Я вернусь!

От автора

Дорогие читатели!

Книга ушла в ознакомительный фрагмент и продается на других площадках.

Эта книга для меня особенная. Она была первой историей, которую я написала пять лет назад. Кто-то, возможно, читал первый ее черновик и она вам вспомнится. В этом году я решила дать ей вторую жизнь: доработала сюжет и подарила новую обложку. История заиграла новыми красками. Надеюсь, она вам понравится.

P.S. Спасибо дорогому мне человеку за помощь с этой книгой. Твоя поддержка и участие для меня бесценны. Я тебя очень люблю!

Пролог

Длинные ухоженные пальцы мужчины коснулись светящейся поверхности. Как же он ненавидит этот Барьер! Его завораживающие переливы нежно-голубого цвета, освещающие ночной лес. Его гладкую поверхность, что окутывает страну огромным куполом. Мужчине хотелось ударить по ограждению кулаком и посмотреть, как оно рассыплется на части и наконец-то освободит их всех из удушающей клетки.

Но пока он не может разрушить ненавистный Барьер: слишком мощные силы защищают его. Мужчина вскинул голову и окинул тоскливым взглядом расходящуюся в разные стороны бескрайнюю полосу цвета неба. Сколько еще потребуется времени, чтобы накопить достаточное количество темной энергии эсмэ? Год? Два?

Ничего. Он будет терпеливо ждать. Капля за каплей собирать эсмэ и приближать долгожданный день, чего бы это ни стоило. Сцепив зубы, мужчина развернулся и зашагал прочь. Его фигуру, закутанную в черный плащ, быстро поглотил темный лес.

Глава 1

Кристина

Жизнь уродлива и тяжела, как и эта обшарпанная дверь подъезда. Она противно скрипнула и с громким стуком захлопнулась позади. Исчез навязчивый солнечный свет, заглохли раздражающие крики детей на площадке, на глаза опустилась благодатная темнота. Наконец-то рядом нет никого. Тело застыло и отказывалось двигаться дальше. Кристина осталась бы здесь, но затхлый запах давно немытого подъезда ударил в нос и принудил двинуться дальше. С трудом перекинув тяжелые пакеты в одну руку, Кристина открыла дверь на лестничную площадку.

При взгляде на потертые бетонные ступени, убегающие наверх, стало дурно. Пятый этаж. Просто убейте! Голова обреченно упала на грудь. Как же она устала! Устала ждать с открытыми глазами утренний будильник, держать зубную щетку и зачесывать грязные волосы в тугой пучок. Устала прикладывать усилия, чтобы выловить из бессвязного потока людской речи хоть какой-то смысл. Устала отвечать. Устала говорить. Устала жить. Зачем?!

Тихий голосок из заброшенного уголка разума шепнул: «Чтобы быть счастливой». Горький смешок сорвался с губ Кристины. Счастливой? Как? Если она из больниц и кладбищ не вылезает в последние месяцы. Отец – инсульт и гроб. Марина – …. Тугой ком перекрыл горло и выпустил острые шипы, пронзая шею насквозь. Глаза увлажнились и набухли. Нельзя плакать! Хотя бы не сегодня.

Кристина задрала голову и задержала дыхание. Один, два, …, сорок семь. Громкий выдох разнесся по лестничной площадке, нарушая тишину подъезда. Кристина пару раз моргнула и занесла ногу над ступенькой. Тело внезапно повело, и плечо через тонкую рубашку ощутило прохладу стены. Кристина развернулась и прижалась к остужающим кирпичам спиной. Нужно просто отдохнуть. Упокоиться навечно.

Она бы с радостью, но разве это вернет Марину?! Лучше бы она сама погибла в аварии. Сестра должна была жить, ведь ее дочь Соня еще совсем малышка. Как Сонечка отреагирует? Что ей сказать? Отчаянно захотелось выбежать прочь из дома, в котором прошло беззаботное детство. Нельзя. Сегодня сороковой день со дня смерти Марины, Кристина обещала матери прийти.

После той ужасной аварии мама звонила каждый день. И пока Кристина три недели лежала в больнице, и когда выписалась. Найти в себе силы и навестить маму с Сонечкой после похорон Марины оказалось непосильной задачей. Но сегодня она должна.

На сороковой день душа Мариночки вернется домой попрощаться с близкими, прежде чем уйти навсегда. Нужно накрыть ей стол и помянуть, чтобы она не мучилась и могла спокойно покинуть этот мир. В другой ситуации Кристина бы только покрутила пальцем у виска. Какая чушь! Но как же быстро она превращается в реальность, когда дело касается любимых.

Ноги ныли, с трудом преодолевая ступеньку за ступенькой. Тяжелые пакеты с продуктами оттягивали руки. Второй этаж, третий…. Только бы дойти. От слабости затрясло, в глазах потемнело и бросило в пот. Пакеты с глухим стуком упали на пол. Вроде ничего не разбилось. Кристина медленно сползла спиной по стене и прикрыла глаза.

Когда она в последний раз ела? Вчера на работе отмечали юбилей их юридической фирмы, где она уже два года трудилась юристом. Красивый торт был, большой. Жаль, вкус не запомнился. Начальник его так нахваливал. Андрей Геннадьевич – хороший мужик и руководитель адекватный. Потом на разговор вызвал.

– Кристина, – говорит, – мы все понимаем, как тебе тяжело, и вовсе не возражаем, чтобы ты взяла больничный…

Еще больничный?! Нет. Она помрет, если останется дома один на один с удушающими мыслями. Коллег, конечно, понять можно. Кто захочет наблюдать каждый день ее скорбную физиономию и повторять по нескольку раз, что от нее требуется. Но выбора нет.

– Спасибо за понимание и предложение. Мне на работе легче, от мыслей отвлекаюсь, – объяснила она.

– Подумай все-таки. Хотя бы к психотерапевту… Тебе нужна помощь.

Помощь? В ее ситуации только волшебник сумеет помочь. Вряд ли среди психологов такие имеются.

В глазах, наконец, прояснилось, и Кристина смогла подняться. Осталось два этажа.

Своим ключом открыла дверь квартиры и шагнула в полутемную прихожую. Что за тяжелый запах? Сколько дней здесь не проветривали? Устало опустила пакеты на пол. Топот маленьких ножек донесся из гостиной, и вскоре навстречу Кристине с распростертыми ручками бежала чумазая малышка.

– Мама пришла!

Грудь Кристины пронзило острое копье боли, сердце разлетелось в ошметки, заливая кровью внутренности. Горло перетянула толстая колючая веревка, не давая вздохнуть. Как же мучительно больно! Ей не стоило сюда приходить.

Тощие ручки Сони с удивительной силой вцепились в брюки Кристины и дернули вниз.

– Мамочка! – снова позвала девочка.

Кристина встрепенулась. Сглотнула вязкий ком в горле и присела. Погладила по растрепанным волосам племянницу и нежно ее обняла. Какая же она худенькая! В последний раз, когда Кристина видела малышку, она была более пухленькой.

Кристина отстранила от себя девочку и внимательно осмотрела ее. Раскосые глазки лучились детской радостью, на перемазанном личике светилась счастливая улыбка. Разве можно огорчать ребенка?!?

– Я не мама, – тихо прошептала Кристина и еще крепче обняла Соню.

На грудь легла бетонная плита, тело затрясло. На глаза набежали колючие слезы, раздирающие их своими острыми шипами. Только не плакать… Сонечка испугается.

Глава 2

Кристина

Утром следующего дня Кристина позвонила начальнику и попросила две недели отгула. Ей действительно следует позаботиться о себе. Почему она раньше не обратилась за помощью?

Номерков на ближайшие дни к психиатру-психотерапевту в местной поликлинике не оказалось, а запись была расписана на месяц вперед. Пришлось мяться у кабинета до самого вечера и умолять врача о приеме.

Усталый мужчина, сидевший за столом, не горел желанием обслуживать внеплановую пациентку. Но сжалился.

– Не стойте в дверях. Проходите, – буркнул он.

Окинул фигуру Кристины внимательным взглядом и тяжело вздохнул.

– Вставайте на весы.

Кристина послушно забралась на допотопные весы с передвижными гирьками.

– Сорок пять килограммов, – намерил доктор и неодобрительно покачал головой. – Какой рост?

– Сто семьдесят пять.

– Дефицит массы тела. Садитесь.

Голова у Кристины закружилась, в глазах заплясали искорки. Она с облегчением плюхнулась на диван.

– Когда в последний раз ели? – спросил психиатр, вернувшись на стол.

Кристина задумалась, пытаясь вспомнить.

– Кажется, вчера днем что-то перехватила в обед, – неуверенно ответила она.

– Понятно.

Снова почудилось неодобрение в глазах доктора.

– Что с носом?

– Сломали. Срослось неудачно, – нехотя объяснила Кристина, потрогав горбинку и тонкий шарм чуть ниже переносицы. – Я тхэквондо занимаюсь. Давно, но не профессионально.

– Упорная, значит, и дерешься до последнего…, – задумчиво отметил доктор. – Что привело?

– Папа умер несколько месяцев назад, а потом сестра, – начала Кристина, но слезы градом полились по щекам. Всхлипывая, она пыталась договорить: – Близнец… погибла…авария…

Пальцы Кристины нервно затеребили красную резиночку на запястье. Получив вчера подарок от Сони, Кристина заколку уже не снимала. Вид яркой детской вещи придавал сил и напоминал, что ее ждут и в ней нуждаются.

– Когда? – спросил доктор.

– Сорок один день назад.

– Сочувствую вашим потерям, – монотонным голосом произнес мужчина и протянул Соне коробку с салфетками. – Скажите, чего вы хотите от визита сюда?

– Дайте мне таблетки, чтобы… – Кристина замолкла, не договорив.

Она растерялась. А чего она хочет? Доктор терпеливо ждал ее ответа.

– Чтобы с крыши не сброситься…, – обреченно закончила Кристина.

– Зачем же сразу с крыши бросаться? – спокойно спросил доктор.

– А жить зачем? – зло выпалила Кристина, не успев обдумать свои слова.

– И правда, для чего вы хотите жить?

Под нещадный скрип стула психиатр резко откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Вы просите таблетки. Для чего они вам?

Кристина опустила голову, скрывая стыд от своей секундной слабости.

– Я не могу оставить племяшку одну, – тихо прошептала она. – Я обещала сестре позаботиться.

– Видите, вот и смысл нашелся. Неплохо для начала. Давайте-ка я вам пропишу…

Дальше последовал перечень лекарств и к ним четкие инструкции по применению.

– Еще настоятельно рекомендую ежедневные пробежки. Полчаса минимум.

– Зачем? – удивилась Кристина.

– Спортсменка ведь?

Кристина кивнула.

– Вот и будем фон гормональный восстанавливать. Первое время силой воли придется.

– Поняла, – вздохнула Кристина и поднялась.

– И последняя рекомендация, – с легким смешком продолжил доктор, – килограмм пельменей утром и вечером.

Неожиданный совет развеселил, и Кристина не сдержала улыбки.

***

Пельмени в таком количестве она, конечно, не ела, но уже четыре дня старалась питаться регулярно, запихивая еду через «не могу». Таблетки помогли, и Кристина начала лучше спать. Появившиеся крохи сил она тратила на сбор вещей. Сегодня даже уговорила себя выйти на пробежку.

Утреннее солнце слепило и резало глаза. Осенний парк пестрил разноцветными листьями, которые неприятно шуршали под ногами. Лучше бы уж мелкий дождик зарядил. Щурься теперь.

Кристина достала свой любимый плеер, под завязку набитый мелодиями на все вкусы и случаи жизни. Телефон на тренировки она не брала: слишком громоздкий, а плеер без труда помещался в маленьком кармашке спортивных леггинсов. В беспроводных наушниках зазвучала знакомая мелодия…, и Кристина замерла. Тело застыло от ужаса воспоминаний. Ведь именно на концерт этой группы они с сестрой ходили в тот злополучный вечер. Перед глазами мелькнуло мертвое, словно вылитое из воска, лицо Марины…, и Кристина вырвала наушники из ушей.

Трясущимися руками Кристина спрятала их в кармашек леггинсов. Сегодня она обойдется без музыки. Кристина постояла еще пару минут и, наконец, собралась с духом.

Глава 3

Рэм

Рэмос Октавиус Вермонт, эмиссар пятого округа Дортостан, главный министр Ливоса, советник короля Лоренго Третьего и первый маг Великого Совета Пяти лежал на полу в своем кабинете. Его тело сотрясала крупная дрожь, руки и ноги были широко раскинуты. От сильных судорог Рэмос прогнулся в спине и запрокинул голову. Его белесые глаза пустым взглядом смотрели в потолок, рот искривился в беззвучном крике.

Минуты текли, а тело Рэмоса продолжало биться в конвульсиях. Какого хрока он не в силах открыть внутренний резерв с энергией эмри и вылечить себя? Словно кто-то его заблокировал. Рэм сосредоточился и наконец получил доступ к хранившейся в нем энергии.

Из груди хлынуло нежное голубое свечение. Оно разгоралось все ярче; проявились тонкие серебряные нити, обвивающие эмиссара. Приступ начал утихать, а через несколько минут совсем прекратился. Тело обмякло и распласталось на мягком ковре. Глаза Рэма дергались под закрытыми веками, распахнутый рот с шумом втягивал воздух и с натужным хрипом выдыхал обратно. Горло саднило и нещадно пересохло.

Спустя минуту Рэм выровнял дыхание и разлепил глаза. Фух, чуть не окочурился. Проверил внутренний резерв энергии эмри. Пусто. Потратил все на свое исцеление. Какого хрока случился приступ? Кто и как умудрился отравить его так сильно?

Это не первое покушение на его жизнь, но впервые настолько серьезное. Магов Совета Пяти частенько травили: слишком много желающих занять теплое местечко под боком короля. Однако то, с каким упорством уже несколько месяцев кряду пытались избавиться именно от Рэма, наводило на размышления. Кому он успел насолить?

Надо бы вставать. Негоже эмиссару валяться на полу. На лицо легла чья-то тень. Перед глазами замаячила противная морда его дворецкого Тройсона. Он стоял настолько близко, что носки отполированных сапог слуги упирались в бок Рэма.

Век бы не видеть эту рожу! Во внешности старика Рэма бесило все: и зализанные в хвост седые волосы, и остриженная, словно по линейке, аккуратная седая борода, и по-старчески кустистые брови. Но особенно раздражал крючковатый нос, который Тройсон вечно задирал в потолок.

А уж характер у этого зануды каков?! Отвратительнее некуда. Рэмос скривился, видя равнодушную мину на лице дворецкого. Словно тот каждый день наблюдает, как его хозяин в судорогах валяется на полу.

– Налей воды, – прохрипел Рэм.

Старик невозмутимо кивнул и отошел. Послышалось журчание, и вскоре Тройсон уже снова стоял рядом. Его рука, держащая стакан, повернулась, и содержимое плюхнулось на лицо Рэма.

– Да не на меня, хроков старик! – прорычал Рэмос.

Рожа дворецкого застыла в невозмутимости. Немигающий взгляд смотрел на хозяина равнодушно. Только Рэмос уже знал, что за этими якобы безразличными глазами скрывается издевка. В первый раз что ли?

Рэм с трудом перевернулся на живот и медленно поднялся на ноги. Они бессовестно тряслись и разъезжались в стороны. Пришлось схватиться за край стола. Опершись, Рэм исподлобья посмотрел на старика и устало проговорил:

– Слушай, Тройсон, когда ты уже меня осчастливишь и соизволишь помереть? Сил нет видеть твою опостылевшую физиономию. По ней давно скучают в Фордоке.

– Я бы с удовольствием, господин эмиссар, – чинно растягивая слова, произнес дворецкий. – Но, видимо, память вас подводит. По условиям контракта моя служба округу Дортостан завершится через двадцать лет или…

Старик мечтательно закатил глаза, цокнул и с предвкушением в голосе закончил:

– Или в момент, когда вы отправитесь в Фордок. Раньше меня. Что, судя по вашему состоянию в последние месяцы, кажется более вероятным.

– Устанешь ждать, – хмыкнул Рэм. – Я очень живуч.

Под ехидным взглядом старика Рэмос, перебирая руками по столешнице, доковылял до своего кресла и свалился в него.

– Подготовь мне десять кристаллов с эмри, – отдал он указание дворецкому.

Тот удивленно вскинул брови и произнес:

– Господин эмиссар, я хоть и заинтересованное в вопросе продолжительности вашей жизни лицо, но мой долг напомнить: такая доза энергии может иметь непредсказуемые последствия даже для вас.

– Тройсон, отстань! – отмахнулся от него Рэм и устало положил руки на стол.

Старик неодобрительно покачал головой, нарочито чинно поклонился и зашаркал ногами к выходу. Рэм раздраженным взглядом пилил его спину. Когда он уже доковыляет? Наконец дверь закрылась, и Рэмос со стоном уронил голову на руки.

Конечно, Тройсон был прав по поводу дозы эмри. Но будь Рэм проклят, если станет слушать мерзкого старикашку. Как же он раздражает! Аж зубы сводит.

Дворецкий достался магу вместе с замком. Рэм не раз пытался уволить старика или разорвать с ним контракт, выискивая лазейки. Тщетно. Почивший бывший владелец замка слишком любил своего слугу и обеспечил его пожизненным местом работы.

Тройсон и сам оказался не рад такому исходу: он тоже не мог разорвать контракт и уйти. Так и жили под одной крышей, с трудом вынося соседство. Рэмос уже даже не мог вспомнить, из-за чего, собственно, они невзлюбили друг друга.

Вошедший Тройсон со стуком поставил стакан с ярко-голубой дымящейся жидкостью на стол. Поклонился и молча удалился.