное у него представление о плате, а Альта он тоже так зажимать будет, только за что там хватать? За мохнатую грудь? Я так живо представила сию эпическую картину: бедняга Альт, зажатый между стеной и пышущим лихорадкой дэйвом, тот шепчет на ухо что-то неприлично-соблазнительное, трется о тело своей жертвы, а Альт кричит, вырывается, отбивается:

— Уйди, противный, уйди.

Меня прорвало. Нервы, наверное. Этот меня лапает, а я ржу, как безумная. Остановился, нахмурился, разозлился. А меня так и подмывало сказать:

 «Уйди, противный, а то ж я сейчас описаюсь от смеха».

Краем глаза заметила его дружков-подпевал, то ли сторожей, то ли охранников. Вопрос — кого они охраняли? Друга от посторонних или от меня? Те стояли в полном ауте, не зная, как реагировать. Их приятель вроде мстить собрался злобной девице, которая рискнула оскорбить великого дэйва на глазах у всех, а девица ржет, облокотившись на его костлявое плечо и даже рыдает на этом самом плече.

— Парс, ты в себе?

— Нет, кажется, — прохрипела я, всерьез сомневаясь в собственном рассудке.

— Что ты ржешь?

— Так смешно ведь, — похлопала невинными глазами. Экхар прищурился, отцепил меня от своего многострадального плеча и сплюнул прямо на пол.

— Дура!

В какой-то мере я была с ним полностью согласна.

— Парс, пошли вместе на выпускной бал?

От этих слов я потеряла дар речи, смеяться перехотелось.

— Что?

— Ты слышала, — насупился дэйв.

Так. Бедняга явно перегрелся или перевозбудился. Я решила проверить, и положила ладонь ему на лоб. Тот дернулся и глянул совсем уж ошарашено, как и я.

— Экхар, ты в себе?

— А ты? — услышала в ответ.

— Не уверена, — призналась я.

— Дура ты, Парс. Ниже меня, полукровка, а как взгляну — понимаю: «хочу». Тебя хочу, Парс.

Я смотрела на дэйва в полном изумлении. Он же всю жизнь терпеть меня не мог, а тут такое признание.

— И давно ты меня хочешь? — почему-то прошептала я.

Тот как-то совсем посерьезнел и напряженно ответил:

— Давно.

— Сочувствую.

Нет, я не издевалась, правда сочувствовала, а он разозлился и снова меня к стеночке пригвоздил, аки бабочку. И далась ему эта стеночка. Вот мужики пошли, нет бы цветочки подарил, на свидание пригласил, а он к стеночке, да губами своими жадными тянется. А я отворачиваюсь, да еще и хочется снова рассмеяться в голос. Картинки неприличные в голову лезут с Альтом в главной роли.

В конце концов, ему надоело наблюдать за моей веселой физиономией, которую я пыталась сохранять серьезной, учитывая важность момента, но не получалось. У него тоже ничего не получалось. Так мы и стояли, как два идиота, смотрели друг другу в глаза. У него они красивые — черные, как у всех дэйвов, а в глубине грозовые искры вспыхивают, как на небе во время дождя. Их становится больше, когда он смотрит на меня вот так, как сейчас — завороженно. Влюбиться можно враз, не зря половина нашего курса вздыхает по сухощавому дэйву. Только я и правда дура, меня не привлекают грозы, меня привлекают другие глаза, те, от которых сердце замирает, душа падает куда-то в пропасть и смеяться совсем не хочется.

И только я задумалась, как стенка приняла на себя новый удар чужого кулака. Достала я его.

— Убил бы…

— Лекция уже началась, — напомнила я.

— Зря ты приняла вызов Сирель, — вдруг выдал мой внезапно обретенный поклонник. — Очень многие хотели бы увидеть тебя побежденной.

— Включая тебя?

— Включая меня, — кивнул Экхар.

— На кого поставишь?

— На тебя, Парс. Если не получу, то хотя бы на тебе заработаю.

— Предприимчивый.

— Комплимент, от тебя? — изумился дэйв. — Неожиданно.

— И не говори, — улыбнулась я.

— И все же, подумай.

— О чем?

— О бале.

— Ага, — выдохнула я, когда меня отпустили, одежду поправили и даже ручку поцеловали.

— Береги себя, Парс.

«И ты» — чуть было не выдала я, но вовремя спохватилась.

 Ну, чудеса. Видать, в горах кто-то сдох или родился. Эйнор Экхар всегда казался мне напыщенным гадом, который ни о чем, кроме своей высочайшей персоны и не думал, а тут такое…

Нет, сегодня явно боги поколдовали или перекурили чего. Мало мне письма деда и странного теста от Хорста, так еще Экхар, кажись, на свидание пригласил. Экхар! ЭКХАР! Меня?! Я в шоке. И если день вот так начался, боюсь даже представить, чем он закончится. Бр-р.

ГЛАВА 3 Немного об учебном процессе

На выходе из столовой я ожидаемо-неожиданно столкнулась с Сирель и ее вечно немыми подружками. Та скривилась, увидев меня, и прошипела, подражая кобре:

— Готова проиграть, Парс?

— А ты? — не осталась в долгу я и опалила ее не менее надменным взглядом. Сирель скривилась еще больше, но и самодовольства своего не растеряла. Наоборот, во взгляде ее появилось что-то неожиданно новое, чего я никогда в ней не замечала — жалость. Эта дэйва меня жалела.

         Правда ее приступ человеческих чувств прошел так же быстро, как и появился. Она улыбнулась самой превосходящей, уверенной улыбкой и, так и не ответив мне, прошла мимо.

— Чего это с ней? — спросил стоящий за моей спиной Альт.

— Ты тоже это видел? — оттаяв от потрясения, спросила я.

— Знаешь что, пойду-ка я еще раз правила вызова перечитаю. Не спроста эта вобла на тебя так пялилась, ой не спроста.

— Хватит меня запугивать, — шикнула я на друга.

— Да я и сам как-то немного… а ты кого в связующие выбрала?

— Али, а что?

— Али, — повторил друг и задумался на мгновение, видимо высчитывал, подходит ли наш общий друг полукровка на эту важную роль. — Хм, Али — это хорошо. Одобряю.

— Вот спасибо, — хмыкнула я. Сегодня день какой-то странный, и чем дальше, тем страннее он становился. И я бы даже не обратила внимания, но чует мое сердце, не к добру это все, не к добру.

         Мы все еще стояли в дверях, я спиной ко входу, Альт лицом, поэтому я, из первых рядов, так сказать, могла наблюдать, как стремительно мой друг превращается из забавного, сильного, смелого друга, в тупого, мычащего что-то невразумительное олуха. А когда я обернулась, чтобы посмотреть, с чего это Альт в идиота решил превратиться, то уткнулась носом в мужской камзол, подняла взгляд и теперь всерьез рисковала присоединиться к Альту в рядах идиотов. Да что говорить, половина столовой сейчас побросала свои обеды и также, как и мы пялилась на появившихся в дверях дэйвов. Один, тот, которому я загородила путь, мягко взял меня за плечи, приподнял и отставил к стене. А я, как дура, продолжала смотреть, как тринадцать мужчин — дэйвов почти строем заходят в столовую и усаживаются в отдельной стороне, на возвышении.

— «Драконий коготь» — прошептал Альт, глядя на них зачарованным, влюбленным взглядом. Я тоже таким смотрела, все смотрели.

         Обучение в нашей Академии делится на два уровня: до совершеннолетия и после. Мы все до двадцати лет и посвящения являемся несовершеннолетними.

На последней ступени первого уровня мы выбираем специализацию, по которой хотим проходить обучение в дальнейшем. Среди дэйвов и, формально, полукровок такими специализациями являются:

«Защитная магия» — изучение магии защиты и последующая работа в Министерстве внутренней защиты, одной из главнейших задач которого, является поддержка купола;

«Атакующая магия» — изучение боевой магии и последующая работа в Министерстве внешней защиты, Тайной Канцелярии, разведке и драконьей страже;

«Бытовая магия» — изучение бытовой магии и последующая работа в Министерстве чрезвычайных ситуаций и катастроф;

«Целительная магия» — ну, здесь все и так понятно;

«Транспортный курс» — специализация, на которой готовили помощников драконов, а также направляющих или, по-простому, пилотов грузовых и пассажирских драконов. Это была единственная специализация, на которую иногда брали полукровок;

И последней специализацией у дэйвов был «драконий коготь» — элита элит, основа основ нашей внутренней и внешней защиты. На этом курсе тренировали военных.

Все, от младших курсов полукровок, до старших курсов дэйвов тайно или явно мечтали попасть туда. Но на то они и элита, что берут в свои ряды только самых крутых. А полукровки… как бы ни хотели, какими бы сильными мы не были, никогда туда не попадем, просто потому, что радужные драконы никогда не выберут полукровку своим проводником, а мы никогда не услышим голос дракона. Мы осколки, мы родились без этой связи с прекрасными радужными драконами, но это не значит, что мы никогда не мечтали хоть раз полетать.

Впрочем, у нас тоже был свой элитный курс, на который никогда не попадут дэйвы: «Сила тени».

Или мы могли бы обучаться на специализации:

«Бытовые помощники»;

«Силовые помощники»;

«Внутренняя жандармерия».

Звучит не очень, конечно, да и выглядит также. Но что поделать, мы всего лишь осколки, как не устают нам напоминать наши старшие братья — дэйвы.

От меня все ожидали, что выберу «силу тени», даже Тея, но я мечтала совсем о другом. Только вряд ли я ей когда-нибудь об этом расскажу.

— Альт, кончай слюни пускать, — отмерев от навеянного «элитой» наваждения, фыркнула я. Тот охнул, потер ушибленный моим локтем бок, но в себя пришел. — Пошли уже, нас драконы ждут.

— Ага, — кивнул он и поплелся следом за мной на выход. — Слушай, а чего это проводники раньше с практики вернулись?

— Откуда мне знать? — насупилась я, недовольная тем, что тоже умудрилась попасть под обаяние одних красивых изумрудных глаз. А как мягко он меня приподнял. След от его пальцев все еще жег кожу.

ГЛАВА 4 Драконий утес

Повелитель сидел за столом, откинувшись на спинку высокого кресла, и задумчиво потирал чуть заросший щетиной подбородок. Он был поглощен изучением личных дел выпускного курса Академии драконов, которых ректор, ученический Совет, а также Тайная Канцелярия, сочли приемлемыми для осуществления его плана. Восемь папок, восемь студентов, восемь личных дел, в которые он с интересом вчитывался.

 «Эрис Эйнориэль Грегориэль Экхар.

Четвертый Дом в ветвях власти.

Отец – Грегориэль Делариэль Экхар – стержень Дома Черных волков, входит в Высшый правящий Совет.

Мать – Кариндрэль Стефания Экхар – эриса младшего Дома Лесных рысей. Особых заслуг не имеет».

Повелитель видел этого мальчишку однажды. Он выделялся из толпы, высоким ростом, немного болезненной худобой и отказом носить традиционные для его дома длинные волосы. Впрочем, он запомнил другое — глаза, в глубине которых клубился серо-фиолетовый дым. И если присмотреться внимательнее, то за этим дымом можно увидеть не угасший костер, а воздух, небо, грозовые тучи и всполохи молний. Что говорило о непокорном нраве мальчишки, об упрямстве, грозящем стать проблемой, и в то же время о силе духа, несгибаемости характера, высокомерии, присущем всем дэйвам.

         В деле мальчишки высокомерие и злопамятность значились в числе недостатков, главным достоинством же отмечалась сдержанность.

«Хорошее качество» — отметил про себя повелитель, особенно если мальчишка хотел попасть в элитные войска.  

Он отложил первую папку и открыл вторую:

«Эрис Алтемаир Самаилиаль Эфер»

Восьмой Дом в ветвях  власти.

Полукровка.

Отец - Самаилиаль Катриэль Эфер – эрис старшего Дома Синих ястребов, ректор Академии драконов Илларии.

Мать – Надина Дейни – полукровка низшего сословия, не принадлежала ни одному Дому. Умерла в Кровавых песках 27 дамайна 701 года от конца Великой войны».

«Тогда многие погибли» — подумал повелитель, снова отложив папку. Он знал историю Самаила Эфера, знал, что связь с непризнанной ни одним Домом полукровкой закрыла перед этим, несомненно, незаурядным дэйвом многие двери.

Не признанных полукровок, чаще женского пола ждала незавидная судьба. Они просто ходили по рукам и заканчивали жизнь в домах терпимости, незаметные и никому не нужные. Печальная, но реальность, которая не менялась годами. И то, что Эфер из восьмого Дома посмел пойти против воли стержня своего Дома, отказаться от будущего, карьеры, многих друзей, говорило о том, что девушка явно была удивительной. В то время, да и сейчас, лишь единицы могли решиться на такой шаг, особенно ради той, что не была истинной.

         Их сын был похож на отца, не слишком высокий, коренастый и плотный, как все полукровки, гибкий, белобрысый, с глазами цвета желтого мха и тяжелым упрямым подбородком. Судя по характеристике, мальчишка не отличался кротким нравом, не любил правила и с завидной регулярностью их нарушал. Среди достоинств значилась ответственность во всем, к чему он подходил, умение любое дело доводить до конца, способность принимать нестандартные решения.

         В третьей и четвертой папке находились досье сестер де Лиар, из третьего Старшего дома, отец которых также входил в правящий Совет. Повелитель пробежал глазами по характеристикам обеих, слегка удивился их несхожести ни в характере, ни во внешности, ни в способностях. Сирель де Лиар, судя по досье, какими-то особыми, выдающимися качествами души не обладала, но входила в тройку самых магически одаренных девушек ее ступени. Вторая девушка — Тариэль, отличалась мягким характером, тонкой душевной организацией и проявляла склонность к целительству — крайне редкий дар для дэйвов. Обычно дар целителя проявлялся как побочный, а тут он был преобладающим.

«Интересно» — отметил для себя повелитель и открыл новую папку.

«Алиариэль Монеро – стертый Дом».

Инар долго смотрел на магическое изображение полукровки с длинными ярко-красными волосами, носом горбинкой и большими, глазами, цвета красно-коричневой листвы. Очень необычный цвет глаз. Точно таким же отличался его отец, идеалист, которого в итоге эти самые идеалы и привели к падению.

«Отдан в младший Дом Красного дерева» — гласила следующая надпись в деле.

«Хм, теперь понятно, почему у мальчика такой странный цвет волос» — усмехнулся повелитель и обратился к новой папке.

«Нариэль Эдвин Дерр»

Девятый Дом в ветвях власти.

Отец — Эдвин Магнис Дерр, Дом Крылатых пум, входит в правящий Совет, статус службы – активный.

Мать — Валериэль Эткар Дерр — младший Дом шепчущих. Статус службы – активный».

Инар даже удивился немного, прочитав об этом. Шепчущие — один из самых закрытых и таинственных Домов во всей Илларии. По силе они не уступали высшим Домам, но упорно желали оставаться в младшей ветви. Это был единственный Дом, где стрежнем была женщина. И тем более удивительно, что Шепчущие отпустили свою дочь в старший Дом Дерр, который славился тем, что все его дети неизменно попадали в «драконий коготь», даже девушки.

ГЛАВА 5 Последствия (начало)

Когда я постучала в дверь кабинета куратора, признаюсь, трусила. И сильно. Дед у меня не просто суровый, он жестокий. И я не преувеличиваю, когда так говорю.

         Я жила с ним с восьми лет, с того черного дня, когда вся Иллария изменилась. Не скажу, что в худшую сторону для полукровок, но для меня это был самый страшный, самый черный день. Тогда я лишилась родителей и оказалась в доме деда.

         Первое, что мне пришлось усвоить, что никто в его Доме меня не любит и более того, там я — пария, чудище лесное, воплощение позора рода. Я сама — позор. Второе, мне запретили не только спрашивать или говорить, но даже думать о родителях. Все, что не погибло в Кровавых песках, было уничтожено. И я ненавижу его за это. Дед «стер» мои воспоминания о них, заставил запрятать так глубоко, что иногда я и сама не могла их найти. Я больше не помнила их лиц, не слышала голосов, смеха мамы, теплых рук папы. Это не было забыто, но… мне запретили плакать о них.

         Дед начал меня обучать. Тот год, что я прожила с ним, стал для меня персональным адом, после которого проткни меня каленым железом, я почти не почувствую. До сих пор не знаю, почему он позволил мне учиться с Теей. Точнее я догадываюсь, но очень боюсь знать наверняка. Потому что это тоже больно.

         Дедовы обучения походили на издевательства. Меня не били, нет, но заставляли часами стоять на тонкой жердочке, запирали в темном подвале с крысами, я не умела плавать — дед скинул меня в озеро и уплыл. А я очень хотела выжить, наверное. В меня бросались магией, а когда поняли, что к ней я невосприимчива, причем совсем, в любых количествах, любых разрядах, дед все прекратил, успокоился даже немного. А потом увез в горы, и я лазила по ним до потери пульса, пока чуть не издохла там, в горах.

         Я ходила на кагуара с маленьким ножичком, спала одна в лесу без спичек и воды. Я замерзала в снегах и умирала от жажды в пустыне. Конечно, дед всегда был рядом, поблизости, чтобы я не издохла все-таки, но мне было восемь лет, я была ребенком, очень избалованным, очень любимым всеми ребенком. А он за все эти годы мне не сказал ни одного доброго слова. Только упреки, только взгляд исподлобья, только жгучие уколы недовольства, вечного недовольства, и это противное: «Клементина». За тот год я всерьез возненавидела свое имя. А потом меня отдали в подготовительную школу для девочек, и я снова увидела мою бедную, убитую горем Тею. Она тоже лишилась родителей в один миг.

         Через год я узнала, что у меня есть еще один дед — Этинор Парс стержень Дома Ночных пум. И если первый дед меня ненавидел, то второй обожал. Именно к нему я поехала в свои девять на каникулы и попала в сказку, где было много любви, много ласки и добрая улыбка моего второго деда. Это было как огонь и лед, тьма и свет. Один мой дед мрачный и угрюмый негодяй, которого я не выношу и боюсь, как огня, а второй весельчак и выдумщик, которого нельзя не любить. Вот только я принадлежу дому Аганитовых клинков. И как бы ни хотела, а всей моей жизнью и судьбой распоряжается он — дед Агеэра.

         Поэтому я так боялась открывать дверь, поэтому надеялась, что мне не ответят. Дед не только жесток в жизни, но еще более он жесток в наказаниях. Уж мне ли не знать.

         Однако, открыв все-таки эту дурацкую дверь, я искренне пожалела, что в кабинете оказался не он.

ГЛАВА 5 Последствия (окончание)

* * *

         Первое, что поняла — у меня вспотели руки, второе — захотелось сбежать, быстро и далеко. Третье — он на меня пока не смотрел, и это очень-очень радовало. Может, и не посмотрит? Глупая, детская надежда. Когда это повелитель Илларии делал то, что мне хотелось. В том-то и дело, что никогда.

Так, Клем! Успокойся, возьми себя в руки и просто войди. От этого ведь еще никто не умирал. Ага, конечно. Не умирал, но инфаркт получал. И это притом, что полукровки не болеют никогда и ничем, ну, за редкими исключениями. Жаль, очень жаль, что я тоже не болею.

Не люблю встречаться с ним наедине. В толпе еще куда ни шло, но вот так — один на один, когда видишь его, ловишь каждое движение, вздох и медленно, медленно сходишь с ума от напряжения. Это вам не встреча с Хорстом или дедом, куда им до повелителя. Они не умеют пытать одним своим присутствием, он… умеет.

— Я думала, это дед, — я вздрогнула от звука собственного голоса, скрипучего и… жалкого.

 Да я вообще была, как натянутый нерв, тронешь, и умру от боли. Самое страшное, что он понимает, все прекрасно понимает.

Боги, как же он красив! Высокий, статный, физически сильный, что не типично для дэйвов, с классическим, аристократическим лицом, с черными, как вороново крыло волосами, которые он всегда обрезает по плечи в знак скорби, знак памяти о тех ужасных событиях, когда мы все потеряли близких. Ему так идет черный. Он всегда носит только черный, изредка фиолетовый, но все равно ближе к черному. У него и дракон тоже черный, и знак дома на виске тоже черный. Иногда, в своих мечтах, я его касаюсь. Провожу кончиками пальцев по отливающему обсидианом плетению, очерчиваю скулы, острые, как бритва, касаюсь губ, уверена, сжатых в тонкую линию сейчас, прочерчиваю дорожку из поцелуев, по следам моих пальцев…

Богиня, о чем я только думаю? Больная. Слава всем богам, он стоит спиной и не может заглянуть мне в душу, увидеть мысли, потому что, если заглянет, ему тоже станет больно, как мне сейчас.

Он очень спокоен, всегда, даже когда берет в руки меч или колдует, холодное равнодушие сквозит во всем, он также равнодушно умеет убивать, я знаю, видела когда-то. Навсегда запомнила, как он, равнодушно стоял, из рук вырывались всполохи огня, забирающие жизни, и смотрел на меня, а в глазах сиял страшный пожар, страшный в своей неотвратимости. Если бы кто-то заглянул тогда в его глаза, поседел бы. Я почти поседела.

Сейчас, когда он повернулся ко мне, пожара не было. Лишь едва ощутимое мерцание, идеальный контроль. Все под контролем. Кроме меня и Теи.

— Он уехал. Еще успеете встретиться в Дарранате.

Я опустила взгляд. Ненавижу его равнодушие. Знаю, что оно необходимо, и все равно ненавижу.

— Когда это случится? — меня страшно заинтересовали мои руки. На одной все еще не зажил порез, оставленный «призрачным» мечом, но я не замечала боли, у меня была другая.

— Завтра.

— Значит, практика…

— Поговорим об этом в Дарранате, — перебил он меня, а я удивленно вскинулась.

— Дед опять прислал прошение на брак?

Он промолчал и снова повернулся к окну.

— Значит, прислал, — горько вздохнула я.

         Это был его пунктик, потребность, необходимость, короче, все для чертового Дома. Он не может передать свою власть полукровке, естественно. Других близких родственников у него нет, поэтому вся надежда на меня, точнее на то, что я выйду замуж за какого-нибудь благородного, соответствующего его запросам дэйва, которым можно будет гордиться. И плевать, что внучка не выносит дэйвов, всех, кроме одного, конкретного, плевать, что у нее чувства, плевать, что она не мыслит жизни ни с кем другим и лучше сдохнет, чем предаст себя ради чужих интересов, ему на все плевать, только он и Дом. Дом, который я ненавижу.

         В отличие от деда Агеэра, дед Парс прочил для меня другую судьбу. Он хотел, чтобы я стала Тенью Теи и никаких свадеб. А я хотела только одного, того, что мне никогда в жизни не получить. Точнее двух вещей, и достижению обоих препятствует то, что я полукровка. И если одна по природе своей не возможна, то в другой мечте мне отказывает стоящий передо мной мужчина.

— Об этом мы тоже поговорим в Дарранате, — наконец, ответил он.

— Как скажете, — пожала плечами я.

— На вы? — хмыкнул и снова повернулся. Прищурился, посмотрел на меня, и в этот момент его глаза так полыхнули, что я вжалась в кресло.

С некоторых пор я всегда и везде называла его на вы, чтобы хоть как-то оградиться, прочертить черту между нами, а ведь когда-то не стеснялась даже глупцом его назвать, показать язык и даже применить магические ловушки, которые всегда, почему-то обращалась против меня же. Что поделать, он старше, опытнее и в миллионы раз сильнее меня.

— Раньше это тебе не мешало, как и называть меня по имени, — почти обвиняюще заметил он.

— Это было давно. Много воды утекло. Я повзрослела.

— Жаль, моя сестра, как ты, повзрослеть не может.

— Вы не справедливы к ней. Тея очень старается…

— Меня довести? — перебил он. — Как и ты сейчас.