Анна Чаадаева За пределами

Глава 1

«Пустота. Кругом одна пустота. Настолько глубокая, что, казалось, стоит лишь протянуть руку, и пустота сама нежным клубком свернётся в ладони. Пустота наполняла лёгкие, она звенела в ушах и обманывала глаза. Как далеко она простирается? Есть ли границы этой пустоты? Почему пустота вокруг меня? Где я? Как выбраться? Разве мне страшно? Зачем мне куда-то уходить? Как бесконечно ничего? Есть ли ему предел?

Я попыталась сдвинуться с места, упорно шевелила руками и ногами, точно плыла под водой. Но в пустоте не было ориентиров, и я не понимала двигалась или нет. Я продолжала безуспешно барахтаться, пока не зацепилась взглядом за точку. Маленькую, блекло сияющую далёкую звезду. Мою путеводную звезду, мою точку отсчёта, моё спасение. Я устремилась к ней. Точка росла по мере моего приближения, становилась больше, и, наконец, начала приобретать очертания. «Брат», – пронеслось в голове. Мой спасательный круг в бушующей, бесконечной пучине, мой оазис в пустыне. Он стоял ко мне спиной, немного ссутулившись, со слегка растрёпанными светлыми волосами, в своём безукоризненно белом плаще. Я пыталась дотянуться до него, дотронуться, коснуться пальцами его волос, мягких, пшеничных. Кожа загудела, а лёгкие сжались в беззвучном крике. БРАТ! Всем нутром я желала, чтобы он увидел меня. И он обернулся. Моё сердце замерло от переизбытка радости. Он здесь, а значит всё хорошо. Но его глаза… Серые глаза брата, словно смотрели сквозь меня, в пустоту, холодно и отчуждённо. Мне стало страшно, не только от того, что я не существовала для него, казалось, что вся пустота вокруг берёт начало именно из этих серых глаз. Попыталась остановиться, крича в беззвучном ужасе, но неподвластная сила продолжила тянуть вперёд. Мгновение – и я разобьюсь о ледяную глыбу брата. Но в долю секунды он развеялся туманом, а я иглой проткнула оболочку, и пустота лопнула. Вакуумный купол исчез. И я оказалась внутри чего-то живого, осязаемого, огромного. Тьма. Я чувствовала всем телом её изучающий взгляд, хоть и не видела ничего. Она принюхивалась ко мне и пробовала на вкус. Она копировала мои движения и повторяла за моим дыханием. И наконец, показалась сама. У тьмы было моё лицо».


Девушка подорвалась с кровати и закашлялась. От испуга всё тело покрылось мелкими капельками холодного пота. Воздуха не хватало. Потребовалась не одна пара минут, чтобы прийти в себя. Ко всему в комнате было темно, и пришлось постараться, чтобы понять, прошёл сон или ещё продолжается. Постепенно громкое и частое дыхание пришло в ному, холодный пот высох, а остатки сна – растворились на просторах памяти.

Щёлкнул дверной замок. Девушка спрыгнула с кровати и побежала ко входной двери, чуть помедлив перед выходом из комнаты.

– Лаурель! – Взвизгнула она, бросившись навстречу входящей фигуре. – Брат! Я так тебя ждала!

Вошедший слегка приобнял сестру, но быстро отстранил её, углубляясь внутрь жилища.

– Брат, брат! Подожди! Лаурель! – Поплелась она за ним. -Ты целыми днями пропадаешь в своей башне! А возвращаешься глубоко ночью! Лаурель! Я уже устала скучать! Ты опять всю ночь просидишь в своём кабинете? Брат! Давай хотя бы поужинаем вместе? Ладно? Я сейчас! Я быстренько!

На кухне загремела посуда, квартиру наполнили ароматы еды.

– Знаешь, пусть раньше ты тоже дни и ночи напролёт с головой уходил в чтение книг, но был дома, а теперь ещё и в эту башню ходишь. Я не вижу тебя совсем! Если бы мы могли видеться чаще? А то ты и дома не бываешь, и к этой своей башне не подпускаешь! А я скоро совсем смешаюсь с пылью в этой квартире. Да и то, ты узнаешь об этом. Если только тебе скажет кто-либо. Марта, например.

– Миррель, мы уже обсуждали это, – устало вздохнул Лаурель, садясь за обеденный стол.

– Брат, просто я очень скучаю по прежним временам. Мне так тебя не хватает. Может, ты хотя бы обедать домой будешь приходить? Или твои начальники и это тебе не позволяют? Ты один на весь Предел работаешь? – Начала заводиться сестра, громко зазвенев посудой.

– Миррель! – Раздался хлопок ладони по столу. Лаурель подарил своей сестре сердитый взгляд. Дождавшись, пока она остановит поток чувств и опустит в повиновении глаза, он сухо продолжил: – Как, кстати, твои занятия с Мартой? Какой прогресс?

Девушка застыла с тарелкой в руке, так и не поставив её на стол. Молчаливая и долгая пауза затянулась. Лаурель повторил вопрос. Тарелка опустилась на приготовленное для неё место. Сев напротив брата, Мирра принялась лениво шкрябать ложкой, не проявляя никакого интереса к еде. Разговоры про тренировки с Мартой, обычно не приносили девушке радости.

– Знаешь, Брат, если бы ты чаще бывал дома, – Мирра принялась выплёскивать недовольства на поздний ужин, но заметив суровый вид собеседника, осеклась. – Ничего нового. Мы уже который год с ней занимаемся, но, как видишь, я до сих пор без праета. Мне кажется, она меня не учит ничему. Давай найдём другого учителя!

– Миррель, тебе следует заниматься усерднее. Марта отличный преподаватель!

– Да она заставляет меня изо дня в день проделывать одни и те же манипуляции! «Держи символы! Контролируй стабильность потока!» – Собезьянничала девушка.

– Миррель!

– Да, брат! Ничего не меняется! У некоторых праеты уже с пелёнок есть! А меня до сих пор ничего услышать только не могу. Никому я не нужна! – Почти зарыдала Миррель.

– Отсутствие твоего праета меня не на шутку беспокоит. Ты же сама понимаешь, что…

– Вот если бы со мной занимался ты, Брат, – прервала его девушка, наклонив голову на бок и загадочно улыбнулась, словно и не расстраивалась. – Думаю, что это было бы намного лучше.

До этого суровое выражение лица Лауреля обрело ещё более грозный вид. Зубы скрипнули. Брови слились в одну линию.

– У. Меня. Нет. Сил, – Лаурель цедил каждое слово, с отвращением, прежде всего к самому себе. – Уже очень поздно, ложись спать.

Мужчина вышел из-за стола и покинул кухню. Девушка картинно сложила руки на груди и надула губки. Она искренне не понимала по какой причине брат так резок. Каждый день Мирра выбрасывала на ветер часы своей жизни, занимаюсь с Мартой, послушно выполняя её нудные задания, смиренно вычерчивая символы, вливая в них энергию, проводя изнурительно безрезультатные призывы праета или слушая никак не звучащий зов. А брат даже не ценил усилий сестры. И раз Мирра никак не сдвигается с мёртвой точки, то скорее всего методика обучения Марты в корне не верна. Почему брат до сих пор держит её? Тем более всё чаще и чаще девушка стала замечать за своим учителем признаки сил «радара». Что же она тогда за учителя для «источника», коим была Миррель? Ведь «радары» нужны только для идентификации типа энергии. А у Мирры уже сформировавшийся белый поток, с большим запасом энергии. К чему её приставлять «радара»? Так и не найдя в своём поведении причинзлости брата, Мирра вознамерились получить хоть крупицу семейной любви и внимания.

Лаурель нашёлся в своём в кабинете, утонувши в окружении старых книг. Он мог посвящать недели чтению этой древней, бесполезной макулатуры, забыв про еду и отдых. Именно ревность к тому, что брат уделял этому занятию так много внимания, послужило причиной нелюбви Мирры к книгам. Вторая причина отсутствия интереса была невозможность непосредственного чтения: текста порой были настолько древними, что напоминали больше каракули, чем нечто связное. Но брат понимал их без труда, и эта его способность восхищала Мирру ещё больше.

Брат сидел в кресле, привычно ссутулившись, подперев голову рукой. Девушка, точно маленький ребёнок, прошмыгнула в комнату и устроилась подле брата, настойчиво ожидая, пока на неё обратят внимание. Наконец, Лаурель перевёл взгляд на сестру. Мирра была уже совсем взрослой и красивой девушкой, в меру настойчивой и требовательной, возможно, как и подобает всем девушкам её возраста. Инфантильность была ей совсем не к лицу, что злило брата, и, тем не менее, он не пытался бороться с этой чертой, принимая как плату за своё обращение с сестрой. Девушка сложила губы трубочкой и попросила почитать ей на ночь. Будучи совсем ребёнком, она часто приходила к Лаурелю с такой просьбой, в те дни отказать ей было трудно, сейчас – времена изменились. Хотя…, времена остались прежними.

– Миррель, – Он протёр рукой глаза, откинулся на спинку кресла и отодвинул книги. – Тебе самой не приелись эти детские забавы? Сколько ты ещё будешь играть? Или тебя совсем не заботит ничего? Отсутствие пары-праета, не раскрывшие до конца способности источника? Назови мне хоть одного жителя Ядра твоего возраста, кто ещё не разделил энергию? Я не хочу, чтобы о нашей семье говорили…

Но девушка уже не слушала брата. Её глаза наполнялись слезами, а к горлу подступала истерика. Чем он так недоволен? Почем он говорит ей всё это в ответ на простую просьбу прочесть на ночь?

– Тебе назвать человека? – Рыдая, проговорила девушка, отвечая на единственный вопрос, который запомнила. – Имя, для которого нет пары? – Мирра с обидой, вызовом и страхом смотрела на брата. Она знала, что следующие слова заденут брата до всей глубины его души. Ею саму травил ядовитый привкус от грядущей фразы, но механизм запустился. – Это мой брат! Лаурель!

Лицо мужчины осунулось, уставшие плечи опустились ещё ниже, глаза превратились в стеклянные бусины. Брат резко отвернулся от сестры и подошёл к окну. Лаурель был одним из немногих жителей Ядра, кто не мог ни делить, ни принимать энергию. Он не был ни «источником», ни «защитником», ни даже «радаром». Ноль. И пусть язык энергетических символов светлых энергий был ему знаком, говорить на нём он не был в состоянии. Энергетическая пустышка, чего нельзя было сказать о Мирре. Потенциал сестры был в разы выше средних показателей. Она продуцировала светлую энергию, как безустанный генератор. И когда для неё отыщется прает, её «защитник», то это будет самая сильная пара в Ядре. Лаурель одновременно хотел и боялся приближения данного события. И завидовал. «Неудачная первая попытка и успешная вторая», – часто повторял он себе.

Мирра стояла, прикрыв рот рукой, ошпаренная своими словами, ещё больше, нежели брат, который уже привык мирится с положением дел.

– П…прости, Брат! Брат, прости…. Я не хотела… Я не хотела….

Брат осёк её:

– Довольно Мирра, иди к себе.

– Извини! Это не то, что…

– Это как раз то. Ты сказала всё, как есть.

Девушка с мольбой о прощении устремилась к брату. Она рыдала взахлёб и обнимала его своими тонкими ручками. Лаурель стоял и смотрел в окно, не утешая и не отстраняя сестру. Постепенно, когда её всхлипы стали реже, а речь – разборчивее, он положил руку ей на голову. Всё ещё ребёнок.

– Завтра, – шептал он ей. – Завтра я приду пораньше и обязательно тебе почитаю.

– Я люблю тебя, брат.

– И я тебя. Ложись, мне нужно ещё поработать.


Ночной Предел был прекрасен. Днём его энергетические мерцания, практически, не были видны глазу, но ночью разливались прекрасными узорами. Даже ослепительно сияние Ядра не мешало любоваться этой красотой, а тёмный, почти не освещённый, Периметр добавлял ещё большего шарма. Нерушимый купол Предела не один десяток лет защищал жителей от внешнего мира и его опасных сущностей.

Мирра стояла на балконе своей комнаты и рассматривала ночной город и небо. Теплая и безветренная погода, неторопливый гул Ядра, как колыбельная, убаюкивали девушку. Внезапно, в небе над Периметром, дальней кольцевой территории предела, опоясывавшего Ядро, возникла вспышка, затем ещё одна, и ещё. Свечение в небе разливалось разноцветными волнами, погасало и начинало с новой силой. Мирра поудобнее устроилась на своей смотровой площадке, облокотилась на локти и принялась наблюдать. Через некоторое время от светящегося пятна стали расходиться мерцающие ручейки, а на их окончаниях появляться не менее захватывающие энергетические узоры. В последнее время вспышки на небе случались всё чаще и чаще. Обычно они быстро исчезали, но сегодня ночной фейерверк огней буйствовал на славу. Девушке, не смотря на запреты и всеобщий страх перед предводителем тёмных, захотелось туда, на территорию Периметра, где разыгрывалось это восхитительное шоу, ведь здесь, в пределах Ядра, никогда ничего подобного над головой не происходило. Она представляла, как там всё обозримое пространство сияло, перетекая от размеренного фиолетового во взрывной жёлтый и обратно, как палитра разводов отражалась в стёклах окон Периметральных домов, бежала по светлым тротуарам, липла к белым стенам, смешиваясь с восхищением в глазах жителей. Настоящий карнавал красок и красоты.

Зазвонил телефон, брат ответил, разговор был коротким. Лаурель выбежал из квартиры, кинув телефонную трубку так сильно, что она слетела с креплений и осталась висеть на проводе, крича о помощи короткими, монотонными гудками. Мирра поспешила в холл, но застала только закрытую входную дверь, Брата вызвали. Что стряслось? Раньше, ни поздние звонки, ни сверхурочные часы не были привычном делом. Сейчас такое случается несколько раз в неделю. Что происходит? Девушка зашла в кабинет, положила трубку и вернулась к просмотру восхитительного небесного явления, а по его окончанию, уставшая, утонула в нежности своих одеял и подушек, с мыслью о брате и мечтами о завтрашнем вечере.

Загрузка...