Ведьма из золы

Ева Похлер

Ведьма из золы

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Cinderwitch / Ведьма из золы

Автор: Eva Pohler / Ева Похлер

Серии: Olympus Ever After #1 / Долгая жизнь Олимпийцев #1

Перевод: LadyTiara

Редактор: maryiv1205

1. Делос

Геката парила в летнем небе, её смех разносился тёплым ветерком над Эгейским морем. Внизу вода сверкала, как сапфиры, а вечернее солнце покрывало волны золотистым светом. Вокруг неё хлопала крыльями стая чаек, их клювы нежно сжимали маленькие мешочки с травами, которые она собрала на соседних островах.

— Давайте вместе споём, друзья! — прокричала Геката, её голос звенел от радости. Подтягивая повыше на плечи свои большие мешки, она напевала старую мелодию, которую в детстве пела ей мать, и, к её удовольствию, чайки подпевали ей, их нестройные крики создавали странную чарующую гармонию.

Такова была жизнь, и Геката чувствовала себя благословенной, живя такой жизнью.

Впереди показались знакомые очертания Делоса — её дома, её убежища. Белые песчаные пляжи и пологие зелёные холмы приветствовали её, аромат кипарисов и соли наполнял лёгкие. Домик её семьи стоял на самом высоком холме, его каменные стены были увиты плющом и вьющимися розами, посаженными её матерью. Когда она парила, ветер бросал ей в глаза её длинные чёрно-белые волосы, и, заправив их за уши, она опустила руки, направляя ветер под себя, и спустилась. Чайки последовали за ней, яростно хлопая крыльями, чтобы замедлить падение, и осторожно опустили свертки на траву перед её домом.

Как только ноги Гекаты коснулись земли, дверь её домика распахнулась. К ней метнулся пушистый комочек — Кьюби, её верный чёрный доберман, радостно залаявшая, а за ней по пятам следовал Гален, её холёный компаньон-ласка. Они оба бросились к ней, их носы дергались, когда они принюхивались к травам, которые она принесла.

— Ах, ах! Не грызите, маленькие негодники, — игриво пожурила Геката, опускаясь на колени, чтобы почесать Кьюби за ушком, в то время как Гален забрался к ней на руку и потёрся носом об её щеку. — Это для моих лекарств и зелий, а не для вашего ужина.

— Но ты же нам что-то принесла? — спросил Гален своим тоненьким голоском.

— Скоро вы сами всё увидите. — Геката повернулась к чайкам, их крылья трепетали на лёгком ветерке. — Спасибо вам, друзья мои. Ваша помощь очень много значит для меня. Я с нетерпением жду нашего следующего приключения! — Она достала из кармана фартука горсть хлебных крошек и бросила их своим друзьям-птицам, которые с жадностью съели угощение. Затем она раскинула руки, посылая струю тёплого воздуха, чтобы поднять их ввысь. — А теперь летите! Наслаждайтесь морскими ветрами. До скорого!

С какофонией криков чайки кружили в воздухе, прежде чем взмыть обратно к бескрайнему голубому горизонту. Геката улыбнулась, наблюдая, как они исчезают, а затем повернулась к своим фамильярам.

Кьюби выжидающе завиляла хвостом, наблюдая, как Геката достаёт что-то из своего кармана.

Геката лучезарно улыбнулась и протянула подарок Кьюби, чтобы та взяла его зубами.

— Это зуб морского змея, — объяснила Геката. — Я подумала, что из него могла бы получиться хорошая жевательная игрушка для тебя.

— Мне нравится, — процедила Кьюби сквозь стиснутые зубы. — Но только не говори мне, что ты сражалась ради этого с морским змеем.

Геката рассмеялась.

— Его выбросило на берег одного из островов, которые я посетила.

— А мне? — Гален слез с плеча Гекаты и прижался к её коленям.

Геката сунула руку в карман и достала серебряный жёлудь.

— Думаю, он зачарован. Я никогда не видела такого блестящего.

— Он прекрасен, — с благоговением произнёс Гален. — Можно мне его съесть?

Геката снова рассмеялась.

— На твоём месте я бы не стала.

Друзья поблагодарили её, прежде чем последовать за ней в дом.

— Матушка! Я дома! — крикнула Геката, стремясь обнять Астерию. Но как только Геката вошла в дом, то резко остановилась.

Её мать сидела у камина, сложив руки на коленях, с мрачным выражением лица. Её чёрные волосы были собраны на затылке в свободный пучок, обычно тёплые глаза были затенены, губы сжаты в тонкую линию.

Сердце Гекаты замерло.

— Что случилось? Где отец?

Астерия вздохнула, поднимаясь на ноги.

— Тебе не следовало так долго отсутствовать, моя дорогая. Ты же знаешь, что назревают неприятности.

Нахмурившись, Геката положила свои свёртки на стол.

— Какие неприятности?

Астерия поколебалась, затем покачала головой.

— Это небезопасно. Теперь. Зевсу и Олимпийцам скоро удастся свергнуть Царя Кроноса.

Геката резко выдохнула.

— Самое время. — Она скрестила руки на груди. — Кронос безжалостен. Он заслуживает того, чтобы пасть.

— Геката! — прошипела Астерия, бросив взгляд в сторону окон, как будто сам порыв ветра мог выдать их. — Ты не должна говорить так свободно. Кто-нибудь может услышать.

— Пусть так, — Геката шагнула вперёд. — Я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

Взгляд Астерии смягчился, и она понизила голос.

— Зевс благоволит к тебе. По неизвестным мне причинам он предложил тебе защиту в своей крепости на горе Олимп.

Геката отступила на шаг, качая головой.

— Нет. Я не хочу уходить. — Её взгляд метнулся к Кьюби и Галену, которые устроились у её ног, но теперь с беспокойством наблюдали за происходящим. — Это мой дом. Что будет с ними? С тобой и отцом?

Прежде чем Астерия успела ответить, в дверях послышались шаги.

Её отца, Перса.

Геката едва успела повернуться, как почувствовала прикосновение холодного металла к своим запястьям. Резкий щелчок защёлкнул адамантовые наручники.

— Нет, — прошептала она, вырываясь из оков. Ужасная тяжесть легла ей на грудь, когда она посмотрела на отца. Его лицо было усталым, а глаза полны печали. — Отец, пожалуйста. Отпусти меня.

Перс притянул её к себе и прижался своим лбом к её.

— Прости меня, малышка, — пробормотал он хриплым от волнения голосом. — Я люблю тебя.

— Я уже не маленькая, отец. Мне восемнадцать. Я могущественная богиня, которая может защитить себя и свой дом. Позволь мне остаться.

— Пожалуйста, не усложняй ситуацию ещё больше, — взмолилась её мать.

Слёзы навернулись на глаза Гекаты, когда она попыталась вырваться. Металл не поддавался, никогда не поддастся.

— Адамантий, — выдохнула она. — Я не могу их сломать.

— Нет. — Руки её отца дрожали, когда он обнимал её. — Я не стану рисковать твоей вечностью. Я не допущу, чтобы тебя бросили в яму к другим пленённым Титанам.

Геката всхлипнула, прижавшись лбом к груди отца.

— Тогда идите со мной. Вы с матушкой…

— Мы не можем. — Голос Астерии был мягким, но твёрдым. — Зевс защищает только тебя.

Геката яростно покачала головой.

— Тогда я этого не хочу.

Отец обхватил ладонями её лицо.

— Ты должна. Олимпийцы будут использовать этот остров как базу. Здесь будут сражения. Я не стану рисковать тобой.

Кьюби заскулила, тычась в ногу Гекаты, в то время как Гален вскочил к ней на плечо, он запустил свои крошечные коготки в длинные чёрно-белые волосы Гекаты. Геката рассмеялась сквозь слёзы и потянулась, чтобы погладить мягкую шёрстку Галена.

Астерия стояла рядом с ними, положив руки на плечи Гекаты.

— Ты наша радость, наш свет. Помнишь, как ты в первый раз танцевала со светлячками? Ты думала, что это звёзды, упавшие специально для тебя.

Геката всхлипнула и кивнула.

— И отец сказал, что они подчинились моей воле.

Перс усмехнулся сквозь свое горе.

— И они подчинились. Точно так же, как сейчас подчиняются ветра.

Астерия слабо улыбнулась.

— Помнишь, как ты пыталась научить Кьюби выть как волк?

Геката невольно рассмеялась.

— Она всегда только зевала.

Кьюби фыркнула и, свернувшись калачиком на коврике у камина, принялась грызть свою игрушку.

Перс смахнул слезу со щеки.

— Ты — наше величайшее счастье, Геката.

Они втроём стояли рядом в тихом тепле своей любви, горе смешивалось со смехом, печаль переплеталась с радостью. Геката задумалась как долго она будет разлучена с единственной семьёй и друзьями, которых она когда-либо знала. Она будет скучать по наблюдению за тем, как отец наносит на карту звёзды, а матушка извлекает из них пророчества. И она будет скучать по их утренним беседам, когда матушка рассказывала им, что означают их сны.

Затем снаружи налетел порыв ветра, и в дверном проёме появилась фигура.

Быстроногий Гермес, облачённый в свои крылатые сандалии, стоял перед ними, и на его губах играла сдержанная улыбка. Его небесно-голубые глаза ярко сияли под тёмными вьющимися волосами, а уголки рта подрагивали над тёмной курчавой бородкой.

— Привет. Я готов, когда ты будешь готова.

У Гекаты перехватило дыхание. Её руки сжались в кулаки, жёсткие манжеты врезались в кожу. Она ещё раз взглянула на своих родителей, на Кьюби, на свой маленький домик. Её дом.

Затем, расправив плечи перед Гермесом, она настаивала:

— Мои фамильяры пойдут со мной.

— Что ж, и тебе привет, — саркастически ответил Олимпиец. — У тебя есть ещё какие-нибудь распоряжения для меня?

Геката покраснела. Она много слышала о красивом сыне Зевса, но видела его впервые.

— Приношу свои извинения, Повелитель Гермес. Могу я, пожалуйста, пожалуйста, взять с собой мою собаку и ласку, раз уж я не могу взять родителей? Ваш отец разрешит?

— Лучше нам его не спрашивать, — сказал Гермес, подмигнув. — Давай заберём их с собой и потом попросим прощения.

Кьюби и Гален гарцевали по комнате, демонстрируя своё удовольствие от того, что их не разлучают со своей хозяйкой.

Геката улыбнулась Гермесу и поблагодарила его.

— Вы очень добры.

— Когда мне заблагорассудится, — признался он. — А теперь нам лучше поторопиться, иначе мой отец рассердится ещё до того, как мы прибудем.

Когда Геката повернулась, чтобы поцеловать родителей на прощание, на её глаза навернулись слёзы.

— Я буду скучать по вам обоим, очень сильно.

Матушка крепко обняла её и поцеловала в макушку.

— О, моя дорогая доченька. Я уже скучаю по тебе.

— Не заставляй меня идти, — снова обратилась Геката к своему отцу. — Позволь мне остаться и помочь с войной. Я сильная. Я разбираюсь в магии лучше, чем кто-либо другой. Пожалуйста.

Отец обнял её за плечи и поцеловал в лоб.

— Я бы не вынес, если бы тебя схватили и посадили в тюрьму на целую вечность. Умоляю тебя, девочка моя, сделай это для меня.

Со слезами, струящимися по её щекам, Геката медленно кивнула. Затем она и её спутники-животные последовали за Гермесом из дома.

2. Гермес

Над ними простиралось бескрайнее небо, раскрашенное глубокими мазками индиго и фиолетового, когда солнце начало медленно опускаться. Геката, крепко обнимавшая изящное тельце Кьюби, своего чёрного добермана, чувствовала, как ветер ревёт у неё в ушах, когда Гермес нёс их по небесам. Гален, её ласка, слегка извивался на сгибе другой руки Гермеса, но бог держал животное ловкой хваткой, выражение его лица было непринуждённым.

Когда он излучал уверенность, у неё кружилась голова, когда его рука обнимала её за талию, а его лицо было всего в нескольких дюймах от её лица. Она никогда не была так близка ни с кем, кроме своих родителей и животных-спутников, и, конечно, не с таким красивым, как Гермес. Трепет, который вызвало в ней его прикосновение, вытеснил печаль, которую она испытывала, покидая дом.

— Ты ведёшь себя так, словно делал это тысячу раз, — прокричала Геката сквозь рёв ветра, крепче прижимая Кьюби, когда они нырнули в зону турбулентности. Это было нелегко с адамантовыми наручниками на запястьях.

Гермес ухмыльнулся, уголки его рта приподнялись в улыбке, одновременно дерзкой и очаровательной.

— Тысячу? Попробуй миллион. В конце концов, я самый быстрый бог на свете.

— Уверена, этот титул ты никому не позволишь забыть, — парировала она, слегка поворачиваясь, чтобы взглянуть на мир внизу. Эгейское море расстилалось под ними, как лист полированного сланца, волны отливали серебром в лунном свете.

— Зачем мне это? — сказал Гермес, его рука слегка сжалась вокруг неё, когда он скорректировал свой полёт.

От его крепких объятий по её телу пробежала дрожь, и она замолчала.

— Верно, — продолжил он. — Скорость полезна. Я всегда занят. За день я делаю больше, чем большинство богов за год.

— О? — спросила она, несмотря ни на что испытывая любопытство. — А чем именно великий Гермес занимается весь день?

— О, знаешь, — сказал он, приподняв брови. — Немного того, немного этого. Доставляю послания, направляю души в Подземный мир, обеспечиваю крепкий сон смертных…

Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и её проницательные глаза сузились.

— Ты работаешь на Аида? — Она полагала, что должна была это знать, но никогда не обращала особого внимания на других богов. Она наслаждалась своей маленькой частью мира со своими родителями и друзьями-животными. Ничто другое никогда не имело для неё значения.

— Я работаю на многих, — ответил он. — Но да, большую часть своего времени я провожу в Подземном мире.

Геката нахмурилась, обдумывая это. Подземный мир интриговал её. Это было царство теней, силы и магии, одновременно древней и глубокой.

— Мне бы хотелось однажды увидеть его.

— Правда? — Гермес искоса взглянул на неё, его голубые глаза блеснули в тускнеющем свете. — Странное желание. Большинство боится его.

— Только не я, — просто ответила она.

— Полагаю, богиню колдовства он мог бы заинтриговать. На самом деле, он довольно зрелищный, ведь через него протекает Флегетон, огненная река.

— Полагаю, там полно скрытых вещей, — добавила Геката. — Знания. Секреты. Волшебство.

— Ах, да. Волшебство. — Его взгляд скользнул к адамантовым наручникам, всё ещё застёгнутым на её запястьях. — Кстати, как они на тебе?

— Тяжёлые, — призналась она, и их тяжесть была постоянным напоминанием о том, что она оставила. — Ограничивающие. Мой отец хочет, чтобы я не вмешивалась в дела, которые выходят за рамки моего места.

Гермес усмехнулся.

— Это кажется глупым. Когда Зевс выиграет эту войну, ему понадобятся могущественные союзники. А ты, маленькая ведьма, могущественна. Но не волнуйся. У меня дома есть ключ.

Она выгнула бровь, глядя на него.

— Ты мне льстишь, Гермес.

— Нет, я просто констатирую факты. — Его ухмылка стала шире, прежде чем стать более задумчивой. — Что ещё тебя интересует, кроме волшебства?

— Хм. Я люблю звёзды и море. Я люблю дружить с животными. — Целуя Кьюби в макушку, она подумала о чайках и о том, сколько времени пройдёт, прежде чем она увидит их снова. — И ботанику. Особенно меня интересуют лекарственные и волшебные свойства растений. За эти годы я собрала большую коллекцию, но… большую часть мне пришлось оставить. У меня в сумке есть несколько.

— Тогда мы добудем тебе новые растения, — непринуждённо ответил Гермес. — В мире их полно. Я знаю, где найти редкие экземпляры.

Что-то в его непринуждённой манере обещания заставило её сердце сжаться.

— Ты скор на предложения, божественный посланник.

— Мне нравится, когда люди у меня в долгу — поддразнил он, хотя в его словах чувствовалась теплота. — И мне нравится бросать вызов. Найти растения? Легко. Найти самые редкие и опасные? Звучит забавно.

Она покачала головой, но поймала себя на том, что улыбается.

— Ты невероятный. — «Очаровательный и дерзкий», подумала она про себя.

— И всё же, я здесь, несу тебя по небу в безопасное место. — Он подмигнул. — Ты могла бы натворить дел и похуже, чем бог в сияющих доспехах.

Прежде чем она успела ответить, по её спине пробежал острый холодок. Волоски на её руках встали дыбом. Что-то не так.

— Гермес, подожди…

— Я тоже это чувствую. — Выражение его лица потемнело, когда он крепче сжал её и её фамильяров. — Держитесь.

Они двигались быстрее, чем раньше, ветер превратился в почти сплошную стену вокруг них, когда он резко повернул влево. Геката изогнулась в его руках, напряжённо вглядываясь в то, что их преследовало.

И тут она увидела его.

Массивная фигура парила в облаках, её очертания были тёмными и неуклюжими, а глаза горели, как расплавленный камень. Титан.

— Один из сторонников Кроноса? — спросила она.

— Думаю, да, — пробормотал Гермес. — Это плохо, очень плохо.

Кьюби заёрзала в объятиях Гекаты.

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Геката погладила её по шёрстке.

— Держись, дорогая. — Повернувшись к Гермесу, она спросила: — Ты можешь оторваться от него?

Он ухмыльнулся.

— Смотри.

Он повернул вниз, стремительно падая к морю, прежде чем в последнюю секунду резко взмыть вверх, едва избежав хватки Титана. Воздух позади них затрещал от силы, когда их преследователь швырнул камень, промахнувшись в нескольких дюймах.

— Тебе это нравится, — обвинила Геката, чувствуя, как учащается её пульс.

— Немного, — признался Гермес, уклоняясь от очередного удара. — Но я бы предпочёл, чтобы меня не сбили с неба, так что давай сосредоточимся, ладно?

Он резко развернулся, проделав в воздухе серию манёвров, настолько точных, что Геката почти забыла о своём страхе. Почти.

— Держитесь крепче, — предупредил он, прежде чем затащить их в узкий облачный каньон. Титан последовал за ними, но Гермес был слишком быстр и ловок. Он нырял, отклонялся и возвращался, демонстрируя головокружительную ловкость, пока, наконец, Титан не потерял их из виду в густом тумане.

Геката выдохнула, когда они вырвались из-под облачного покрова. Впереди, вдали, сверкали золотые врата горы Олимп.

— Дом, милый дом, — объявил Гермес, делая последний рывок в сторону безопасного места.

В тот момент, когда они переступили предел, барьер божественной энергии, созданный четырьмя временами года, закрылся за ними, заперев их преследователя.

Геката выдохнула, всё ещё прижимая к себе Кьюби, которая лизнула её в лицо, словно желая подбодрить.

— Что ж, — сказал Гермес, осторожно опуская её на землю. — Это было весело.

Она сердито посмотрела на него.

— Твоё определение веселья сомнительно. — Однако, в душе, она согласилась.

— Мне это уже говорили, — сказал он, сверкнув улыбкой. — Вперёд, маленькая ведьмочка. Давай устроим тебя. Нам есть о чём поговорить.

И с этими словами он повёл её и её спутников через внутренний двор к большому дворцу Олимпийцев.

3. Гора Олимп

Геката была не уверена, куда смотреть в первую очередь, когда увидела гору Олимп. Сам воздух мерцал силой, пьянящей смесью солнечного света и божественности. Раскинувшийся перед ней дворец, высеченный из сверкающего мрамора и увенчанный золотыми шпилями, вырисовывался с невероятной элегантностью, словно был соткан из самой ткани небес.

Но всё равно она предпочитала Делос.

Гермес, её проводник по этому ослепительному царству, шёл рядом с ней с непринуждённой грацией, его крылатые сандалии едва слышно ступали по полированному полу, когда он вёл её по коридорам дворца.

— Добро пожаловать на Олимп. — На его лице появилась плутоватая ухмылка. — Постарайся не слишком пялиться.

Когда он вставил ключ в её наручники, освобождая, Геката прищурилась.

— Я не пялюсь.

Гермес лишь усмехнулся, распахнув высокие бронзовые двери, за которыми оказалось обширное помещение, наполненное рёвом огня и звоном молота по металлу. Кузница. Он бросил адамантовые наручники на ближайший стол и повёл её внутрь.

Геката переглянулась со своими доберманом и лаской, когда они последовали за богом-посланников в комнату. Сразу же стало жарко, и она окуталась, как живое существо. Расплавленный металл засиял, словно пойманный солнечный свет, а воздух наполнился запахом дыма и опалённой земли. В центре всего этого стоял дородный бородатый бог с руками, похожими на стволы деревьев, и лицом, отмеченным шрамами и мудростью.

— А, Гермес! — прогудел бог, вытирая пот со лба. — А ты, должно быть, Геката.

— Это мой брат, Гефест, — представил Гермес. — Бог кузнечного дела.

Геката склонила голову.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, Повелитель Гефест.

— Не нужно этих «Повелитель», — с усмешкой сказал Гефест, протягивая перепачканную сажей руку. — Достаточно просто Гефест.

Она взяла его за руку, его пожатие было крепким, но не сокрушительным, и она почувствовала облегчение. Приятно было встретить дружелюбное лицо.

— Похоже, ты привела друзей, — сказал бог, с любопытством улыбаясь Кьюби и Галену.

Геката представила их друг другу. Кьюби застыла на полу у ног Гекаты, а Гален взобрался Гекате на плечо.

Из тени кузницы донеслось глухое, неодобрительное ворчание.

В свете костра появился ещё один бог, его взгляд был острым и оценивающим. Если взгляд Гефеста был тёплым, то этот был холоден, его бронзовые доспехи были отполированы до безжалостного блеска.

— Мой брат Арес, бог войны, — представил Гермес.

— Сводный брат, — поправил Арес.

Геката склонила голову, но прежде, чем она успела заговорить, Арес спросил:

— Откуда нам знать, что ты не шпионка?

Геката, не дрогнув, встретила его взгляд.

— Откуда мне знать, что я не ваша пленница?

На мгновение между ними повисла тишина, густая, как дым от сражения. Затем, к её удивлению, Арес издал короткий невесёлый смешок и отвернулся, больше ничего не сказав.

Гермес наклонился, выводя её из кузницы.

— Ты умная маленькая ведьмочка, не так ли?

Геката ухмыльнулась, но ничего не сказала, вместо этого сосредоточившись на большом зале, в который они вошли следующим.

Гермес замедлил шаг и взглянул на неё.

— Послушай, прежде чем мы продолжим, тебе следует кое-что узнать о моей мачехе. Гера недолюбливает посторонних, и ещё менее благосклонна к молодым женщинам, которые не находятся у неё под каблуком. Она будет испытывать тебя. Если ты умна — а я подозреваю, что так и есть, — ты будешь действовать осторожно.

Геката вздёрнула подбородок, не желая показывать беспокойство, скручивающее её изнутри.

— Я не собираюсь пресмыкаться перед ней, если ты это предлагаешь.

Гермес издал тихий смешок.

— О, в тебе есть огонь. Хорошо. Просто не дай ей всё испортить.

Главный зал дворца представлял собой архитектурное чудо, его потолок был обращён к небу, откуда золотистый солнечный свет проникал в обширное помещение. Троны, каждый из которых был уникален по дизайну и богатству, образовывали большой круг по периметру зала, некоторые из них были украшены драгоценными камнями, другие — замысловатыми резными изображениями животных.

— Как может светить солнце? — спросила она. — На этой стороне света сейчас ночь.

— На горе Олимп всегда светит солнце, — ответил он с усмешкой. — Больше волшебства для тебя.

Её внимание привлёк центр зала, где Зевс и Гера поднялись со своих тронов и направились к ним. Хотя Геката ещё не была с ними знакома, она могла догадаться об их личностях по коронам и царственному виду, который они носили. Позади Геры парила стая павлинов, их перья были раскрашены в великолепные бирюзовые и золотые тона.

Зевс, царь Олимпийцев, излучал властность, его присутствие было таким же властным, как грозовые тучи, предвещавшие его гнев. Его каштановая борода блеснула на солнце, когда он посмотрел на Гекату рассеянным взглядом, словно смотря сквозь неё.

— Добро пожаловать, дитя. Здесь ты среди семьи. — Он хмуро посмотрел на её животных, но ничего о них не сказал.

Геката склонила голову, но внутри у неё зародилось подозрение. В его словах было что-то слишком изысканное, слишком отрепетированное. И когда она повернулась к Гере, прекрасной рыжеволосой богине с пронзительными зелёными глазами, она увидела ту же фальшивую теплоту в улыбке королевы.

— Поскольку мой муж так часто бывает… занят в другом месте, — начала Гера обманчиво лёгким тоном, — я буду твоим главным опекуном. Просто думай обо мне как о своей мачехе. — Пауза. Затем, бросив многозначительный взгляд на Гермеса, она добавила: — Как и тебе, поскольку я мачеха другим бастардам, которых произвёл на свет мой муж.

Геката напряглась.

— Я не… ребёнок вашего мужа.

Улыбка Геры стала ещё резче.

— Нет. Твоя мать была одной из немногих, кому удалось удержать его на расстоянии. Однако сестра твоей матери — совсем другая история.

Зевс закатил глаза и повернулся, чтобы поговорить с другим богом при дворе.

Между тем, Геката точно поняла, что имела в виду Гера.

— Вы имеете в виду мою тетю, мать моих двоюродных братьев, Аполлона и Артемиды, которых я никогда не встречала.

— Действительно. — Выражение лица Геры было непроницаемым. — Возможно, они покажутся тебе более приветливыми, чем Арес.

Но ей так не показалось.

Когда Гермес представил её Аполлону и Артемиде, в их взглядах читалась та же настороженность, что и у Ареса. Близнецы стояли бок о бок, их золотые и серебряные ауры были яркими и неприкасаемыми, будто они существовали в другом мире, отличном от её.

Преисполненная решимости преодолеть разрыв, Геката предложила:

— Мои Матушка и тётя рассказывали мне замечательные истории о вас и ваших приключениях. Надеюсь, у меня будет шанс увидеть, как вы стреляете.

Губы Аполлона изогнулись в подобии улыбки, но она так и не коснулась его глаз. Артемида лишь коротко кивнула, прежде чем отвернуться. Мгновение спустя они ушли, оставив Гекату стоять в тишине, свидетельствующей об их уходе.

Гермес вздохнул рядом с ней.

— Хорошо. Всё могло бы сложиться лучше.

Он вывел её и её спутников во внутренний двор, где под ногами сверкала золотая брусчатка и располагался богато украшенный фонтан в форме золотого кита, выбрасывающий в воздух кристально чистую воду. Аромат жасмина и амброзии наполнял сады за его пределами, где мраморные дорожки вились через рощи с плодоносящими деревьями и яркими цветами.

— Вот это уже совсем другое дело, — прошептал Гален, всё ещё сидевший у неё на плече.

Оказавшись в конюшне, Геката впервые с момента своего прибытия почувствовала облегчение. Лошади, массивные и величественные, с блестящей, как полированный металл, шерстью, смотрели на неё умными глазами. Когда она протянула руку, серебристый жеребец уткнулся носом в её ладонь, обдав тёплым дыханием её кожу.

Она улыбнулась.

— По крайней мере, хоть кто-то здесь не подозревает меня.

Гермес ухмыльнулся.

— Животные, как правило, лучше разбираются в людях, чем боги.

— Верно, — согласилась Кьюби, виляя хвостом.

Геката погладила гриву коня, чувствуя, как напряжение спадает.

— Дай другим богам время, — сказал Гермес нехарактерно мягким тоном. — Они придут в себя. Просто они осторожны, когда дело доходит до того, чтобы доверять. Титаны и раньше сжигали нас.

Геката кивнула.

— Понимаю. Надеюсь, со временем они увидят во мне друга, а не угрозу.

Когда они возвращались во дворец, она поколебалась, прежде чем спросить:

— Где мне остановиться?

Гермес искоса взглянул на неё.

— Хороший вопрос. Боюсь, я не знаю на него ответ.

Геката нахмурилась, и беспокойство снова охватило её. Казалось, Олимп приветствовал её только формально. И если для неё не было приготовлено никакого места, то что именно боги намеревались с ней сделать?

4. Мачеха

Золотые коридоры Олимпа сверкали на солнце, когда Гермес вёл Гекату и её спутников обратно во дворец. Она снова обратила внимание на окружающее её великолепие — позолоченные колонны, полы, инкрустированные драгоценными камнями, и фрески, изображающие победы богов. Несмотря на всё это великолепие, она чувствовала, как в животе у неё поселилась холодная тяжесть.

— Гера знает, где твои покои, — заверил её Гермес. — Но не забывай, что я говорил о ней. С ней может быть трудно.

Словно привлечённая их разговором, Гера ждала в прихожей, окружённая стаей павлинов. Облачённая в царственные белые и золотые одежды, она смотрела на Гекату проницательным, оценивающим взглядом. Её красота была величественной, но в её взгляде было мало теплоты.

— Итак, надеюсь, Гермес заставил тебя почувствовать себя… желанной гостьей? — спросила Гера с холодным взглядом.

Геката склонила голову.

— Повелитель Гермес был милостив.

— Хорошо, — сказала Гера, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. — Я устроила тебе жилье. Ты будешь жить в одной комнате с Харитами Афродиты.

Гермес застыл рядом с ней.

— Это обязательно? Она…

— Думаю, это идеальное решение, — вмешалась Гера, и в её глазах блеснуло что-то, что Геката распознала как веселье, но на самом деле жестокость. — Ты будешь в отличной компании. Хариты известны своим гостеприимством. Хотя я не уверена, как они отнесутся к твоим питомцам.

Геката подавила желание бросить вызов богине. Гера хотела увидеть, как она будет корчиться. Она не доставит ей такого удовольствия.

— Я ценю вашу заботу, Повелительница Гера.

Гера нахмурилась.

— Хорошо. Я знала, что ты согласишься. — Она коротко улыбнулась. — И обращайся ко мне Царица Гера.

Геката покраснела.

— Да, моя царица.

— Дальше я сама разберусь, Гермес, — с усмешкой сказала Гера. — Возвращайся к своим обязанностям.

Гермес торжественно кивнул Гекате, прежде чем исчезнуть.

Геката почувствовала, как у неё сжался желудок, когда она погладила Галена по плечу и Кьюби по голове, прежде чем последовать за царицей и её павлинами в их новые покои.

Хариты — Аглая, Талия и Пасифея были какими угодно, но только не гостеприимными.

С того момента, как Геката и её фамильяры вошли в общие покои, воздух был пропитан презрением. Аглая, старшая из них, едва взглянула на неё, прежде чем отвернуться. Талия ухмыльнулась и что-то прошептала Пасифее, которая хихикнула, прикрыв лицо рукой.

Сами покои были просторными и красивыми, украшенными шёлковыми драпировками и резной мебелью из слоновой кости, но Геката почувствовала, как холодок от того, что ей не рады, пробирает её до костей.

— Возможно, тебе и удалось одурачить Зевса, — наконец произнесла Аглая, поправляя перед зеркалом свои золотистые волосы. — Но не жди, что мы будем такими же легковерными.

— Я вообще не ожидала от вас многого, — ответила Геката, опуская свою сумку на пол.

— Не сюда, — пожаловалась Пасифея. — Твоя кровать вон там.

Геката проследила за пальцем Пасифее в угол комнаты, где к стене была придвинута небольшая раскладушка, отделённая от остальной комнаты лишь тонкой занавеской.

Талия насмехалась вместе с сестрами.

— Ну-ну. Она может оказаться нам полезной. — Повернувшись к Гекате, она спросила: — Как у тебя с плетением волос?

Геката проигнорировала их и отвела своих животных в их общий уголок. Слава богу, Кьюби и Галену разрешили остаться. С их помощью она выстоит. У неё не было другого выбора.

Шли дни, а Гера никак не проявляла внимания к Гекате, разве что изредка бросала на неё изучающий взгляд. Другие боги тоже обходили её стороной, и даже умного Гермеса нигде не было видно.

Каждый день Геката подавляла свою гордость и спрашивала о своих родителях. Каждый день Гера отмахивалась от неё, говоря:

— Если бы были новости, которыми стоило поделиться, ты бы знала.

Отчаяние скрутило её грудь. Были ли её родители в безопасности? Неужели Зевс захватил их в плен? Неизвестность была медленной, мучительной агонией. Единственное утешение, которое она находила, было в её друзьях, которые сворачивались калачиком рядом с ней, когда она спала, предлагая молчаливое утешение.

Затем, однажды, пробыв там две недели, Геката встретила Айрис в конюшне.

Девушка двигалась подобно лёгкому шороху, её присутствие было мерцающим сиянием среди великолепных зверей. Богиня радуги, которая наполняла облака после дождя, была титаном, похожим на Гекату, ростом всего в три фута (0,91 м), с полупрозрачными крыльями, и держалась она с осторожной грацией человека, научившегося передвигаться незаметно.

— Ты — Геката, — тихо произнесла Айрис, отступая в тень рядом с ней. — Я всё гадала, когда мы встретимся.

Геката с любопытством посмотрела на неё.

— Да. А ты — Айрис. Я слышала о тебе.

Кьюби и Гален, словно защищая, стояли рядом.

Айрис кивнула.

— Мы с тобой находимся в схожих обстоятельствах. Нас привезли на Олимп для «безопасности». Но мы не гостьи, Геката. Мы — фигуры на доске Зевса.

Геката напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

Айрис поколебалась, потом вздохнула.

— Зевс использует меня. Мои радуги позволяют мне видеть на огромные расстояния, даже в земли Титанов. Он отправляется меня шпионить и возвращаться с отчётом… — Её золотые глаза встретились с глазами Гекаты. — Он собирается использовать тебя.

Холодок пробежал по спине Гекаты.

— С какой целью?

— Чтобы определить местонахождение сторонников Титанов. Он знает о твоих способностях в волшебстве, в заклинаниях определения местоположения. Вот почему он пообещал твоим родителям, что будет оберегать тебя.

Геката сжала кулаки. Она подозревала, что у Зевса были скрытые мотивы, но, чтобы ее использовали как оружие против её собственного вида?

Айрис потянулась и сжала её руку.

— Будь осторожна, Геката. Гера может негодовать на тебя, но на самом деле тебе следует бояться Зевса.

Геката с трудом сглотнула.

— Спасибо, что предупредила меня.

— Конечно. — Лицо Айрис потемнело. — Жаль, что меня никто не предупредил.

Когда Айрис ускользнула, Геката осталась в конюшне со своими фамильярами. Холодная враждебность Геры теперь меркла по сравнению с грозой, назревавшей на горизонте. Планы Зевса относительно неё были гораздо опаснее, чем она предполагала.

И если она не будет осторожна, то может никогда больше не вернуться домой.

5. Ведьма из Золы

Терпение Гекаты уже было на исходе, когда пронзительные голоса Харитов Афродиты разнеслись по залу, как хор разъярённых обезьян.

— Ты видишь, что натворило твоё создание? — вскрикнула Аглая, подняв кверху осколки хрустального бокала. Осколки задрожали в её руке, мерцая последними следами божественного очарования.

Гален, ласка, сидел, съёжившись, на плече у Гекаты, дрожа от страха.

Геката вздохнула, потирая висок.

— Это был несчастный случай.

Талия, самая драматичная из троицы, прижала тыльную сторону ладони ко лбу.

— Подарок самой Афродиты, разбитый вдребезги! Мы можем это исправить, но, — она глубоко вздохнула, позволив своим кудряшкам подпрыгнуть от возмущения, — он уже никогда не будет прежним.

Пасифея скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок.

— Ты должна загладить свою вину, Геката. Должным образом.

Геката приподняла бровь.

— И что, собственно, из этого следует?

Ответ пришёл в виде Геры, ворвавшейся в комнату подобно урагану.

— Ты наведешь порядок в этих покоях, — заявила она голосом мягким, как шёлк, но острым, как лезвие. — Собственноручно. Никакой магии. Никаких фокусов.

Геката спокойно встретила взгляд царицы.

— Вы серьёзно?

Накрашенные губы Геры изогнулись в улыбке, более холодной, чем мрамор у них под ногами.

— Я не шучу, маленький Титан. Считай это уроком смирения.

На мгновение Геката подумала, не бросить ли ей вызов. Но Кьюби, словно прочитав мысли Гекаты, покачала головой и заскулила, умоляя Гекату не создавать дальнейших проблем.

— Хорошо. — Геката закатала рукава. — Надеюсь, вы все готовы смотреть.

Хариты нахмурились.

— У нас есть дела поважнее, — пожаловалась Аглая, прежде чем они с сёстрами вышли из комнаты.

Гера лишь удовлетворённо кивнула и удалилась, а её павлины волочились за ней в радужном великолепии.

Когда парадные двери закрылись, Геката оглядела разгромленные покои. Осколки стекла, опрокинутые подушки, разбросанные лепестки из вездесущих цветочных композиций Афродиты. Вряд ли это можно назвать хаосом, но, безусловно, это доставляло неудобства.

— Что ж, — пробормотала она себе под нос, — раз уж я должна играть роль служанки…

С драматичным вздохом она схватила тряпку и начала вытирать позолоченный стол, напевая весёлую мелодию. Её фамильяры засуетились, напевая песню своей хозяйки. Зяблики Харитов присоединились к ней, хлопая крыльями в своей золотой клетке. Даже павлины Геры вернулись, обмахиваясь хвостами, что она могла истолковать только как неохотное проявление товарищества.

Три зяблика дили крыльями по клетке, стремясь присоединиться к павлинам в их танце.

Геката усмехнулась.

— Бедняжки. Сидят взаперти, пока остальные трудятся? Вряд ли это справедливо.

Лёгким движением ловких пальцев Геката открыла дверцу клетки. Птицы заколебались, словно ошеломлённые своей внезапной свободой, прежде чем сорваться с места, взмахнув яркими крыльями. Они пронеслись над комнатой, лавируя между колоннами, садясь на каминные полки и стропила, испытывая истинное наслаждение от движения.

Пока Геката убирала, птицы нашли тряпку и мусорное ведро, чтобы помочь вымыть стекло. Геката поблагодарила их своей песней, радостно улыбаясь.

И так она работала. Она вытирала пыль и подметала, и песня непроизвольно срывалась с её губ. Павлины покачивали головами в такт, ласка обвилась вокруг её лодыжек, собака в такт виляла хвостом, а зяблики, обрадованные вновь обретённой свободой, пели вместе с ней, и их песня сливалась с её песней, пока весь зал не наполнился сверхъестественной гармонией.

Когда, наконец, она опустилась на колени перед камином, счищая сажу с мраморной рамы, то чувствовала себя скорее победительницей, чем побеждённой.

Затем из тени раздался знакомый голос, протянувший:

— Так-так. Посмотри на себя.

Геката замерла, сердце её замерло. Она медленно повернула голову.

Гермес прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и скривил губы в довольной ухмылке.

— Ты знала, что у тебя лицо в саже?

— Гермес! — Она слишком поздно осознала, с каким энтузиазмом это прозвучало.

— Давно не виделись, а? — признался он. — Прости. Я был занят, Ведьмочка из Золы.

Она фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь волос.

— Ты здесь, чтобы посмеяться надо мной или чтобы помочь?

— Разве я не могу сделать и то, и другое? — Он шагнул ближе, его голубые глаза заблестели. — Должен сказать, сажа тебе идёт. Придаёт тебе, как бы это сказать, очаровательную порочность.

Она ухмыльнулась, проведя тыльной стороной ладони по лбу, размазывая ещё больше пепла по коже.

— Интересно, что это говорит о тебе… наслаждаешься порочностью другого человека.

Он присел рядом с ней на корточки, так близко, что её окутал аромат тёплого воздуха и листьев оливы.

— Ты нравишься мне любой. Но это? — Он вытащил из её рукава тлеющий уголёк и с привычной лёгкостью стряхнул его. — Это особенно восхитительно.

Она закатила глаза, но улыбка тронула её губы.

— Зачем ты здесь, Гермес?

Он наклонил голову, и на мгновение что-то смягчилось в его взгляде.

— Просто проверяю, как ты.

Её пальцы замерли на камне камина. Тысячи резких замечаний вертелись у неё на языке, но она проглотила их, позволяя тишине затянуться. Затем она вздохнула и покачала головой.

— Что ж, я надеюсь, тебе понравилось шоу.

— Безмерно. — Он встал, потягиваясь. — Я оставлю тебя наедине с твоим наказанием, но постарайся не брать в привычку ломать безделушки Афродиты.

Она усмехнулась.

— Скажи это Галену.

Гермес усмехнулся. Затем, прежде чем она успела отреагировать, он протянул руку и провёл пальцем по её покрытой сажей щеке, его прикосновение было лёгким, как пёрышко.

— Оставайся очаровательной, Ведьма из золы.

А потом, вот так просто, он исчез.

Геката выдохнула, глядя ему вслед, её кожу покалывало там, где задержались его прикосновения.

Гален защебетал у неё на плече:

— О, ла-ла!

— О, тише, — пробормотала Геката, возвращаясь к своей работе.

Хариты скоро вернутся, готовые найти какой-нибудь новый недостаток в её усилиях.

Пусть так. А ей-то какое дело?

Кроме того, у неё было предчувствие, что Гермес не будет отсутствовать вечно.

На данный момент этого было достаточно.

Геката едва успела перевести дух, как пришёл вызов от царя Зевса. Она обнаружила, что стоит перед ним, а тронный зал вокруг неё огромен и внушителен. Король богов окинул её оценивающим взглядом, как и комнату, полную богов, восседающих на своих тронах.

— Мне нужно, чтобы ты произнесла заклинание определения местоположения, — приказал он. — Есть Титаны, которые всё ещё верны Кроносу, и я намерен их уничтожить.

Значит, Айрис была права. Геката вздохнула и скрестила руки на груди.

— Мне нужно что-нибудь из их вещей — посуда, предмет одежды, безделушка. Я даже могу использовать обрезки ногтей.

Зевс повернулся к Гермесу, что-то пробормотав. Несколько мгновений спустя Гермес вернулся, ведя за собой фигуру, которую Геката никак не ожидала увидеть.

— Матушка? — выдохнула она, бросаясь вперёд. — Как у тебя дела? С отцом всё в порядке?

Зевс поднял руку.

— У тебя будет время после заклинания. Твоя мать когда-то принадлежала твоему деду, Кою. Используй её.

Геката отшатнулась.

— Вы не можете использовать живое существо. Для произнесения заклинания нужно поджечь предмет.

— Попробуй, — приказал Зевс.

— Вы хотите, чтобы я сожгла собственную мать?

— Она бессмертна. Она выживет. Мы все должны приносить жертвы ради общего блага.

Астерия торжественно кивнула ей. Геката в ужасе повернулась к Гермесу.

— Мне нужна серебряная чаша с чистой водой, четыре синие свечи, благовония из ладана и мирры и самая свежая карта мира, какую только можно найти.

Гермес кивнул, прежде чем исчезнуть в порыве ветра. Геката изумлённо смотрела на мать, ожидая его возвращения. Её матушка выглядела стойкой, будто готовилась к тому, что должно было произойти. Геката не могла поверить, что Зевс, который должен был стать её защитником, просил её об этом… причинить вред её собственной матери. Словно прочитав мысли дочери, Астерия молча улыбнулась ей.

«Со мной всё будет в порядке», — казалось, говорила эта улыбка.

Гермес вернулся с необходимыми ей предметами, и Геката дрожащими руками совершила ритуал. Когда пламя поглотило платье её матери, а стоическое молчание матери перешло в крики, Геката заставила себя закончить. Наконец, она вытащила из воды оставшийся кусок обгоревшей карты и передала его Зевсу, прежде чем быстро потушить пламя на матери.

— Матушка, ты в порядке? Можешь дышать?

Её мать кивнула, из её глаз текли слёзы.

— Просто дай мне минутку.

Геката сквозь слёзы рассматривала ожоги матери, шепча заклинания, ускоряющие процесс заживления.

— Что это? — спросил Зевс у клочка бумаги, который она сунула ему в руки.

— Там вы сможете найти моего дедушку, — объяснила Геката.

Она даже не могла смотреть на Гермеса, когда он и Зевс отправились с другими богами на поиски последователей Кроноса. Оставшись наедине в тронном зале со своей рыдающей, дрожащей матерью, Геката приложила все усилия, чтобы ускорить выздоровление матери, но у них оставалось меньше часа, прежде чем другие боги вернутся с победой. По крайней мере, она узнала, что их дом на Делосе до сих пор не пострадал от войны, и что у её родителей всё в порядке. Геката поняла, что Зевс обманом заставил её родителей отправить её на гору Олимп. Её щеки запылали, и она сомневалась, что когда-нибудь сможет простить его.

После исцеления Астерию попросили уйти. По словам Зевса, ей нельзя было доверять.

Геката отказалась присоединиться к празднествам на горе Олимп даже после того, как Зевс пропел ей дифирамбы и сказал, что она помогла ему. Услышав, как Гермес назвал её Ведьмой из Золы, король Олимпийцев сделал то же самое, сославшись на дым, который оседал на её коже, когда она произносила заклинание. Гекате понравилось, что Гермес в шутку использовал это имя ранее в тот день, но Зевс его испортил. Когда она выходила из главного зала, чтобы вернуться в свои покои, то почувствовала на себе взгляд Гермеса. Слишком расстроенная, чтобы с кем-то разговаривать, она упала на свою кровать и заплакала. Только её животные могли утешить её сейчас.

Зевс приказал Гекате в течение следующих нескольких дней выполнить ещё два заклинания определения местоположения. К счастью, Гермесу удалось найти предметы, принадлежавшие сторонникам Титанов. Хотя это и облегчило её работу, она с нетерпением ждала окончания войны, чтобы вернуться домой. Её не волновало, что она никогда в жизни не увидит другого Олимпийца. Даже Гермеса.

В ту ночь он пришёл к ней в комнату, чтобы снова «проведать её».

Она вытерла глаза и направилась к двери. К счастью, хариты праздновали вместе с другими Олимпийцами, так что она была одна со своими спутниками-животными.

— Привет, Гермес. Чего ты хочешь?

Его улыбка погасла, а лоб нахмурился.

— Ты плакала, Ведьма из Золы?

— Не называй меня так. Это не моё имя.

— Я думал, оно тебе понравилось, — вставил он с мягким смешком.

— Сначала да.

Она отвернулась от двери. Он последовал за ней внутрь.

— Ты героиня нашего дела, — отметил он. — Почему ты так расстроена?

— Ты видел, что пришлось вынести моей матери.

— Мы все приносим жертвы. Если ты ещё не слышала, то сейчас идёт война.

— Это мой народ, мой дедушка. Неужели ты не понимаешь?

Гермес скрестил руки на груди и нахмурился.

— Кронос — мой дедушка. Так что, да, я понимаю. Он проглотил всех моих тётушек и дядюшек, как только они родились, потому что больше заботился о власти, чем о собственных детях. Вот на стороне какого правителя был твой дед. У нас обоих были злые деды, и мы должны обуздать их и изменить мир. Разве ты не понимаешь?

Геката встретилась с ним взглядом. Её губы дрожали, когда она сдерживала слёзы. Она подумала, что он прав.

— Как ты это делаешь?

— Тебе придётся быть более конкретной, — сказал он с мягким смешком. — Я много чем занимаюсь.

— Ведёшь себя храбро.

Он усмехнулся.

— Я как раз собирался задать тебе тот же вопрос.

Она рассмеялась. Из её глаз выкатилось несколько слезинок, и он вытер их большими пальцами.

Он посмотрел на её губы и, казалось, собирался поцеловать её, когда внезапно вошли Хариты. Гермес остановился и отстранился, когда Геката неловко откашлялась.

— Прощай Ведьма из Золы, — сказал он мягко.

Она улыбнулась, ей снова понравилось это имя.

— Прощай, Гермес.

6. Прощание

Война подходила к концу, и Геката всё больше надеялась вернуться домой, на Делос. Даже ехидные замечания соседок по покоям не смогли испортить её приподнятого настроения.

Однажды она решила устроить особый обед в их покоях, чтобы поблагодарить хозяек за то, что они разделили с ней их. Пока Хариты Афродиты были в отъезде, она выпустила зябликов из их золотой клетки, и они вместе с её фамильярами принялись за приготовления, напевая и танцуя во время работы.

Чего не знали Хариты, так это того, что Геката приготовила специальное зелье, которое должно было сделать их более дружелюбными по отношению к ней. Оно действовало только до тех пор, пока росток фасоли висел в корзине возле её кровати. Как только растение погибнет, чары рассеются. Но пройдёт ещё много времени после того, как она счастливо вернётся на Делос.

— Я должна была сделать это несколько недель назад, — призналась она Кьюби, которая была посвящена в её секрет. — Но я всё время думала, что они передумают.

Главный зал резиденции Харитов мерцал в золотистом свете, отбрасываемом десятками парящих в воздухе свечей. Геката стояла во главе огромного дубового стола, внося последние коррективы в свой тщательно спланированный обед. Она разгладила тёмно-фиолетовую скатерть, ткань которой была расшита серебряными звёздами и полумесяцами — дань уважения её владениям. Аромат инжира в меду, жареного ягнёнка и граната с пряностями наполнял воздух, смешиваясь со сладким ароматом свежесрезанных роз и лаванды, расставленных в позолоченных вазах.

Кьюби подошла к ней и с одобрением понюхала деликатесы. Гален взгромоздился на один из стульев с высокой спинкой, его усы подергивались от предвкушения. Хариты, всегда сияющие и всегда осуждающие, были неохотными хозяйками. Сегодня всё изменится.

На каждом столе Геката расставила изящные золотые кубки с выгравированными древними символами, которые пульсировали слабым свечением. Зелье — смесь волшебного нектара и утонченной магии — таилось в янтарных глубинах вина. Всего один глоток, и ехидный смех харитов сменится теплом. Всего один глоток, и к Гекате наконец-то будут относиться как к почётной гостье, а не как к обременительной обязанности.

Звук хлопающих крыльев привлёк её внимание к золотой клетке в дальнем конце зала, где любимые харитами зяблики издавали мелодичные трели. Казалось, даже птицы почувствовали волнение, витавшее в воздухе.

Двери распахнулись, и в комнату ворвались хариты. Аглая, Пасифея и Талия — грациозные, сияющие, в шелковых платьях розового и золотого цветов — остановились в дверях с непроницаемыми выражениями на лицах.

— Геката, — спокойно произнесла Аглая, оглядывая расстеленный перед ними стол. — Как неожиданно.

— Но как восхитительно, — добавила Пасифея, подходя поближе, чтобы рассмотреть тарелки.

— Это финики в сахаре? — Талия наклонилась к столу, приподняв бровь. — Ты действительно удивляешь нас.

Геката улыбнулась, скромно склонив голову.

— Я хотела поблагодарить вас за гостеприимство. Что может быть лучше, чем разделить с вами трапезу?

Кьюби подбежала к своей хозяйке, гордо выпрямившись, в то время как Гален тихо болтал. Хариты обменялись понимающими ухмылками, но заняли свои места, такие же уравновешенные и царственные, как всегда.

Тарелки были наполнены, в воздухе зазвенел смех, и, наконец, были подняты золотые кубки. С колотящимся сердцем Геката наблюдала, как хариты делают свои первые глотки.

Поначалу преображение было почти незаметным — плечи расправились, улыбки на лицах стали чуть заметнее. Затем, по мере того как волшебство овладевало ими, оно расцветало.

Пасифея потянулась через стол и с неожиданной теплотой сжала руку Гекаты.

— Ты действительно превзошла саму себя, — сказала она, и её голос был полон искренности.

Талия хихикнула, промокая уголки рта кружевной салфеткой.

— А я-то думала, что ты сплошь тени и заклинания. У тебя потрясающее чутье, Геката.

Аглая наклонилась к ней, её глаза блестели.

— Нам следует делать это почаще.

Геката чуть не рассмеялась вслух. Сработало. Она наслаждалась их вновь обретённой привязанностью, тем, как тепло, а не насмешка звучали в их словах. Кьюби заплясала на месте, чувствуя триумф своей хозяйки, а Гален перепрыгнул через стол, вызвав восторженный визг вместо раздражённого хмурого взгляда.

Затем двери распахнулись.

В комнату вошла Гера, от её царственного вида воздух в комнате наполнился. Её павлины следовали за ней по пятам, выглядя так, словно тоже хотели, чтобы их пригласили.

— Хорошие новости, — объявила Гера. — Война окончена!

На мгновение воцарилась тишина. Затем раздалась какофония радости. Хариты захлопали в ладоши, их смех разнёсся по залу. Зяблики разразились ликующей песней. Кьюби залаяла, виляя хвостом, в то время как Гален закружился на столе. Даже павлины закружились, демонстрируя свои перья.

Геката повернулась к своим знакомым, и её голос был полон эмоций.

— Мы наконец-то возвращаемся домой! Я не могу быть счастливее.

Гера, наблюдавшая за происходящим с непроницаемым выражением лица, позволила радости повиснуть на лице ещё мгновение, прежде чем заговорить снова.

— Не так быстро.

Эти слова пронзили всеобщий восторг, как удар кинжала.

Сердце Гекаты дрогнуло.

— Что вы имеете в виду?

Ухмылка Геры была лёгкой, но безошибочной.

— Почему ты думаешь, что возвращаешься домой? Здесь всё ещё небезопасно. И у царя Зевса уже есть планы на твой счёт.

Геката напряглась.

— Планы?

— Он отправляет тебя в Подземный мир прислуживать новой невесте Аида, — спокойно произнесла Гера, склонив голову набок. — Это был единственный способ успокоить её мать, Деметру.

Эти слова прозвучали как проклятие, их тяжесть легла Гекате на грудь. Подземный мир. Служить. Быть прикованной к долгу, который она не выбирала.

Она задыхалась, её дыхание было прерывистым, на глаза навернулись слёзы.

— Нет, — прошептала она. — Этого не может быть.

Но Гера просто повернулась на каблуках.

— Дело сделано.

Когда Гера вышла из зала, сопровождаемая свитой павлинов, Геката опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Тёплые объятия победы превратились в пепел. Хариты на этот раз, не смеялись над её слезами. Они потянулись к ней, нежными голосами предлагая слова утешения. Но этого было недостаточно.

Ничего не было достаточно.

Позже в тот же день Геката столкнулась с Айрис в конюшне. Кроме Кьюби, Галена и лошадей, они были одни.

— О, привет, — сказала Геката крылатой богине. — Я просто пришла почистить лошадей. Это успокаивает мои нервы.

— Слышала о твоих новых приказах, — сказала Айрис.

Геката вздохнула.

— Я всё ещё в шоке. Я думала, что наконец-то отправлюсь домой.

Айрис взмахнула полупрозрачными крыльями, чтобы приблизиться к Гекате.

— Мне очень жаль. Я понимаю твоё разочарование. Я тоже получила приказ. Я буду служить посланницей Геры.

Геката покачала головой.

— Почему они так поступают с нами? Почему они не могут оставить нас в покое?

— Они не доверяют Титанам, — объяснила она. — Они хотят руководить нами.

Геката отнесла щетку одному из жеребцов Зевса.

— Когда ты уезжаешь? — спросила Айрис.

— Завтра. — Геката глубоко вздохнула и добавила: — При обычных обстоятельствах я была бы рада посетить Подземный мир. Но я скучаю по своему дому.

— Может быть, однажды они позволят тебе навестить их, когда уляжется хаос войны.

Геката смахнула со щеки непрошеную слезинку.

— Надеюсь на это.

7. Подземный мир

Геката стояла у ворот Олимпа, и на сердце у неё было тяжело от решения Зевса. Война закончилась, но вместо того, чтобы вернуться домой на Делос, её отправили служить новой невесте Аида. Она сжала пальцы в кулаки, когда посмотрела на Кьюби, своего верного чёрного добермана, и Галена, свою вечно любопытную ласку. Оба выжидающе посмотрели на неё, словно ожидая, что она решит, стоит ли ей дуться или встретить эту новую судьбу со свойственной ей стойкостью.

Прежде чем она успела слишком сильно зациклиться на своём разочаровании, знакомый голос прервал её мысли.

— Ах, Ведьма из Золы! Слышал, король богов одарил Подземный мир твоим великолепным присутствием.

Геката обернулась и увидела грациозно спускающегося Гермеса, его крылатые сандалии едва слышно прошуршали, когда он приземлился перед ней. Бог посланников и проказников сверкнул своей фирменной ухмылкой, его небесно-голубые глаза заблестели на солнце.

— Я так понимаю, ты здесь, чтобы показать мне мою новую камеру? — съязвила Геката, не в силах сдержать язвительность в голосе.

— Камеру? Пожалуйста, — усмехнулся Гермес, указывая на колесницу позади себя. — Сегодня с тобой обращаются по-царски. Зевс настоял, чтобы я лично доставил тебя в его золотой колеснице.

Геката приподняла бровь, взглянув на величественную колесницу. Её золотой каркас переливался небесным светом, огненно-красные кони нетерпеливо били копытами по облакам.

— Ты, должно быть, в восторге, — сухо сказала она.

— А почему бы и нет? — ответил Гермес, кокетливо подмигнув. — Ну что, пойдём?

Со вздохом покорности Геката забралась в колесницу, Кьюби и Гален устроились рядом с ней. Гермес взял поводья, и лошади с треском рванули вперёд, унося их по небу. Вокруг них завывали ветра, когда они оставили позади сияющие вершины Олимпа, спускаясь к царству смертных и её любимому Эгейскому морю.

Неожиданно колесница направилась к Делосу. Геката удивлённо повернулась к Гермесу.

— Мне просто нужно сделать небольшую остановку, — объяснил он. — Ты не возражаешь, если я остановлюсь на Делосе, чтобы напоить лошадей?

Геката обняла Гермеса.

— Спасибо! Большое тебе спасибо!

Гермес посадил колесницу на траву перед её домиком. Её родители выбежали из дома, чтобы поприветствовать её объятиями и поцелуями. Даже Кьюби и Гален получили свои поцелуи.

— Я не насовсем вернулась домой, — быстро объяснила она. — Я буду прислуживать невесте Аида в Подземном мире.

— Что? — лицо её матери вытянулось.

— Гера говорит, что всё ещё небезопасно, — объяснила Геката. — Может быть, мне стоит подождать, пока не уляжется хаос?

— По крайней мере, мы сможем увидеть тебя сейчас, прежде чем ты уйдёшь, — сказал её отец, стараясь поддерживать хорошее настроение. — Ты можешь остаться на чай?

Геката повернулась к Гермесу, который кивнул, подмигнув.

— Чай — это чудесно.

После посещения Делоса Геката и её друзья последовали за Гермесом обратно к колеснице и отправились в Подземный мир. Когда они приблизились к материковой части Греции, Гермес направил колесницу к огромной пропасти в земле. Перед ними замаячил вход в Подземный мир, клубящийся водоворот тьмы. Без колебаний колесница устремилась вниз, воздух становился всё холоднее по мере того, как они проезжали сквозь слои тумана и тени. Свет живого мира померк, сменившись жутким сиянием факелов Подземного мира.

Наконец, они приземлились в огромной пещере, которая служила преддверием царства мёртвых. Колеса колесницы заскрежетали по ониксовому полу, высекая слабые искры. Геката огляделась, осматривая окрестности — реки, извивающиеся в темноте, и массивные железные ворота вдалеке.

— Добро пожаловать домой, — торжественно произнёс Гермес. — Позволь мне показать тебе чудеса твоих новых владений.

Гермес, натянув поводья, погнал лошадей вперёд. Они проехали мимо паромщика на реке Стикс. Гермес помахал ему рукой, и старый бог Харон ответил на его приветствие кивком. Затем они подошли к массивным железным воротам, где Цербер, трёхголовый сторожевой пес Подземного мира, возвышался по меньшей мере на восемь футов и свирепо смотрел на них сверху вниз.

— Не позволяй ему беспокоить себя, — сказал Гермес, ткнув большим пальцем в направлении существа. — Немного торта — это лёгкая добыча.

Гермес подбросил кусок торта высоко в воздух, и средняя голова Цербера подхватила его. Пока собака была занята угощением, Гермес направил колесницу через ворота.

Когда Гермес вёз её по извилистым тропинкам Подземного мира, она ожидала увидеть тьму и отчаяние, но от того, что она увидела, у неё перехватило дыхание.

Она впервые заметила Флегетон, огненную реку. Потоки расплава бурлили и шипели, извиваясь по каменистой местности. Жар был ощутимым, но не удушающим, освещая неровные образования жутковатым, но приятным сиянием.

— Прелестно, не правда ли? — Гермес сказал это с дразнящей улыбкой. — Только не ходи купаться. Даже тебе это может показаться немного… неудобным.

Геката закатила глаза, но не могла отрицать, что зрелище было завораживающим. Оттуда Гермес показал ей Елисейские поля, где золотистый солнечный свет — хотя настоящего солнца над головой не было — заливал холмистые луга теплом. Духи смеялись и танцевали, их радость была заразительной. Некоторые запускали воздушных змеев, в то время как другие устраивали пикники или читали книги под деревьями.

— Кто бы мог подумать, что это царство мёртвых, — пробормотала она.

— Только для хороших людей, — сказал Гермес, его тон стал более мрачным. — Кстати, давай посетим не очень хороших.

Он ехал по тёмным тропам Подземного мира, пока они не достигли Тартара. В отличие от безмятежности Елисейских полей, Тартар был местом вечных мучений. Фурии, облачённые в чёрно-малиновые доспехи, выполняли свои обязанности с захватывающим дух упорством. Хотя их наказания были безжалостны, в их движениях была неоспоримая красота, ужасающая грация, от которой у Гекаты по спине пробежали мурашки.

— Я познакомлю тебя с фуриями позже, когда они не будут так заняты, — пробормотал Гермес рядом с ней.

Геката кивнула, отметив, как их змеевидные локоны превращались в змей, когда они мучили злодеев.

— Думаю, так будет лучше.

Наконец, они прибыли в большой дворец Аида и Персефоны. Гермес остановил колесницу, и Геката со своими фамильярами вышли вслед за ним. Стены дворца были инкрустированы драгоценными камнями, которые отражали свет Флегетона, струившийся по дворцовым залам, отбрасывая мягкое мерцание на ониксовые полы. Это было красивее, чем она себе представляла.

— Видишь? — Гермес игриво подтолкнул её локтем. — В конце концов, это не такое уж плохое место.

— Полагаю, могло быть и хуже, — признала она, и лёгкая улыбка тронула её губы.

Гермес отвёл её в её покои, где она с облегчением обнаружила, что ей не придётся делить их ни с кем, кроме Кьюби и Галена. Покои были оформлены в тёмно-фиолетовых тонах с серебряными вставками, что отражало её собственную магию. Это было так успокаивающе, как она не ожидала.

Когда Гермес собрался уходить, он прислонился к дверному косяку, на его лице снова появилась ухмылка.

— Я буду рядом, если тебе понадобится, чтобы кто-то нарушил монотонность. Я не возражаю против частых поездок на Делос.

Геката скрестила руки на груди, изогнув бровь, но её улыбка была широкой.

— О, а я-то думала, ты будешь слишком занят, доставляя сообщения и собирая мёртвых.

— Для тебя, Ведьма из Золы, я, возможно, найду время. — Подмигнув, он исчез, оставив её качать головой, но по-настоящему успокоенную.

За некоторое время до того, как ей предстояло встретиться с Аидом и Персефоной, Геката решила отправиться на разведку. Она, Кьюби и Гален бродили по тускло освещённым коридорам и вскоре встретили существ, которые называли Подземный мир своим домом. Мыши и крысы сновали по этажам, а змеи обвивались вокруг колонн. Над головой порхали летучие мыши, их крылья отбрасывали мимолётные тени на стены.

К её радости, существа были не испуганы, а полны энтузиазма, привлечённые её присутствием. Она и её знакомые быстро подружились с ними, и вскоре они уже танцевали и пели веселую мелодию, наполняя мрачные залы весельем. Даже пауки выползли из своих тёмных углов, чтобы потанцевать.

Однако веселье было внезапно прервано появлением самого Повелителя Аида в сопровождении своей новой невесты.

Существа мгновенно разбежались — за исключением Кьюби и Галена, которые остались стоять рядом с Гекатой.

Аид пристально посмотрел на неё, прежде чем заговорить.

— Приветствую, Геката. Добро пожаловать в мои владения. Ты будешь в полном распоряжении моей невесты. Всё, что ей понадобится, понятно?

Геката низко поклонилась.

— Да, мой повелитель.

Когда Аид ушёл, Геката осталась наедине с Персефоной. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Персефона одарила её тёплой улыбкой.

— Знаешь, тебе не обязательно вести себя так официально. Я бы предпочла, чтобы мы были подругами, а не повелительницей и служанкой.

Геката заколебалась.

— Подругами?

Персефона кивнула, подходя ближе.

— Я знаю, каково это — чувствовать, что ты не можешь контролировать свою жизнь. Мне пришлось сбежать от моей властной матери, чтобы познать вкус свободы.

В голосе Персефоны звучала открытость, понимание, которые заставили Гекату поколебаться.

По мере того, как они прогуливались по дворцу, разговаривая и смеясь, Геката чувствовала себя всё более непринуждённо. Персефона была не холодной, отстранённой фигурой, которой она боялась, а доброй, любознательной душой, которая хотела наилучшим образом использовать свои обстоятельства. Они говорили о волшебстве, о живом мире наверху и даже о маленьких радостях, таких как любимые цветы и небесные узоры на ночном небе.

К концу их первого дня, проведённого вместе, Геката почувствовала то, чего не ожидала: надежду.

Возможно, этот новый дом, в конце концов, не будет таким ужасным.

В похожей на пещеру столовой витал аромат жареного инжира, кардамона и чёрного ячменного хлеба. Лучи бледного света лились сквозь высокие обсидиановые окна, создавая иллюзию утра, хотя ни один луч солнца никогда не касался Подземного мира. Геката со спокойной грацией двигалась между каменным столом и очагом, её сандалии шуршали по полированному базальту. Она поставила перед Повелителем и Повелительницей Мёртвых поднос с маслинами в меду и козьим сыром.

Прошло несколько недель с тех пор, как Геката и её фамильяры прибыли в Подземный мир, и они обустраивались в своём новом доме и вели новый образ жизни. Хотя она скучала по Делосу и своим родителям, она находила своё новое место интересным и приносящим удовлетворение. И осознание того, что Гермес готов часто навещать её, было утешением.

В это утро Аид сидел в задумчивом молчании, обхватив рукой чашку с дымящейся амброзией. Его взгляд, как всегда мрачный, метнулся к Персефоне, когда она нарезала гранат серебряным ножом. Воздух вокруг них замерцал от умиротворения, которое возможно только в царстве мёртвых.

Затем Гермес ворвался в дверь, словно набирающий силу шторм.

Его крылатые сандалии заскользили по чёрному мраморному полу, плащ развевался за спиной, локоны развевал ветер.

— Простите, что прерываю, — сказал он, задыхаясь, — но у нас проблема. Очень серьёзная проблема.

Персефона осторожно положила нож, хотя её взгляд стал острым. Аид приподнял бровь. Геката, уже почувствовавшая изменение в энергетике комнаты, отошла от стола и скрестила руки на груди.

Гермес подошёл к столу и коротко склонил голову.

— Прошлой ночью, погружаясь в царство грёз, я увидел то, чего не должен был увидеть.

Аид отставил чашку.

— Продолжай.

— В яме зреет заговор. — Гермес перевёл взгляд с Аида на Персефону, затем на Гекату, прежде чем продолжить. — Титаны. Они планируют убить одного из своих — временно. Либо мечом, либо огнём. Они знают, что у меня не будет другого выбора, кроме как войти и забрать душу. Как вы знаете, ничто не может остановить Смерть. Это я. Как только я окажусь там, они устроят на меня засаду. Используют с целью выкупа.

Персефона наклонилась вперёд, слегка приоткрыв губы.

— Выкупа?

Гермес мрачно кивнул.

— Они хотят обменять меня на свою свободу.

Воцарившееся молчание было тяжёлым и напряжённым. Геката почувствовала, как всё внутри неё сжалось.

— Умный план, — пробормотал Аид, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо ещё. — Я должен был предвидеть такой ход. Это было бы разрушительно — возродить войну, которую мы только что закончили.

— Так я и думал, — сказал Гермес. — Я не знаю, когда они планируют осуществить свой план. Сны показывали только фрагменты. Но они серьёзны. Это не просто разговоры. Это может случиться в любой момент.

Геката почувствовала, как что-то холодное скользнуло по её спине. Она боялась, что Зевс скорее оставит Гермеса в яме, чем рискнёт открыть её и возобновить войну.

Аид выдохнул через нос.

— Тогда мы должны лишить их инструментов. Никаких лезвий. Никакого огня. Никаких средств для осуществления их замысла.

— Но чтобы осуществить это, — сказала Персефона низким и чётким голосом, — тебе придётся спуститься в яму. Это не пустяк.

Снова молчание. На этот раз под тяжестью воспоминаний о битвах и жертвах.

— Мы не можем рисковать ещё одной битвой, — продолжила Персефона. — Это может перевернуть всё, за что мы боролись.

Геката выступила вперёд, прежде чем эта мысль успела превратиться в сомнение.

— Есть другой способ.

Все трое повернулись к ней.

— Если огонь — их средство привлечь Гермеса, — сказала она спокойным и взвешенным голосом, — тогда я лишу их его. Я могу заколдовать сам воздух — лишить его дыхания и вызвать искру. Никогда больше там не будет гореть огонь.

Гермес моргнул, глядя на неё, и выпрямился.

— Тебе это под силу?

Она наклонила голову.

— Чтобы заклинание продолжало действовать, кое-что потребуется, но да. Мне под силу. И даже больше. — Она перевела взгляд на Аида. — Я призову клинки. Каждый осколок, каждую щепку металла в этой яме — я призову их к себе. Их руки будут пусты.

Аид смотрел на неё с тихим почтением.

— Ты сделаешь это для нас?

— Для Подземного мира, — сказала она мягким, но твёрдым голосом. — И для него, — она бросила быстрый взгляд на Гермеса.

Гермес уставился на неё, будто увидел заново.

— Геката… ты невероятна.

Она одарила его слабой ухмылкой.

— Знаю.

Он рассмеялся, затем подошёл на шаг ближе, теперь уже серьёзно.

— Скажи мне, что тебе нужно. Я принесу это.

Геката кивнула один раз.

— Чёрная соль с берегов Коцита. Веточка асфоделя, срезанная в тишине. Одна чешуйка Гидры. И чистая лунная вода в серебряном сосуде.

Гермес повторил список с ювелирной точностью, затем развернулся и исчез в потоке ветра и сандалий.

Геката повернулась обратно к столу, её пальцы подёргивались.

— Мне нужно начать готовить заклинание.

Аид поднялся и на мгновение положил руку ей на плечо.

— Я у тебя в долгу, моя подруга.

Персефона одарила её благодарной улыбкой, в её глазах было что-то тёплое и понимающее.

— Мы все в долгу.

Несколько мгновений спустя Гермес вернулся с порывом холодного воздуха, неся бархатный мешочек, серебряный флакон и две веточки асфоделя, завёрнутые в шёлк. На его щеке виднелось пятно сажи, а глаза блестели от адреналина.

— Всё здесь, — сказал он, протягивая их ей.

Геката взяла предметы, пробормотав слова благодарности, затем жестом пригласила остальных.

— Идите сюда. Мы должны запечатать яму, пока Титаны не начали действовать.

Вместе они вчетвером двигались по обширным коридорам Подземного мира. Ветер завывал в арках, украшенных древними символами. Они проходили мимо покоев упокоенных душ, склепов с забытыми именами и мостов через реки, говорящие на разных языках. Когда они приблизились к двери в яму Титанов, воздух сгустился от давления и воспоминаний, словно сам мир затаил дыхание.

Дверь была огромной и зловещей, выкованной из чёрного камня с красными прожилками. Она слабо пульсировала, словно живая. Позади нее зашевелились титаны.

Геката вышла вперёд одна, её чёрный плащ развевался вокруг, как дым. Она открыла флакон с лунной водой и вылила её в круг у порога, напевая на древнем языке.

Воздух замерцал.

Она подбросила чёрную соль в воздух. Её крупинки сверкали, как гаснущие звёзды.

Она положила асфодель на камни, затем прошептала имя, затерянное во времени.

Наконец, она подняла чешуйку Гидры. Та обожгла холодом её ладонь.

— Я призываю бездыханную пустоту, — произнесла она нараспев, и её голос отозвался неестественным эхом. — С отсутствующей искрой. Безмолвие пламени. Пусть это место забудет о жаре огня. Пусть не вспыхивает свет. Пусть не поднимается дым.

Земля завибрировала от низкого гула.

Теперь Гермес стоял рядом с ней, тихий и почтительный.

— А теперь, — сказала Геката, поднимая обе руки, — я призываю клинки.

Внезапно в ворота ямы ворвался ветер — не снаружи, а изнутри. Он нёс с собой ужасную музыку: скрежет металла, лязганье, скольжение по камню. Мечи, кинжалы, осколки бронзы и железа поднялись из глубин в вихре стали и ярости, будто она втянула их поглубже в землю под ямой и снова подняла над головой.

Они подлетали к ней, один за другим, пока не окружили её ореолом разрушения.

Гермес смотрел на неё в благоговейном страхе.

— Святые Титаны.

Буря клинков медленно сгущалась, сворачиваясь, пока они не превратились в единую сферу из серебра и железа, которую она подарила Аиду.

В яме воцарилась тишина.

Искры перестали вспыхивать. Жар не поднимался. Волшебство укоренилось.

Она отступила назад.

— Готово.

Гермес глубоко вздохнул.

— Ты не шутила.

Аид посмотрел на неё с торжественной гордостью.

— Благодаря тебе Подземный мир стал безопаснее.

Персефона коснулась руки Гекаты.

— Ты изменила баланс сил в нашу пользу.

Гермес повернулся к ней, и теперь его глаза были полны чего-то более мягкого, чем восхищение.

— Если я могу что-нибудь сделать для тебя взамен — хоть что-нибудь…

Геката посмотрела на него, его чёрные кудри были взъерошены, губы потрескались от скорости и ветра, в кои-то веки его сердце было открыто выражению его лица. У неё возникло искушение попросить, чтобы её отпустили домой, но внезапно ей пришло в голову, что ей нравится жить в Подземном мире. Здесь было что исследовать, чему научиться и чем заняться. К тому же, остаться означало быть рядом с Гермесом.

Она одарила его редкой искренней улыбкой.

— Просто не попадайся больше ни в какие заговоры.

Он ухмыльнулся, как всегда, развязно.

— Только если ты пообещаешь прийти и спасти меня снова, если я попадусь.

Аид неловко прочистил горло, и они вчетвером повернулись к длинному пути домой, тяжёлая дверь ямы Титанов закрылась за ними — тихо, бездыханно и холодно.

Но тепло между ними — между ней и им — тлело, как угли, отказывающиеся гаснуть.

8. Рыбалка

Через месяц после своего прибытия в Подземный мир Геката стояла на краю сада асфоделей, скрестив руки на груди и устремив взгляд в туманный коридор, ведущий в царство живых. В Подземном мире всегда было тихо — не совсем тихо, но как-то приглушённо, словно слишком долго задержанный вздох. За исключением Тартара, конечно. Там по залам разносились стоны и даже вопли.

Сегодня, однако, Геката слышала, как бьётся о рёбра её собственное сердце, пока она ждала его.

Она почувствовала его прежде, чем увидела. Низкий гул крылатых сандалий. Аромат кипариса и свежего воздуха.

Гермес.

Он появился из-за поворота со своей обычной улыбкой, но она смягчилась, когда их взгляды встретились.

— Персефона шлёт своё благословение, — сказал он, отвешивая лёгкий поклон. — Пойдём?

Сначала она не ответила. Вместо этого она изучала тени за его спиной — просто чтобы убедиться, затем кивнула и шагнула вперёд.

— Давай.

Они взлетели, как пара воздушных змеев, и Гермес повёл их мимо выложенного драгоценными камнями потолка Подземного мира, сквозь корни деревьев верхнего мира, к омытому золотом рассвету над Делосом.

Свет был ярче, чем она помнила. Геката прищурилась, когда остров открылся перед ними — самый высокий холм с увитым плющом домик сверкал, как маяк.

Дом.

Они приземлились в роще старых лавровых деревьев, где ветер разносил аромат лавровых листьев. Перед ними стояли две фигуры — высокие, древние и до невозможности знакомые. Астерия, её мать, с глазами цвета расплавленной смолы. У Перса, её отца, руки всё ещё были испачканы небесными чернилами после его ритуалов составления звёздных карт.

— Дочь, — сказала Астерия, и грудь Гекаты сжалась от тоски по дому.

— Геката. — Голос её отца, всегда серьёзный, слегка дрогнул. — Рад тебя видеть.

Она шагнула в их объятия, и её холодное самообладание смягчилось лишь на мгновение. Гермес задержался поблизости, сохраняя почтительное молчание.

— Спасибо, — прошептала Геката своим родителям, а затем повернулась к Гермесу. — После нашего визита Гермес поведёт меня на рыбалку.

Астерия приподняла бровь.

— Сейчас?

— У меня есть разрешение, — сказал Гермес, роясь в складках своей туники. — Подписано и скреплено печатью самой Персефоны.

Перс хмыкнул.

— Бог уловок и договоров. Не позволяй ему очаровать себя слишком сильно, Геката.

— Уже, — сухо сказала она, и Гермес моргнул, не зная, воспринимать ли это как шутку или что-то ещё. Ей было приятно, что он не был уверен.

После чая и кусочков пирога с инжиром во внутреннем дворике — Астерия обожала домашние ритуалы — Геката и Гермес попрощались с её родителями и направились к реке, захватив пару резных удочек и корзину с оливками, хлебом и вином. Река текла спокойно и прохладно, в тени ив и дикого жасмина. Это было место, где мир, казалось, благоговейно замирал.

Гермес натягивал леску с осторожностью человека, который знал, что делает.

— Смотри и учись, — сказал он, подмигнув.

Геката прошептала заклинание, чтобы рыба не клюнула.

— Смотрю.

Через несколько минут она добавила:

— Но я ничему не учусь.

Он рассмеялся.

— Рыбалка требует терпения. Разве ты не собираешься порыбачить? Я могу натянуть для тебя другую леску.

— Мне больше нравится наблюдать за тобой, — сказала она с кривой усмешкой.

Он со смешком покачал головой.

— Хорошо, Ведьма из Золы. За всё можно ответить взаимностью.

— Наконец-то ты встретил достойного соперника.

Они сидели в приятной тишине. В камышах пели птицы. Вода журчала о камни. Гермес взглянул на свою леску. Ничто не двигалось.

— Мы уверены, что здесь что-то есть? — спросил он.

— Здесь много всего, — сказала она. — Они просто знают, что лучше не клевать.

Он прищурился.

— Ты заколдовала рыбу?

Она наклонила голову.

— Возможно.

— Геката!

— Мне не нравится идея ловить их только для того, чтобы дать им умереть. — Она говорила со своей обычной невозмутимостью, но в её словах чувствовалась мягкость, которую редко кто проявляет. — Это их река. Мы просто позаимствовали её тень.

— Я не собирался просто так позволить им умереть. Я собирался поджарить их на ужин, — продолжил с преувеличенным трагизмом свою реплику Гермес.

— Переживёшь. Эта рыба — мои друзья.

— Хорошо, хорошо. В следующий раз отправимся порыбачить в другое место.

— Если придётся.

Он отбросил удочку в сторону и лег на траву, закинув руки за голову.

— Итак. Никакой рыбы. Что теперь?

— Побросаем камешки?

Он сел.

— Ты бросаешь камешки?

— Только когда мне скучно. — Она встала, собрала несколько плоских камешков и бросила один лёгким движением запястья. Он заплясал на поверхности — один, два, три, четыре прыжка, прежде чем исчезнуть в тени под корнями ивы.

Гермес попробовал следующим. Его камень опустился с безнадёжным шлепком.

— Не рассказывай Аресу, — пробормотал он.

Она рассмеялась — редким гортанным смехом, который поразил даже её саму. Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами, будто она совершила нечто чудесное.

— Ты смеёшься, как человек, который забыл, что умеет смеяться, — сказал он.

Она удивлённо моргнула.

— Может, так и есть.

Солнце поднималось всё выше, окрашивая мир в золотистый цвет. В конце концов, они отложили в сторону даже камни и вошли в реку, вода скользила по их коже, как шёлк. Геката распустила волосы, и они, словно чернила, поплыли за её спиной. Гермес плавал неподалёку, наблюдая за небом, стрекозами, изгибом её шеи.

— Ты не такая, как я ожидал, — сказал он.

Она медленно плыла по воде.

— А чего ты ожидал?

— Что-нибудь более холодное. Острее. Мрачное. — Он ухмыльнулся. — Ты — Геката. Королева пределов. Владычица магии.

— Я и являюсь всем этим.

— Да. А ещё ты поешь и танцуешь с живыми существами, спасаешь рыб, тоскуешь по дому и бросаешь камешки.

Она подплыла ближе.

— И ты тоже не такой, как я ожидала. Я думала, ты просто ещё один красноречивый льстец с комплексом бога.

— У меня действительно есть комплекс бога, — весело сказал он, его улыбка была всего в нескольких дюймах от её улыбки. — Но я также довольно хороший слушатель.

— Так и есть. — Она взглянула на его губы.

Вода между ними замерла. С деревьев донёсся крик птицы. Ветер зашелестел в камышах, словно нашёптывая секреты.

Гермес посмотрел на неё с каким-то непонятным выражением — слишком уязвимым для бога, который всегда в движении. Геката, со своей стороны, не отвела взгляда.

Их губы соприкоснулись, прежде чем кто-либо из них на самом деле решил сократить дистанцию. Вопрос, сначала мягкий и неуверенный, как солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Затем более глубокий, томительный. Река укачивала их обоих, будто весь мир выдохнул.

Когда они отстранились друг от друга, ни один из них не произнёс ни слова. В этом не было необходимости.

В конце концов, Гермес сказал:

— Ну что ж. Я тоже этого не ожидал.

Геката слегка улыбнулась.

— Ты жалеешь об этом?

Он покачал головой, мокрые волосы прилипли ко лбу.

— Нет. Но я, возможно, проведу следующее столетие, гадая, не привиделось ли мне это.

— Не привиделось.

Она придвинулась ближе, проводя пальцами по воде между ними.

— Я не часто это делаю, — призналась она. — Впускаю людей.

— Я не часто сижу на месте, — ответил он. — Но для тебя, я бы сделал это.

Река текла вокруг них, безразличная и вечная. И впервые за долгое время Геката позволила себе поверить в возможность тепла — не только от солнца на лице или воды на коже, но и от чего-то гораздо более редкого.

Общения.

Возможно, даже любви.

Они вытерлись в пёстрой тени, используя ветер и заклинание, которое Геката бормотала себе под нос. Гермес молча наблюдал за ней, прервавшись только раз — чтобы заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. Его пальцы задержались, совсем ненадолго. Достаточно, чтобы заставить её остановиться.

День клонился к вечеру, когда они вернулись на поляну, где между двумя лавровыми деревьями слабо мерцал порог. Здесь, в мире живых, дверь в Подземный мир выглядела совсем не так, — просто мерцание в воздухе, как тепло на камне. Но они оба чувствовали его тяжесть.

— Ты уверена, что готова? — спросил Гермес, перекидывая сумку через плечо. — Мы могли бы остаться ещё ненадолго. Может, навестить твоих родителей? Или неподалеку отсюда, на соседнем острове, есть инжирный сад.

Геката удивлённо склонила к нему голову.

— А я-то думала, ты стремишься вернуться в тень.

— Я всего лишь хочу побыть в хорошей компании.

Сначала она ничего не сказала. Вместо этого шагнула вперёд и осторожно положила руку на завесу между мирами. От её прикосновения завеса расступилась, и магия откликнулась на неё, как дыхание, втягиваемое внутрь.

— Нам нужно возвращаться, — сказала она, подумав, что в следующий раз Персефона может быть не такой щедрой, если они воспользуются её доброжелательностью.

Мир вокруг них изменился. Краски потускнели. Тепло ушло. Они ступили в сумеречное пространство прямо под оболочкой мира, где корни переплетались, как вены, и древние голоса шептались в почве. Крылатые сандалии Гермеса колыхались здесь лишь на лёгком ветерке; Геката шла рядом с ним, словно кто-то возвращался на свой трон.

Пока они спускались по извилистой тропинке к Стиксу, между ними воцарилось молчание — не неловкое, а задумчивое. Только когда вокруг них эхом разнёсся звук капающей воды, Гермес нарушил молчание.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он. — Что-нибудь, о чём ты никогда никому не рассказывала.

Она взглянула на него, выражение её лица было нечитаемым в полумраке.

— Зачем?

— Потому что ты уже знаешь обо мне тысячу вещей. Ты можешь прочесть это по тому, как я стою, как я лежу. Но ты… Я мог бы потратить всю жизнь, пытаясь понять тебя.

Она остановилась. Он тоже.

— Раньше я мечтала о звёздах, — сказала она после паузы. — Когда я была младше я хотела составить карту созвездий, как мой отец, назвать их в честь забытых богов, проследить целые истории на небе.

Гермес моргнул, застигнутый врасплох искренностью в её голосе.

— Почему ты этого не сделала?

Она одарила его улыбкой.

— Я ещё могу это сделать. Думаю, моё внимание переключилось на коллекционирование растений и совершенствование своего ремесла. Но, может быть, когда-нибудь я всё-таки составлю эту звёздную карту.

— Не забудь назвать одну из звёзд в свою честь.

— Или, может быть, в твою, — поддразнила она, хотя в глубине души была серьёзна.

Он молчал. Не сразу. Когда наконец заговорил, его голос был тише.

— Я бы предпочёл затеряться в твоём небе, чем остаться в памяти кого-то другого.

Она хихикнула.

— Слишком слащаво? — спросил он с усмешкой.

— Да, но это нормально. Я люблю немного сладости.

Они продолжали идти. Воздух становился всё холоднее, а темнота сгущалась, но никто из них, казалось, не обращал на это внимания.

Они добрались до паромной переправы, и Харон мрачно кивнул им. Геката подняла руку, и лодка беззвучно заскользила по поверхности им навстречу. Они вместе поднялись на борт, и воды Стикса плескались о борт, словно тысячи сожалеющих голосов.

На этот раз Гермес промолчал. Вместо этого он прислонился к борту парома и наблюдал за Гекатой так, словно она была единственным, что удерживало его на месте.

Поскольку они были с Хароном, Цербер даже не взглянул на них во второй раз. Им не понадобился торт, и они беспрепятственно прошли через массивные ворота. Выйдя из лодки, они поблагодарили Харона, а затем вместе поднялись по ониксовым ступеням и оказались в тихой роще позади дворца Аида и Персефоны. В воздухе витал аромат цветущего граната. Где-то неподалёку ленивыми аккордами отозвалась лира.

Персефона ждала их в дверях, одетая в цвета ржавчины и кости. Она изящно приподняла бровь, когда пара приблизилась.

— Вы опоздали, — сказала она.

Гермес сверкнул улыбкой.

— Мы сделали крюк.

Взгляд Персефоны переместился на Гекату. Она не стала расспрашивать о подробностях.

— Хорошо, — сказала она. — Тебе это было нужно.

Геката склонила голову.

— Спасибо, что разрешили.

Персефона потянулась и сжала её руку.

— Ты сделала для этого мира больше, чем кто-либо может себе представить. Немного свободы — это самое малое, что я могу тебе предложить.

Вскоре после этого они расстались. Гермес исчез в похожих на пещеры залах дворца, а Геката задержалась в саду, глядя на потолок Подземного мира, освещённый драгоценными камнями, отражающими Флегетон, будто они были звёздами, ожидающими своего названия.

В коридорах дворца царила тишина, свет факелов мерцал на обсидиановых стенах, украшенных сценами возрождения и возвращения. Геката шла по залам в тишине, её длинный плащ шелестел за спиной, а морской ветер Делоса всё ещё доносил до её кожи слабый аромат рассола и измельчённого розмарина.

Её мысли кружили, как вороны.

Она дошла до знакомой арки, вырезанной в форме полумесяца, и открыла дверь двумя пальцами. Её личные покои были похожи на пещеры и погружены в полумрак, стены заставлены древними книгами, кувшинами с измельченными кореньями и заколдованными камнями, а также кругом зеркал, которые никогда не отражали её дважды одинаково. Свечи зажглись сами собой, когда она вошла, и пламя запрыгало, как испуганные глаза. Её фамильяры пробудились от дремоты у очага.

Но, прежде чем Кьюби или Гален успели поприветствовать её, сзади раздался голос:

— Так, так, так, — послышался низкий протяжный голос. — Уже вернулась со свидания?

Геката обернулась.

Мегера стояла в дверном проёме, словно знамение. Светлые волосы гладкими прядями ниспадали на её тёмные доспехи, полные губы были накрашены, как сухое вино. А на плече у неё сидел чёрный сокол, вонзив когти в кожу, его взгляд был пристальным и тревожным, словно он решал, будут ли её глазные яблоки лучшей закуской.

— Привет, Мегера. Чего ты хочешь? — спросила Геката ровным голосом.

Мегера сделала несколько медленных шагов по комнате, поглаживая гладкую шею сокола пальцем в перчатке.

— О, ничего. Просто решила проведать подругу. Ты какая-то изумлённая, — ухмыльнулась она. — Дай угадаю. Он взял тебя на рыбалку?

Геката напряглась, но ничего не ответила.

Улыбка Мегеры стала шире.

— О, милая. Конечно, пригласил.

Сокол щёлкнул клювом.

— Знаешь, ты не первая богиня, которую Гермес втянул в небольшой роман на берегу реки. Он любит рыбачить. Думаю, это из-за тишины… он заставляет тебя забыть, с кем ты. Заставляет тебя думать, что он встречается с тобой.

— Ты лжёшь, — сказала Геката, но слова сорвались у неё с языка.

— Правда? — ласково спросила Мегера. — Думаешь, я этого не видела? Нимфы. Музы. Даже пара дриад. Каждый раз один и тот же трюк. Рыба, улыбки, лесть. Немного смеха. Лёгкий поцелуй. А потом… — Она наклонилась ближе, понизив голос до мурлыканья. — Просто ещё одна зарубка на его ремне.

Геката вздрогнула, прежде чем смогла остановиться. Этого маленького, почти незаметного движения Мегере было достаточно. Она выпрямилась с удовлетворённым вздохом и повернулась, чтобы уйти, приглаживая пальцами перья на груди своего сокола.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала. Сейчас легче положить своё сердце в банку, чем очистить.

И с этими словами ярость улетучилась, а эхо её шагов эхом отозвалось в коридоре.

В покоях снова воцарилась тишина.

Но Геката больше не чувствовала в них покоя.

Она долго стояла неподвижно в дверном проёме, уставившись на то место, где только что была Мегера. В груди у неё что-то сжалось — как от прикосновения к синяку, о наличии которого вы и не подозревали.

Действительно ли он говорил те же слова другим? Неужели этот поцелуй ничего не значил?

Неужели она была дурой?

Звук маленьких лапок, шаркающих по камню, прервал её мысли. Мягкая мордочка прижалась к её икре.

Кьюби сделала круг вокруг её ног и присела на корточки, её золотистые глаза с беспокойством смотрели на Гекату.

Гален вскарабкался по её руке и устроился у неё на плече.

— Не слушай её, — наконец сказал Гален, его голос был мягким и шелестящим, как шелест ветра в старых листьях.

— Она ревнует, — добавила Кьюби, взмахнув хвостом. — Потому что никто никогда не приглашает её на рыбалку.

Геката выдохнула, пытаясь унять жжение в горле.

— Вы думаете, я веду себя глупо.

— Нет, — мягко сказал Гален, когда он, мурлыча, погладил ключицу Гекаты.

Кьюби прижалась мордочкой к ладони Гекаты.

— Ты бы не сомневалась в нём, если бы не чувствовала чего-то настоящего.

— Это-то меня и пугает.

Некоторое время они молчали. В тишине потрескивал камин, в комнате все ещё витал лёгкий аромат морской соли и сосны.

— Он был добр, — прошептала Геката, в основном самой себе. — Он выслушал меня. Он заставил меня рассмеяться. Он не торопил меня. Тот поцелуй… — Она неуверенно замолчала.

Гален слез с плеч Гекаты и уселся на спинку стула.

— Мы наблюдали за ним. Ты же знаешь, мы бы сказали тебе правду.

Кьюби склонила голову набок.

— Он смотрит на тебя так, словно не может поверить, что ты настоящая.

Геката закрыла глаза. Это тепло, как раньше, когда они сидели бок о бок на берегу, соприкасаясь руками. Гермес бросал камешки и поглядывал на неё, когда думал, что она не заметит. Его руки неподвижно лежат в воде. Этот поцелуй — нежный, осторожный, словно он не хотел её напугать.

Она почувствовала это. Не только прикосновение, но и скрытую за ним искренность.

И всё же голос Мегеры всё ещё звучал в её голове. Ещё одна зарубка.

Геката открыла глаза и подошла к зеркалу — тому, в котором было настоящее отражение — и посмотрела на своё колеблющееся отражение. Она выглядела так же, как прежде. Царственно. Затенённо. Состоятельно. Но на самом деле она чувствовала себя по-другому. Как будто что-то внутри неё начало оттаивать, и теперь лёд не знал, растаять ему или треснуть.

Она говорила тихо, словно обращаясь к своему отражению в зеркале.

— Я не хочу стать уроком, который он забудет.

— И не станешь, — заверила её Кьюби.

Гален перепрыгнул со стула на кровать.

— Он быстро двигается, но его сердце бьётся медленнее. Особенно рядом с тобой.

Геката отвернулась от зеркала и подошла к камину. Она опустилась на колени, прижав ладонь к тёплому каменному полу, и прошептала короткое заклинание — заклинание правды, ясности. Пламя в очаге слегка взметнулось, замерцало голубым, затем снова погасло.

— Он не лгал мне, — сказала она наконец. — Пока нет.

— Тогда доверься тому, что ты видела, — убеждала её Кьюби.

Гален запрыгнул к ней на колени, свернулся в тугой, мурлычущий клубок.

— А если он разобьёт тебе сердце, я выцарапаю ему глаза.

Кривая улыбка невольно тронула губы Гекаты.

— Нет, если я тебя опережу, — пробормотала она.

Она откинулась назад, вытянув ноги перед камином, и одной рукой нежно погладила Галена по спине. Кьюби свернулась калачиком на коврике рядом с ней, и Геката обняла её другой рукой. Тепло медленно возвращалось к ней, словно возвращая почву под ногами.

Она ещё не была уверена в намерениях Гермеса. Но в одном она была уверена точно: это чувство было настоящим.

9. Новости с горы Олимп

Однажды утром Геката была в спальне Персефоны и готовила свежее платье для своей повелительницы, когда Персефона спросила:

— Ты слышала последние новости с горы Олимп?

— Боюсь, что нет, повелительница. Есть что-нибудь интересное?

Когда Геката помогала Персефоне переодеться из ночной рубашки в платье, Персефона сказала:

— Я думаю, это волнующе. Видишь ли, царь Зевс требовал, чтобы его дети вступали в брак и рожали собственных детей, чтобы увеличить население Олимпа, и, хотя большинство из нас подчинилось его указу, среди нас всё ещё есть один, кто уклонился от него.

Геката ухмыльнулась.

— Гермес?

Персефона кивнула.

— Сегодня вечером Зевс устраивает бал на горе Олимп в его честь. Всем подходящим богиням приказано присутствовать там, и Гермес должен выбрать невесту из числа гостей этой же ночью, иначе будут последствия.

— Какие последствия? — Хотела знать Геката, завязывая пояс на талии своей повелительницы. Во рту у неё внезапно пересохло, а пальцы задрожали.

Персефона пожала плечами.

— Они не могут быть хорошими.

— Нет. Полагаю, что нет.

Позже, когда Геката осталась в своей комнате наедине с Кьюби и Галеном, она поделилась с ними этой новостью.

— Тебе лучше быть на этом балу, — настаивала Кьюби. — Или ты потеряешь его навсегда.

— Потеряю его? — повторила Геката. — Но, Кьюби, он никогда не был моим.

Гален вскарабкался по руке Гекаты и устроился у неё на плече.

— Мы знаем, как ты к нему относишься. Это очевидно. И он испытывает к тебе те же чувства.

— Не будь смешным, — сказала Геката, пренебрежительно махнув рукой. — Он добр ко мне только потому, что жалеет меня.

Правда заключалась в том, что Геката не знала, что он к ней чувствует. Она начала верить, что он ей небезразличен. Затем Мегера посеяла в сердце Гекаты море сомнений. Что ещё хуже, она не видела его три недели.

— Ну да, ну да, — произнёс её фамильяр.

— Но что бы я надела? У меня не было возможности взять с собой из дома что-нибудь из одежды. А даже если бы и была, у меня нет ничего подходящего для бала на горе Олимп.

Геката мерила шагами спальню, её длинные тёмные одежды волочились за ней, касаясь чёрного мраморного пола. Её спутники-животные с тревогой наблюдали за ней, их серьёзные глаза следили за каждым её движением. Кьюби подошла к изножью кровати, навострив уши, а Гален запрыгнул на деревянный стул, подёргивая носиком. По углам прятались мыши, крысы и змеи, а летучие мыши свисали со стропил вниз головой, шелестя крыльями, словно шёпот далеких духов. По потолку сновали пауки, сплетая замысловатую паутину из серебряных нитей.

— Сегодня вечером бал, — повторила Геката, останавливаясь перед зеркалом. На неё смотрело её отражение — богиня, окутанная тьмой, с печальными глазами. — И у меня нет ничего подходящего из одежды.

Существа зашевелились, обмениваясь взглядами.

Гален спрыгнул вниз и подбежал к Кьюби.

— Мы должны что-то сделать, — прошептала она.

— Мы сделаем это, — твёрдо сказала Кьюби. — Геката заслуживает того, чтобы быть там самой красивой богиней.

Существа сразу же принялись за работу. Пауки, поняв свою задачу, вылезли из паутины и начали ткать, их тонкие лапки сплетали кружево из мерцающих нитей лунного света и теней. Мыши и крысы убежали, вернувшись с крошечными драгоценными камнями, украденными из сокровищниц Подземного мира, в то время как змеи выскользнули и вернулись с золотой лентой, отполированной до блеска, как колесница Гелиоса. Летучие мыши с большой осторожностью приносили крошечные жемчужины, которые они нашли в реке Стикс, в то время как Гален сновал вокруг, следя за тем, чтобы каждая деталь была идеальной.

Несколько часов спустя, когда платье было готово, оно было непохоже ни на что, что Геката когда-либо видела, — белое, как чистейший иней, расшитое кружевами, нежными, как поцелуй паука. Драгоценные камни отражали свет факелов и мерцали, как звёзды, в то время как золотая лента связывала ансамбль воедино, словно заключительная нота в завораживающей мелодии.

Геката ахнула, её руки дрожали, когда она провела пальцами по кружеву.

— О, мои дорогие друзья, — прошептала она хриплым от волнения голосом. — Оно прекрасно. — Она быстро надела его.

Существа щебетали и шипели от восторга, когда она кружилась, и платье струилось вокруг неё, как туман.

— Я должна поторопиться, — сказала Геката, подбирая юбки и выбегая из своей комнаты. — Они уйдут без меня, если я не потороплюсь.

В большом тронном зале Подземного мира собрались боги и богини мёртвых — Аид, Персефона и Фурии, — готовясь отправиться на бал. Персефона, облачённая в свои малиновые одежды, тепло улыбнулась, наблюдая за преображением Гекаты.

— Геката, ты выглядишь сияющей, — сказала она.

Аид, стоявший рядом со своей королевой, восхищённо приподнял бровь.

Геката просияла, но, прежде чем она успела поблагодарить свою повелительницу, лицо Аида потемнело.

— Должно быть, произошло какое-то недоразумение, — сказал он. — Кто-то должен остаться, чтобы охранять Подземный мир и присматривать за ямой Титанов. Этот кто-то — ты, Геката.

В тронном зале воцарилась тишина. Геката почувствовала себя так, словно её ударили. Её губы приоткрылись, но не произнесли ни слова. Она хотела возразить, объяснить, почему она должна была быть здесь — что её сердце принадлежало Гермесу, что это, возможно, был её единственный шанс на счастье, — но страх сдавил ей горло.

Персефона шагнула вперёд, на её нежном лице отразилось беспокойство.

— Не могла бы она, пожалуйста, присоединиться к нам, повелитель?

Аид вздохнул.

— Будут и другие балы, — заверил он её. — Я уже пообещал фуриям, что они смогут прийти. В следующий раз я попрошу одну из них остаться.

Фурии — Алекто, Мегера и Тисифона — ухмыльнулись, и Геката могла бы поклясться, что их змеевидные локоны радостно зашипели.

Геката натянуто кивнула, пряча боль за маской безразличия. Глупо было надеяться.

Но, конечно, если бы она призналась в своих чувствах к Гермесу Повелителю Подземного мира, он позволил бы ей присутствовать. Она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла произнести ни слова.

Когда она повернулась, чтобы уйти, Алекто шагнула вперёд, её глаза заблестели.

— Поскольку ты не пойдёшь, Геката, могу я одолжить твоё платье? Я никогда не видела ничего подобного. Оно намного лучше моего.

Геката заколебалась, её пальцы крепче сжали ткань. Она не посмела бы отказать Фурии. Она медленно кивнула.

Прежде чем Геката успела прийти в себя, вмешалась Мегера.

— Почему ты должна его получить? Я бы в нём выглядела гораздо лучше.

Тисифона фыркнула.

— Чепуха. Оно подошло бы мне больше всего.

Три фурии вступили в яростный спор, вцепившись в ткань, дёргая её в трёх разных направлениях.

— Нет, остановитесь! — закричала Геката, но её голос потонул в их криках.

Кружево порвалось, драгоценные камни рассыпались по полу, а золотая лента порвалась. В считанные мгновения платье превратилось в руины.

У Гекаты перехватило дыхание. Прекрасное платье — результат упорного труда её друзей — превратилось в клочья в руках ссорящихся фурий.

Глубокое, невыносимое унижение поселилось у неё в груди, когда она стояла там в нижнем белье. Не сказав больше ни слова, она повернулась и выбежала из тронного зала, её зрение затуманилось от непролитых слёз.

Она едва заметила, как добралась до своих покоев. Когда бросилась на постель, из её горла вырвались громкие, душераздирающие рыдания. Её создания окружили её, их крошечные сердца разрывались при виде своей хозяйки в таком отчаянии.

Кьюби прижалась тёплой мордочкой к её боку, а Гален свернулся калачиком возле её руки. Летучие мыши слетелись вниз и окутали её тёмным саваном, а пауки заползли на подушку, шепча слова утешения на своем древнем языке.

Но ничто из этого не могло унять боль в сердце Гекаты.

Сегодня вечером Гермес будет стоять среди богинь, выбирая невесту. И её — навеки забытой служанки — там не будет.

10. Волшебство

Геката закрыла лицо руками, и тихие рыдания сотрясли её тело.

— Я должна была знать, — прошептала она. — Я должна была знать, что мне никогда не разрешат пойти на бал. Как легко они забыли, что я сделала для них в яме Титанов!

Кьюби прижалась носом к её руке, тихо поскуливая.

— Тогда всё равно сходи.

Геката всхлипнула, подняла голову и посмотрела на неё.

— Что?

— Мы присмотрим за происходящим в твоё отсутствие, — вмешался Гален. — Тебе нужно отлучиться всего на несколько часов. Если что-то покажется не так, мы немедленно сообщим.

— Каким образом? — спросила Геката. — Как ты собираешься передать мне сообщение?

— Летучие мыши, — ответила Кьюби с довольным лаем.

Остальные существа защебетали и закивали в знак согласия. Летучие мыши взволнованно захлопали крыльями, и ещё больше пауков спустилось по своим нитям, чтобы прислушаться повнимательнее.

Искорка надежды затеплилась в груди Гекаты.

— Вы сделаете это для меня?

— Всегда, — твёрдо сказала Кьюби. — Ты так много для нас сделала. Позволь нам сделать это для тебя.

— Могу ли я на самом деле бросить вызов повелителю Аида? — Она почувствовала слабость при мысли о его гневе.

— Если ты скроешь свою личность и уйдёшь с бала раньше него, — начал Гален, — он никогда не узнает.

— Но что, если Гермес выберет меня? — Она сомневалась, что он выберет, но что, если? — Все узнают, что я ослушалась Повелителя Подземного мира.

— Перейди этот мост, когда доберёшься до него, — посоветовала Кьюби. — Разве любовь не стоит риска?

Геката на мгновение задумалась над этой мыслью, села и вытерла глаза. Затем она спросила:

— Что я надену? Эти фурии испортили моё прекрасное платье, над созданием которого вы все так усердно трудились.

— Воспользуйся волшебством, — предложила Кьюби, виляя хвостом. — Ты могущественная богиня. Ты можешь это сделать.

Геката поджала губы и встала, на её лице появилась решимость.

— Тогда я должна поторопиться. И мне понадобится ваша помощь. — Она повернулась к мышам и крысам. — Не могли бы вы раздобыть немного полыни, семян аниса и корня головы летучей мыши?

Существа защебетали и кивнули, прежде чем умчаться прочь.

Затем она повернулась к змеям и летучим мышам.

— Не могли бы вы собрать немного чеснока, красного клевера и мака?

Змеи зашипели, а летучие мыши запищали, прежде чем улететь.

— Что мы можем сделать? — спросил Гален.

— Мне понадобится что-нибудь в чём я смогу путешествовать — пробормотала Геката. — Я не могу просто летать. Это было бы небезопасно. Мне нужна колесница.

Кьюби и Гален обменялись недоумёнными взглядами.

— Не думаю, что мы сможем это сделать, — призналась Кьюби. — Повелитель Аид и остальные приехали сюда на единственной колеснице.

Геката подняла палец в воздух.

— Вы можете найти мне тыкву?

Кьюби завиляла хвостом.

— Я видела одну в кладовой. Давай, Гален, пойдём.

Пока животные выполняли свою часть работы по сбору ингредиентов, Геката принялась наполнять железный котёл чистой-пречистой водой из реки Леты. В воду она добавила прядь своих волос, ресницу и слюну. Затем она разогрела кастрюлю на плите, ожидая своих друзей, надеясь, что они не подведут её. Если бы Гермес выбрал другую богиню сегодня вечером, потому что её там не было, она была бы опустошена.

Когда её друзья вернулись с травами, она добавила их по одной в горшок, пока подбирала древние слова для своего заклинания.

— Биббиди, биббиди… боббиди, боббиди… биббиди, боббиди, боб!

Пар из кипящего котла окутывал её серебристым и тёмно-синим вихрем, окутывая до тех пор, пока красивое, гладкое платье именно этих цветов, словно сотканное из нитей сумерек, не прильнуло к её телу самым привлекательным образом. Паучки немедленно приступили к работе, сплетая нежное белое кружево для украшения лифа, придавая ему нотку неземной элегантности.

— О, Геката! — радостно воскликнул Гален. — Оно прекрасно!

— И ты в нём прекрасна! — добавила Кьюби.

Целая толпа существ танцевала вокруг неё, напевая и щебеча восхитительную песню. Геката кружилась в центре их танца, довольная результатами своего заклинания.

Когда их празднование подошло к концу, Геката прикрыла рот рукой.

— Я чуть не забыла!

Из кипящего котелка она наколдовала она сотворила маску, замысловатую и элегантную. Когда она надевала её, верхняя часть её лица и волосы покрылись кружащимися узорами из серебристого лунного света и белого тумана. Она была похожа на облако. Только область вокруг глаз была полностью серебристой.

Наконец, она прошептала заклинание, и перед ней появилась пара хрустальных туфелек. Она улыбнулась, поднося их к свету факела.

Гален захлопал своими крошечными лапками.

— Великолепно!

— Теперь что касается колесницы, — сказала Геката, поворачиваясь к своим фамильярам. — Вы нашли тыкву?

— Она ждёт тебя прямо у входа во дворец, — ответила Кьюби, виляя хвостом.

Она и другие животные последовали за её фамильярами через дворцовые залы туда, где на берегу Флегетона стояла большая тыква, которую Гален и Кьюби притащили из кладовой. По мановению её руки тыква выросла. Виноградные лозы скручивались и изменялись, превращаясь в изящный изгиб золотой колесницы, колеса которой были окутаны призрачным огнём. Для завершения не хватало только летающих коней.

Она повернулась к двум мышкам, её глаза были серьёзны.

— Вы бы согласились стать моими лошадьми?

Они выпрямили спины.

— Для тебя всё, что угодно, госпожа.

— Сделай меня самым потрясающим жеребцом, которого когда-либо видел Олимп, — добавил один из них, выпячивая грудь.

Геката улыбнулась и произнесла заклинание:

— Биббиди, биббиди… боббиди, боббиди… биббиди, боббиди, боб! — Золотистый свет окутал их, и на мгновение там, где когда-то стояли её верные спутники, появились два великолепных чёрных жеребца, их шерсть блестела, как свежая тушь. В их глазах всё ещё был ум, присущий их истинному «я», но формы были сильными и царственными.

В качестве последнего штриха она повернулась к одной из крыс.

— Не мог бы ты стать моим возницей? — спросила она.

Крыса радостно пискнула, и по мановению её пальцев он превратился в лихого кучера, его усики подрагивали под крошечной чёрной шляпкой.

— А теперь я должна поторопиться, — сказала она, забираясь в колесницу, — пока Гермес не выбрал другую.

— Мы здесь за всем присмотрим, — заверила её Кьюби.

— Ни о чём не беспокойся! — добавил Гален.

— Но не забудь вернуться раньше остальных, — предупредила Кьюби. — Я подслушала, как они говорили, что планируют вернуться к полуночи. На всякий случай тебе лучше уйти до этого времени.

Геката кивнула, улыбнулась им и помахала рукой.

— Спасибо вам всем за всё, друзья мои!

Когда колесница, влекомая её зачарованными спутниками, покатилась вперёд, по её венам пробежал трепет предвкушения. Она собиралась на бал, но успел ли Гермес сделать свой выбор до её прибытия?

11. Бал

Гора Олимп сияла роскошью, её башни и колоннады, несмотря на поздний час, были залиты вечным солнечным светом. Впереди маячили золотые ворота, высокие, как горы. Стражники у входа вытаращили глаза, но никто не двинулся с места, чтобы преградить ей путь.

Её колесница мягко коснулась земли сразу за воротами. Она спустилась, прошелестев юбками по мрамору. Возница — дружелюбная крыса, в которого она превратилась для этой работы, — низко поклонился.

— Подожди здесь, — приказала она. — Будь готов отвезти меня домой в любой момент.

Возница нетерпеливо кивнул.

Переведя дух, она прошла через врата в большой зал Олимпа, место сияющей славы, куда немногие осмеливались войти без приглашения. На потолке мерцали созвездия, которые перемещались и мигали, а мраморные колонны поддерживали стеклянное небо.

Олимпийцы уже собрались. Золото и серебро стекали со всех поверхностей; смех, звон кубков и шелест шелков наполняли воздух. В дальнем конце зала, на возвышении, восседал Зевс, похожий на гору, высеченную из плоти и мощи, и на его губах играла ухмылка. Рядом с ним сидел его сын Гермес, наклонившись вперёд на своём троне и подперев щеку одной рукой, а другой вяло постукивая по колену.

Богини подходили к нему одна за другой, и каждая была ослепительнее предыдущей. На них были вышитые платья из розового золота и морской пены, драгоценные камни, которые отражали божественный свет, диадемы, сверкающие, как огненные короны. Каждая грациозно приседала в реверансе, каждая хлопала ресницами и застенчиво улыбалась. Только что Хариты Афродиты строили глазки посланнику богов.

Гермес вежливо кивнул им, но его взгляд так и не потеплел. Его мысли были далеко.

Из тени в зал вышла Геката.

По толпе собравшихся богов и богинь пробежала дрожь. Головы повернулись. Поклонницы замерли на полуслове. Она услышала, как шёпот поднялся, словно ветер в роще деревьев:

— Кто это?

— Она носит маску… Даже я не могу видеть сквозь неё.

— Богиня, несомненно, но откуда?

— Почему она прячет лицо?

Она двигалась с размеренной грацией, её лёгкие шаги скользили по мрамору, словно по воздуху. Толпа расступалась перед ней, как вода перед кораблём. Все взгляды были устремлены на неё, но никто не осмелился спросить её имени.