Лана КапризнаяЗаписки из модного дома

Истерика

Я устала, я не выдерживаю этот ритм. Это настоящая гонка, гонка на выживание. Нужно все время соответствовать: иметь определенную фигуру, одеваться согласно модному дресс-коду, говорить только то, что производит впечатление. И всем плевать, что тебе хочется на самом деле! Ты никто, если не являешься винтиком этого глянцевого мира. И этот страх, постоянно этот страх: не соответствовать. Страх, что я — аутсайдер, и об этом узнаю не только я, но и все окружающие. И тогда только смерть избавит меня от мук презрения. Потому что твой имидж решает все. Дает работу, престижные строчки в резюме, уважение коллег.

Я живу в постоянном паническом страхе. Потому что я больше ничего не умею делать, кроме как модный журнал. И в этом мой самый страшный грех.

1 /Назад в будущее

Я всегда любила моду, сколько себя помню. Меня просто завораживали советские модные журналы. Да, они были невероятно убогими, не с самой лучшей полиграфией, но я перелистывала их страницы, затаив дыхание. Я с восхищением рассматривала ярко одетых и тщательно причесанных женщин в замысловатых позах. Как они были не похожи на тех женщин, которых я ежедневно видела на улице! Причем одежда меня интересовала меньше всего — все эти вытачки, кокетки, длина юбок, ширина плеч. Я с упоением рассматривала весь образ: насколько модель органична в платье, как она облокотилась на белый рояль (высший шик в понятии советского обывателя!), как она, изумленно приподняв выщипанные и заново нарисованные брови, смотрит на спутника. О, мужчины из модных журналов! Несколько деревянные и бесполые, как пластиковые пупсы, они все равно поражали изяществом, стройностью и хорошей осанкой. От них не пахло ни табаком, ни потом, ни трудовыми буднями. От них вообще ничем не пахло. А то, что на них было надето, даже невозможно было ни с чем сравнить. Таких мужчин в такой одежде в Советском Союзе просто не существовало. Даже мой папа — совершенство для меня во всем — и тот при оценивающем взгляде (а цепкий, оценивающий взгляд у меня был уже в ясельном возрасте) проигрывал этим манекеноподобным красавцам.

Но больше всего меня поражали дети-модели. Их фотографии не так часто публиковали на страницах модных журналов, хотя и журналы выходили в лучшем случае раз в квартал. Но когда публиковали!.. Хорошенькие кудрявые девочки и аккуратно причесанные мальчики, с выражением счастья и восторга на лице. И я их понимаю, им невероятно повезло — стать моделью! Девочки постарше, жеманно копирующие позы взрослых фотомоделей. И уже начинающие деревенеть отроки. Их одежда была еще более яркой и необычной, чем у взрослых. Именно в журнале мод я увидела, что подростки могут быть одеты по-своему, а не как маленькие взрослые. А детей необязательно наряжать в оборки и аппликации с котятами.

Я думаю, никто не удивится, если я признаюсь, что умирала от жгучей зависти, разглядывая детей-фотомоделей. Мне хотелось, чтобы это была я, чтобы меня наряжали, причесывали и ставили под яркие лампы. А дяденька-фотограф в шикарном кожаном пиджаке (ведь все советские люди искусства носили шикарные кожаные пиджаки, верно?), внимательно разглядывая меня в объектив, отдавал бы указания: «Ногу отставь. Голову наклони вправо. Еще. Стоп! И улыбнись. Отлично! Внимание, снимаю!» И до щемящего чувства в груди мне хотелось в будущем стать такой, как взрослые фотомодели, такой же прекрасной и недоступной. И чтобы фотограф уже с другими интонациями руководил съемкой: «Великолепно, дорогая, а теперь просто посмотри в объектив!» Даже смешно, ведь оказалось, что фотосессии именно так и проходят. Правда, за исключением того, что в студии стоит мат-перемат, а моделям лучше не смотреть в объектив — настолько у них тупой взгляд.

Я точно помню, когда поняла, что мода — это не просто красивая картинка, далекая от реальности, а еще и слова. Мне было лет двенадцать, когда, лениво пролистывая старый и разваливающийся в руках сборник «Актеры зарубежного кино. Выпуск 12, 1978 г.», я просто остолбенела, прочитав фразу из очерка о Малькольме МакДауэлле, рецензию на «Заводной апельсин»: «…И Алекс на экране — то ли юноша с плаката, рекламирующего очередную выставку поп-арта, то ли манекенщик, демонстрирующий супермодную мужскую одежду». (Так и ждешь, что раздастся голос: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм, состоящий из белой короткой куртки и белых обтягивающих рейтуз, впервые со времен Ренессанса в моде гульфик. Искусственная ресница придаст особую элегантность вашему облику».)…»

Несколько фраз и — все, мир перевернулся. Как много можно сказать всего несколькими фразами, создать образ буквально из ничего. Я была в таком офонарении, что в полный голос спросила у мамы:

— А что такое гульфик?

Мама в изумлении открыла рот и покосилась на папу.

— А, поняла, — быстро сказала я и склонила голову к выцветшим страницам. И снова и снова я перечитывала: «Черный цилиндр удачно дополняет костюм…»

А то, что мода — это бизнес, я поняла, впервые взяв в руки журнал «Burda moden». Это сейчас его с легким презрением называют «изданием для шьющих домохозяек» (подразумевается, что шить самой — моветон), а в конце восьмидесятых «Burda moden» произвел эффект разорвавшейся бомбы. Толстый, яркий, ежемесячный, с тонкими глянцевыми страницами, переполненными платьями и костюмами, жакетами и шортами. Здесь же какие-то невероятные фотографии макияжа и причесок. И, конечно, репортажи с парижских и миланских подиумов, где манекенщицы-инопланетянки демонстрировали наряды. А здесь же на соседней странице эти наряды в упрощенном варианте от Энне Бурда, и их может сшить любая обладательница швейной машинки. Эта доступность, один шаг от красивой картинки до реальности, показала, что на моде можно зарабатывать деньги.

А потом появились другие журналы, еще ярче и глянцевее. Гламур стал национальным видом спорта. А в дизайнеры одежды подались сначала парикмахеры, следом мафиозные любовницы, затем поп-певички и — апофегей! — дочери олигархов. И пусть гламур на самом деле дешевая елочная мишура, а глянец — всего лишь блеск начищенной (отполированной, вощеной, лакированной) поверхности, я с паническим ужасом представляю, что могла бы работать в банке или в каком-нибудь офисе.

Я живу лишь миром моды. Это мой summa lex, высшая инстанция. Вся моя жизнь заточена, чтобы «быть и казаться». Меня, как Инессу Арманд, можно включить в учебник по диамату как образец единства формы и содержания.

Я могу с ходу перечислить все Дома моды, членов Синдиката высокой моды Франции и знаю поименно всех дизайнеров, которые там работают. И мне требуется секунд тридцать, чтобы вспомнить, кто их инвесторы.

Я могу процитировать любую статью из любого модного журнала за последние десять лет. Российские — слово в слово, английские и американские — в собственном переводе, французские и итальянские — могу пересказать логически, немецкие… а кто читает немецкие журналы мод?!

Содержимым моего гардероба можно заполнить небольшой универмаг. В два этажа. При этом каждый сезон я опустошаю шкаф и раздаю одежду налево и направо. И моя рука не дрогнет! Если дело касается модного дресс-кода, я никогда не жадничаю и не предаюсь сентиментальным воспоминаниям.

В моей ванной комнате достаточно средств по уходу за собой, чтобы выдержать шестимесячную осаду неприятельской армии. И каждое из этих средств используется ежедневно. Запасной набор складирован на антресолях, в коробке из-под телевизора.

Я могу проходить весь день в новых неразношенных ботильонах на одиннадцатисантиметровых каблуках, и никто не догадается, что мне очень больно.

Как говорит наш ассистент отдела красоты Женя: «Только пустые, ограниченные люди не судят по внешности». Впрочем, не он первый это сказал. А плагиат — такая же особенность нашего времени, как дизайнерские потуги знаменитостей.

Модные суки, диво дивное, карьеристки, перфекционистки, девушки в поисках прЫнца и прочий глянцевый планктон

Редакции модных журналов живут по другому календарю, нежели весь остальной мир: в середине лета мы думаем об осени, осенью встречаем Новый год, в разгар новогодних каникул выбираем босоножки и сарафаны, а когда все мечутся от оттепели к заморозкам — призываем к эпиляции и даем полную выкладку купальников.

Лето уже в разгаре, и, соответственно, мы знаем, что вы будете носить следующей осенью. Сентябрьский номер — один из важнейших, — новые коллекции, новый макияж, свежая сезонная реклама. Вообще-то, сентябрьский номер мы начали готовить еще в мае, а весь расклад тенденций был ясен в феврале, когда завершился сезон дефиле в мировых столицах. Московские недели моды считают, что их потуги на тренд также учитываются, но они очень ошибаются.

Именно я решаю, что вы будете носить и как выглядеть в ближайшие месяцы. За какой одеждой будут охотиться жертвы моды, над фотографиями каких манекенщиц будут мастурбировать прыщавые подростки, какие бренды сделают самые большие продажи. Я. Редактор. Отдела. Моды.

— Лана, план сентябрьского номера уже три дня как известен, а я до сих пор не видела предполагаемых моделей для фотосессий. И списка одежды для съемки. У тебя есть час, — бросила мне толстуха в черном и удалилась в направлении туалета.

Увы, я здесь не самый главный начальник. Надо мной их целая толпа. Вот эта жирная корова — Вера, мой непосредственный босс, — директор отдела моды. Весит, как слоненок-подросток, и всегда носит черное, чтобы выглядеть стройнее. Бааааалшая поклонница Джейн Остин и, видимо, поэтому до сих пор живет с мамой. И с кошкой. Со жгучей ненавистью смотрит на всех, кто весит меньше семидесяти килограммов и выглядит хоть чуть-чуть привлекательнее гиены.

Впрочем, у нас тут мало красавиц, зато все мы одеты так, что любая женщина пойдет на массовое убийство, лишь бы заполучить такой гардероб. Например, как у Маринки, — это второй редактор отдела моды, штатный специалист по аксессуарам — сумкам, обуви, украшениям, часам, поясам и так до бесконечности. Мечтает стать второй Тамарой Меллоун. Ну-ну.

Маринка — перфекционистка, она выглядит как эталон человека, работающего в модной индустрии. Все свое рабочее и нерабочее время она проводит в бутиках, записана на все лимитированные модели сумок и обуви. Говорит только фразами из пресс-релизов. Даже я ей немного завидую.

Впрочем, Марине далеко до арт-директора Миши. Мишель — наше диво дивное. Он сверхухожен, потрясающе одет, а ведет себя как примадонна. Миша настолько уверен в своей важности, исключительности и неотразимости, что заразил этой уверенностью всех окружающих, поэтому мы носимся с ним, как с писаной торбой. Также Миша известен своей непредсказуемостью, истериками и яростными швыряниями канцелярских принадлежностей, если что-либо идет не так, как хочет он. Обычно это происходит при столкновении с ответственным редактором. Наш главный редактор, как Президент РФ, — не сторонница постоянно держать под рукой преемника. Поэтому заместителя у нее нет, а его штатные обязанности разделены между арт-примадонной Мишелем и ответственным редактором Еленой, женщиной средних лет и суровой внешности, усиленно копирующей стиль и манеры Шэрон Стоун. Абсолютно безуспешно.

Это наша вертикаль власти. Ниже находятся те, кто, как и я, являются глянцевым планктоном, винтиками великой, ужасной, но прекрасной машины моды.

Справа от меня сидит Ася — редактор отдела красоты и здоровья. Сидит, отгородившись от мира стеной косметических баночек и парфюмерных флакончиков. Ася — человек, замученный Нарзаном. И в прямом, и в переносном смысле слова. Слово SPA вызывает у нее судороги ненависти. Зато она знает все о том, как оставаться молодой и красивой, даже используя кислое молоко, подорожник и дохлую жабу. Впрочем, ей самой это не слишком помогает почему-то.

Ассистент Аси — Евгений, диво-light, капризная и самоуверенная скотина. В общем, тот еще гаденыш. К тому же Женя — баааалшой поклонник Оскара Уайльда. В том числе и его сексуальной ориентации. Сегодня Женя поражал окружающих футболкой «в облипочку» и не менее обтягивающими брючками, совершенно не оставлявшими простора воображению. Да они вообще ничего не скрывали! Как пишут классики, единственное, чего нельзя было понять, так это какого цвета кожа на его пенисе. Н-да, действительно: только пустые, ограниченные люди не судят по внешности.

Как всегда, чуть в отдалении сидит и мыслит Всеволод — редактор новостей культуры. Он старательно отстраняется от нас, глянцевого планктона. Потому что он — интеллектуал, а мы — пустышки, которые интересуются лишь своим внешним видом. Но вы за нас не переживайте, с интеллигентским снобизмом у нас разбираются быстро и жестоко. Поэтому Всеволод в основном помалкивает.

Ровно по центру редакции расположилась Ульяна — светский обозреватель. Как и положено при ее специализации — перезрелая девица с толстой жопой, обесцвеченной шевелюрой и мечтами встретить прЫнца на белом «майбахе». Профессия у нее, по моему предвзятому мнению, удручающая: о чем ни говори, разговор получается служебный. Да к тому же ей постоянно приходится лезть из кожи вон, чтобы представить светскую жизнь как непрерывную череду удовольствий. Многие верят.

Человек, которого мы редко видим, а если видим, то слышим лишь ее умоляющий голос в телефонную трубку, — Римма, редактор отдела «Еда. Интерьер. Путешествия». Еда и путешествия — так-сяк, но съемка интерьеров — одна из основных проблем модных журналов. Как хорошо, что это меня не касается! Римма постоянно находится в жутком стрессе: недвижимости с приличным интерьером в нашей стране не так уж и много. А если говорить правду — раз-два и обчелся. И вся она уже снята и переснята десятки раз. Хорошо хоть что-то подбрасывает наш «Архитектурный альманах» (вторая дверь по коридору). Также спасаемся тем, что перепечатываем западные интерьеры. Но тоже вдумчиво, чтобы рекламодатели и понтонутые читательницы, не дай боже, не подумали, что мы тычем их носом в их же кошмарный вкус!

И какая же модная редакция без редактора по специальным проектам, девочки из хорошей, а главное, богатой семьи? Знакомьтесь, Ксения. Папа — банкир и депутат, мама — бездельница со светским хобби (то ли ландшафтный дизайн, то ли фарфоровые куклы ручной работы). Чем у нас занимается Ксения? Да всем помаленьку: подкидывает Римме подходящие интерьеры, Всеволоду — домашний телефон Виктюка, пробивает эксклюзивное интервью с заезжими знаменитостями. Все контакты берет из маминой записной книжки. Таких специалистов-мажоров становится все больше и больше, но, тем не менее, на них огромный спрос в редакциях.

Кого я еще забыла? Литературный редактор, толпа фоторедакторов, внештатный стилист, внештатные колумнисты и прочая глянцевая шушера. И конечно, самый затюканный человек в редакции (впрочем, и самый влиятельный одновременно) — ассистентка главного редактора Зоя. Перед ней лебезят даже толстожопая Вера и капризный Мишель. Плюс где-то на соседнем этаже находится мрачная обитель рекламного отдела, сотрудники которого считают, что мы живем на их деньги. За это мы их терпеть не можем: заставляют писать о всяких уродцах.

Треть редакции ходит к психоаналитику, треть — к личному астрологу, оставшиеся увлекаются оккультными науками, в том числе и черной магией. И все вместе круглосуточно строчат в интернет-дневниках. Когда только работать успевают? Меня вообще поражает желание журналистов высказываться в блогах: какая радость от писанины, если ежедневно сидишь в окружении килограммов текста? Причем особо не разгуляешься: любой интернет-псевдоним так же прозрачен, как наряды Донателлы Версаче. И уже через несколько часов после публикации исповеди в инете весь город знает, что твоя начальница — дура набитая с ужасной прической. Последствия можете представить себе сами, не буду вам мешать.

— Лана, я все еще жду фотографии и список моделей для съемок! — Вера строит из себя большого начальника. Ну-ну.

— Вера Игоревна, фотографии у вас в почтовом ящике еще со вчерашнего вечера. Список одежды для фотосессии заверяет рекламный отдел. Они никак не могут определиться, стоит ли снимать линию для полных женщин Ferre. Толстухи — это не наш профиль, верно?

Веру перекосило, но ей удалось удержать лицо на месте, только ее обширная тыловая часть выразила неодобрение моей изворотливостью.

— Все женщины похожи на своих матерей. В этом их трагедия. Ни с кем из мужчин этого не происходит. В этом их трагедия, — вполголоса продекламировал Женя. Ася и Маринка расхохотались. Миша фыркнул. Ульяна презрительно ухмыльнулась, хотя при ее заднице я бы загадочно промолчала.

Выход барыни в людскую

Через неделю после начала работы над сентябрьским номером вернулась наш главный редактор. Как мы ее называем — наша мымра. Мы, вообще, как только ее не называем…

Лариса возглавляет наш журнал уже одиннадцать лет. Зная изнутри реалии глянца, поверить в это невозможно. Журнальный бизнес — жестокий мир. Интриги здесь закручиваются такие, что политика отдыхает. Но у Ларисы есть сильный козырь в борьбе за место под солнцем — редкий среди глянцевых редактрисс талант видеть всю картину в целом. Услышав предложения по плану номера, Лариса мгновенно схватывает самую суть, определяет, что укладывается в концепцию издания, что заставит читателей взахлеб поглощать каждый абзац текста и облизывать взглядом даже самую маленькую картинку, а что является шелухой, которую сачкующие сотрудники предлагают для заполнения полос. Впрочем, в журнальном бизнесе важен не талант, а интуиция и умение выбрать правильную позицию. И если что — быстро с нее соскочить. Ну и связи, конечно.

По слухам, уверенность и успех накладывают на женщину особый отпечаток, поэтому она выглядит красавицей. И наш босс не исключение. В сорок шесть лет жизнь только начинается — именно эта фраза приходит в голову при взгляде на нашу мымру. Такое ощущение, что Лариса нашла источник живой воды: фигура, осанка, задор — все как в семьдесят шестом году, когда юная волжанка Ларочка приехала покорять столицу нашей Родины. Впрочем, недоброжелатели говорят, что она выглядит, как выставка достижений пластической хирургии. На что мы, как верные подданные, отвечаем: модный журнал — это единственное место, где с годами женщина, как хорошее виски, выглядит все лучше и ароматнее. Тонны тряпок и контейнеры косметики все же делают свое дело. Если, конечно, женщина не делается поклонницей Йоджи Ямамото. В этом случае она медленно, но верно начинает выглядеть, как усредненный портрет ведьмы из сказок братьев Гримм.

Цель жизни Ларисы — оставаться вечно молодой, что не может не сказываться на ее манере одеваться. Обычно она носит платья, расцветки и фасоны которых больше бы подошли невинной девственнице из романтической баллады. Также Лариса известна пристрастием к солнцезащитным очкам размера XXL, открытым босоножкам даже посреди зимы и юным любовникам с полным отсутствием мозгов, зато присутствием смазливой рожицы и упругой попки. Эти мальчики-лялечки заметно оживляют светскую жизнь редакции — всегда есть кого обсудить.

Сегодня у всей редакции случился визуальный припадок — наша мымра стала жгучей брюнеткой. Как, дрожа от страха и возбуждения, насплетничала Зоя: Лариса была на какой-то Лазурной вечеринке, увидела Диту фон Тиз и впечатлилась. Н-да… Говоря тактично, Лариса выглядела, как ведьма в расцвете креативных сил. Впрочем, она почти всегда так выглядит. И ведет себя соответствующе. В глянцевых и окологлянцевых кругах Лариса считается стервой с хваткой бультерьера. В ее характере нет ни мягкости, ни искренности, при этом у нее темперамент, как у водородной бомбы, — она взрывается без предупреждения, и тогда держитесь! Канцелярские принадлежности летают с такой частотой и меткостью, что Миша кажется просто безруким пай-мальчиком. Например: первое, что сказала Лариса на планерке нового сезона после краткой дискуссии об уместности фотосессии какой-то бывшей королевы красоты (и одновременно дамы сердца одного из завсегдатаев «золотой сотни» Forbes):

— Здесь приказываю или я, или издатель!

Вопросов больше нет. Мы же не идиоты! Во всяком случае, за себя я отвечаю. Чтобы устроиться на хорошую работу, нужно, прежде всего, очень любить свое дело. Или хотя бы успешно делать вид. Работодатель должен быть уверен — никто лучше вас не разбирается в предмете. Лариса же просто эталон глянцевой редактриссы: она живет так, как будто ее должны похоронить под подиумом в каком-нибудь зале для дефиле. Под кучей сделанных ею журналов. Впрочем, мы все такие — мы живем и умираем за моду.

Но это я отвлеклась. А планерка — такое мероприятие, где нужно держать ушки на макушке, по возможности сваливать ответственность на других и присваивать себе чужие успехи. Что только что успешно сделала Вера:

— Спасибо, Лариса. Эти модели действительно лучшее, что есть в городе. Они уже ангажированы парижскими агентствами, мы их буквально перехватили по дороге в аэропорт.

Вот гадина! Я только открыла рот, чтобы напомнить о своем существовании, как Лариса снова небрежно переворошила фотографии моделей и с убийственной интонацией произнесла:

— Эти шлюшки? Мордашки простенькие. Руки, как у прачек. Зубы плохие. И щиколотки толстоваты. Но гламурненькие.

Веру разрывало от желания поддержать любимую тему, но тем самым она бы подставила под удар свой профессиональный вкус. Я переглянулась с Маринкой — вот ты и попалась, толстозадая выскочка!

— Дорогая, у нас нет выбора, — манерно протянул Миша, — нация деградирует. Вокруг одни трактористы и доярки на выгуле. — Наше диво дивное сверкнуло винирами и небрежно отбросило мелированную прядь с лица. Типа, мы с тобой, дорогая, одной крови — ты и я. Чем успешно лизнул перетянутую дорогостоящим хирургом задницу Ларисы.

Женя с восторгом таращился на свой эталон. Вера все еще не могла определиться в своих жгучих желаниях. Остальные лениво разглядывали интерьер кабинета Ларисы — их это не касалось. А вот кого касалось напрямую, так это меня и Маринки. И действительно, Лариса ласково улыбнулась Мише, перевела взгляд на Веру и отрывисто отдала приказ:

— Возьми под контроль этих доярок!

Что в переводе на нравы нашей редакции означало: мы с Маринкой будем делать эту фотосессию. Не Вера же будет носиться по городу и собирать одежду?

Теплый воздух от крыш

Все мои шапочные знакомые, узнав, где я работаю, жадно интересуются: получаю ли я одежду бесплатно? Ага, щаз! Никто и никогда не присылает одежду в редакцию навсегда. Ее предоставляют только на время съемок, и затем в течение недели все нужно вернуть, причем в целости и сохранности. В противном случае редакция должна возместить ущерб каким угодно способом — рекламой, деньгами или навешиванием лапши на уши.

Так как с шоу-румами и демонстрационными залами у нас напряженка, то одежду на съемки мы берем в магазинах. А если учесть, что мы не единственный модный журнал в городе, то после сезона фотосессий даже в самых дорогих бутиках продаются уже заметно поношенные вещи. У меня, кстати, есть список магазинов, где ни в коем случае нельзя покупать одежду.

Мы привычно разделили обязанности: Вера руководит из редакции (иными словами, каждые пятнадцать минут звонит на мобильный и с угрожающими интонациями спрашивает: «Все в порядке?!»), внештатный стилист обзванивает модельные агентства и координирует своевременный сбор всех модных частей на месте съемки, я собираю одежду по бутикам, все остальное — Маринка. Причем ей достается самая тяжелая участь. В прямом смысле слова. Девять пар туфель, пять сумок, пояса, бусы и прочие шарфы — и вот у нее в руках килограммов двадцать. Вон, как раз, тяжело дыша, ввалилась Марина, увешанная пакетами, как челночница. Мне тоже несладко приходится: собранную по всему городу одежду дома нужно аккуратно упаковать в кофр на колесиках — и вперед! Правда, в этот раз обошлось без одежных завалов по всей квартире. Вещи складировали в редакции, а все потому, что первая съемка сезона проходила на крыше нашего издательства. А что еще остается делать с осенними вещами в разгар лета, когда вокруг море зелени?!

Место обжитое, не первый раз с пакетами в зубах карабкаемся по металлическим ступеням чердачной лестницы. Единственная радость — Вере такие физические упражнения не по силам, поэтому она продолжает культивировать целлюлит за рабочим столом и насиловать мобильную связь. Хотя я подозреваю, что она просто боится застрять в люке. Зато пресловутые «доярки» гарцевали, как козочки. Вся издательская охрана и водители собрались у подножия лестницы на бесплатное эротическое шоу. Впрочем, наибольший ажиотаж вызвала эквилибристика Марины в модных микрошортах. Особенно порадовало пускающих слюни зрителей, что ей пришлось спускаться-подниматься раз шесть, чтобы перетаскать на крышу все свои аксессуары.

Перехваченные по дороге в Париж модели выглядели, как это сегодня модно, словно истощенные бледные моли. Ни рожи, ни кожи, ни каких-либо выпуклостей — чистый плоский лист, на котором визажисты и стилисты творят все, что им заблагорассудится. Времена ярких лиц, личностей и громких фраз вроде: «Меньше чем за десять тысяч долларов, я не встаю с постели», — в модельном бизнесе давно прошли. Никому больше не нужны вечные героини. Сегодня все одержимы новизной: молниеносно меняются тенденции, а вместе с ними лица. Модные модели сменяют друг друга на подиуме с карусельной скоростью, их карьера мимолетна, а рабочий темп сверхзвуковой.

Впрочем, наши сегодняшние героини — все равно счастливицы. Парижские агенты выцепили их из сонма долговязых учениц провинциальных модельных школ. Они не погрязнут в трясине отечественного модельного бизнеса, не будут выступать на третьесортных дефиле жутких российских дизайнеров и получать за это тысячу рублей. Им не предложат бесплатно сниматься для журналов, потому что это реклама и честь ей самой и агентству, которое она представляет. Впрочем, при одном условии — если не будут дурами. Будут вкалывать по двадцать часов в сутки, безропотно отдавать парижскому агентству большую часть заработка — комиссионные, деньги за оплату билетов, квартиры, питания, создание портфолио и даже за карту города, которую выдают всем новоприбывшим, чтобы не заблудились. А главное, если они примут как должное, что все отношения между моделью и агентством, а также между моделью и клиентом строго регламентированы. За несоблюдение правил модель подвергается различным штрафным санкциям: от вычета процента из заработка до отказа агентства представлять ее.

Но как бы мы ни были уверены в себе и в том, что модели — всего лишь тупые сучки без прошлого и будущего, при одном их появлении пышным цветом расцветают все возможные комплексы неполноценности. Лично мой — в моей весовой категории попа больше лишь у Дженнифер Лопес. Какие комплексы неполноценности посещают остальных сотрудников редакции — даже страшно представить!

Но это я отвлеклась. На краю залитой солнцем крыши уже стояла первая из одетых моделей. Перед ней расхаживала Маринка, вертела в руках несколько кожаных ремней и морщила лобик — процесс креатива в самом разгаре. Чуть ближе ко мне лежала куча разнообразной фотографической техники, вокруг встревоженным ульем бурлили: наш внештатный стилист, визажист, парикмахер, ассистент фотографа и — внимание, снимаю! — наш постоянный фотограф Володя, жилистый и нервный, весь в потертой джинсе. Я уже давно собираюсь у него уточнить: куда же делись кожаные пиджаки? Но меня все время что-то отвлекает. Вот и сейчас ко мне вышагивала Маринка, помахивая двумя ремнями со столь внушительными металлическими пряжками, что при желании их можно было использовать как средство самообороны.

— Красный или коричневый? — задала она дежурный рабочий вопрос.

Я прищурилась на модель, нервно оглядывающуюся на семиэтажный провал позади себя:

— Надевай оба. Крест-накрест и спусти пониже на бедрах.

— Ты думаешь? — обернулась Маринка на модель.

— Я не думаю, я знаю. Покажем этим калошам, нашим дорогим читательницам, что такое настоящий креатив, — ухмыльнулась я.

Марина кивнула и, развернувшись, стремительно зашагала обратно. Надеюсь, она в своем извечном стремлении к совершенству не столкнет модель с крыши, почему-то подумалось мне. Модель пошатнулась, но устояла. Ну, слава модным богам, а то не хотелось бы отчитываться перед бутиками за кучу испачканной кровью одежды.

— Ну что, Володя, когда ты будешь готов? — развернулась я к свалке фотографического оборудования.

Володя пощелкал языком, посмотрел в небо, снова пощелкал языком и хитро улыбнулся:

— Нуууу, хозяйка, это дело долгое!

Чтоб тебя, старый потаскун! Но, чтобы не торчать здесь до полуночи, придется включиться в игру:

— А через пятнадцать минут? — изо всех сил изображая кокетливую улыбку, уточнила я.

— Через пятнадцать минуууууут… — потянул Володя и подмигнул.

Так, значит, придется идти на тактильный контакт. О, боги! Чего только не сделаешь ради моды.

Стараясь не обращать внимания на хихиканье съемочной группы, я походкой фланирующей кошки подошла к Володе, взяла его под локоток и сладко улыбнулась.

— Двадцать минут, — твердо сказала я, заглянув в его похотливые глазки. И только попробуй потянуть время еще хотя бы на секунду. Руки твои шаловливые поотрываю и в уши вставлю!

— Двадцать минут, — понял ход моих мыслей Володя и дал отмашку ассистенту.

Маринка одобрительно кивнула и подняла оба оттопыренных больших пальца, типа, отлично проделано, подруга. Еще бы: что, впервой, что ли? Я оглянулась: у моих ног один за другим раскрывали фотографические кофры Володя с ассистентом, визажист и парикмахер рванули к модели, которая уже начала принимать ломаные позы.

Нооо, понеслась, залетная!

Пишите как мы, пишите с нами, пишите лучше нас!

Второй наилюбимейший вопрос моих мимолетных знакомых: «А что сегодня в моде?» На что я огрызаюсь: «Возьмите модный журнал и почитайте». Что за идиотские вопросы?! Вы же не спрашиваете у сантехника: «А что сегодня нового в производстве разводных ключей?»

Если быть честной, то пишем мы только то, на что дал санкцию рекламный отдел. Купленная за десяток тысяч долларов рекламная полоса — лучшая возможность заодно получить упоминание в обзорах и новостях. Вообще, упоминание торговых марок в любой редакционной статье — строго обязательно. Наши читательницы должны знать: что, где и почем они должны немедленно купить. Весь остальной текст — лишь кружавчики, обрамляющее название дома моды Такого-то или марки обуви Такой-то. И, разумеется, каждый раз с восторгом нужно писать что-то вроде: «Впервые со времен Александра Македонского мини-юбка снова в моде!» И так каждый месяц.

Сложнее приходится, когда некоторые современные дизайнеры пытаются продать одежду прошлого в качестве одежды будущего. Как открытие атома нам преподносят латы, кринолины, турнюры, ботфорты и воротники «мельничный жернов». Тут вопрос даже не в том, куда это носить, а в том, что все эти новомодные игры со стилями и эпохами лишь подчеркивают недостаток креатива у современных дизайнеров. Поэтому, кстати, постоянно и требуется так много новых манекенщиц. Дебютантки привносят свежесть, которой не хватает одежде.

Впрочем, раз в сезон Лариса вспоминает о нашей журналистской квалификации и дает отмашку на написание качественного обзора тенденций, хоть и с набившими оскомину историческими аллюзиями, но без упоминания в каждой строчке брендов, дорогих сердцу нашего рекламного отдела. И только тогда я отдыхаю душой.

Рекламный отдел отыграется после, на верстке, когда вокруг текста, как осадная армия, должны будут плотно расположиться фотографии со всех дефиле их наилюбимейших марок.

НОВАЯ БОГЕМА

Стиль богемный шик не выходит из моды уже несколько лет. Каждый сезон он чуть видоизменяется, дополняясь последними тенденциями, но четко держится своих рамок. И видимо, поэтому стойкие поклонницы богемного шика считаются и завзятыми модницами, и интеллектуалками.

Богемный стиль — это смелое смешение последних тенденций, этнических мотивов и элементов старинной одежды. Кроме того, наряд должен быть сочных цветов, и сочетать разные ткани и текстуры — твид и кружево, шифон и бархат, кожа и лен. Завершают образ яркие аксессуары — броские крупные украшения, претенциозные головные уборы — шляпы, картузы, тюрбаны, и забавная цветная обувь. И конечно, представительница богемы немыслима без мягкой необъятной сумки, украшенной висюльками всех мастей — это может быть сумка-мешок, сумка-седло или сумка-торба.

Со стороны может показаться, что девушка, одетая в стиле богемный шик, выглядит, как городская сумасшедшая. Но на самом деле все элементы ее одежды тщательно подобраны и их не сочетаемость точно выверена. Неповторимость и эксцентричность облика — это послание миру: «Мне нравится одеваться, но я не жертва моды». Чтобы так выглядеть, нужно быть очень уверенной в себе, но зато вы никогда не столкнетесь с «двойником», что часто случается с поклонницами распоследних тенденций.

Еще один довод к тому, чтобы присоединиться к богемному сообществу — удобство. Вечернее платье они сочетают с «вьетнамками» и растрепанной прической «только что из постели». А, потратив время на элегантную прическу и тщательно прорисованный макияж, натягивают простую белую майку и рваные джинсы. Поверх легкого шифонового платья надевают уютные вязаные кардиганы, а под изящные босоножки — теплые носочки. А представляете, сколько всего полезного может поместиться в сумку-торбу?

Если вы тоже хотите сделать свой гардероб неповторимым, но при этом модным и удобным, вам нужно лишь одно: убежденность в собственной правоте. Если вы с энтузиазмом относитесь к себе и к тому, что делаете, ключ к стилю уже у вас в руках. Но не пускайтесь во все тяжкие с ходу: неопытной рукой, перемешав гардероб, как винегрет, мы часто больше похожи на огородное пугало, чем на богемную девушку. Поэтому надо действовать осторожно и постепенно: добавьте неожиданности, некоторой небрежности при подборе того, что уже есть в вашем шкафу. В наряде должна быть какая-то одна озорная деталь, легкое несоответствие привычному образу. Один из наилегчайших способов этого добиться — носить в одном наряде контрастные вещи, надевать что-нибудь изысканное с чем-нибудь дикарски грубым. Начните с обуви. Вы всегда носите с этим струящимся платьем приталенное пальто и изящные туфельки — попробуйте в следующий раз надеть пару жокейских сапог, да еще плащ вашего бойфренда сверху. Ходите на работу в серых фланелевых брюках в полоску и черных полусапожках? В ближайшую пятницу наденьте с офисными брюками кеды и рок-н-рольную майку. Маленькое черное платье сочетайте с цветными лаковыми туфельками и крупными пестрыми бусами. А спортивный костюм дополните теннисными тапочками с цветными шнурками и изящными серьгами-подвесками.

Те, кто умеет смешивать ткани разных фактур, могут надеть прозрачный топ поверх шерстяной «водолазки» или подобрать близкие по цвету платье из шифона, трикотажный кардиган и бархатный шарф. Шелковая косынка, повязанная на голову по-деревенски, дополнит шерстяное платье-футляр, а атласный кушак и бархатные перчатки — элегантное пальто.

И запомните, самый большой проступок настоящей богемной девушки — не нарядиться как чучело (напротив, смелость поощряется!), а быть изо дня в день однообразной, приверженной своей избитой стилистической колее. Постоянно ищите вдохновения и с бесстрашием подходите к модной одежде: пусть вас не отпугивает вероятность ошибок.

Загрузка...