1

— Я чувствую себя носком, — сказал мужчина, поглядывая на меня красивыми, большими глазами чистого серого цвета.

— Грязный и вонючий? — усмехнулась я, отворачиваясь от его сквозящего порнографией взгляда, посмотрела в окно купе, где темнели и пролетали мимо бескрайние поля.

— Вечно без пары, — рассмеялся, толи Олег, толи Глеб.

— Давай, Надюш, ещё выпьем.

— Я Нинель.

— Прости.

— Ничего, я тоже не помню, как тебя зовут, Егор.

— Гурьян.

Я посмотрела на него сквозь стакан, наполненный портвейном, и он мне вдруг понравился, несмотря на повышенную волосатость. Симпатичный, брутальный. Такие обычно расхватываются к годам двадцати. Но обручального кольца на пальце не было.

Вначале нашего совместного путешествия я надеялась, что кто-то подсядет в купе, но потом Гуру, сообщил, что выкупил три места, хотел всё, но я успела раньше выхватить себе койку, а других купе не было. Так и познакомились. И я достаточно взрослая девушка, чтобы понимать к чему может привести пьянство в закрытом купе с таким… охрененным мужиком.

— Мы не можем быть парой, — заявила я, продолжая его изучать сквозь стекло и жидкость.

— Почему?

— Ты носок шерстяной, а я шёлковый

— Чулочек, — сладострастно протянул он. — Нежный, шёлковый чулок. Рассказывай, что у тебя случилось?

Шла вторая бутылка, и мои проблемы казались такими далёкими и незначимыми, что даже говорить не хотелось, поэтому я запела:

— Навру в три короба, пусть удивляются, вагончик тронется, перрон останется…*

— Нинель, Чулочек, я мужчина конкретный, ты говори, не стесняйся, а я постараюсь решить все вопросы.

Он стал в моих глазах ещё краше. Лицо его очень приятное, напоминало какого-то Голливудского актёра, и улыбка тоже была оттуда родом, белоснежная во все тридцать два. В расстёгнутом вороте белоснежной рубахи показывалась толстая мужицкая шея, на ней золотая цепь, что звеньями придавливала волоски. В обычной жизни меня бы это отпугнуло, здесь и сейчас, когда есть запасная бутылка портвейна, привлекало мою женскую сущность, будоражило сокровенные, тайные позывы найти самца и отдаться ему немедленно.

— Брат взял кредит, но он инвалид, поэтому кредит брал у бандитов, если два миллиона не верну к следующей неделе, меня с ним убьют.

Это всё, что я могла ему рассказать. Даже под действием алкоголя и наркотиков выудить из меня нужную информацию будет крайне сложно, профессия обязывает улыбаться, болтать по пустякам и ничего больше меры не рассказывать. Я дама двуличная с секретами. Сейчас решила расслабиться, полностью отдавая отчёт в том, что творю.

Со мной такая ситуация впервые, обычно я опять замужем, не позволяю себе вольности. Но обстоятельства действительно скашивали, и было жизненно необходимо расслабиться. Странный я выбрала способ, но это случай такой. Пусть будет Гурьян, я только «за».

— Дело только в деньгах? — Он ухватил меня за руку и потянул на себя. Выставил свои мощные колени из-под вагонного столика и усадил меня сверху. У меня аж попка расслабилась, как было здорово, на таких коленях посидеть. Ручища волосатая погладила мою спину, и в просторном хлопковом платье в стиле кантри мне становилось очень жарко.

— В них, проклятых, — я поставила стакан на столик, и взяла его лицо в свои ладони. — Но сейчас мне, катастрофически плевать на это.

Я склонила голову набок и поцеловала его в губы. Сладко, горячо. Он как-то несмело целовался, хотя под его толстыми брюками всё уже было готово к продолжению разговора. Гуру на то и гуру, чтобы век учиться. От невинного поцелуйчика, перешёл к слиянию ртами, накручивая темп, начал имитировать настоящее проникновение, влезая мне в горло своим неведомо длинным языком.

От такого напора, я простонала и взяла инициативу в свои руки, в буквальном смысле, залезла мужчине в штаны, приятно была удивлена. Горячий орган был вполне приличного размера и загнут вверх, что обещало мне незабываемые впечатления.

— Как предохраняться будем? — вспомнила я.

Великий стратег, блин! Полезла за сексом, забыв, что это он случайный.

— Не хватало ещё предохраняться, — нахрапом взял меня мужчина, повалил на узкую койку. — У меня женщины четыреста лет не было. Я сейчас тебя так… никакая охрана не поможет.

— П-п-погоди, — я пыталась увиливать от поцелуев, Но Гурьян ревел как зверь, уже стаскивал с меня трусы, бурча под нос недовольства наличием нижнего белья.

Я ещё раз попыталась поднять тему предохранения, но меня начали удовлетворять руками, а потом безумное чувство наполненности и офигенного кайфа переполнило меня, и все посторонние мысли выбивались резкими толчками. Это было неописуемо, обалденно и феерически. Орган пробивался куда-то в необследованные дали и доставлял невероятное удовольствие, что я чуть не закричала в голос. Изогнувшись дугой, задевала одной ногой полочку для полотенец. От немыслимого давления внутри, сознание уносилось в космос, и я переставала владеть собой.

Гуру пыхтел, разухабисто, стаскивал с меня платье. Запутался в лифчике, пришлось самой снимать. Сам раздевался. На его шее болталась цепь, поблёскивая в тусклом свете. Грудь его оказалась не такой уж и волосатой. Мохнатые гребни бегали по телу, особенно мне понравился тот, что от пупка тянулся к паху. Тело мужчины было очень сильным, словно из камня высеченное, что не могло не радовать меня, я до таких крепких мужиков не прикасалась, не то чтобы оказаться под таким. А руки его — просто закачаешься!

Бессовестным образом приподнял мои бёдра выше и рукой закинув верхнюю полку к стене, стал в меня входить, устраиваясь поудобней.

Я кричала, уже не стесняясь, притихла только когда постучала в дверь проводница и попросила соблюдать тишину.

— Да!!! — заорал он проводнице и кончил.

Я не успела разочароваться, когда он вышел из меня и навалился сверху, дав почувствовать своё грузное тело. Стал целовать виски, лоб, засосал нос, губы потом спускался ниже, оставляя на шее засосы, ещё ниже к груди. Всасывал соски, доводя меня почти до исступления своими звериными ласками. Я почувствовала струйки, выливающиеся из меня. Но не успела подумать, что это приведёт к беременности, пальцы мужчины стали меня ласкать между ног, активно и так профессионально, что я позавидовала той любовнице, что была у него четыреста лет назад.

Я была на грани оргазма, когда он укусил меня за грудь. Я дёрнулась, понимая, что это слишком. Но укус был зализан, и боль прошла. Почти насильные объятия не давали вырваться, Гуру опять вошёл в меня.

Ласки на грани боли привели меня к острому сокращению мышц, и я вцепившись в толстую кожу любовника, стала биться под ним в исступлении, дёргаясь на его члене. Не замечая моего оргазма, Гуру продолжал парить меня, как будто мы только начали, и я бесправная и замученная где-то через полчаса попросила о пощаде, потому что четвёртый оргазм выбил бы меня из сознания.

Купе передо мной крутилось и вертелось, и я закрыла глаза. Проваливалась в блаженную яму, чувствуя себя невероятно удовлетворённой. Тонула в нежности Гуру, который ласкал меня и целовал. Казалось его руки везде, его губы везде. Целовал, лизал. Животное какое-то! Но так приятно, что разомлев, я окончательно расслабилась.

— Я ради тебя вышел, не ради этих идиотов, — донёсся его голос в мою отдельную вселенную, где я качалась, как в колыбели не чувствуя ничего кроме блаженства. — Знал, что ты существуешь. Нинок, сколько тебе лет?

Раньше надо было знакомиться. Мне тридцать один год, но Гуру об этом не узнал.


Я проснулась в тяжёлом похмелье. Голова немного кружилась, зато тело приятно ныло от пережитого удовольствия. Лежала я прямо на мужчине, который храпел и не жаловался на тяжесть моего тела. Здоровый мужик. Пожалуй, я постараюсь с ним познакомиться и не отстану. Это же подарок судьбы, такой любовник. И собеседник он отличный и вообще я не видела ничего кроме храпа плохого в этом Гурьяне.

Медленно сползла. Когда чуть не упала, он поддержал своей могучей лапой.

— Куда? — хрипнул он, не открывая глаз.

— Сейчас, — устало прошептала я, натягивая на себя платье и вступая в туфли.

Взяв свою сумку, я вышла из купе, одёргивая платье и приглаживая волосы. По моим подсчётам мы находились в маленьком городке, где стоянка полтора часа. На улице уже светало. Весна во всей красе. Распускалась листва и чернела в свете ярких алых лучей восходящего солнца.

Проводницы не было, я беспрепятственно открыла дверь вагона и выскочила на перрон. Поёжилась. Было прохладно. Пока цокала каблуками по асфальту, чуть не падая, оглядывалась по сторонам. На вокзале было пусто, одинокий дворник в ярко-оранжевой безрукавке внимательно меня рассмотрел

— Здравствуйте, не подскажите, есть здесь аптека?

— Внизу, — указал дворник мне путь. — За площадью направо.

— Спасибо, — поблагодарила я и спустилась по лестнице к привокзальной площади.

Свистели таксисты, махали мне руками. Я покачала головой, и, сложив руки на груди, поспешила в указанном направлении. Ветерок поддувал под подол платья, напоминая, что я без трусов. Всё моё мокрое лоно холодело.

Прогулка по незнакомому городку меня протрезвила. Я вспоминала прошлую ночь и улыбалась. Это было здорово, Гуру! Аптека действительно была, но она не работала, поэтому все мои надежды купить себе что-то быстрое противозачаточное, не оправдались.

Пришлось возвращаться. Низко опустив голову, я побежала обратно к перрону. Я так продрогла, что уже лелеяла блаженные фантазии, как упаду в крепкие горячие объятия мужчины, а потом закажу себе чая. Быстро поднялась по лестнице вверх. И встала, как вкопанная. Вот это я отупела от портвейна и секса!

Поезд ушёл.


_____________________

*песня Пугачовой А. «На Тихорецкую состав отправится».

Загрузка...