Кристен Эшли

«Загадочный мужчина»

Серия «Мужчина мечты#1»


Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!


Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.


Переведено для группы Life Style ПЕРЕВОДЫ КНИГ

Переводчик: Костина Светлана


Ночь всегда права…

Гвендолин Кид встретила мужчину своей мечты. Он горяч, сексуален, и то, что началось как ночь анонимной страсти, превратилось в полтора года чувственного удовольствия. Конечно, немного странно, что он появляется в ее постели только по ночам, но Гвен уверена: он тот, кто ей нужен, и она просто не может его прогнать.

Хоук Дельгадо знает о Гвен больше, чем она может представить. Она красива, упряма и неуверенна, когда дело касается отношений. Но Хоук сражается с собственными демонами – демонами, которые не дают ему сблизиться ни с кем. И все-таки, когда Гвен втягивают в смертельно опасный преступный мир Денвера, защитные инстинкты Хоука проявляются во всю мощь. Проблема в том, что, когда Гвен получает дозу Хоука-альфы при свете дня, она больше не уверена, что он тот, кто ей нужен…


Книга содержит реальные сексуальные сцены и нецензурные выражения, предназначена для 18+


Пролог

Загадочный мужчина


Я почувствовала, как с меня соскальзывает одеяло, и тут же чья-то рука опускается на поясницу. Рука теплая, даже горячая, как кровь, быстро бегущая по венам, гораздо быстрее, чем у среднестатистического человека.

Если бы это происходило на самом деле, меня бы не удивило.

Я открыла глаза, было темно. Всегда было темно, когда он приходил ко мне.

У меня опять появилось желание, возникающее каждый раз, когда он появлялся. Здравомыслящее. Мой мозг советовал закрыть глаза и сказать ему, чтобы он уходил.

Но если я произнесу эти слова, я была уверена, он уйдет, не произнеся ни слова. Уйдет также тихо, как и пришел.

И больше никогда не вернется.

По крайней мере это было бы правильно. Это было мудрым решением, которое стоило осуществить. Разумное, и его необходимо было сделать.

И я думала именно так и поступить, честное слово, думала. Я думала об этом каждый раз.

Затем я почувствовала вес его тела, опускающийся на кровать, когда он лег рядом со мной, развернув к себе, я открыла было рот, чтобы произнести разумные слова, но его губы оказались на моих.

И следующие два часа я не в состоянии была думать вообще.

Но я чувствовала и чувствовала очень многое.

И это было очень хорошо.


* * *


Было еще темно, когда его тень заскользила по комнате.

Я лежала в постели и наблюдала за его передвижениями. Он не создавал шума, и это было странно. Послышался шорох одежды, но, кроме этого, полная тишина.

Даже по контурам тени я разглядела мужскую грацию. Мощную мужскую грацию. Это было слишком странно. Просто мой загадочный мужчина, одевающий одежду, своего рода выполнял крутой танец мачо, если вообще такой существует. Конечно, не только в моей спальне, когда он приходил ко мне с визитом. Нет, но когда и собирался уходить.

Это было так завораживающе, что мне стоило начать продавать билеты на это шоу. Но если бы я такое совершила, мне пришлось бы поделиться. Я и так уже разделила с половиной Денвера их собственные частные шоу. Итак, достаточно того бардака, который творился у меня в голове, учитывая тот факт, что он вообще приходил, и я позволяла ему приходить, и он заставлял меня кончать, а потом уходил. И такое довольно-таки часто повторялось ночами.

Я не возбуждалась так сильно, чем тогда.

Он переместился на кровати, я наблюдала за ним. Он наклонился, и я почувствовала тепло его руки, обхватившей мое колено, он еле дотрагиваясь заскользил пальцами по моему бедру, его губы передвигались по моей коже, заставляя ее пощипывать. Затем он прикрыл мое тело до талии одеялом, сползая вниз.

В основном я лежала на животе, иногда на боку с согнутыми руками под подушкой, положив голову на подушку. Он передвинулся за своей рукой, пальцы скользнули мне в волосы, слегка потянув назад, и губы прошептали на ухо.

— До встречи, детка.

— До встречи, — эхом отозвалась я.

Его голова продолжала двигаться рядом, его губы скользили по коже у меня за ухом, потом он провел языком. Кожу стало сильно покалывать, все мое тело выгнулось.

Он натянул мне одеяло на плечи.

Затем поднялся и ушел.

Не создавая никакого шума, я даже не слышала, как открылась и закрылась дверь. Он просто исчез, словно его никогда и не было.

Чертовый псих.

Некоторое время я тупо смотрела на дверь спальни. Тело было разгоряченным, насытившимся и усталым. Ум таких чувств не испытывал.

Я перевернулась на спину, накрыв одеялом свое обнаженное тело, и уставилась в потолок.

Я даже не знала, как его зовут.

— Боже, — прошептала я. — Я такая шлюха.


Глава 1

Мер-твец, покойник


На следующее утро я сидела за своим компьютером, в своем кабинете, дома.

Я должна была работать. В ближайшие две недели мне предстояло сдать три статьи, а я едва начала над ними работу. Я числилась внештатным редактором, имея почасовую оплату, и если я не работала то, соответственно, мне ничего и не платили. Мое тело требовало еды и одежды, вернее оно любило разные шмотки, жаждало их, я бы сказала, поэтому мне приходилось подкармливать свои привычки и делать вещи, которые казались крутыми. Я помешана на стиле космо, а стиль космо не терпит дешевизны. И у меня в доме шел ремонт. Поэтому мне необходимо было зарабатывать деньги.

Ну, хорошо, это не совсем так. Я лично ничего не ремонтировала в доме. Мой отец починил и кое-что отремонтировал. И мой друг Трой тоже сделал кое-какие вещи. Итак, лучше сказать, что состоянием своего дома я давила на жалость и на чувства, шантажируя окружающих своим ремонтом.

Но все же, есть вещи, которые стоило починить, и шкафы с плиткой сами собой не промаршируют в мой дом из Страны Шкафов и Плитки, говоря: «Мы хотим жить с тобой, Гвендолин Кидд, почини нас и оставь на своих стенах!»

Такое могло произойти только в моих мечтах, которых у меня было предостаточно, но большинство из них так и останутся мечтами.

Сидя за компьютером, поставив ногу на сиденье стула и положив подбородок на колено, я смотрела в окно, думая о своем Загадочном Мужчине, Потрясающем ЗМ. Я фантазировала, как бы на самом деле могла пройти наша первая встреча. Быстрее, смешнее, более таинственнее, соблазнительнее, интересней, я бы тут же зацепила его своим остроумием, своей неповторимой способностью вести беседу, своим умением обсуждать политику, как образованный человек, своими совершенно невыдающимися рассказами по поводу роскошной благотворительности, а завершилось бы все соблазнительным взглядом, обещающим долгие умопомрачительные оргазмы, заставив его объявить о вечной любви ко мне.

Или, по крайней мере, назвать мне свое имя.

Вместо этого, я находилась, как под кайфом, и ничего из этого не было.

Я услышала, как кто-то попытался позвонить в мою дверь, затем раздался глухой стук, и я стала выходить из своих тяжелых мечтаний, которые были такими прекрасными, касательно начала нашего знакомства.

Я поднялась и пересекла кабинет, находящийся на верхнем этаже, делая себе мысленную пометку, спросить у Троя не сможет ли он починить мне дверной звонок за упаковку пива и домашнюю пиццу. Скорее всего он придет со своей новой, раздражающей, постоянно ноющей подружкой, поэтому я передумала и решила позвонить отцу.

Я спустилась по лестнице и пересекала большую гостиную, не обращая внимания на окружающую обстановку, представляющую декорации — Наведите Шик, другими словами, везде была пыль, тряпки, кисти, электроинструменты, не просто инструменты-без-электричества, банки и тюбики практически все — все это валялось и было покрыто слоем пыли. Я посчитала прогрессом, что пересекла эту комнату, не хватая себя за волосы и не прикрывая рот от крика.

Моя входная дверь с дух сторон имела узкие, точно вписывающиеся, великолепные витражи.

Два года назад эти витражи стали моей погибелью.

Два года назад, примерно шесть месяцев и две недели, до встречи с моим Загадочным Мужчиной, я бесцельно бродила по тротуарам, пока не наткнулась на разрушенный дом, но увидев витражи, повернулась к риэлтору и объявила:

— Я беру его.

Лицо риелтора загорелось, как рождественская елка.

Мой отец, который даже не зашел в этот дом, обратил свой взор к небесам. Его молитва продолжалась очень долго, его лекция была тоже не короткой.

Но я все-таки купила этот дом.

Как обычно, мне следовало послушать своего отца.

Я выглянула в узкое боковое окно на двери и увидела Дарлу, подругу моей сестры, стоящую на крыльце.

Дерьмо.

Вот черт, дерьмо, черт.

Я ненавидела Дарлу, а Дарла ненавидела меня. Какого черта она вообще здесь делала?

Я посмотрела вдаль, не скрывается ли где-то по близости моя сестра, может она прячется в кустах. Я бы не сказала, что Джинджер и Дарла готовы броситься на меня, привязать к лестнице и ограбить мой дом. Но в самых темных своих мыслях, мне казалось, что именно так Джинджер и Дарла проводят все свое время. И я была убеждена, что это не далеко от истины. Я не шучу.

Она увидела меня в окно, поморщилась, что сделало ее совсем не красивой, если бы она еще не так рьяно мудрила с черной подводкой для глаз и румянами, а также использовала бы другой оттенок блеска для губ, который совсем не подходил к ее натуральному цвету губ, была бы милой, но сейчас она явно не была милой.

— Я вижу тебя! — закричала она, и я вздохнула.

Направившись к двери, поскольку Дарла будет орать на весь дом, а мне нравились мои соседи, и им совершенно не нужна адская сука-байкер в десять тридцать утра на пороге моего дома и орущая на всю округу.

Я чуть-чуть приоткрыла дверь, загородив проход, прислонившись к косяку и удерживая руку на ручке двери.

— Привет Дарла, — сказала я, пытаясь казаться дружелюбной и оставшись довольной своими усилиями.

— Бл*дь «привет», Джинджер здесь? — ответила Дарла.

Видишь!

Дни на пролет только и делают, что грабят.

Это потребовало от меня усилий, но я не стала закатывать глаза.

— Нет, — ответила я.

— Она здесь, тебе лучше сказать, — предупредила она и попыталась заглянуть внутрь, крикнув: — Джинджер! Сука, если ты здесь, тебе лучше выйти, причем живо, бл*дь!

— Дарла! — рявкнула я, — тише!

Она вытянула шею и поднялась на цыпочках, заглядывая поверх моего плеча и крича:

— Джинджер! Джинджер, ты сумасшедшая глупая, сука! Тащи сюда свою задницу!

Я с силой выпроводила ее, закрыв за собой дверь, и шипя:

— Серьезно, Дарла, заткнись! Джинджер здесь нет. Джинджер здесь никогда не было. Ты знаешь это. Так что заткнись и уходи.

Ты заткнись, — ответила она. — И ты не умничай. Ты помогаешь ей..., — она подняла руку, направила на меня палец, подняв большой палец вверх, и сделала выстрел, изобразив губами настоящий звук выстрела. Я бы задумалась, если бы было время, насколько хорошо у нее получаются звуковые эффекты, причем вполне серьезно, но дерьмо в ее взгляде перепугало меня до чертиков.

Поэтому, вместо того, чтобы порадоваться и поздравить ее с единственным настоящим талантом, я прошептала:

— Что?

Она опустила руку, залезла на мотоцикл, схватилась за рукоятки, и уставилась мне в глаза, говоря мягким, страшный голос:

— Мер-вец, труп. Ты и она, и ты не умничай. Ты поняла меня?

Я задала глупый вопрос, который задавался довольно-таки часто, и как правило на него всегда был один ответ — положительный.

— Джинджер попала в какие-то неприятности?

Дарла посмотрела на меня таким взглядом, словно я сошла с ума. Затем она подняла руку, изображая пистолет со звуковым эффектом, ее палец был направлен мне в голову. Она развернулась и медленно подъехала к моей первой ступеньке крыльца.

Я стояла на крыльце и молча наблюдала за ней. И рассеянно отметила, что на ней была всего лишь плотная майка на брительках, расстегнутая черная кожаная мотоциклетная куртка, короткая, потертая джинсовая юбка, ношение которой является преступлением в нескольких государствах по определенным причинам — моды и приличия, черные ажурные чулки и сапоги байкера, и это в сорок градусов на улице. (50С) У нее даже не было шарфа.

Остальная часть моих мыслей крутилась вокруг моей сестры и звуковых эффектов, издаваемых Дарлой.

Вот черт. Дерьмо. Черт.


* * *


В своей машине я старалась уговорить саму себя, что этот план хорош, нежели первоначальный. После того, как Дарла уехала, я вернулась в дом, прямиком направилась к телефону, чтобы позвонить отцу, но это план был полный отстой.

Мой отец и его жена Мередит уже отреклись от Джинджер. Это случилось примерно через десять секунд, как они вернулись домой, проведя отпуска на Ямайке, и тут же лишились отпускной эйфории и счастья, увидев свою дочь, стоящей на коленях в гостиной перед мужчиной со спущенными джинсами, с расстегнутой рубашкой, с облокотившейся головой на спинку дивана, который был в полной отключке, Джинджер видно была не в лучшем состоянии, поскольку даже не осознавала, что действия, которые она пыталась совершить с ним, ни к чему не приведут.

И, кстати, гостиная представляла из себя полный разгром, как и весь дом.

Понятно, что после такой истории, я не хотела бы привлекать отца в еще одну ужасную ситуацию, связанную с Джинджер. Тем более, что это не самое худшее, что я знала о своей сестре, но для папы и Мередит, это оказалась последней каплей. В настоящее время они живут беззаботной жизнью, Джинджер продолжает вести свободное существование, и я не хочу раскачивать эту лодку.

Поэтому я не позвонила папе.

Вместо этого я подумала о бойфренде Джинджер, Доге. Дог был членом байкерской банды и таким же грубым в выражениях, как все они. Но я видела Дога, и мне он понравился. Дог был веселым, и ему нравилась моя сестра, с ним она становилась другой. Она не изменялась, но по крайней мере, была удобоваримой.

Итак, Дог, скорее всего, преступник, но как бы иронично это не звучало, он хорошо влиял на Джинджер, а такое случалось не часто, вернее никогда. Ни разу за двадцать пять лет. И поскольку я получила подсказку от Дарлы, одной и единственной ее подруги, что у моей сестры возникли проблемы, причем серьезные, а не как обычно, мне необходимо, во-первых, что-то предпринять, а во-вторых, так как дело касалось Джинджер, вызвать подкрепление или еще лучше увести подальше эту проблему от своего дома.

Итак, подключить Дога.

Я поехала в магазин автозапчастей на Бродвее и нашла местечко для парковки. Я узнала про этот магазин еще до того, как познакомилась с Догом, и только потом догадалась, что скорее всего этот магазин был своего рода прикрытием для неблаговидных делишек байкеров. Магазин назывался «Ride», и я отоваривалась там в основном потому, что могла найти оправдание любой покупке. «Ride» был потрясающим, там продавались классные вещи. Я купила там жидкость для стеклоочистителя. И купила там коврики для автомобиля в прошлом году, и они были просто БОМБА, самые высшего класса автомобильные коврики, лучшие, которые я когда-либо имела. А в свои двадцать с небольшим, когда я переживала одну из своих многочисленных фаз, стремясь прокачать свою тачку, я тоже заезжала туда и купила там пушистый розовый чехол на руль и блестящего, розового кролика из «Плейбоя», подвеску на зеркало заднего вида.

И все знали о гараже «Ride» с задней стороны здания, с тремя заездными карманами, но он предназначался не для обычных автомобилей и мотоциклов. Этот гараж обслуживал автомобили и мотоциклы несерийного производства, и он приобрел мировую известность. Они собирали очень крутые машины и мотоциклы. Я читала статью в журнале «5280» об этом месте. Звезды кино и селебрити покупали по фоткам, собранные ими машины и мотоциклы, и я поняла почему. Я хотела бы одну такую, но у меня не было на счету сотен тысяч долларов, так что пришлось немного опуститься вниз собственного Списка Желаний, чего бы я хотела поиметь, записав это желание прямо под бриллиантовым браслетом от Тиффани, который шел после туфель от Джимми Чу.

Я вышла из машины и пошла по тротуару к «Ride» надеясь, что мой наряд в порядке. Я уложила волосы в высокий девчачий хвост на макушке, надела джинсы с низкой посадкой на бедрах, ботинки на низком каблуке и байкерскую куртку. Моя куртка была не такая, как у Дарлы. Она была из искусственно состаренной желто-коричневой кожи, с небольшой простежкой вокруг, высокой талией, коротким, теплым мехом и шестидюймовыми пушистыми меховыми кисточками на рукавах. Я думала, что выглядела горячо, но на самом деле даже еще более сексуальнее. Однако, не совсем была уверена насчет пушистого меха. Но надеялась, что байкеры не озабочены правами животных, скорее всего, они могут решить, что своим видом я оскорбляю их братство и меня просто придушат.

Ну! Кто не рискует, тот не выигрывает.

Я расправила плечи и вошла в просторный магазин, направляясь прямиком к длинному прилавку с одним кассовым аппаратом, хотя иногда здесь толпилось полно народу. Поскольку у меня не было номера мобильника Дога, я подумывала у кого-нибудь поинтересоваться, где могла бы его найти. И я совершенно не ожидала увидеть высокого, широкоплечего, с татуировками по всему открытому телу, с длинными светлыми волосами Дога за кассой, с таким же большим и суровым байкером, стоящим рядом с ним, и тремя такого же вида клиентами, видно ожидающими своей очереди. Но стоило мне войти, как все взоры устремились в мою сторону.

— Привет Дог, — воскликнула я с улыбкой, направляясь к нему и остановилась как вкопанная, когда его глаза резанули по мне.

Ничего себе.

Он прищурился, а выражение его лица при моем приближении пыталось скрыть тот факт, что он не на шутку разозлился.

— Не пи*ди мне, — прорычал он, и я через наносекунду чуть ли не описалась, пытаясь вспомнить движения, которые я когда-то выучила на курсах самообороны.

Я естественно прикусила язык и застыла на месте, а Дог повторил:

— Не приходи сюда и не пи*ди мне.

— Я не пи*дю тебе, — ответила я ему, потому что на самом деле так и было.

Его брови взлетели вверх.

— Эта пи*да послала тебя?

Ну, ничего себе, опять. Дог матерился через слово. Я подозревала, что слово на букву «п» было не-нон-грата на Земле Байкерского клуба, собственно, как и в остальной части англоговорящего мира, но все равно, он слишком много матерился.

Прежде чем я смогла произнести хоть слово, Дог меня опередил:

— Она послала тебя? Господи, Гвен. Я предупреждаю тебя один раз, женщина. Вытащи свою голову из задницы, разверни свой сладкий хвостик и убирайся... от... сюда.

Вау. Дог почему-то решил, что у меня сладкий хвостик. Он действительно испугал меня, но для меня он был не настолько привлекательным, поэтому я подумала, что с его стороны это выглядело мило.

Я сфокусировалась на его лице, сделала глубокий вдох и зашагала вперед. Все байкеры встали по стойке смирно, или точнее, испугались, поскольку я продолжала приближаться к Догу.

И я наконец произнесла:

— Джинджер меня не посылала.

— Я уже не злюсь на тебя, детка, уходи, — ответил Дог.

— Нет, чистая правда, она не посылала меня. Сегодня утром заезжала Дарла, и она меня испугала. Она сделала вот так, — я подняла руку и из пальцев соорудила подобие пистолета со звуковым эффектом, естественно мое оружие из пальцев было не таким классным, как у нее, но я все равно произнесла:

— Она говорила вполне серьезно, и я решила посоветоваться с тобой. Мне просто нужно убедиться, что с Джинджер все в порядке.

— С Джинджер совсем все не в порядке, — мгновенно ответил Дог. — Джинджир далека вообще от «порядка».

Я прикрыла глаза и вздохнула. Я вздохнула громко, поскольку была в этом хороша, со своей сестрой я прошла полную практику, надо сказать. Потом открыла глаза.

— Я так понимаю, что вы теперь не вместе? — скорее спросила, чем предположила я.

— Нет, детка, мы не вместе, — подтвердил Дог.

Вот черт.

— Что же ей теперь делать? — спросила я.

— Тебе лучше этого не знать, — ответил Дог.

— Полиция идет за ней?

— Вероятно.

Я внимательно разглядывала выражение его лица, спрашивая:

— Но она не из-за этого попала в неприятности?

— Джинджер — это все неприятности разом. И даже если копы идут за ней по следу, это самая меньшая для нее неприятность, которая может с ней случиться.

— Ох парень! — прошептала я.

— Да, именно так, — подтвердил Дог, переметнув взор поверх моего плеча.

Я стала поворачиваться, чтобы взглянуть на кого он смотрел, но услышала глубокий, хриплый голос спрашивающий:

— Это кто?

Потом я увидела его. Я не фанат байкеров, но готова была стать байкером, ради Harley этого парня. Он был довольно высоким, широкоплечим, с четко очерченной мускулатурой, и слово «довольно» даже близко не относилось к нему. У него было много татуировок на руках и шее, мне сразу же захотелось рассмотреть их поближе, каталогизировать, и возможно, в дальнейшем написать о них книгу. Волосы у него были темные с проседью, в большей части черные, черный перец, и длинные, немного вьющиеся, но не слишком длинные и не слишком вьющиеся. И его бородка клинышком была тоже черной с проседью, но немного длиннее, чем обычно у байкеров и казалась потрясающе клевой. Его щеки покрывала двухдневная щетиной, которая на нем смотрела отлично. Вокруг его голубых глаз проглядывали белые морщинки на загорелой коже. Его всего можно было описать двумя словами: Вкусняшка Байкер.

— Привет, — прошептала я, и его глаза метнулись поверх моего плеча к Догу, потом перешли на меня и все мое тело задрожало.

Затем его голубые глаза просканировали меня от макушки до кончиков пальцев на ногах, и мое тело снова задрожало.

Потом он заблокировал на мне свой взгляд и хрипло прорычал:

— Привет!

Еще одна дрожь прошлась у меня по телу.

Вау!!!

— Тэк, она клевая, и она со мной, — заявил Дог, мое тело не сдвинулась ни на дюйм с места, просто развернулось к Догу, который вышел из-за прилавка и направился в мою сторону.

— Я? — спросила я, но взгляд Дога приколол меня к полу, сказав без слов: «Заткнись, мать твою!»

Я заткнулась, мать твою, и повернулась к Байкеру Красавчику.

— Шейла знает о ней? — спросил Байкер Красавчик.

Я посмотрела на Дога, стоящего рядом со мной.

— Шейла?

— Сколько сучек тебе нужно? — спросил Байкер Красавчик проходя вперед.

— Она не моя женщина, брат, она мой друг. Она классная, — ответил Дог.

— Хорошо. Так кто же она? — спросил Байкер Красавчик, уже известный как Прилипало.

— Ее зовут Гвен, — ответил Дог Тэку, взглянув на меня, и я замерла.

Наблюдая, как губы Тэка задвигались, произнося мое имя.

— Гвен.

По мне прошлась очередная дрожь.

Мне нравилось мое имя. Я всегда думала, что оно красивое, но Тэк произнес его так, что черт побери, оно понравилось мне еще больше.

— Так кто ты, Гвен? — спросил он меня напрямую.

— Я... друг Дога, — ответила я ему.

— Мы это уже выяснили, дорогуша, — сообщил он мне. — Откуда ты знаешь моего парня?

— Она сестра Джинджер, — быстро произнес Дог, Тэк моментально всем своим телом рванул вперед, напрягшись, и со стороны это выглядело чертовски страшно, я даже забыла, как дышать.

— Скажи мне, что она пришла сюда, чтобы отдать деньги, брат, — прошептал Тэк голосом, который был таким же пугающим, как и его напрягшееся тело, если не больше.

— Она не близка с Джинджер, — объяснил Дог. — Как я тебе уже говорил, она имеет мозги и клевая.

— Она кровный враг, Дог, — прошептал Тэк.

Опаньки.

Я не хотела быть кровным врагом, причем врагом нe кого-нибудь, а особенно врагом этого парня. Он был чертовски сексуальным, но и также чертовски пугающим.

Настало время все расставить на свои места, pronto.

Я сняла сумку с плеча и открывая, пробормотала:

— Джинджер — настоящая заноза у меня в заднице. Заноза у меня в заднице с того самого дня, когда она отрезала волосы у моей Барби. Ей было три года. Я была уже старше, чтобы играть в Барби, но они были моими куклами. Она не могла оставить их в покое? Зачем остригать им волосы? — Я взглянула на Дога и сказала:

— Я подумала, что так поступают ненормальные. Тогда уже нам стоило догадаться об этом. В три года она орудовала ножницами, творила беспредел и разбивала сердца. — Продолжала я болтать, копаясь в своей сумочке, выискивая чековую книжку, а затем ручку, закончив:

— Она была всегда, всегда была дурной кровью.

Я открыла чековую книжку, шустро щелкнула ручкой, приготовившись написать, и взглянула на Тэка.

— Хорошо, сколько она тебе должна? — спросила я разгневанно, совершенно не радуясь, что опять выручаю Джинджер, особенно если речь касалась денег и рассерженных байкеров.

Именно в этот момент я заметила, что Тэк, глядя на меня сверху-вниз, не казался уже таким устрашающим. Он выглядел так, словно хотел рассмеяться. Это было мило.

Но я не хотела видеть его милым, не его выражение лица (не его волосы и его тату, и его тело). Я хотела вернуться домой, напечь печенье и съесть его, причем все.

— Ну? — огрызнулась я.

— Два миллиона триста пятьдесят семь тысяч сто семь долларов, — ответил Тэк, и я почувствовала, как моя челюсть сама опускается вниз, его улыбка вспыхнула на фоне темной бородки клинышком, ошеломляя некоторые рецепторы моего головного мозга, и он закончил:

— …и двенадцать центов.

— Боже мой, — прошептала я.

Тэк продолжал улыбаться, взглянув на мою чековую книжку.

— Думаю, вся цифра уместиться на одной строке, красотка?

— Боже мой, — повторила я.

— Может тебе сделать искусственное дыхание? — спросил Тэк, наклонившись ближе ко мне, и я тут же отошла на шаг назад, захлопнув свой рот и отрицательно покачав головой. — Досадно, — пробормотал он, выпрямляясь.

— Моя сестра должна тебе два миллиона долларов? — прошептала я.

— Да, — ответил Тэк.

— Свыше двух миллионов долларов? — уточнила я, только чтобы подтвердить услышанное.

— Да, — согласился Тэк.

— Бухгалтерской ошибки быть не может? — с надеждой спросила я.

Его улыбка стала еще шире и белее. Он скрестил свои большие, татуированные руки на широкой, фактурной груди и отрицательно покачал головой.

— Может ты забыл, но этот долг в иностранной валюте. Песо, например? — предположила я.

— Неа, — ответил Тэк.

— У меня нет таких денег, — сказала я, но что-то мне подсказывало, что он итак уже об этом догадался.

— Милая куртка, красотка, но я догадался, — ответил он.

Ну, хорошая новость была, что кисточки меха на рукавах его не разозлили. Плохая же новость заключалась в том — моя сестра задолжала ему более двух миллионов долларов.

— Думаю, мне понадобится какое-то время, чтобы собрать такую сумму, — вымолвила я, а потом закончила:

— …скорее всего вечность.

— Я не могу ждать вечность, дорогуша, — ответил он, все еще улыбаясь своей огромной улыбкой и если бы он рассмеялся, меня бы это не удивило.

— Я подумаю, — пробормотала я, щелкнув ручкой, захлопнув чековую книжку и засунув ее в сумочку, и утратив тут же все свои умственные способности.

Я имею в виду, у меня была причина лишиться рассудка, и у этой причины было имя.

Джинджер Пенелопа Кидд.

Я подняла глаза на Дога и потребовала объяснений:

— Почему я? Почему? Из-за того, что невинно родилась на семь лет раньше, и бац! Бог проклял меня, наградив сестрой из преисподни. Не слишком ли много, чтобы просить за сестру, которая хихикает с тобой и спекулирует секретами макияжа? Не слишком ли много, просить за сестру, которая находит большую распродажу, немедленно тебе звонит, но заранее изучает полки, чтобы заныкать отличные вещички, которые, она точно знает, будут круто смотреться на мне, и я положу на них глаз прежде, чем кто-то их успеет сцапать? Не слишком ли много, просить за сестру, которая заваливается к тебе и смотрит современную версию сериала «Гавайи 5-О» вместе с тобой, так что вы обе истекаете слюной по Стиву МакГарретту и хотите иметь Camaro? Это что? Не слишком? — закончила я кричать. («Гава́йи 5.0», или «Поли́ция Гава́йев» (англ. Hawaii Five-0) — американский телесериал, ремейк телесериала 1968-80 годов, разработанный Питером М. Ленковом, Алексом Куртцманоми Роберто Орси. Премьерный эпизод шоу был показан 20 сентября 2010 года по телеканалуCBS, ровно через 42 года после первого показа оригинального телесериала «Гавайи 5-O».) (Camaro — Chevrolet Camaro — культовый американский спортивный автомобиль, pony car, выпускаюшийся подразделением Chevrolet корпорации General Motors с 1966 года. Производство было прекращено в 2002 году и возобновлено на новой технической базе в 2009 году. Название Camaro является производным от французского camarade — друг, приятель.)

— Гвен, детка, думаю, тебе стоит успокоиться, — пробормотал Дог, и я могу поклясться, что на его лице появилось задумчивое выражение — не стоило ли ему меня вырубить для моего же блага.

— Успокоиться? — закричала я. — Успокоиться? — снова заорала я. — Она должна вам, ребята, два миллиона долларов. Она отрезала волосы моей Барби. Она обрезала волосы всем моим Барби. Она украла кулон, который подарила мне бабушка на своем смертном одре, и заложила его, чтобы купить марихуаны. Она напилась и запустила руку в штаны моего бойфренда на День Благодарения. Он был пуританин, ходил в церковь, а после выходок Джинджер — ее руки у него в штанах стала кульминацией в наших отношениях, и еще он застукал ее нюхающей кокаин в ванной — он подумал, что моя семья больная на голову, скорее всего, связана с криминальном, он порвал со мной неделю спустя. Он мог быть сколь угодно консервативным и, возможно, занудным, но он мне нравился! — Я уже визжала. — Он был моим бойфрендом!

— Красотка, — позвал Тэк и мое тело само по себе качнулось к нему, он сократил расстояние между нами.

Я отклонила голову назад и сорвалась на крик:

— Что?

Он обхватил меня рукой сзади за шею, наклонившись близко к моему лицу, и прошептал:

— Детка успокойся.

Я взглянула в его голубые глаза напротив своих и мгновенно успокоилась.

— Хорошо, — прошептала я.

Его глаза улыбались.

Мое тело лихорадило.

Я поняла, что он отчетливо чувствует мое состояние, по-прежнему удерживая руку сзади у меня на шее, и его пальцы сильнее вдавливались мне в кожу, что-то промелькнуло в его глазах, заставив меня задрожать, но он не мог прочесть это по моему взгляду, но мог только почувствовать. Причем многое.

Время шло.

— Я могла бы продать плазму и почку, но не думаю, что это помогло бы моей сестре решить проблему? — вежливо спросила я, сильно желая отстраниться от его жесткой хватки, но боялась это сделать.

— Никто не дотронется до тебя скальпелем за Джинджер, — тихо произнес он.

— Хорошо, — ответила я.

— Вообще никогда, — продолжил он.

— Хм..., — промямлила я. — Хорошо. — сказала я, потому что не хотела получить шрамы за Джинджер, и вообще не хотела получить ничего серьезного.

Его пальцы еще глубже вонзились мне в шею, и он притянул меня немного к себе, я стояла почти на носочках, его лицо стало еще ближе ко мне. Намного ближе. Я бы сказала, слишком близко. Дрожь усилилась.

— Не думаю, что ты озадачишься тем, что я тебе скажу, — он произносил слова совершенно спокойным голосом. — Когда Джинджер в своем дерьме дойдет до крайней точке, и ты окажешься на радаре, ты упомянешь мое имя, да?

О нет. Его вопрос звучал совсем не хорошо. Он звучал совсем плохо, даже по сравнению с долгом два миллиона долларов байкерам. И я подозревала, что не было бы проблем еще хуже, но даже если бы они и были, то Джинджер умудрилась бы их найти.

— Эм... если ты подразумеваешь «да», чтобы я сказала, то, да, я поняла тебя, но если «нет», я не буду упоминать твое имя, — честно сказала я ему, потому что мне показалось, что с Тэком лучше говорить честно.

— Хорошо, красотка, я скажу, что ты вляпалась в дерьмовую ситуацию и можешь сослаться на меня. Назвав мое имя, будет означать — защита. Теперь ты поняла меня?

— Хм... вроде бы, — ответила я. — Но почему я вляпалась в ситуацию?

— Твоя сестра облажалась по полной, насрала, где жила, нагадила там, где не жила, короче, она насрала везде. Ты пришла сюда, понятия не имея об этом. Не вляпайся в какую-нибудь другую дерьмовую ситуацию, потому что другие люди..., — он сделал паузу, — не найдут тебя милой, как я.

— Хорошо, — прошептала я, мне понравилось, что он нашел меня милой, хотя тут же я пожалела, что не позвонила своему отцу, или скажем, не села в самолет и не улетела во Францию. — Если я... я воспользуюсь твоим именем... хм, что это будет означать?

— Будет означать, что ты в долгу передо мной.

Ох.

— А что я тебе должна?

Он ухмыльнулся, но не ответил.

О боже мой!

— Что я тебе должна? — повторила я.

— Мне нужно заняться байком, а как тебе выйти из данной ситуации, мы поговорим об этом позже.

— Уверена, со мной все будет хорошо, — уверила я его, и быстро произнесла про себя короткую молитву, надеясь, что так и будет.

Его улыбка стала еще шире.

Затем он убрал свою руку, но тут же выхватил сумочку у меня из рук, и прежде чем я успела пикнуть, стал рыться в ней. Я решила предоставить ему такую возможность. Он уже и так касался меня, и я не хотела бы, чтобы он схватил меня снова, поскольку не была уверена в своей ответной реакции — запрыгнув на него, я автоматом переходила на первую строчку в списке его возможных подозреваемых. Я также подумала, что даже в борьбе за свой кошелек, он явно окажется лучше меня, поэтому решила предоставить ему то, что он хотел. В сумочке находился мой самый лучший блеск для губ, но сейчас, если он решит его забрать и отдать одной из своих сучек, я была готова пожертвовать им.

Он отыскал мой сотовый, открыл, и стал большим пальцем нажимать цифры, затем закрыл и опустил назад в сумочку, повесив ее мне на руку.

— У тебя теперь есть мой номер, дорогая. Если потребуется, воспользуйся им. Даже если не будет необходимости, ты можешь воспользоваться им, не стесняйся. Теперь, ты поняла?

Я водрузила свою сумочку на плечо и понимающе кивнула. Он же подумал, что я милая.

Я боролась с очередной дрожью.

— Было приятно познакомиться, Гвен, — мягко произнес он.

— Да, — прошептала я, — До свиданья. — Затем повернулась, взглянув на Дога, который ухмыляясь смотрел на меня сверху-вниз, я произнесла:

— Пока.

— Увидимся, детка, — ответил Дог, и его слова прозвучали так, как будто он на самом деле собирался увидеться со мной позднее, что заставило меня бороться с очередной накатывающей дрожью.

Я повернулась к молчаливым байкерам, стоящим позади меня, они все светились улыбками, и мне показалось это еще ужаснее, чем их грозный вид, взмахнула рукой и воскликнула:

— До свидания.

В ответ услышала мужской хор голосов:

— До встречи, дорогая.

И я выскочила из этого ада.


Глава 2

Я держу руку на пульсе


Я ехала домой с беспорядочными мыслями, кружащими в голове.

В первую очередь, по поводу моей сестры. Я не отреклась от нее, как мой отец и Мередит. Она даже не была мне родной сестрой. Она была моей сводной сестрой. Конечно, это не я обнаруживала ее в гостиной, делающей минет мужчине в отключке, но со мной она совершала вещи и похуже, намного хуже, гораздо серьезнее, поэтому мне было просто отказаться от нее и забыть об этом.

По злой иронии судьбы, мой отец женился на моей матери, которая имела неуправляемый характер, но когда они поженились, она превратилась в ангела, и они сотворили ребенка.

Мама ушла, когда мне было три года, но она время от времени возвращалась, и когда появлялась было весело. Я многого не помню, но помню, что она была потрясающая. Она была далека от правил и дисциплины, приносила мне сладости, которые превращались в один большой слипшийся комок, посещала интересные местах и хорошо проводила время.

Так было до одного случая, когда она взяла к себе на выходные и познакомилась с парнем, который ей понравился, и она влюбилась в него. Она привела его к себе в гостиницу, дала мне кучу конфет и отправила меня на улицу, чтобы я сидела и ждала, когда она позовет меня назад.

Менеджер мотеля увидел меня на скамейке, болтающей ногами и поедающей конфеты, мечтающей, а мечтала я с незапамятных времен, и позвонил в полицию. Когда полицейские прибыли, я уже собиралась уходить, потому что мне было скучно и меня бы не нашла полиция. Я сказала полицейскому свой номер телефона, который отец заставил меня выучить наизусть, и они позвонили ему. За мной пришел папа, он так кричал и ругался с мамой в мотеле, пока ее «случайная-однодневка» не крикнул им успокоиться и говорить тише, потому что он пытался заснуть, я больше никогда не видела маму. Никогда.

Какое-то время я скучала по ней, но я не очень хорошо ее знала, и в нашей жизни уже была Мередит.

Мередит была фантастической. Она была самой крутой мачехой, которая вообще может быть. Она была доброй и смешной, и любила моего отца, очень. Она готовила домашнее печенье, которое хранила в жестяной банке и для девочки, воспитывающейся мужчиной, причем мужчиной в полном смысле слова, естественно это означало, что она была практически идеальной.

Она и папа поженились, и на их свадьбе я была девочкой, разбрасывающей цветы, но не совсем обычной девочкой. Она шла по проходу, держась за согнутую в локте руку моего отца, а другой рукой держала меня за руку. Она смогла сделать этот день особенным — нашим особенным днем. Она произнесла клятву, стоя у алтаря, не только принять этого мужчину в свою жизнь, но вступить в брак, создав семью. Мне было шесть лет, и я никогда не забуду насколько важной и особенной она заставила меня себя почувствовать в тот день.

Но в этом была вся Мередит, и такой она была все время.

Затем она вместе с папой произвели Джинджер, но она была моей мамой примерно пять миллионов раз, если не больше.

Это был жесткий поворот судьбы для всех — отца, Мередит и меня.

Во-вторых, я подумала о разговоре с Тэком. Как он говорил со мной, как смотрел и как заставлял меня себя ощущать.

Я регулярно спала с мужчиной, имени которого не знала. Мужчиной, с которым встретилась в ресторане меньше, чем полтора года назад, привела его к себе домой, переспала с ним, и это был лучший секс с момента, когда я стал заниматься сексом, но к сожалению или к счастью, в зависимости от того, как на это посмотреть, он продолжал приходить ко мне, каждый раз доказывая, что тот первый раз был не случайным, напротив, предварительной подготовкой к изменениям.

Я не давала ему ключа от квартиры. Как он попадал ко мне было такой же тайной, как и его имя. Но он делал это постоянно. Он приходил иногда раз в неделю, иногда два раза в неделю, иногда не появлялся целую неделю. Один раз он пропал на три недели, и я начала беспокоиться, а потом испугалась, что беспокоюсь по такому вопросу.

Но он всегда возвращался. Всегда.

С Загадочным мужчиной в моей жизни мне не нужны неприятности, которые описывал Тэк. Итак, он думал, что я была милой и бонус заключался в том, что я знала его имя, а он знал мое (как зовут Загадочного мужчины я так и не узнала). Но моя сестра должна ему больше двух миллионов долларов, и Тэк вызывал жуткий страх.

Он также сказал, что я могу оказаться на «чужом» радаре и таким образом попасть в «ситуацию». Я не хотела оказываться на чьем-нибудь радаре, и не хотела, чтобы за мной охотились, и оказываться в еще худшей ситуации, у меня и было достаточно своих собственных ситуаций в жизни, ведь по сути я была падчерицей. Мне еще не хватало, чтобы Джинджер втягивала меня в свои проблемы.

И наконец, я подумала о своем Загадочном Мужчине. Вспоминая дни, когда он меня навещал. Я всегда задавалась вопросом, что такое происходило со мной, что я никогда не говорила ему оставить меня в покое. Сейчас же мне было интересно, а может быть я не говорила потому, что самый потрясающий любовник во всем мире навещал меня глухой ночью, но сейчас я задалась вопросом — хотела ли я встречаться с кем-то другим? У меня за все время было три свидания, но ни одного любовника, поскольку я встречалась с Потрясающем ЗМ. Никто из мужчин даже не приблизился к нему ни на йоту, никто из них даже не дошел до второго этапа свидания (да, Потрясающий ЗМ умел целоваться).

Он полностью испортил мою жизнь.

Нет. Нет, это неправда. Я испортила свою жизнь сама.

Именно так я и подумала, паркуясь на дороге и направляясь к своему дому, опустив голову вниз, на автомате сунула ключ и открыла дверь.

Но несмотря на то, что была вся поглощена своими размышлениями, совершенно оказалась не готовой к тому, что произошло.

Я ступила за порог, дверь с грохотом захлопнулась за мной. И рука с силой впечатала меня в дверь. Как только я сфокусировала взгляд, увидела знакомые черные глаза и ощутила прижавшееся ко мне тело, зажав между входной дверью и собой.

Я только тогда видела его при свете дня. Он не включал свет, посещая меня ночью.

Боже, я и запамятовала, насколько он был красив. Даже в моих фантазиях он не был так красив.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я.

— Ты, мать твою, спятила? — рявкнул он, приблизив свое лицо.

Я с удивлением пару раз моргнула от его рассерженного тона и спросила:

— О чем ты?

— С самодовольным видом заявилась в «Ride». Господи, ты с ума сошла?

Я снова моргнула. Во-первых, потому что смутилась. Откуда он узнал, что я ездила в «Ride»? Во-вторых, меня больше озаботило, чем он занимался в течение дня? В-третьих, я еще больше запуталась, потому что его невероятно красивое лицо стало злым, причем очень.

— Хм...

— Ответь мне, дорогая, — произнес он.

Упс. Он казался страшнее, чем Тэк, Дог и вся байкерская банда вместе взятые.

— Гвен, я сказал ответь мне, — его глубокий голос начинал громыхать.

Но я могла лишь опять моргнуть.

— Ты знаешь, как меня зовут?

Он смотрел на меня сверху-вниз.

Затем отступил назад и провел рукой по коротко остриженным черным волосам, качая головой, но даже ни на секунду, не отводя от меня своего свирепого взгляда.

— Господи Иисусе, детка, ты — трудное дело.

— Что? — прошептала я.

Он опустил руки на бедра и немного отодвинулся от меня.

— Да, Гвен, я знаю твое имя. Гвендолин Пайпер Кидд. Тридцать три года. Работаешь по найму, внештатным редактором. Вовремя платишь налоги, а также выплачиваешь ипотеку, и вовремя оплачиваешь все счета. Была замужем два года за человеком, который не мог удержать свой член в штанах, и который после тебя женился еще три раза, в настоящее время находится в разводе четвертый раз. Твой отец Бакстер Кидд, бывший военный, ныне старший строительной бригады, женат на Мередит Кидд, исполнительный секретарь преуспевающий адвокатской фирмы по бракоразводным процессам, которая кстати помогла тебе разрешить весь беспорядок с этим засранцем. Ты общаешься с Камиллой Антуан, работающей в диспетчерской полиция Денвера и Трэйси Ричмонд, которая работает везде, в основном в розничной торговле. Ты водила за нос Троя Лафлина, который готов был убить за твои трусики, но ты понятия об этом не имела, а у него не хватило яиц, чтобы это доказать. Твоя сестра определенно неудачница. Ты слишком много тратишь на одежду. Когда куда-то выходишь, показываешься во всей красе. И единственный мужчина, с которым ты трахалась последние полтора года — это я.

Второй раз за день моя челюсть сама опустилась вниз.

Я закрыла рот, чтобы снова его открыть.

Потом все же закрыла и попыталась сказать:

— Откуда тебе известно столько обо мне?

— Душистый Горошек, я знаю, чем занимаюсь, бл*дь, — выстрелил он в ответ, и я почувствовала, как мое тело вздрогнуло, словно он ударил меня своими словами. Он не видел этого, точнее, сделал вид, что не заметил, решая продолжить:

— А теперь скажи мне, зачем ты ездила в «Ride»?

— Мне нужно было поговорить с Догом, — объяснила я, я так и не смогла сказать ему другие десять тысяч и пятьдесят слов, которые хотела бы.

— Тебе нужно было поговорить с Догом, — повторил он.

— Да, — ответила я.

— Детка, таким образом, ты оказалась в самом центре радара, ты засветилась, как чертов маяк.

— Что это значит? — спросила я.

— Это значит, что ты оказалась в полной жопе, — ответил он.

Запоздало я начала злиться.

— Хорошо, — я отодвинулась от двери, выпрямляясь, — что это значит?

— Думаю, ты понимаешь, что твоя сестра — кусок дерьма, — проинформировал он меня.

Это было неправильно называть Джинджер куском дерьма. Так мог называть ее мой отец, Мередит или я. Даже Тэк и Дог, которым она задолжала более двух миллионов долларов, могли тоже ее так называть.

Но этот человек, стоящий передо мной, мужчина, которого я не настолько хорошо знала и смогла разглядеть при свете дня, не мог так называть мою сестру. Он напоминал мне сейчас большого, жирного ублюдка!

— Не называй Джинджер куском дерьма, — предупредила я.

Его брови взлетели вверх, отстой, он был так чертовски красив — смуглый, черные глаза, волевой подбородок, густые, короткие, черные волосы, точеные черты красивого лица и не менее красивое рельефное телосложение — все это намекало на испанские или итальянские корни, и все вместе было чертовски, невероятно восхитительным. Но самое страшное для меня оказалось то, что он стал еще более офигительно красив, с приподнятыми в полном недоумении бровями, явно говорящими, что я идиотка.

— Ты хочешь мне сказать, что не знала, что твоя сестра шваль? — спросил он.

— Нет, я говорю, что ты не можешь называть ее швалью. Я могу называть ее куском дерьма, но ты не можешь.

Он хмуро посмотрел на меня, а потом пробормотал:

— Мать твою.

— Думаю, мы закончили, — объявила я, собираясь открыть входную дверь, но вдруг обнаружила, прижатой себя к двери его большим, твердым, выточенным телом, с руками по обе стороны моей головы, приподнимая меня за подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза.

— О, нет, Душистый Горошек, мы не закончили, — прошептал он пугающим спокойным голосом, и я с трудом удержала свой рот, чтобы он опять не открылся, потому что в данный момент он пугал меня намного сильнее, чем полтора десятка банды байкеров, но я смогла с собой кое-как справиться только лишь потому, что он удерживал меня за подбородок.

— Отойди от меня, — потребовала я, радуясь, что у меня не дрожал голос.

Он проигнорировал мои слова, не сдвинувшись ни на шаг. Вместо этого он сказал:

— Твоя сестра накупила себе кучу дерьма, потом накупила еще больше, но на этом не остановилась, продолжая что-то покупать. Она рассердила очень серьезных людей. Лучший конец в этом сценарии, если она умрет. Знаю, что между вами двумя не было особой любви, но все равно для тебя это звучит хреново, но такова правда.

— Отойди от меня, — повторила я.

Он продолжал полностью игнорировать мои слова.

— Самое лучшее, что тебе следовало сделать, когда Дарла появилась на твоем пороге —закрыть дверь и не думать об этом дерьме, вернувшись к своей работе. Но ты этого не сделала. Ты почувствовала себя крутой и направила свою задницу в сторону «Ride», тем самым привлекая к себе внимание Тэка, поверь мне, детка, ты не захочешь его внимания. И засветившись по полной, ты сделала себя заметной для многих людей, о которых ты не захотела бы даже слышать, а не то, что знать об этих людях. Но ты сделала именно так. Теперь проблемы твоей сестры для тебя не существует. Твоя сестра не существует для тебя. Теперь, ты думаешь головой прежде чем что-то сделать и стараешься не влипнуть в новые неприятности. Это означает, что ты придерживаешься правила — с кем, когда и где. Ты будешь перемещаться согласно заранее запланированному плану. Ты поняла меня?

— Откуда ты знаешь, что Дарла была здесь?

Его брови сошлись вместе, и сейчас он выглядел устрашающим и было видно, что с трудом сдерживался.

— Раскрою секрет, Душистый Горошек, я держу руку на пульсе.

— Ты следишь за мной?

— Ты моя, поэтому я наблюдаю за тобой.

Я почувствовала, как мои собственные брови тоже сошлись на переносице.

— Я твоя?

— Детка, я бл*дь твой, разве не так?

Это совсем не походило на вопрос. Я не видела его лица, но поняла, что он имел ввиду. Он предпочитал командовать в постели, и я бы узнала его глубокий голоса где угодно.

— Хорошо, — начала я, — возможно, в данной ситуации нам стоит обсудить наши отношения.

— Опять же открою тебе секрет, Гвен, почему наши отношения такие, какие есть, и я не собираюсь тратить свое время на бл*дь тупое дерьмо, только как обсуждать их.

Ох. Теперь я действительно очень разозлилась.

— Мне кажется, что тебе стоит отойти от меня на шаг назад, и мне кажется, лучше тебе вообще уйти, — ответила я ему.

— Думаю, тебе стоит еще раз сказать, чтобы я ушел, и я уйду.

— Хорошо, я понятно изъясняюсь сейчас... уходи, — выпалила я в ответ.

Он не сдвинулся ни на шаг, его черные глаза не открываясь смотрели на меня.

Поэтому я воскликнула:

— Эй? Я сказала тебе, ты можешь уходить.

Вдруг его взгляд стал более теплым, и он прошелся пальцами по моим щекам.

И нежно произнес:

— Ты злишься.

Он, что реально настоящий?

— Ну... да, — согласилась я.

— Не злись, — велел он.

Нет, на самом деле, он не мог быть настоящим.

— Ты не можешь мне указывать злиться мне или нет.

— Детка, ты думаешь мне не чем заняться сейчас, нежели как быть рядом с тобой? — спросил он.

Ох, Боже мой.

Интересно действительно ли может взорваться голова от мыслей? Потому что в данный момент я была почти уверена, что моя голова готова взорваться.

— Тогда, может быть, тебе следует поспешить туда, где ты должен быть, — предположила я резко.

— Но вопрос в том, что я нахожусь здесь.

— Ну, мне не нравится разрывать с тобой связь, но у тебя запланированы другие визиты, которые очень могут тебе понравится.

Он улыбнулся, и мое сердце перестало биться.

Никогда, ни разу, даже в нашу первую ночь, я не видела его улыбку, но его обворожительная улыбка ввела меня прямо в ступор.

Но Господи ты Боже мой, у этого мужчины еще появились две ямочки на щеках.

Две.


— Ты не понимаешь, почему я злюсь на тебя? — спросил он мягко, по-прежнему улыбаясь.

— Нет, не понимаю, и у меня нет никакого оправдания, что я веду себя, как дурочка, поэтому если ты так занят, пожалуйста, не трать на меня свое время, просто иди.

— Ты сильно облажалась сегодня, Гвен, — сказал он.

— Мне кажется, ты дал мне ясно это понять, малыш, — выстрелила я в ответ.

Почему-то теплота в его глазах стала темнее, и он прошептал предупреждая:

— Не называй меня малыш, когда ты злишься, Душистый Горошек.

— Не называй меня постоянно Душистым Горошком, малыш, — парировала я.

— Ты называешь меня малышом, когда я тебя трахаю, — заявил он, и я так и не почувствовала, то ли это было требование, то ли его воспоминания, скорее всего и то и другое.

— Ну, не жди, что это случится снова.

Теплота в его глазах становилась все сильнее, жарче, и его пальцы снова прошлись по моему подбородку. Я попыталась отстранить лицо, но он удерживал меня намертво, я перестала сопротивляться.

— Ты не должна подвергать себя опасности, с которой не сможешь справиться, — посоветовал он, произнося слова все еще мягко.

— Сколько раз я должна повторить тебе, чтобы ты уходил? — спросила я.

Он опять проигнорировал меня, заявляя:

— Я решу эту проблему.

Он серьезно был реальным?

— Мне кажется не плохо привнести в жизнь какие-то изменения, освежить, так сказать, и почувствовать адреналин, — сообщила я ему.

— Не вляпывайся в это дерьмо, Гвендолин, — предупредил он. — Тебе явно не понравятся последствия.

— А как тебя зовут? — вдруг спросила я.

Он ответил:

— Ты называешь меня малышом.

— А твое настоящее имя? — уже более настойчивее повторила я.

— Иногда очаровашка…, — продолжил он.

— А как на самом деле тебя... зовут? — спросила я.

— …я предпочитаю малыш.

Я закатила глаза к потолку и отрезала:

— Господи! — и со злостью топнула ногой, но при этом поняла через секунду, что обнимала его за талию, поэтому отошла в сторону.

Он не сдвинулся с места ни на дюйм.

Я отвела от него взгляд, и поняла свою оплошность, его губы тут же очутились у меня на шеи, передвигаясь вверх к уху, а потом он прошелся языком, оставляя дорожку поцелуев.

Само по себе мое тело задрожало от головы до кончиков пальцев.

Он оторвался от меня, внимательно посмотрев мне в глаза, опять приподняв мой подбородок и прошептал:

— Да.

Легко отодвинув меня от входной двери, через секунду он оказался на улице, а потом исчез.

Я посмотрела на закрытую дверь, подошла к окну, пытаясь его обнаружить, но его нигде не было, он словно испарился.

Прислонившись спиной к входной двери, я уставилась на беспорядок в гостиной.

И вдруг я четко осознала, что его тело тоже дрожало в унисон моему.


Глава третья

Крещение


Мой дом был старым фермерским домом, когда-то украшающий поля, но теперь находился в районе среди новых домов, построенных за последние пятьдесят лет на окраине Денвера.

Как только вы проходили через дверь с узкими поотрясающими витражами, попадаете в гостиную, открывающуюся вашему взору. Справа от гостиной, за раздвижной стеклянной дверью, небольшой кабинет, но в данный момент я им не пользовалась. В данный момент это было пустая комната. Слева была свободная, крутящаяся дверь в большую кухню. Наверху — три спальни, одна маленькая, которую я превратила в свой кабинет и гигантская ванная комната.

Отец не разрешил мне переехать в этот дом, пока не поменял со своим приятелем Риком всю сантехнику. Он объяснил, что в ванной комнате в скором времени просто может провалиться пол. Мне казалось, что он несколько сгущал краски, поскольку ненавидел мой дом и до сих пор продолжает его также ненавидеть. Даже не знаю почему, отец никогда не был слишком уж впечатлительным мужчиной. Поэтому я совсем не удивилась, когда он с приятелем начал ремонтировать ванную комнату и ванная на самом деле провалилась, как он и говорил.

Так папа переделал всю мою ванную комнату, положил новый пол, и теперь сама ванная стояла на великолепных ножках, раковина была с тумбочкой, появился полотенцесушитель и многое другое. Он также переложил деревянные дощатые полы в спальне и в кабинете, по новой отштукатурил стены в обеих комнатах. Я вместе с Мередит нарисовала интерьер своей спальни, и Мередит сделала мне убийственные прямые шторы для спальни и для кабинета. Я со своей подругой Трейси покрасила стены в своем кабинете. Затем приступила к самому радостному этапу в ремонте: украшению. Папа тем временем перешел на кухню, над которой он работал вместе с Троем. Им потребовалось пять месяцев, потому что они оба занимались не только ремонтом моей кухни, у них имелась еще и своя собственная жизнь, а также им приходилось отвлекаться на починку крана под ванной, который нельзя было перекрыть, протекающую крышу, выключатель света в моей комнате, который сломался и обогреватель, вышедший из строя, и все в таком духе.

Но теперь кухня выглядела просто фантастически, шкафы поблескивали кремовым глянцем, большой сколоченный, прямоугольный деревенский стол стоял посередине с шестью стульями по бокам, кухонная стойка с разделочной столешницей, потрясающие электроприборы, которые папа приобрел по дешевке через свою строительную сеть, поскольку они были повреждены, но в каком месте и где, обнаружить мне так и не удалось. Я оформила кухню в деревенском стиле, с шармом, внеся чуть-чуть причудливую изюминку. Я ни в коем случае, не была провинциалкой, но сама кухня принадлежала старому фермерскому дому, поэтому здесь требовался деревенский подход, и я смогла проявить свои чудачества.

После ухода ЗМ, я отправилась на кухню, достала тесто печенья с шоколадной крошкой, выложила в миску, взяла ложку и чашку кофе, и села за стол, схватив телефон. (Edible Egg-less Chocolate Chip Cookie Dough – тесто, печенья с кусочками шоколада, которое едят так или выпекают.)

Подложив под себя ногу, я долго смотрела на экран телефона.

Мне следовало позвонить Камилле. Камилла была болтушкой, но честной и… умной. Она была приземленной, но обладала трезвым умом. Камилла жила с Лео, полицейским, вместе уже пять лет. У них были хорошие отношения, построенные на любви, трудностях, но интересные, поскольку Лео и Камилла были прямолинейно честными, сохраняя при этом полное спокойствие. Но если бы они когда-нибудь расстались, как Голди Хоун и Курт Рассел, это было бы скорее доказательством того, что мир рушится.

Камилла, однако, знала о ЗМ и думала, что я немного свихнулась, разрешив ему приходить ко мне в середине ночи, при этом даже не зная его имени. Она неоднократно советовала в следующий раз, во-первых, дать ему по яйцам, а, во-вторых, позвонить в полицию.

Ох.

Я также могла позвонить Трейси. Трейси была романтической натурой. Трейси не относилась к честным болтушкам. Трейси готова была перенести ужасные пытки, нежели сказать тебе то, что заставит почувствовать тебя неудобно или как-то заденет твои чувства. Трейси встречалась с тремя парнями, и все они были придурками, но удерживала их рядом с собой, не желая с ними расставаться, несмотря на то, что они были придурки. Пока они ей окончательно не наскучат, и она не начнет двигаться дальше, что Трейси делала неоднократно, она мирилась с ними, поскольку на работе Трэйси и так хватало дерьма, у моей дорогой Трейси не было хребта, она была очень безотказной.

Трейси нравилась мысль о ЗМ, и она была убеждена, что в один прекрасный день он протянет руку, включит электрический свет, увидит мое лицо, возьмет его в ладони и скажет, что солнце взошло и встало на небосклоне для него только благодаря мне, сделает мне предложение, мы сыграем сказочную свадьбу, и он будет относится ко мне как к принцессе до конца своих дней. Даже после полутора лет, она четко верила, что такое может произойти, и она ни разу не поколебалась в своем решение. Последний визит ЗМ, скорее всего, заставит ее танцевать от восторга. Она даже не может себе представить, что он оказывается может быть резким, навязчивым и в высшей степени раздражающим.

Я не могла позвонить Трою, особенно после того, что сказал о нем ЗМ, я была в шоке. Трой всегда был для меня — просто Трой. Трой все время находился рядом со мной, еще до того, как мы стали подругами с Камиллой и Трейси. Трой был рядом, когда я познакомилась со Скоттом Лейтоном и когда вышла замуж за Скотта Лейтона, и Трой был рядом, когда Скотт Лейтон разбил мне сердце. Трой был для меня другом, и я никогда не думала, что он хотел залезть мне в трусики, но посмотрев на него с совершенно другой стороны, это напугало меня едва ли не больше, чем все случившееся за день.

Я вперилась взглядом в свой телефон и засунула ложку с печеньем в рот.

Я положила ложку на столешницу, подняла трубку и приняла первое разумное решение за весь день, с той минуты, как рука ЗМ скользила у меня по пояснице прошлой ночью.

Я набрала номер, сглотнула и приложила трубку к уху.

— Что случилось, подруга? — тут же ответила Камилла.

— Прошлой ночью ко мне приходил Потрясающий ЗМ.

На том конце провода воцарилась тишина, полная тишина.

Но потом она произнесла:

— Подруга...

И снова тишина.

— Но он также вернулся сегодня днем, когда я пришла домой, сделав кое-какие дела, и ушел всего лишь двадцать минут назад.

Опять воцарилась тишина, похожая словно все звуки мира, попали, засасываясь в этот вакуум.

— Кэм? — позвала я.

— Он ушел всего лишь двадцать минут назад? — переспросила она.

— Да, — ответила я.

— Он появился перед тобой днем? — опять спросила она.

— Да, — также ответила я.

— И он не воспламенился от этого и ничего такого не произошло? — задала она очередной вопрос.

— Нет, — ответила я с улыбкой.

— Тогда что случилось?

Именно тогда я и начала ей рассказывать про его вчерашний визит, про Дарлу, про Дога и Тэка, и про совершенно неожиданный визит Потрясающего ЗМ, который оказывается умел говорить, даже называл меня «любимой» и про момент выяснения наших отношений.

Когда я закончила, она пробормотала единственное слово:

— Дерьмо.

— Черт, что? — переспросила я.

— Подруга, я знаю кто такой Кейн Аллен, а вернее Тэк, большая шишка в «Хаосе» МС. И я также знаю, что ты не захочешь вступать в этот клуб. По слухам, он отмотал свой срок, пытаясь очистить клуб, ему это удалось с некоторым успехом, но само слово «очистить» для этих парней не несет такого же значения, как для остальной части населения Штатов. Они не просто так называют себя «Хаосом», эти парни совершенно не похожи на других. Байкеры его клуба не умеют себя вести, как все остальные люди, они далеки от цивилизованных людей. Они не только не существуют в мире закона и порядка, скорее они существуют в своем мире, пытаясь выжить, доверяя только инстинктам. Они животные, Гвен. И это чертовски не смешно.

Ох.

— Ну, я точно не собираюсь идти с ним на свидание, — напомнила я ей.

— И не вздумай, никогда. Ты выходишь по делам, а потом прямиком домой. Ты поняла меня?

Упс.

— Он выглядел таким пугающим. Кэм, я не собираюсь с ним встречаться, — уверила я ее.

— Боже, я очень надеюсь, что нет, — сказала она как бы между прочим, что означало, что она до конца не поверила мне. Я познакомилась с ней во время моего развода, она естественно все знала о красавчике Скотте, который оказался полным мудаком. И она также знала о ЗМ, который также был горячим, очень сексуальным, гораздо более сексуальным, чем Скотти.

— Я поговорю с Лео, посмотрим, что я смогу узнать о твоей сестре, — сказала она. – Единственное, что могу сказать о ЗМ, он на самом деле дал тебе хороший совет. Тебе необходимо залечь на дно. Джинджер пусть идет своей дорогой, которая однозначно приведет ее к беде, но мне кажется, она уже ее нашла. — Я слушала, совершая глубокие вдохи, и совсем глубоко вдохнула от ее концовки. Она знала, что мне не понравятся ее слова, но Камилла всегда говорила правду, но это не означало, что у нее нет души. Она на самом деле была очень доброй. Поэтому, когда она решила продолжить, то попыталась сделать это более аккуратно.

— Я понимаю, что она твоя сестра, подруга, но Джинджер Кидд совершенно не волнует, что своим поведением она может навлечь неприятности на своих близких, она просто пользуется ими в качестве живого щита, способного защитить ее тощую, белую задницу. У нее очень серьезные проблемы, и она тут же решает прикрыться тобой, девочка моя, причем без колебаний.

То, что говорит Кэм, однозначно верно.

— Я в данный момент официально отреклась от нее и ее проблем, — заявила я.

— Наконец-то, — пробормотала Кэм.

— Позвони мне после разговора с Лео, — попросила я ее.

— Гвен? — опять позвала она.

— Да, детка, — произнесла я.

— Я также хотела бы с ним поговорить о ЗМ.

О нет. Черт побери, только не это. Даже мой отец и Мередит не знали о ЗМ. Трой не знал о ЗМ, и Леонард Фриман не знал о ЗМ. Единственно, кто знал о ЗМ были Камилла и Трейси, и я заставила их поклясться хранить это в тайне.

Скорее всего, потому что дело касалось лично меня, моих чувствах к ЗМ, а может быть из-за того, что я стыдилась того, что позволяла ему навещать меня столько времени. Все это попахивало отчаянием и проституцией с моей стороны, двумя направлениями, которыми настоящая девушка не должна следовать. Никогда. Я любила своего отца, Мередит, Троя и Лео. Я не хотела, чтобы эти люди подумали, что я шлюшка впавшая в отчаяние.

— Гвен…, — позвала Кэм.

— Нет, Кэм, нет. Прошу тебя, не говори Лео о Потрясающем ЗМ, — твердо заявила я.

— Послушай меня, подруга, — так же твердо заявила она. — Этот парень может проходить сквозь двери. У этого парня явно имеются средства сбора о тебе информации и слежки за тобой. Теперь благодаря тебе я знаю об этом точно, этот парень следит за твоими перемещениями, он действительно все время «держит руку на пульсе», и Лео может автоматически выяснить все про него и проследить.

— Возможно, но я не хочу, чтобы Лео следил за ним.

— Почему? — спросила она с нетерпением. — Он собрал о тебе всю информацию.

— Так-то оно так, но на сегодняшний день я официально отреклась от сестры и официально заканчиваю свой сумбур в отношениях с Потрясающим Загадочным Мужчиной. Все кончено. Окончательно.

Опять установилась тишина.

— Ты на полном серьезе?

— Я серьезно, Кэм! — воскликнула я. — Я рассказала тебе, как он со мной разговаривал. Я рассказала, как он говорил о наших отношениях. Он собирал обо мне информацию. Он знает обо мне все. Он сказал, что сам решит эту проблему. Но он так и не назвал мне своего имени. Эта ситуация и так утомляла, но сегодня я пришла к выводу, это уже перебор, он и так задел меня своим словами, поэтому у меня в мозгах прозвенел звонок — все кончено.

Опять тишина, потом она произнесла:

— Надеюсь, что это так, девочка. Я говорила это раньше и скажу опять — полно горячих парней не таких гребаных мудаков. Они не будут использовать тебя, чтобы снять свое сексуальное напряжение. Есть мужчины, которые знают, как нужно обходиться с девушками, и ты обязательно встретишь того единственного, детка, но единственный способ — соскрести с себя того, кто не достоин тебя.

В этом была вся Камилла Антуан, правдивая. И Камилла Антуан была очень умной девушкой.

— Ну, сегодня был однозначно день Крещения. Джинджер и Потрясающий ЗМ теперь уже история, — важно с пафосом заявила я.

— Аллилуйя, — ответила Кэм.

Десять минут спустя мы закончили разговор. Потом сидя за столом, полностью умяв густую массу печенья, я посмотрела на свой телефон, надеясь, увидеть след своего важного заявления.

Я взяла телефон и позвонила Трейси.


Глава четвертая

Бейсбольная бита или монтировка


Я услышала грохот и дернулась, просыпаясь, адреналин несся по венам, кожа покрылась мурашками.

Кто-то проник в мой дом.

Я прислушалась, было тихо, но я чувствовала. Знала, что кто-то был там внизу.

Потрясающий ЗМ никогда не производил никакого шума. Несмотря на то, что я передвигала мебель или банки с красками, оставляя инструменты и краску где попало, он все равно бесшумно передвигался в темноте, словно видел, как днем.

Он никогда ни на что не натыкался. Он никогда не создавал такого грохота.

Я повернулась, потянувшись к телефону, очень сожалея, что у меня нет оружия. Никакого, хотя бы бейсбольной биты. Любого, которое могло заставит меня почувствовать себя не такой беспомощной. Не такой одинокой. Я была бы рад компании любого неодушевленного предмета, если он был бы способен нанести ущерб.

Я схватила телефон и набрала 911.

— Девять, один, один, что у вас случилось?

— Меня зовут Гвендолин Кидд, — прошептала я. — Я живу в три, три, два по улице Vine и кто-то вломился ко мне в дом. Они здесь, в доме. Пришлите кого-нибудь. Я сейчас повешу трубку и не перезванивайте. Это не розыгрыш.

Я выключила звонок на телефоне, бросив его на кровать, и перекатилась на другую сторону, где на тумбочке стоял мой снежный шар, который мне очень нравился. Этот сувенир был от Rosina Wachtmeister со счастливым котенком внутри, маленькими цветочками на основание, и если его перевернуть и потрясти, блески начинали кружить вокруг котенка. (Rosina Wachtmeister – любительница кошек, которая производит различных кошек в виде сувениров и т.д.)

И если я воспользуюсь снежным шаром, ударив кого-то по голове, они не смогут меня изнасиловать.

Я схватила шар и на цыпочках двинулась к двери, прижавшись плечом к стене, выжидая, уставившись на дверь.

Сердце билось так громко, что мне казалось, будто в ушах я слышу, как оно бьется, тело способно было двигаться, хотя я не чувствовала его. Я была до смерти напугана, и мысли меня совершенно не успокаивали.

В доме явно кто-то был, я не слышала их, зато чувствовала.

Потом я услышала шаги по коридору.

Охбожемой, охтыбожемой, охбожемой.

Я попыталась припомнить за сколько минут должны прибывать копы на вызов. «Семь минут», — пришло мне в голову, хотя точно не могла сказать правильно ли вспомнила или нет.

У меня не было семи минут, так как незваные гости были слишком близко.

Я бесшумно продвинулась по стене к двери, уставившись на нее во все глаза. В большинстве случаев я закрывала дверь. Я стала закрывать ее пытаясь услышать, когда появляется Потрясающий ЗМ. Я не закрыла ее полностью, а оставляла приоткрытой щелочку. Шума не было, зато послышался скрип.

Потрясающий ЗМ никогда не производил скрипа.

Первое, что я увидела не яркий свет от светодиодного фонарика. Потом увидела контур руки, кончики пальцев дотронулись до моей двери, медленно приоткрывая ее.

Я перестала дышать, мне не хотелось, чтобы человек по ту сторону услышал мой вдох. Чтобы разбить снежный шар Wachtmeister, ударив его по голове, мне придется приложить усилия.

Я подняла снежный шар, пока дверь приоткрывалась.

А потом я услышала вой сирен.

Спасибо тебе, Господи.


Его рука замерла, исчезая с двери. Шаги стали удаляться, становясь все быстрее, я слышала, как они бежали по лестнице, спускаясь вниз.

Потом наступила тишина.

Я оперлась спиной на стену и сползла вниз, обхватив руками снежный шар с моей счастливой кошкой.


* * *


Я сидела на своей кухне, разглядываю свою гостиную.

Подняв ноги на стул, прикрыв их почти до щиколоток ночной рубашкой, обхватив руками и прижавшись щекой к колену.

Я была очень рада, что на мне была моя зашибенная, цвета мокко, из мягкого трикотажа, с коротким рукавом летучая мышь, ночная рубашка. Трикотажные ночные рубашки как известно, не слишком сексуальные, но эта была исключением, потому что она сверх меры подчеркивала все нужные места. Эта рубашка была просто отпадной, поэтому и сменила мою пижаму, как только мой дом вдруг наполнился мачо копами.

На них я и смотрела в данный момент на мачо полицейских, которые передвигались по моей гостиной, разглядывая стоящие вещи, и зачерпывая ложками готовое тесто печенья с кусочками шоколада, представляющее из себя единую массу, из тарелки, которое я смогла раскопать в холодильнике. (Edible Egg-less Chocolate Chip Cookie Dough – тесто, печенья с кусочками шоколада, которое едят так или выпекают.)

Мое окно в двери было разбито, но я не слышала звука бьющегося стекла, также была разбита лампа в гостиной под пыльным абажуром, этот грохот, кажется я и услышала.

Кроме этого, больше не было никаких повреждений, и офицер, который прошелся со мной по дому, интересуясь не пропало ли что-нибудь, видно был авторитетом в этом вопросе, но нет, ничего не пропало.

Но полицейские не желали выслушивать мой рассказ о произошедшем. Сначала их было двое офицеров, потом четыре, затем шесть, а сейчас их было восемь, но все они говорили мне, что стоит дождаться детектива.

Я не сильна в полицейских процедурах и не могла не быть им благодарной (учитывая тот факт, что я была сверх, в два раза сверх, в панике), но мне казалось, что они не воспринимали меня всерьез, хотя и отправили ко мне столько полицейских, готовых встать на стражу в моей гостиной, поедая печенье и даже полноценного детектива, чтобы задать мне вопросы. Однако у меня ничего не украли, и хотя мой визитер направился прямиком в мою спальню, я сомневаюсь, что он охотился за моим снежным шаром от Wachtmeister, взлом оказался совершенно обычным, и дело можно было закрыть.

Но поскольку его никто не собирался закрывать, я решила, что что-то здесь не так, и догадалась, что это не так напрямую связано с Джинджер Кидд.

В гостиной как-то все закопошились, видно кто-то приехал и через пять секунд этот человек появился.

Я уставилась на него.

Серьезно, это что лучшая шутка?

В моем дверном проеме стоял мужчина. Высокий мужчина и здесь можно было совершено не использовать слово «довольно» высокий. Он был просто, обычно высоким. Шатен, с темно-карими глазами и квадратной челюстью. Волосы у него были густые и вились на концах, опускаясь на воротник его кожаной куртки. Его глаза смотрели проникновенно, подбородок был напряжен. Он был одет в цвет шоколада водолазку, темно-коричневую кожаную куртку, джинсы, великолепный ремень, на котором висел полицейский значок и бутсы. Не сомневаюсь, что он красовался на обложке календаря департамента полиции Денвера, завтра мне стоит выйти и прикупить себе такой календарь.

Почему такое происходит со мной? Почему? Что я сделала не так? За один день трое горячих парней, и все трое мне не подходят. Один был ужасно пугающим и был боссом, руководя преступным, безусловно, антисоциальным мотоклубом, поэтому он не походил. Другой был пугающим и таинственным засранцем, поэтому тоже был не в счет. А этот не был пугающим, а был великолепен, но был детективом, назначенным вести мое дело, и это означало, что скорее всего ему не разрешается дружить с жертвой, а именно мной, поэтому он тоже не подходил.

Я не подняла голову с колена, а он, не отрывая глаз от меня, прошел на кухню, взял стул, поставив не слишком близко и не слишком далеко от меня, сел напротив. По-прежнему не выпуская меня из вида, он наклонился вперед, поставив локти на колени.

— Гвендолин Кидд? — спросил он приятным глубоким голосом.

Я кивнула, не понимая головы.

— Я детектив Митч Лоусон.

Детектив Митч Лоусон. Ни хрена себе! Потрясающее имя.

Я наконец оторвала щеку от колена и спокойно сказала:

— Идеальное имя для копа.

Его брови чуть-чуть приподнялись. Он явно этого не ожидал, скорее всего, он ожидал, что-то типа: «Привет!» или «Спасибо, что пришли», или «Боже, ты такой горячий».

— Что? — спросил он.

— Митч, — прошептала я. — Сильные, последние две согласные, но не в жестком звучании, а в мягком. Это типа того, когда вы переживаете за кого-то и сближаетесь с этим человеком, и он что-то вам говорит, а вы не расслышали, вы не говорите: «Что?», вы говорите: «Ммм?» мягко. Поэтому буква «М» звучит мягко и сильно, как и должна звучать у полицейского... Митч.

Он уставился на меня.

Я же продолжала лепетать.

— И фамилия Лоусон, разумеется, означает закон... и сын. Сын закона, — я втянула носом воздух и прошептала: — Идеально.

Он во все глаза смотрел на меня.

Затем сказал:

— Гвендолин звучит как песня.

Э-э... прекрасно.

Мне итак очень понравилось мое имя.

— Короткая, — ответила я.

— Но красивая, — ввернул он.

Э-э... звучит очень приятно.

Я улыбнулась ему и детектив Митч Лоусон улыбнулся мне в ответ.

Ого!!!


Потом вдруг он взглянул через плечо, тут же поднявшись, продолжая смотреть в ту сторону.

Я проследила за его взглядом, удерживая голову на колене, хотя сердце екнуло.

Потрясающий ЗМ стоял там.

Он не был одет в сказочную шоколадно-коричневую водолазку, кожаную куртку и джинсы. Он был одет, как и раньше, в облегающую темно-синюю с длинными рукавами футболку, подчеркивающую выточенные мышцы груди, плеч и рук, армейские зеленые штаны и ботинки. У него было недовольное выражение лица, и его глаза не отрывались от детектива Митча Лоусона.

Затем он перевел взгляд на меня, и за наносекунду он передвинулся ко мне, всей своей мужской грацией, словно большая кошка, вышедшая на охоту, приводящая в восхищение.

Я смотрела на него, но головы не подняла, он наклонился ко мне, подняв руку. Я не знала, чего ожидать, и напряглась, пока не почувствовала его пальцы на своем виске. Они слегка прошлись по линии роста моих волос, опускаясь вниз, за ухо, и я прикрыла глаза, он убрал волосы у меня с шеи, опустив свою теплую руку.

И я услышала, как он тихо спросил:

— Ты в порядке, детка?

Детка?

Я тут же распахнула глаза, он наклонился ближе к моему лицу.

— В порядке, — ответила я ему.

— Нет, не в порядке, — заявил он.

— Ну, я…

— Тогда почему ты свернулась в клубок? — спросил он.

Это был хороший вопрос.

Я пожала плечами.

— Слышал, что она была твоей, — заметил Лоусон, ЗМ выпрямился и повернулся к нему, а я удивилась такому заявлению по разным причинам, приподняв голову и положив подбородок между коленями.

— Она моя, — решительно подтвердил ЗМ.

— Я не его, — опровергла я, но, наверное, не так решительно.

Лоусон смотрел на ЗМ, но как только я возразила, его глаза резанули по мне. Он пристально посмотрел на меня, казалось, я пропустила несколько ударов сердца, затем одна сторона его рта дернулась, и он опустил взгляд на пол на секунду, а потом опять посмотрел мне в глаза.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — тихо сказал он. — Вы сможете ответить?

ЗМ встал справа от меня, прижавшись ко мне боком, его рука скользнула опять мне на шею.

— Спрашивай, — приказал он, отвечая за меня, Лоусон взглянул на него и сел на стул.

Я приподняла подбородок, но сильная рука ЗМ, лежащая у меня на шеи, не сдвинулась. Он вел себя как собственник, показывая Лоусону, что он заявляет на меня права. Но его рука... рука успокаивала, он беспокоился за мое душевное состояние и, кроме того, заботился обо мне.

Итак, что же мне делать со всем этим?

Я сосредоточилась на Лоусоне, а не ЗМ, и заметила, что он снова наклонился вперед, поставив руки на колени.

— Расскажите мне, что произошло, — мягко сказал он.

Я громко вздохнула и произнесла:

— Я услышала грохот, который меня и разбудил, и поняла, ну так человек понимает, когда снится плохой сон, и вы рывком просыпаетесь, тело все покалывает, но вы уже чувствуете, чувствуете, что кто-то есть в комнате, чтобы напасть на вас и вам не удается избавиться от этого чувства, вы поняли, что я имею в виду? — я замолчала, он кивнул. — Я знала, что кто-то был в моем доме, но я до конца не поняла, что это настолько реально. — Он снова кивнул, а я продолжила говорить:

— Я позвонила в 911, но до этого подумала, что хорошо бы иметь бейсбольную биту. Но, пока я вас ожидала, решила, что мне нужна не бейсбольная бита, а монтировка. У бейсбольной биты нужно распределять силу удара по большой поверхности. Монтировкой мне кажется легче ударить. Как вы думаете?

Пальцы ЗМ крепче сжались у меня на шее, но Лоусона явно заинтересовали мои размышления, и он спросил:

— Что я думаю?

— Бейсбольная бита или монтировка? Что бы вы хотели, если бы оказались в такой ужасной ситуации?

Он помолчал секунду, не отводя от меня взгляда, потом тихо ответил:

— Гвендолин, у меня есть пистолет.

Господи. Конечно же. У него есть пистолет. Он мог бы подстрелить плохого парня. Ему не нужна бейсбольная бита.

Даже если бы у меня пистолет был под рукой, не уверена, что была бы готова им воспользоваться.

— Ах да, — прошептала я, — точно.

Он немного улыбнулся и подсказал:

— Итак вы позвонили в 911...

— Да, и схватила свой снежный шар, это единственное, что у меня было тяжелым, — ответила я ему, и его брови сошлись вместе.

— Который стоит в гостиной?

Я так и спустилась из спальни со своим счастливым котенком в шаре, когда пошла встречать полицию. Офицер, который прошелся со мной по всему дому, в итоге с трудом вырвал его у меня из рук и поставил внизу в гостиной.

— Да, именно тот, в гостиной, — ответила я.

— Обычно он стоит на прикроватной тумбочке Гвен, — добавил ЗМ, и Лоусон поднял на него взгляд, я повернула голову, чтобы посмотреть на ЗМ.

Вот оно — доказательство. Он очень четко все видел в темноте.

— Ты заметил? — спросила я, и черные глаза ЗМ наконец-то опустились, посмотрев на меня сверху-вниз, хотя его пальцы напряглись у мен на шеи.

— Не пропустил ничего, детка.

Мда. Я подозревала, но, не до такой степени, не думаю, что это слишком уж хорошая новость.

— Ох-хо-хо, — пробормотала я.

— Гвендолин, — обратился ко мне Лоусон, и я перевела на него взгляд. — Что произошло потом, когда ты схватила свой снежный шар?

— Я прислонилась к стене и стала ждать, наблюдая за дверью. Сначала я увидела свет от фонарика, а потом руку, медленно открывающую мою дверь, — я остановилась, потому что пальцы ЗМ опять напряглись, нет не сжимались сильнее, это было что-то другое, хотя он не отпускал меня. Должна признаться, хотя мне и не хотелось, что его сильное давление пальцев ощущалось как-то очень хорошо. — Он открыл возможно на фут, может больше, но потом раздался вой сирен, и он убежал. Я слышала, как он сбегает вниз по лестнице.

— Он? — переспросил Лоусон.

— Это была мужская рука, — ответила я ему. — Белого мужчины, хм... не совсем европейца, — я использовала термин из телешоу, как говорят копы.

— Мужская рука, — повторил Лоусон.

— Да, — подтвердила я.

— Ты уверена, что это была мужская рука? — спросил Лоусон, и я посмотрела ему прямо в глаза.

Затем тихо ответила:

— Это не Джинджер.

Пальцы ЗМ еще раз напряглись, но потом расслабились.

Лоусон внимательно изучал меня.

— Твоя сестра? — спросил он.

— Я знаю, что у нее проблемы. Неприятности. И знаю, почему ты приехал сюда с восьмью копами, хотя обычно такое дело не в приоритете, и не звучит команда: «Свистать всех наверх!»

Я почувствовала рядом движение ЗМ, который по-мужски, совершенно забавно издал глубокий, но короткий смешок, и подняла на него глаза, он улыбался. Улыбался не широкой улыбкой, скорее ухмылкой, у него на лице была ухмылка с двумя ямочками.

Я снова взглянула на Лоусона, он улыбался небольшой, однобокой улыбкой.

— Мы стараемся делать все возможное, — пробормотал он.

— Я ценю это, — улыбнулась я ему в ответ. — И мне жаль разочаровывать вас, но Джинджер Кидд не было сегодня ночью здесь, а даже если бы она и была, услышав вой сирены точно убежала. Будучи еще ребенком, она не любила копов. Я же всегда любила копов, подходила, разговаривала с ними, мы становились друзьями. Она же убегала за милю от них. Нам уже тогда стоило обратить на это внимание.

— Она убегала от них? — спросил Лоусон, смеясь.

— Часто, первый раз, когда ей было шесть.

Лицо его изменилось, словно его осенила какая-то мысль, он спросил:

— Ты не шутишь?

Я отрицательно покачала головой.

— Неа.

— Скорее это был явный признак предстоящих проблем, — отметил Лоусон.

— Не подводи ее к истории с Барби, — сказал ЗМ, и я вздрогнула, запрокинув голову назад и глядя ему в лицо.

Хм... что? Что, что, что? Откуда он знает про моих Барби?

Я прищурившись рассматривала выражение его лица.

— Ты в курсе проблем твоей сестры? — спросил Лоусон, и я оторвала взгляд от ЗМ и посмотрела на детектива.

— Нет, но знаю, что она должна мотоклубу «Хаос» много денег, очень много, и еще больше чем много, но они уже знают, что я не в состоянии помочь им с деньгами, поскольку не близка со своей сестрой, и у меня нет таких денег, чтобы уберечь ее задницу от неприятностей.

— Они согласились?

— У меня была беседа с Тэком. Он знает, что у меня нигде в шкафах не припрятано два миллиона.

— Ты болтала с Тэком? — повторил Лоусон и что-то изменилось в нем, причем не в лучшую сторону, такое впечатление, что он был в бешенстве.

— Да, — ответила я.

Взгляд Лоусона перешел на ЗМ, а затем вернулся обратно ко мне.

— Ты не знаешь еще что-нибудь, что происходит с твоей сестрой?

— Нет, за исключением того, что там полно дерьма, но я не знаю ничего конкретно. И не хочу знать. Я сегодня официально отреклась от нее. Поэтому, официально, она больше мне не сестра.

Пальцы ЗМ опять напряглись у меня на шеи, но Лоусон наблюдал за мной.

— Так ты не знаешь, кто забрался к тебе сегодня ночью? — продолжил Лоусон.

Я отрицательно покачала головой.

— Понятия не имею. Все, что я знаю, они ничего не взяли и прошли прямиком ко мне в спальню. А что бы сделали вы?

Лоусон уставился на меня, крепко сжав челюсти, что заходили желваки, бросив взгляд на ЗМ, он вздохнул и покачал головой, посмотрев мне прямо в глаза.

Затем он ближе наклонился ко мне и тихо сказал:

— Я скажу тебе, что бы я сделал. Я бы, Гвендолин, если бы ты была моей женщиной, у которой была бы сестра, и я знал, что она в полном дерьме, не позволил бы тебе беседовать с Кейном Алленом, не позволили бы тебе спать одной и тебе бы не пришлось беспокоиться, чем лучше себя защитить бейсбольной битой или монтировкой, потому что ты была бы рядом со мной, в моей постели.

Ой.

Вау.

Пальцы ЗМ оставили мою шею.

Ну и ну.

— Что я слышу? — спросил ЗМ страшным голосом.

Ой-йой!

Лоусон снова взглянул на него, не двигаясь сместа.

— Ты услышал меня.

Ну ничего себе!


— Хм... — я опустила ноги со стула, когда ЗМ сказал:

— Мои парни засекли его на второй секунде, как он только проник в дом Гвен. Но мы были далеко и не смогли бы быстро добраться до нее, поэтому мы позвонили вам, ребята, за три минуты до того, как он ступил на ее дорожку. У вас наряды поблизости, поэтому он находился в доме менее двух минут, прежде чем вы прибыли. Гвен не угрожала опасность.

Что?

— Тебе просто повезло, что у нас наряды в непосредственной близости, — ввернул Лоусон, вставая.

— Дерьмо, Лоусон, твои ребята патрулировали окрестности две недели, в надежде, что появится Джинджер, — выстрелил в ответ ЗМ.

— В этом районе жарковато, и мы не сидели постоянно у ее дома, Хок, — парировал Лоусон.

Хок?

Я посмотрела на ЗМ.

— Хок? — повторила я.

Он проигнорировал меня, поскольку был слишком занят перепалкой с Лоусоном.

— Твои парни прибыли через пять минут, мои через восемь. Так или иначе, она была прикрыта.

Его парни?

— Она собиралась сама себя защищать снежным шаром, — напомнил ему Лоусон.

Я поднялась и снова посмотрел на ЗМ.

— Хок? — опять позвала я.

— Она была прикрыта, — повторил ЗМ.

— Да, но она не знала об этом, — ввернул Лоусон.

Хок? — закричала я, и он наконец-то обратил на меня внимание.

— Детка, что? — выпалил он.

Боже мой. Его звали Хок.

Кому могут дать имя Ястреб?

Я открыла рот, чтобы спросить на самом ли деле его настоящее имя Хок, но тут же вспомнила, что здесь находился Лоусон, и мне не хотелось, чтобы он понял, что я не знала имя ЗМ (или Хока), поэтому я тут же закрыла рот, услышав из гостиной голос своего отца.

— Где моя дочь?

Ура! Меня спас папа.

Я качнулась в сторону от уже не такого таинственного загадочного мужчины, Хока и обернулась к Лоусону, увидев своего отца и Мередит, входящими через открытые двери на кухню. Я позвонила им, когда увидела, что стекло в окне двери выбито. Я не хотела, но сделала это по двум причинам: первая, они все равно все узнают и будет лучше, чтобы они узнали это от меня и как можно раньше, нежели позже, когда все дойдет до отца и Мередит со стороны. Я знала, что предстоит тяжелое объяснение. И вторая причина, мне нужно было место, где можно выспаться, потому что я была адски уверена, что здесь заснуть не смогу, я была слишком напугана, и если бы я села за руль, то папа бы прочитал мне нотацию, узнав, что я водила машину в таком состоянии. За свою жизнь я прошла трудный путь, как можно меньше предоставлять своему отцу (вернее, не слишком много) возможностей читать мне нотации. Хотя он был хорош в этом, поскольку вырастил двух дочерей — Джинджер и меня, и он часто практиковался, читая нам лекции.

— Гвен, — пробормотал папа, войдя в комнату, я протиснулась между двумя разъяренными горячими парнями, которые зажали меня между собой, и то ли пошла, а скорее побежала к отцу, бросившись в его объятия.

Как только я подлетела к нему, руки отца сделали единственную вещь, которую делали всегда — крепко сомкнулись вокруг меня.

И я вдруг уже не чувствовала себя такой напуганной.

Я крепко при крепко обхватила его руками, почувствовав, его родную основательность, и стала еще менее испуганной.

— Гвен, — прошептал он мне в волосы.

Раньше мой отец был горяч. Он был почти так же горяч, как и эти двое мужчин, стоящих у меня на кухне, но я подозревала, что этого «почти» оказалось слишком много, чтобы сделать его моим отцом. Он был крупным, широкоплечим, с темными волосами (сейчас в них было больше седины), карими глазами, подтянутый и крепкий. Он всегда был худощавым, подтянутым и мускулистым, потому что всю жизнь занимался физическим трудом — что-то носил, что-то долбил, что-то таскал, что-то поднимал или что-то пилил.

Особенно, когда он перестал иметь отношение к Broncos. (Двухмоторный наблюдательный самолёт, вооружённый ракетами и крупнокалиберными пулемётами.)

И должна признать, большую часть времени он что-то чинил, причем у меня в доме.

— Я в порядке, пап, просто немного испугалась, — сказала я ему в грудь.

— Дорогая, — ответил папа мне в волосы.

Затем я почувствовала, как он приподнял голову, я подняла на него глаза и увидела, как он смотрит поверх моей головы на Хока и Лоусона. Он отодвинул меня в сторону, положив руку на плечо и к нам тут же подошла Мередит, взяв меня за руку, я сжала ее, и она ответила мне рукопожатием, я посмотрела ей в глаза, она улыбнулась своей маленькой, милой все-будет-хорошо улыбкой.

Потом я услышала, как отец спросил:

— Вы из полиции?

Хотя конкретно он ни к кому не обращался, но его вопрос был направлен Хоку и Лоусону.

— Да, сэр, детектив Митч Лоусон, — ответил Лоусон, шагнув вперед.

Папа отпустил мое плечо, чтобы пожать ему руку, а потом опять обнял меня, сильно прижав к себе, что меня даже тряхнуло, и мы столкнулись друг с другом.

Мда. Казалось, я была не единственной, кто волновался.

— А вы? — спросил папа, не отводя взгляда от Хока.

Я посмотрела на него, Лоусон отступил на шаг назад, при этом старательно делая вид, что ему происходящее совершенно не интересно, хотя глаза смотрели зорко, не пропуская ничего, и он понял, что моя семья ничего не знала о Хоке.

— Хок, — сказал Хок, протянув руку, папа отпустил меня, схватив за руку Хока, который продолжил:

— Парень Гвен.

Я почувствовала и заметила, как тело отца дернулось от удивления, а Мередит прошептала:

— Парень Гвен?

Я ничего не могла ответить, поскольку была слишком занята, пялясь на Хока с открытым ртом.

— Дорогая, у тебя есть мужчина? — спросила Мередит, и я поняла, что вопрос направлен мне, но я была все еще слишком занята, продолжая пялиться на Хока с открытым ртом.

— Хок? — переспросил папа, продолжая рассматривать его.

— Летающие «Черные ястребы», когда я служил в армии, — заявил Хок, впервые выдав мне еще один кусочек информации о себе, кроме той, что он просто великолепен в постели за те полтора года, что я встречалась с ним, и второе, было слишком очевидно, это была его кличка, которую я узнала ранее три минуты назад. («Черные ястребы» — воздушно-десантное подразделение США.)

Но все мое внимание было сосредоточено не на этом. Я была сфокусирована на крошечном слове, которое он произнес, думая, чем это могло для меня обернуться. Если честно, я была в ужасе.

Я окончательно убедилась в этом, когда отец удивленно и восторженно воскликнул:

— Ты военный?

Вот черт!

Папа был военным. Он четыре года отслужил в армии, прежде чем ушел в отставку и стал заниматься строительством. И на маме он женился, потому что был таким же неуправляемым, диким ребенком, как и она. Он записался в армию, где из него выбили все дерьмо, что и изменило всю его жизнь. Но проблема моей мамы осталась той же, она так и не лишилась своего дерьма, пока была женой солдата. Папа бы остался в армии подольше, но служба в армии означала, быть вдалеке от мамы и меня, а папа не мог доверить меня маме, поэтому он ушел в отставку, чтобы меня вырастить.

Но мой отец до сих пор любил армию. Папа накупил футболки камуфляжного цвета с надписью «ARMY» на груди и носил их постоянно. И папа мгновенно сходился с любым из армейских братьев, устанавливая с ним незыблемую связь. Это происходило постоянно, когда мы были в отпуске, стоя в очереди в магазине, и даже когда он покупал ведро куриных крылышек. У него словно было шестое чувство на военных, он словно узнавал их по запаху, окончательно и бесповоротно проникаясь к ним.

Именно это сейчас и происходило с Хоком.

— Да, — ответил Хок, отец все еще держал его за руку, горячо пожимая, с облегчением, отразившемся на лице, в виде улыбке.

И похоже, что все мысли о том, что кто-то ворвался в дом его дочери, вылетели у него из головы. Поскольку, теперь он понял, что у меня есть парень, и этот парень был военным. Парень, не похожий на Скотта Лэйтона, которого отец, когда я развелась с ним, называл п*здой (он так и сказал мне это слово на букву «п», но папа довольно сильно ненавидел Скотта). Все в мире Бакстера Кидда вдруг стало справедливо и уместно, и эту справедливость мог осуществить мужчина, стоящий перед ним.

Да, я определенно облажалась.

Папа отпустил руку Хока и снова прижал меня к себе, заглянув мне в глаза.

— Дорогая, почему ты не сказала нам, что встречаешься? — спросил он, кивая и сияя, как лунатик.

— Ум..., — промямлила я.

— Отлично, мы приглашаем вас на ужин, — предложила Мередит рядом со мной, и я повернула к ней голову, она радостно улыбалась Хоку.

В этом была вся Мередит. Если все было в порядке с Бакстером, для нее тоже все было просто замечательно.

Вот черт!

— Хм..., — пробормотала я громче и более истерично на этот раз.

— Приготовь свою лазанью, — предложил папа и повернулся опять к Хоку. — Лазанья очень хороша, сынок, но ее чесночный хлеб, превосходит все. Домашний от начала и до конца готовый хлеб.

Боже мой! Мой отец вот так запросто уже называл моего загадочного любовника «сынок», зная его всего лишь пять секунд? Он никогда не называл Скотта «сынок». Он называл Скотта — «Скотт» или «п*зда».

— Ум...! — получилось, как придушенный крик.

— Гвендолин, — обратился ко мне Лоусон, и я перевела на него сумасшедший взгляд.

— Да?

Он подошел к нам, достал из кармана куртки бумажник, сказав:

— Я закончил здесь, но если ты что-нибудь услышишь или вспомнишь, дай мне знать, — он достал визитку из бумажника и протянул ее мне, его карие глаза встретились с моими, — звони в любое время, днем и ночью. Мой телефон указан здесь.

— Хорошо, — ответила я, забрав визитку, и он повернулся к Хоку.

— У вас имеется запись? — спросил он.

— Да, — ответил Хок.

— Вы узнали этого парня? — стал спрашивать Лоусон.

— Я еще не видел пленку, — ответил Хок, — но мои парни не смогли его опознать. Я взгляну, когда вернусь на базу.

— Что насчет машины? — продолжал допытываться Лоусон.

— По номерному знаку, украдена, — ответил Хок.

— Не будет ли слишком, попросить вас поделиться этой пленкой с нами? — спросил Лоусон.

— Уже отправили в департамент, — ответил он.

— Запись? — встрял мой отец, делая шаг к Хоку и глядя на него.

— У меня свой бизнес и я занимаюсь безопасностью и в том числе. Когда Гвен и я стали встречаться, я установил камеры у нее в доме, наблюдение ведется двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Пару недель назад мы поставили также камеры на улице. У нас есть запись парня, вломившегося в дом.

Рука отца напряглась, обнимая меня за плечо, и пока Хок беседовал с Лоусоном выражение лица моего отца становилось несколько ошеломленным, но как только Хок прокомментировал происходящее, отец просиял от мысли, что военный мониторит мой дом, пытаясь тем самым меня защитить.

Он даже не догадывался, что таким образом следили за мной.

Я перевела взгляд с отца, прищурившись на Хока.

— Бакс, ты не думаешь, что это связано с Джинджер? — шепотом спросила Мередит отца, и я нахмурившись взглянула на свою мачеху.

Она была рыжеватой блондинкой, с шевелюрой, слегка вьющихся мелированных волос, с привлекательными светлыми прядями. У нее было примиленькое лицо феи, вздернутый носик и васильково-синего цвета глаза. Она была изящная, маленького роста, по крайней мере на три дюйма ниже, чем я и на восемь дюймов, чем папа, ее рост составлял пять с половиной футов. Что означало, что она могла носить туфли на высоких каблуках, которые носила постоянно, даже сейчас в середине ночи, приехав по звонку падчерица, на ней были стильные сапоги на высоком каблуке. Она приучила меня носить высокие каблуки и научила меня стилю, другими словами, научила меня принимать себя такой какая я есть, и выгодно использовать свою фигуру, что я и делала при ее поддержке.

У папы появились морщинки вокруг глаз, когда он смотрел на парней, сказав:

— У меня есть еще одна дочь, и она…

Хок перебил его:

— Мы знаем о Джинджер, и скорее всего, проникновение к Гвен связано с действиями Джинджер.

Папа тут же напрягся, а Мередит тихо вздохнула.

А я? Я лишилась своего спокойствия.

Я освободилась из объятий отца, вцепилась в руку Хока и произнесла:

— Могу я поговорить с тобой?

Я даже не стала дожидаться ответа, повернулась и потянула его из кухни через гостиную, вверх по лестнице, затем прошла коридору и вошла в свою спальню. Со скрипом закрыв дверь, я повернулась, отпустила его руку и шагнула ближе, встав на цыпочки, чтобы видеть его лицо прямо перед собой.

— Зачем ты это делаешь? — прошипела я.

Он смотрел на меня сверху вниз.

— Что делаю?

— Говоришь им про Джинджер! — выпалила я на одном дыхание.

— Детка, — только и всего ответил он.

— Детка? Это все, что ты можешь сказать? — резко спросила я. — Ты не должен говорить им о Джинджер.

Его брови взметнулись вверх.

— Почему не должен?

— Потому что это расстроит их, они будут беспокоиться, еще раз повторяю — расстроит их, — объяснила я.

Он поставил руки на бедра и ответил:

— Душистый Горошек, если бы я был отцом двух дочерей, у которых были бы проблемы, я хотел бы знать об этом, и поверь мне не был бы счастлив, что от меня скрывают информацию.

— Может и так, но я дочь, у которой проблемы с сестрой, и я знаю намного больше о своей семье, чем ты, и ты, возможно, захотел бы знать, но, поверь мне, папа не хочет, и скажу больше, Мередит вообще не следует знать обо всем этом.

— Ты должна все им, черт побери, объяснить, — сообщил он мне, и я почувствовала, как окончательно теряю самообладание, поэтому ближе приблизилась к его лицу.

— Не смей говорить мне, что я должна делать со своей семьей, — сорвалась я.

— Я смогу обезопасить тебя, Гвен, но я не буду напрягаться, разбираясь с дерьмом твоей сестры. Чуда не произойдет, для нее все кончится очень плохо. Они должны узнать об этом, чтобы потом не было неожиданностью.

Слишком много вопросов мне предстояло разрешить, поэтому я включила свой режим многозадачности.

— Я рада, что ты поднял этот вопрос, — сказал я ему. — Ты ничего не будешь делать не для Джинджер, не для меня. Ты можешь снять все свои камеры и перестать держать руку на пульсе. Между мной и тобой все кончено.

Он улыбнулся и ответил:

— Мы уже раньше об этом говорили, детка.

— Да, ты сказал, что разберешься, поскольку ты Крутой Парень и живешь в Крутом Мире. Я живу в реальном, и в реальном мире, когда женщина говорит, что все кончено, ее слова имеют точно такой же смысл, когда это говоришь ты.

Он внимательно разглядывал мое лицо.

Затем прошептал:

— Виноват.

— Что? — огрызнулась я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Следовало дать тебе время и не трахать тебя, оставить вне игры.

— Что? — повторила я еще резче.

Он попытался взять в ладони мое лицо, но я тут же дернула назад головой, сделав шаг назад.

И вдруг, внезапно, я только успела вздохнуть, не могу даже с уверенностью сказать, как это случилось, я была прижата к стене его большим, твердым телом, и он держал в ладонях мое лицо, и его глаза находились на одном уровне с моими.

— За пять секунд после того, как я оставил тебя сегодня, отношения между нами поменялись, — сообщил он мне тихим голосом.

У меня сошлись брови на переносице, пока мой мозг обрабатывал информацию, которая меня не радовала.

— Поменялись? — переспросила я. — Как?

— Мне нравится твой настрой. Поэтому я решил, согласится на твою идею отношений, посмотрим, как все сложится.

Я моргнула, потом моргнула еще раз.

— Ты решил согласится на мою идею отношений? — переспросила я, во-первых, до конца так и не понимая, что все это значит, даже если он объяснит, я не была уверена, как это отразится на мне и, во-вторых, мне не нравилось, что он готов окунуться во что-то, даже если это было связано со мной.

— Да, — ответил он, и я оказалась права, до конца не понимая, как отразится на мне его решение, но поняла, что его ответ означал, что он не собирался заканчивать наши отношения.

— Ты прав, — ответила я ему. — Сегодня наши отношения изменились, но это произошло примерно за пять минут еще до того, как ушел, тогда все и изменилось, что означает — мы расстались.

Его глаза по-прежнему были прикованы к моим, он ничего не ответил только отрицательно покачал головой.

— Послушай, — потребовала я. — Я только что узнала твое имя, как оказалось не настоящее имя, а кличку. Я только что узнала, что у тебя есть бизнес, команда парней, которая присматривает за моим домом. Я знакома с тобой больше полутора лет, и ты мне ничего не говорил об этом дерьме. С меня достаточно. Слишком долго все было неправильно — ты вторгся в мою жизнь, следил за мной, наблюдал без моего ведома, все это настолько неправильно, даже слишком, слишком плохо. Поэтому между нами все кончено.

Он некоторое время молча смотрел, изучая выражение моего лица, затем большим пальцем провел по моему подбородку, и заметил:

— Думаю, ты решила сделать неправильный ход.

— А я думаю, что ты думаешь именно так, потому что я сделала ход не тот, которого ты от меня ждал.

Он улыбнулся и сказал:

— Ты не понимаешь, детка. Теплота в твоих глазах, твои губы..., — его палец опять прошелся по моей коже, и он приблизил лицо, и его голос с каждым словом становился все ниже, — которые стоит целовать, раньше у меня вставало, когда возникала всего лишь мысль навестить тебя. Сейчас мне достаточно просто подумать о тебе. Ты хочешь сделать ход при таком раскладе, Душистый Горошек, я скажу тебе, что это неправильно, потому что наши отношения не закончены.

— Перестань называть меня Душистый Горошек, — взорвалась я, снова взбесившись и даже не пытаясь этого скрыть.

Его улыбка стала шире.

— Вот оно, — прошептал он, — мне это нравится.

— Отойди от меня, — потребовала я, упираясь ему в торс, но он даже не сдвинулся с места.

— Вот-вот.

Я закрыла рот и уставилась на него.

Он издал короткий смешок, заклокотавший у него где-то глубоко в груди.

Затем его губы коснулись моих, и он пробормотал:

— Ты такая горячая.

А я была собой, другими словами, дочерью своей матери, орущей неудачницей, чувствующей, как единственное им произнесенное слово, сладостно защекотало одно очень уединенное у меня местечко.

Вот черт!

Я отодвинула голову назад от его лица, больше мне не позволяла стена, и воскликнула:

— Алло? Взлом? Сестра в дерьме? Родители внизу? Середина ночи? У меня имеются сроки, куча работы, которую нужно сделать, оставаться дома небезопасно, а мне хотелось бы поспать, чтобы проснуться завтра энергичной и вернуть контроль в свою жизнь. Ты можешь теперь отойти?

Он даже не сдвинулся, просто схватил меня за шею, опять приблизив свое лицо ко мне.

— Конечно, детка, но тебе следует понять, что на ночь ты здесь не останешься. Ребята уже в пути, чтобы заколотить твое разбитое окно, а ты поедешь со мной.

Я уставилась на него, шокированная этой новостью, но поскольку я была неудачницей, перспектива отправится с ним куда-то меня приятно возбуждала. Главной моей фантазией за последние полтора года была, конечно, одна — очутиться в его доме, и сама идея, что фантазия может осуществиться, черт побери, должна признаться, была потрясающей мыслью, мне на самом деле хотелось пойти с ним.

Но потом мои мозги встали на место, и я заявила:

— Папа завтра позаботиться о моем окне, и я останусь у них дома сегодня на ночь, для этого они и приехали.

Он полностью проигнорировал мои слова.

— Ты поедешь со мной.

Серьезно, парень?!

— Нет, не поеду.

— Да, Гвен, поедешь.

— Я совсем тебя не знаю, а то, что я узнаю про тебя мне не нравится. Ко мне залезли в дом сегодня ночью, я испугалась, серьезно. Я адски перепугалась, если быть до конца честной. Я знаю своего отца и Мередит, я хочу сегодня ночью быть с ними. Я хочу быть с людьми, которых хорошо знаю, и в месте, в котором чувствую себя в безопасности. Я просто хочу домой.

Он изучал выражение моего лица пару секунд, потом погладил пальцем по моей шеи, и несмотря на то, что я была неудачницей, ощущалось его поглаживание очень приятно.

— Вижу, что тебе просто необходимо, чтобы я разрешил тебе переночевать у родителей, — мягко сказал он.

— Ну, спасибо, — также мягко ответила я.

Он ухмыльнулся.

Я фыркнула.

Он продолжал ухмыляться, пока я свирепо смотрела на него, затем прошептал:

— Да, определенно, черт побери, оставить вне игры.

И опустил голову, а поскольку мне некуда было двинуться, я не смогла избежать его губ, легко коснувшихся моих, от чего они стали покалывать.

Он приподнял голову и прошептал:

— Будь умницей, детка, мои парни буду охранять твой дом, и ты сможешь вернуться завтра. Да?

Затем его большой палец снова ласково прошелся по моей шеи, мне опять это очень понравилось, но прежде чем я успела ему ответить, он опустил руку и исчез.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, уставившись в пространство перед собой, задаваясь вопросом, как он смог раствориться в воздухе на моих глазах, и вдруг поймала себя на мысли, что с трудом дышу.

Затем стряхнула головой, убедив себя, что на самом деле меня совершенно не волнует, хотя это и захватывающе, как он испарился. Уговаривая себя, что у него имеются «парни», он летал на «Черных ястребах», имеется «база» и бизнес, которым он занимался, включая и безопасность и у него была кличка Хок, все это было уже не захватывающе.

И также я себе сказала, что он может делать все, что ему хочется, а я буду делать то, что хочется мне, и он не в силах заставить меня делать то, что хочет он.

Гребанный парень!

Я паковала вещи, чтобы отправиться в дом к папе и Мередит.

Находясь в ванной комнате, я схватила лосьон и гель для ванны и остановилась как вкопанная.

Раньше я даже не обращала на это внимание, только сейчас, стоя в ванной комнате и разглядывая пластиковые бутылки в руках, увидела.

Мой любимый аромат, которым я всегда пользовалась, был душистый горошек.


Глава пятая.

Секс-о-метр


Была одна хорошая вещь в том, что в мой дом вломились посреди ночи, потому что у меня была сестра идиотка, это позвонить родителям и поехать к ним ночевать, но поскольку они должны были рано вставать на работу, и я явно не смогла бы избежать разговоров на следующее утро, поскольку бы они захотели бы все узнать о моей сестре идиотке, как она навлекла на меня такие неприятности, и что я сама сотворила подставив себя, и почему все не рассказала им, и почему скрывала своего потрясающего мужчину, бывшего военного.

Но поскольку я спала, то мне удалось избежать разговора с отцом и Мередит.

Однако, когда я вошла на кухню, чтобы налить себе утреннего кофе, на столе лежала записка от отца, в которой говорилось:


Г…

Ужин вечером в 6:00, ровно. Обязательно будь.

Окно, вероятно, в течение недели не починят, поэтому возьми еще вещей из дома.

Не исчезай, иначе я позвоню Кэм и отправлю за тобой Лео.

Люблю тебя, папа.


Говорят, мужчины увлекаются женщинами, похожими на их матерей, а женщины увлекаются мужчинами, которые похожи на их отцов. Это должно быть правда, поскольку меня привлекают горячие супер-мачо, сильные парни.

Тут же была записка от Мередит.


Доброе утро, дорогая,

Есть свежие рогалики от Эйнштейн в холодильники, со взбитым сливочным сыром, твои любимые.

Увидимся вечером!

Обнимаю, Мередит

PS: Не могу даже тебе передать, как я счастлива за тебя, после встречи с Хоком! Он такой симпатичный! И он такой милый! И он влюблен! Ура!

Симпатичный? Милый? Влюблен? С подчеркиванием? И...еще ура?

Очевидно, моего отца совершенно не привлекали такие женщины, как я. Это было узнать мне полезно.

Выпив кофе, съев рогалик и прочитав записки, я решила больше, чем обычно сидя за компьютером весь день, уделить время своей внешности, потому что я думала о горячих парнях. Как правило, я работала в леггенсах, свободной рубашке или бэбидоллс рубашке или же легкой толстовке. Если было лето, я могла перейти на шорты.

Этим утром я воспользовалась косметикой Мередит, щипцами для завивки (зачем ей нужна была плойка, когда у нее вились волосы, не знаю, но у нее было все, что должна иметь женщина, и это была одна из многих причин, почему я любила Мередит), завив свои длинные волосы в кучу локонов, волнами, спадающими на спину. Я тщательно сделала макияж, чего раньше никогда не делала, если не предстояло что-то особенное. Дальше я была бессильна, потому что паковала сумку ночью, после взлома и встречи с еще одним сексуальным парнем и еще одним странным и раздражающим (но, к сожалению, очень сексуальным) спором с Хоком. Поэтому нашла в сумке обычные джинсы, светло-голубую футболка от компании Thrifty Stick (классный сноубордический магазин на Бродвее, я не увлекаюсь сноубордами, но как уже говорила, покупаю то, что мне нравится, где мне хочется), с черным черепом и костями на груди и красными буквами «TS» на них, а также красными полосами по шеи и на рукавах, прикрепила черный ремень, одела ботинки и тонкий с капюшоном длинный свитер.

И я была рада, что завила волосы и сделала макияж, а также была очень рада, что надела убийственные солнцезащитные очки в тонкой металлической оправе с полу-зеркальными линзами оттеком серого, когда подъехала к своему дому и увидела кучу мотоциклов, а также большой черный внедорожник, припаркованный перед домом.

Святое, черт побери, дерьмо!

Я ехала по своей подъездной дорожке, пытаясь везти мой маленький синий Хундай, продолжая все время пялиться на целую армию байкеров, тусующихся на моем газоне, входящих и выходящих из моего дома.

Очевидно, проникнуть в мой дом большого труда не составляло, это вчера уже было доказано, но разбитое стекло вчера закрывала доска, а сейчас входная дверь была широко открыта и доска исчезла. По сути, можно было зайти и через окно.

И Тэк стоял на моей лужайке с Догом, и у него на носу красовались классные с отражающими линзами солнцезащитные очки, которые следили за моим передвижением.

Я с трудом подтянула тормоз, когда он двинулся от Дога в мою сторону. Поэтому, как только я вышла, он уже стоял передо мной, зажав меня между дверцей машины и собой.

Загрузка...