Дана Данберг Второй шанс попаданки. Почти элита

Пролог

С того памятного допроса прошло два дня. И это было интересное время, я бы даже сказала познавательное. Правда нервов мне это стоило…

Когда я сидела перед президиумом и боялась посмотреть на рена Зеера, это было очень тяжело. Во-первых, ужасно страшно, ведь непонятно, что меня ждало в будущем. Как тут относятся к попаданцам? Не похоже, чтобы меня пытались спеленать или убить прямо сейчас. Мужчины вели себя вполне расслабленно, будто не видят от меня угрозы. Да и какая может быть угроза?

Во-вторых, мне действительно нравился Алек. И что он теперь обо мне думает? Что я какое-то отродье дьявола или что-то в этом духе? Мало того, что наши отношения, если они когда-нибудь будут, конечно, – мезальянс, так я еще и не просто человек. Он точно от меня отвернется.

– Ренна Синель, – мягко обратился ко мне декан Гош. Хотя уж кто-то, а при взгляде на него не думаешь о мягкости, выглядел он как наголо обритый борец. – Ренна Синель, вам нечего бояться.

– Нечего? – я посмотрела на мужчину, начисто проигнорировав Алека, хотя я кожей чувствовала его заинтересованный взгляд.

– Совершенно нечего.

– Чем докажете? Теоретически, если бы я была тем, кого вы во мне подозреваете.

– Ната, – теперь уже заговорил рен Зеер и мне волей-неволей пришлось перевести взгляд на него, хотя в глаза ему я старалась не смотреть, – вы, скитальцы, хоть и редкие гости в нашем мире, но давно известные. Поверьте, вам действительно ничего не угрожает.

– Скитальцы?

– Да, души людей, которые умерли в своем мире, как правило, насильственной смертью, но которые были связаны с жизнью столь тесно и имели столь сильную волю, чтобы не разрушиться в момент перехода. Вам правда ничего не угрожает. За историю нашего мира известна дюжина скитальцев, а сколько-то еще прожили жизнь, так и не раскрывшись. Но, думаю, их немало. Один из скитальцев и вовсе стал Императором Итарии полтысячелетия назад.

– И вас совершенно не волнует, кто мы и откуда? – спросила я, признавая, кто я есть.

Как говорится, от судьбы не уйдешь. Они либо сейчас меня убьют или закуют в кандалы, либо им и правда от меня ничего не надо.

– Вы, наверное, думаете, что мы пытаемся вызнать у скитальцев какие-то секреты их мира, их магии и технологий, но это совершенно бессмысленно. Так что мы этого не делаем.

– Но почему? Вы считаете, что вам нечему поучиться?

– Послушайте, Ната, – тут уже вступил в дискуссию рен Марч, – мы не прочь поучиться и что-то перенять, но… Как показала практика, скитальцем может стать кто угодно. Последний выявленный ваш собрат был простым лавочников в мире, который отстал от нашего на несколько сотен лет в развитии. А может это был ваш мир, но течение времени в межмирье нелинейно. Вы ведь понимаете, о чем я говорю.

– Да, понимаю. Нет смысла спрашивать мелкого лавочника из средневековья о перспективах развития паромобилей, – кивнула я. – А если я скажу, что из гораздо более развитого в технологическом плане мира? Техномира.

– Вы из техномира? – спросил рен Гош. Похоже, его это очень заинтересовало. – У вас нет магии? Совсем?

– Нет. Совсем, – я покачала головой, уже смирившись со своей судьбой. Отпираться сейчас уже бессмысленно.

– Это многое объясняет. Но вы упомянули, что студентка. Что вы изучали?

– Правоведение, – подумав, ответила я. В этом языке правоведение – это то, что касается правоохранительной деятельности, а вот юриспруденция – это полностью гражданская специальность, типа нашего гражданского и корпоративного права. Такое вот разделение.

– То есть спрашивать вас об устройстве сложных технических систем бессмысленно?

– Я могу вам только рассказать, что у нас есть… было. Но как это работает я знаю только в общих чертах.

– Вот о том и речь. Смысла вас пытать, допрашивать с особым пристрастием или еще что-то подобное – нет совершенно, – тяжело вздохнул рен Марч.

– А если я вас обманула?

– За вашей спиной эмпат сидит и она сигнализирует о том, что вы говорите чистую правду.

– Ну я же артефакт обманула…

– А кстати, как? Как вы догадались, если большая часть местных не в курсе?

– Да все очень просто, – я пожала плечами. – У меня не было выбора. Я должна была попробовать получить документы на это имя и месяц его заучивала и свыкалась.

– А кстати, – опять влез Алек, – как вас на самом деле зовут, вы помните?

– Я могу не помнить?

– Можете, – неохотно откликнулся рен Марч, недовольно посмотрев на Зеера. – Иногда скитальцы не помнят какую-то часть своей жизни. Обычно, это касается убийства – воспоминания слишком…

– Травмирующие?

– Да, пожалуй.

– Ну, хорошо. Тогда я представлюсь, – я собралась с духом и нырнула в новую реальность, как в ледяную воду. – Меня зовут Наталья Владимировна Синельникова, то есть Ната Синель – это первые слоги моего имени и фамилии. Я студентка пятого и последнего курса Московского государственно правоведческого университета, это столичный университет, один из лучших. Я не дожила до его окончания три месяца.

МГЮА, конечно, юридический, но тут вступают в силу языковые тонкости. Так им проще объяснить.

– Мне было двадцать два года, меня толкнул знакомый, не специально, случайно получилось, я ударилась головой и умерла.

– То есть смерть была не насильственная? – нахмурился рен Марч, что-то усиленно соображая.

– Ну, я ведь не сама упала и умерла. Но Савелий не собирался меня убивать. Он очень много выпил и просто сильно меня оттолкнул.

– Ваш мужчина? – спросил рен Алек и мне показалось, что как-то он излишне нервно прореагировал. Ревнует? Да нет, не может быть.

– Просто мой друг детства, вместе учились в школе.

– Вот, кстати, насчет школы, – вернул меня в конструктивное русло рен Марч, – не слишком ли вы хорошо разбираетесь в математике?

– Ну вообще-то в моем мире, в моей стране, обязательная школа – это девять лет обучения, но я закончила все одиннадцать классов, а потом еще сдавала зачет по высшей математике в университете.

– Вы же правовед?!

– А никого это не волнует. Есть учебная программа, она едина для всей страны. Если кого-то что-то не устраивает, можно идти работать грузчиком – там образование не нужно. А то, что мы сейчас проходим здесь, я изучала в средней школе, в самом ее начале.

Я не стала углубляться в подробности, что все-таки училась в лицее с математическим уклоном, чтобы их не запутать. В принципе, то, что мы сейчас проходили, проходили все школьники моего старого мира классе в седьмом. Так что какая разница, чего людей пугать?

– Сильная математическая школа?

– Профессии, связанные с математикой, хорошо оплачиваются.

– Но вы выбрали не такую?

– Мой отец, как бы это сказать?.. Один из глав столичной жандармерии. Не самый главный, но один из.

– Так вы дворянка?

– В моем мире нет дворян. Точнее, их нет в моей стране, в некоторых других аристократия сохранилась. Просто мой папа занимал высокую должность, и я хотела пойти по его стопам.

– У вас женщины служат жандармами? – поразился рен Зеер.

– Вообще, служат. Даже простыми жандармами служат. Но я получила (почти) высшее образование и могла рассчитывать на работу следователя. Это человек, который занимается раскрытием сложных уголовных преступлений, не рядовой сотрудник.

– Тогда понятен ваш интерес к делу, – пробормотал рен Марч.

– Ну конечно мне интересно, почему пропадают девушки в Академии, где я учусь. Тем более что когда я появилась в этом мире, за мной тоже следили. И вряд ли с благими намерениями.

– Так, а вот с этого места можно поподробнее? – нахмурился Алек.

Ну я и рассказала, как очнулась в этом мире и как меня гоняли по городу. Ну, положим, не то чтобы гоняли, но следили точно. И что-то сомневаюсь, что с добрыми намерениями. Потом пришлось рассказать и про хижину. Но, во-первых, я кое-что в своем рассказе упустила, например, про найденные артефакты и то, что я каждое утро и вечер махала ручкой демонической Роще. А во-вторых, это моих визави не очень-то заинтересовало.

Конечно, хижина, посреди леса напротив Рощи Демонов, что может быть менее подозрительным?

Но в конечном итоге, выудив всю возможную информацию (поверхностную, чего уж там), меня просто отпустили в столовую. Да, уже подошло время обеда, а мы, получается, сидели и разбирались с убийством Сатты и моим прошлым почти четыре часа.

Впрочем, мысли о еде – это последнее, о чем я сейчас могла думать. Так что быстренько поев, я пошла в общежитие собирать вещи, на случай внезапного бегства.

Загрузка...