Накануне мне приснился сон. Очень суматошный и скандальный. Ругалась я там отчаянно, до хрипоты, и со многими. С известными мне людьми и совершенно чужими. Как если бы ополчилась на весь белый свет. Дело даже чуть не дошло до драки. И этого не произошло потому, что заставила себя проснуться. Уже, было, там во сне, руку занесла, чтобы ударить, а она начала тяжелеть и неметь, потом совсем зависла и, как если бы, была сама по себе. Я вздрогнула, дернулась всем телом и тогда поняла, что это сон. И в тот же миг открыла глаза. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее, в душе царила паника, хоть разумом и успела понять, что все закончилось пробуждением.

На прикроватной тумбочке стояла лампа, а рядом с ней будильник. Я это знала очень хорошо, потому что они всегда там стояли. Но рассмотреть циферблат не удалось, так как в комнате было темно. Уже густая темнота подсказывала, что до рассвета далеко. Только я все же зажгла лампу, чтобы посмотреть, который час. Половина второго. Еще спать и спать. Погасила свет, потыкала кулаком в подушку, чтобы та сделалась повыше. Потом плюхнулась на живот, натягивая на себя одеяло, а щеку устроила на подушке.

Вроде, устроилась хорошо. Лежать было удобно, смогла расслабиться, а возникшее, было, сердцебиение понемногу успокоилось. Глаза закрыла, но как-то уж сильно сжала веки, наверное. Может, поэтому новый сон не хотел мне явиться, и вообще, отключиться не получалось. Учла этот факт. Уговорила себя расслабить и веки, и все лицо в целом, даже немного почмокала губами, чтобы убедиться, что все в порядке. Вздохнула. Сначала судорожно, но на второй раз получилось успокоиться окончательно, и вздох получился тихий и плавный. Только вот сна не было все равно.

Пришлось подняться с постели и пройти на кухню, чтобы выпить воды. Надеялась, что это мне поможет отвлечься от неприятного недавнего сновидения. Шмыгая по полу тапками, дотащила себя до графина с водой. На ощупь нашла в темноте на столешнице его и обычно стоящий рядом стакан. После чего принялась наливать воду, стараясь не пролить мимо, для чего повернулась к окну, за которым светился уличный фонарь. Свет не зажигала специально, чтобы не разгуляться совсем. Воды выпила совсем немного, так как больше не хотелось. И снова пошмыгала к кровати.

Когда улеглась под одеяло, то еще долго ворочалась с бока на бок и, в итоге, накрутила на себя пододеяльник и сбила простыню. Пришлось подняться и поправить постель. Устроилась снова, теперь на спине, и закинула руки за голову. Раз сон не шел, решила немного полежать и подумать. Мыслями унеслась к маме. Сейчас она была от меня очень далеко. В Сибири, где жила с отчимом. Он у меня родом из тех мест. По профессии строитель. Когда ему предложили там хорошо оплачиваемую работу, уговорил маму переехать в его родной город. И вот, они жили там уже больше года. Я же осталась в нашей маленькой квартирке. А той ночью лежала в постели, вспоминала родителей и не заметила потом, как снова уснула.

Это все было совсем недавно. И по всему, тот суматошный сон предсказывал мне неприятные перемены в жизни. И как иначе, если, откуда ни возьмись, на меня посыпались такие злоключения, о которых и подумать ранее не могла. Даже кошмары, что видела в детстве, с плохими дядьками и чудовищами, не впечатляли настолько, чтобы теперь с ними сравнивать мои несчастья. И еще. Я к ним совсем не была готова. Откуда, скажите на милость, мне было иметь закалку и хорошую физическую форму, если привыкла к размеренной и обыкновенной жизни учителя младшей школы. Ладно бы была учителем физкультуры, тогда еще, да. Прыгала бы, бегала и подтягивалась каждый день, что, конечно, не могло не сказаться на моих физических возможностях. Но, нет, я даже зарядки по утрам не делала, отличалась слабостью, худобой и бледным лицом. Учила детишек читать и грамотно писать, всего-то. И можно еще было вспомнить о моих нервах. Стали в них не было ни на миллиграмм. Просто нисколько. Самые обыкновенные. А сила воли? Только если совсем чуть-чуть. Бывали некоторые жизненные ситуации, когда я из них выходила достойно, но они случались со мной, слава богу, совсем не часто. Поэтому, и волю закалить у меня возможности тоже не было.

И вот, моя жизнь совершила немыслимый крен. Все происходило, как если бы и не со мной вовсе. Только представьте, меня в данную минуту волокли к неизвестной машине с непонятной целью. Двое крепких мужчин, которых впервые видела, а лучше бы и вовсе с ними было не встречаться, держали меня под руки и тащили с платформы от электрички. Спрашивается, за что и для чего? Я приехала сюда, чтобы искупаться в озере, которое находилось неподалеку. Как и другие пассажиры, несколько минут назад купила билет и села в вагон. Народу было мало, может быть из-за времени, ведь дело происходило ранним утром в пятницу. Хоть и шел июль месяц, а свободных мест в электричке наблюдалось много. Я поставила пляжную сумку, в которой лежали полотенце, купальник, книжка и кошелек, на скамейку рядом с собой. Если это было преступлением, то я совсем ничего не понимаю в этой жизни.

И так, я удобно устроилась и стала смотреть в окно. Еще в голове проскочила мысль, почитать ли книгу, раз ехать пришлось бы примерно двадцати минут. Но решила, что получать удовольствие от чтения начну уже на пляже. Сложила руки на груди, ногу на ногу, и просто, ни о чем не думая, сидела и смотрела в окно. А через несколько минут ко мне подошел мужчина. Нет, сначала я решила, что он просто подошел, так как захотел сесть на свободную скамейку, и не придала этому никакого значения. И когда заговорил, не поняла даже, что обращался ко мне. С виду обыкновенный, одет был просто: джинсы, футболка, летние кроссовки. Ничего примечательного. Ну, волосы у него сильно отросли, пшеничного цвета, прямые и лезли прямо в глаза, поэтому он их часто пятерней откидывал назад.

– Вы что-то меня спросили?

– Надо же, мы уже и на «вы»!

Этот ответ давал мне понять, что он считал меня своей знакомой, и даже близкой, раз сказал, что были на «ты». Но я-то знала, что видела его впервые. И была в этом совершенно уверена. Что-что, а память на лица у меня была хорошая. Кстати, хоть это качество у меня не подкачало, но в остальном ничем похвастать не могла.

– Извините, но я вас впервые вижу, – сказала и посчитала разговор законченным, оттого и отвернулась снова к окну, решив дальше его просто игнорировать.

– Смотри-ка, расселась тут! Только на нее взгляните!

Совершенно не было понятно, что его так разбирало. Я пожала в недоумении плечом и решила, что, пожалуй, возьму сумку на колени, раз этот тип вяжется, что я слишком расселась.

– Извините, – пискнула, когда перетягивала свои вещи ближе. Еще и подвинулась плотнее к окну, чтобы совсем ему угодить, занимая меньше места.

– Культурную она из себя строит!

Эта фраза мне особо не понравилась, так как почувствовала, что за ней последуют еще высказывания, и дожидаться их желания не было. Поэтому встала и бочком прошла мимо него, направляясь в другой конец вагона. Только села там, как тип снова оказался рядом.

– Куда едем, дорогуша?

– Вам-то какое дело? Оставьте меня в покое, – сказала и начала озираться в поисках возможной поддержки, если мужчина не успокоился бы.

Но увиденная картина не радовала. В вагоне всего-то было человек пять пассажиров. Точно: бабулька, дедулька, женщина с малым ребенком, который все хныкал и капризничал с самого вокзала, пьяное нечто в грязной одежде, устроившееся спать на лавке где-то посередине вагона, и мы двое. Правда, электричка начала замедлять ход, приближаясь к следующей станции, и у меня могла появиться надежда на, скажем, пару-тройку крепких мужчин, которые могли бы зайти в наш вагон. Но серьезно беспокоиться я, все же, к тому моменту еще не начала, оттого и не воспользовалась остановкой, чтобы выскочить на станции, когда поняла, что к нам никто уже здесь не зайдет.

– Где же тебя носило-то? Набедокурила и думала смыться? Так, что ли?

Я взглянула в его глаза, стараясь понять, что это: розыгрыш или сумасшествие. У мужчины они были серые, строгие, но не злые. Обыкновенные глаза, и не был он похож ни на наркомана, ни на больного. На шутку тоже не смахивало, за это говорила серьезная озабоченность во взгляде и в голосе. По всему, он был уверен, что я его знакомая, которая доставила ему массу неудобств в некотором прошлом.

– А, знаете, что? Я, наверное, очень похожа на кого-то вам близкого. Со мной недавно уже было такое. Ехала я в метро, а напротив меня сидела…

Мне показалось правильным поведать эту историю. Отчего-то показалось, что та ситуация и эта были идентичны. Только в тот раз ко мне обратилась пожилая женщина, назвала доченькой и стала интересоваться, нашла ли я своих родственников. Тогда было достаточно сказать, что вы, мол, ошиблись, я родственников не теряла и не искала, чтобы женщина извинилась и не пытала бы меня дальше. Она только несколько удивленно покачала головой, повторила пару раз, что, ну, очень похожи, как две капли воды просто, и вышла из вагона на следующей остановке.

– Кончай дурить, Маринка. Мне твои байки не интересны. Заткнись и говори, где была и куда сейчас направляешься, – прервал он мой рассказ в самом начале.

– Ну вот! – обрадовалась я, что сейчас уже все должно было разъясниться. – Мое имя вовсе не Марина. Я – Лиза. Елизавета Ивановна Гаева.

Это все выдала ему на одном дыхании, с извиняющей улыбкой на губах и с пониманием ситуации в моих голубых глазах. Я, конечно же, рассчитывала немедленно услышать извинения. Не тут-то было.

– Кончай, сказал. Не выводи меня из себя. Ты знаешь, что я страшен в гневе. Поэтому немедленно отвечай на мои вопросы.

– Да, вы кто?! – это я выпалила от растерянности, на самом деле, мне было все равно, кто он такой, лишь бы отстал.

– Ну, артистка! Впрочем, ты всегда любила дурачить и разыгрывать, вот и поднаторела. Сейчас у тебя тоже здорово получается играться. Так и хочется паспорт показать. Только не советую заигрываться. Даже у меня терпение подходит к концу, а уж у Славки…

Упоминание о неведомом Славке весомо добавило тревоги в и так взволнованную душу. Мне и этого патлатого хватало в избытке, а там еще один мог появиться. Было, отчего заерзать на лавке и начать озираться с новой силой.

– Говори немедленно, куда собралась, злыдня!

От явной агрессии, прозвучавшей в его голосе, даже вздрогнула, прижала сумку к груди, заморгала часто-часто и принялась шевелить губами, но пока беззвучно, так как мысли вдруг покинули мою голову. А вернулись они минут через пять. К тому моменту мужик уже отрезал мне путь для бегства, сев так, чтобы не могла его миновать, если надумала бы рвануть на выход. И мне оставалось только с тоской послушать сообщение, что следующая платформа «Озерная», и проводить взглядом через стекло окна удаляющийся перрон.

– Следующая остановка моя, – пропищала я, не зная к кому обращаясь.

– Вот и отлично. Приедем, значит, – тип самодовольно хмыкнул, достал из кармана джинсов мобильный, набрал номер и приложил телефон к уху. – Славик, мы сходим на «Озерной». Да, там рядом. Договорились. Я уже понял, что тебе не терпится. Ха, ха!

Его смех поверг меня, мягко говоря, в панику. Думала даже, что пребывала на грани обморока. Но тут меня вдруг осенило.

– А, если я вам паспорт покажу, вы от меня отстанете?

– Ну, покажи.

Обещания он давать не стал, но в его взгляде мне почудился интерес. И потом, паспорт – это серьезный документ, сразу должен был вразумить этого упертого мужика. Оттого я и полезла в самый низ сумки, где под полотенцем у меня была запрятана маленькая дамская сумочка с косметикой и документами.

– Вот, – извлекла из нее паспорт и раскрыла его так, чтобы легко читалась фамилия рядом с моей фотографией.

– О, как! – крякнул патлатый и, сделав резкое движение в мою сторону, вырвал документ из рук.

– Вы что?! – я тоже дернулась и хотела вернуть себе утраченное, но мне в грудь уперлась его вытянутая рука, не давшая особенно привстать с лавки.

– Тихо, тихо! Не рыпайся, дорогуша. О, как! И, правда, паспорт. Хорошо сделан! Я бы сказал, что выглядит лучше настоящего. Твой-то, насколько помню, такой весь помятый, а здесь… ха, ха!

Дальше произошло то, во что мой разум просто отказывался верить. Но, как ни печально, это произошло на самом деле. Мужик приподнялся, придвинулся к окну, высунул руку с зажатым в ней паспортом в открытую фрамугу и разжал пальцы. Документ подбитой птицей полетел сначала немного вдоль вагона, а потом скрылся в кустах, что росли недалеко от железной дороги.

– О-па! Была Елизавета Гаева, и не стало Елизаветы Гаевой, – широко и глумливо улыбнулся мне этот гад. – Теперь передо мной снова Марина Сергеевна Тихомирова. Здорово?

Я сидела на лавке, окаменев. Мои глаза, наверное, были похожи на блюдца, рот так и остался открытым после выкрика «стой». Это состояние длилось не менее минуты. Потом вспомнила, что была слаба и никак не смогла бы противостоять этому бесчинству. От этого на глаза навернулись слезы, и я заплакала. Совсем тихонько, как делала это всегда. Сидела, сжавшись в комочек, хлюпала носом и промокала слезы носовым платком, смятым в кулаке.

– Ну, этими слезами ты уже никого не разжалобишь, дорогуша. Насмотрелись и наслушались! И давай-ка подниматься, Маринка. Мы уже подъезжаем к платформе «Озерная». Пошли скорее. Славка нас ждет.

– Сколько можно повторять? Отстаньте от меня! – заикаясь и всхлипывая, попыталась сопротивляться и не дать себя схватить за локоть, только он был ловчее и сильнее.

– Не дергайся, хуже будет!

Сказал, сжал покрепче мой локоть и повел, как под конвоем, к выходу из вагона. Как только двери открылись, он выдернул меня из тамбура на платформу. Я попыталась упереться, но только споткнулась в дверях и чуть не угодила в промежуток между боком вагона и щербатым асфальтовым краем платформы. И если бы не его сильная рука, непременно сломала бы себе ногу. Но благодарности у меня возникнуть к нему не получилось. А тут еще выронила из рук сумку со всем ее содержимым, хотела было остановиться и поднять, но этот тип продолжал дергать и тянуть. Получилось, что сумка попала под ноги какому-то мужчине, вышедшему из соседнего вагона и направляющемуся в том же, что и мы, направлении. Он споткнулся об нее и остался этим очень недовольный. Быстро нагнулся, поднял, сунул мне в руку и поспешил нас обогнать.

– Чего вещами разбрасываетесь?! – это было его ворчливое обращение ко мне.

Я хотела было воззвать к нему за помощью, но замялась, увидев хмурое лицо. Решила поискать другого защитника, завертела головой, но обнаружила, что рядом больше никого нет.

– А, а! – снова обратила свой взор к спешащему мужчине, поднявшему мою сумку.

– Не орать! – рявкнул на меня патлатый и больно дернул за руку.

Спина несостоявшегося защитника быстро удалялась, а в следующий момент ее и вовсе перестала видеть. А все потому, что на платформе появился новый объект для моего внимания. Тоже мужчина, и этот факт возродил угасшую, было, надежду на свободу. Он был чуть выше среднего роста, плечист, молод, на лице смогла рассмотреть хорошее настроение, во всей фигуре угадывалась кипучая энергия. Я тут же решила, что мне его послал сам господь бог. Взглянула на него с оптимизмом, плечи расправила, уже предвкушая, как избавлюсь сейчас от тяжкого гнета патлатого, и приготовилась воззвать к спасителю. Но не успела.

– Что, узнала? Рада воссоединению? Молодец. В твоем положении лучше кинуться к нему на шею и навешать лапши на уши, что, мол, люблю больше жизни, а что сбежала, так это все бабья дурь, но она уже вся выветрилась. Да, что я тебя учу?! Сама лучше знаешь, что и как, ведь это у вас уже не в первой…

Его слова были похожи на гром среди ясного дня, или на ушат холодной воды, вылитый мне на голову. Оказалось, что спасения ждать было неоткуда. К нам приближался не кто иной, а сообщник патлатого по имени Слава. Он вбежал на платформу и стал крутить головой направо и налево. Но как только заметил нас, замедлился, развернулся в нашу сторону и пошел навстречу широко раскинув руки.

– Здравствуй, моя дорогая! – произнес певуче, но мне его голос не понравился.

Как и весь он сам. Да, вот так, оказывается, я была устроена. Когда надеялась на его помощь, то он мне виделся чуть ли не красивым, но уж симпатичным героем, точно. Но, когда надежда угасла, то и достоинства его внешности потеряли для меня всякое значение. Теперь даже он казался мне страшным, в смысле, устрашающим. И здороваться с ним или знакомиться не было, ну, никакого желания.

– Я вас не знаю, – упрямо наклонила голову и смотрела на этих двоих из-под бровей.

Вот и вылезло наружу мое самое яркое природное качество, которым наградила меня моя бабушка. Это мама мне всегда так говорила, что мое ослиное упрямство досталось мне от ее свекрови, и больше та мне ничего не дала. Я никогда не спорила. Маме, должно быть, виднее.

– Это еще что такое? Витя, такого еще не было, согласись, – темноволосый Вячеслав продолжал улыбаться, когда подошел вплотную к нам, но улыбка его претерпела изменения, радости в ней больше не было, ни в каком виде.

– Отпустите! Или пожалеете об этом! – сверкнула я на него глазами.

– Ах, ты дрянь!

Взмах его руки был так стремителен, что я его не очень и заметила, только почувствовала потом, как мне обожгло щеку.

– Теперь ты меня узнала, любимая?

– Впервые вижу, и я к вам не имею никакого отношения.

В следующий раз он ударил сильнее. У меня даже дернулась голова и едва не оторвалась, а на губах появился вкус крови. Еще я не устояла на месте и попятилась, опасно приблизившись к краю платформы.

– Что, дорогая, еще поиграешь или все же признаешь своего мужа? – зашипел он мне в лицо.

– Славка, давай до дома подождешь со своими разборками… – дернулся было ко мне патлатый, носивший, как выяснилось, имя Виктор.

– Эй, молодые люди! – откуда-то раздался скрипучий старческий голос. – Кончайте хулиганить!

Говорившую я видеть не могла. Мужчины стояли так, что загораживали от меня все пространство платформы. А очень надеялась, хоть на чью-нибудь помощь. Поэтому тот женский голос придал мне сил.

– Я не замужем. Мое имя Елизавета. Вас вижу первый раз в жизни. И очень надеюсь, что в последний.

Ведь заметила же, как глаза Вячеслава налились яростью, видела, что Виктор тоже не на шутку разозлился и все же попытался задержать приятеля, когда тот дернулся ко мне, но остановиться уже не смогла и продолжала свои утверждения.

– Сейчас я легко узнаю, кто ты есть, – выдохнул мне в лицо дорвавшийся «муж» и с силой толкнул в грудь.

Меня, конечно, откинуло назад. Сделала всего один шаг, а оказалось, что осталась без опоры под ногами. Иначе и быть не могло, ведь уже стояла на самом краю платформы. На кокой-то миг наблюдала их хмурые лица и замершие фигуры, никто из них не собирался протянуть руку и задержать, только наблюдали за моим падением. Вот это да! Это были мои последние мысли, прежде чем опустилась спиной и головой на землю под платформой. После этого уже ни о чем не могла думать, отключилась. Но пришла в себя быстро.

– Ты это видел?! Что скажешь? – «муж» согнулся рядом с моим бездыханным телом, видно спрыгнул следом с платформы.

– Черт знает, на что это похоже! – свесился к нам сверху Виктор.

– Полиция! Караул! Женщину убивают, полиция! – кричал женский голос откуда-то издалека, и по всему удалялся еще больше.

– Давай, прими ее у меня. Надо двигать отсюда. Держи.

– Принял. Не беспокойся. Вроде, пришла в себя…

– Да, похоже. Но затылком приложилась крепко. Бери ее под другую руку, и скорее давай к машине.

Никто и ничто не помешали им быстро дотащить меня до недалеко припаркованного автомобиля, погрузить на заднее сиденье и увезти в неизвестном направлении.

Ехали мы долго. За всю дорогу я несколько раз погружалась в забытье. А когда машина остановилась, очнулась, как ото сна, взглянула в окно и увидела там солнце, и оно клонилось к горизонту. Перед глазами расстилалось поле, травы вдали касались неба, а ярко-красный диск висел совсем низко над линией их соединения. Повернула медленно голову в другую сторону, чтобы не особенно навредить себе и не бороться снова с болью и дурнотой, и тогда смогла рассмотреть высокий забор.

– Неужели это деревня? – подумала я тогда и очень удивилась, сама не знала, чему.

– Витя, ты открывай ворота, а я заеду подальше и отнесу ее в дом, – голос Вячеслава, отозвался болью в поврежденной голове, пришлось снова закрыть глаза, так, вроде бы, было легче.

Когда он поднял меня на руки, вынув из машины, не удержалась и открыла глаза. И так получилось, что оказалась лицом к лицу с этим «мужем». Заметила, что его карие глаза смотрели на меня с тревогой и как-то еще, не понятно было сразу как, но вроде что-то искали во мне и не находили. Я еще, превозмогая дурноту, позлорадствовала. Ищи, мол, все равно не найдешь, чужую женщину тащишь себе в дом, изверг. Потом озадачилась мыслью: мне-то от этого, какой прок? И загрустила, снова закрыв глаза.

В доме в первый вечер я почти ничего не рассмотрела. Только спальню, куда меня принесли, потом коридор и еще туалет. Но могла уже представить, что от деревенского дома, что был у моей подруги Соньки, этот отличался кардинально. Наверное, правильнее его было назвать коттеджем, судя по удобствам и внутреннему убранству. Роскоши я особенно не наблюдала, но все было добротно и со вкусом.

Спальню пришлось делить с Вячеславом. Попробовала было заикнуться о своем нежелании. Но, натолкнувшись на его колючий взгляд, живо вспомнила, как быстро пускал руки в ход, и сочла за благо замолчать, пока снова не получила в лоб. Он бросил мне на кровать женскую пижаму, довольно игривого фасона, и помог в нее переодеться. Я пискнула было, что справлюсь сама, но мои слова проигнорировал. А потом отвел в ванную, чтобы могла хотя бы умыться, перед тем, как лечь в постель. В коридоре придерживал за талию и под локоть, в саму ванную комнату за мной не вошел, а остался за порогом, услыхав мои заверения, что ничего со мной плохого уже больше не случится. Вернувшись назад в спальню, замешкалась, было, завозилась при входе, а как повернулась, обнаружила его уже в кровати. Он хмуро посмотрел на мою согнутую от боли и слабости фигуру и кивнул на место рядом с собой.

– Ложись. Пока болеешь не трону.

Делать было нечего, пришлось подчиниться. Я забралась под одеяло, пристроившись с самого края, стараясь быть от него как можно дальше. Долго лежала без сна. Боялась пошевелиться и даже лишний раз вздохнуть, чтобы не привлекать к себе его внимания. А когда заснула, скорее всего, начала метаться и бредить. Потому что, проснувшись, обнаружила на своем лбу мокрое полотенце и сидящего рядом со мной Вячеслава.

– Что там у вас? – заглянул в приоткрытую дверь Виктор.

– Выходит, что не притворялась и приложилась действительно здорово.

– Что это значит? Заигралась? Или и, правда…

– Черт ее знает… С ней никогда ничего не понять. Но вряд ли сейчас притворяется.

– Но это просто не может быть! – зловещим шепотом выразил свое крайнее изумление патлатый. – Чтобы Маринка и не могла увернуться от удара?! Или взяла и поддалась?!! Ну, не знаю!..

Мне было не до них и не до их разговоров. Но, все же, подумала, что какие же они придурки, если считают, что я добровольно рухнула с платформы, да еще нарочно приложилась головой. Потом мне сделалось легче, вроде как дурнота и головокружение немного улеглись, и тогда сразу же заснула.

– Дорогуша! Ты как? – снова заглянул в комнату Виктор.

– Плохо! – огрызнулась в ответ.

– Угу! Значит, нормально, – кивнул, сам с собой соглашаясь, и убрался из дверного проема.

И так получилось, что то утро для меня началось с его пакостной физиономии. Я осмотрелась и смогла заметить, что Вячеслава рядом нет. Уже стало легче. Но радоваться по-прежнему было нечему. Понаблюдала стены комнаты, рассмотрела шкаф-купе, кресло в углу, небольшой комод, дальше шло окно, зашторенное милой тюлевой занавеской, а справа от него стол с зеркалом, уставленный всякой дамской всячиной. Очень было похоже, что Вячеслав, и правда, имел жену, а в настоящий момент ее утратил. Вон даже и халатик ее сейчас был накинут на спинку кровати, словно только недавно она его туда положила. Все так. Только я-то здесь причем?

Мне стало так горько, так невыносимо тоскливо, что этот, то ли сон, то ли бред со мной продолжался, что захотелось зареветь в голос, и выть не переставая, пока снова не оказалась бы дома или, хотя бы, в родном городе. Тут я еще вспомнила, что и нахожусь неизвестно где, в каком месте, а не в родной Москве, и это меня доконало. Я не выдержала осмысливания чудовищных неприятностей и начала всхлипывать.

– Эй! Ты там что? – тут же раздалось из-за двери.

Я испугалась, что патлатый снова заявится ко мне в комнату, а там, чего доброго, и второй нарисуется, и поспешно закрыла себе рот кулаком.

– Маринка! Есть будешь? Я тут стряпаю! Подходи к столу, как надумаешь покушать.

Поесть бы надо было. Ведь выходило, что без пищи я просуществовала уже где-то сутки. Но тягостные мысли и переживания никогда не повышали моего аппетита, скорее наоборот. Вот и сегодня голода почти не чувствовала. Да еще и голова сильно болела, и бок, и нога… Я стянула с себя одеяло и посмотрела на ногу. Увидела подсохшую ссадину на лодыжке и огромный синяк на бедре. Потом села, повернулась боком к зеркалу, задрала повыше пижамную сорочку и смогла наблюдать свое отражение с кровоподтеком в половину моей спины.

– Вот это, да! – себя было очень жалко, и чуть снова не расплакалась, но вовремя вспомнила, что мои враги не дремали и вострили уши на любой шорох.

Поэтому посидела на кровати в горестном молчании немного, а потом дала себе дельный совет включить мозги и придумать, как выбраться из всего этого дерьма. Так и подумала, «дерьма». Раньше я таких слов не употребляла. Видно, произошедшие события так на меня подействовали, что словарный запас начал пополняться в зависимости от обстановки.

– Так, проведем разведку…

Заставила себя подняться с постели. Покряхтела немного, простонала тихонечко, но встать получилось. Нащупала голой ногой тапки, а надев их, сделала осторожные шаги к шкафу. Открыть его бесшумно не получилось. Дверца предательски скрипнула, а я затаила дыхание. Но все обошлось. Никто меня не окликнул и не стал ломиться в комнату. Поэтому продолжила свои исследования.

В шкафу оказалось полно женских вещей. Гораздо больше, чем мужских. Там были платья, юбки, брюки, блузки. Вещи все из дорогих. На мою учительскую зарплату можно было купить, разве что, топик из увиденного. Да, выходило, что Вячеслав денег на жену не жалел. А она все равно от него сбежала. Или что там с ней стало? Спрашивалось, отчего? Что в нем не так?

– Ладно, узнаю, – подумала, закрывая створки шкафа. – А еще разведать бы, куда делась его супруга.

И так, на вешалках и полках было полно вещей, но все чужие. Мне бы хотелось знать, где были мои собственные вещи. Вчера снимала с себя блузку и бриджи, а сегодня их и след простыл. И белье мое пропало. На мне теперь была только шелковая пижама, в которой и по дому-то ходить было неприлично, и что тогда говорить об улице. А у меня была цель покинуть, все же, это строение и постараться добраться до Москвы.

Для этого надо было действовать. Хоть как, но шевелиться. Поэтому я дотянулась до чужого халата, надела его и отправилась в разведку дальше. Для начала вышла за дверь. Чтобы меня не шатало, придерживалась за стены и окружающие предметы. Прошла по коридору до поворота. Направо, в арке, была видна кухня. Там суетился Виктор. Как только я появилась в коридоре, он сразу обратил на меня внимание, как был с кастрюлей в руках, замер и уставился в мою сторону.

– Иди, поешь. У меня все готово.

– У тебя есть кофе и печенье? – прищурилась на него.

– Кофе точно есть. Можно растворимый, можно молотый. Тебе какой надо?

– Все равно… А, печенье?

– Найдем. Ты проходи, садись, – он посторонился и проводил меня взглядом до стула. – Как себя чувствуешь?

– Неважно.

– Да, вид еще тот… Зачем тебе понадобилось позволять себя толкать? Чего ты этим добилась? Неужели, думала этим сбить нас с толку? Потом еще, взяла и брякнулась с платформы. Напрасно старалась, должен тебе сказать. Только себе урон нанесла, а нас обмануть не смогла.

– Что? – я сидела и слушала его, открыв рот от изумления, это же надо было такое сказать. – Ты в своем уме?! По-твоему, я сама себя изувечила?!

– А, кто же?

– Нет. Ну, бред. Нет, у вас, вообще, тут не сумасшедший дом случайно?

– Не начинай, а! Надоело, слушай. Если снова решила разыгрывать сцены, то это будет все напрасно. Только выведешь нас из терпения. Оно и так уже на пределе. Сиди лучше и ешь. Вот тебе кофе и печенье. Только заткнись со своей галиматьей.

Я на него надулась и косилась с обидой. Но он перестал обращать на меня внимание, принялся помешивать в кастрюле, внимательно наблюдая за кипением в ней, должно быть, супа. Пришлось дальше грызть печенье в молчании и задумчивости. И еще, не давал покоя вопрос, кто такая эта Марина. Ну, просто загадочная личность, получалась. Могла увернуться от удара, стоя на кончике опоры. А если бы падала, то непременно, как кошка, встала бы на все четыре лапы.

Но додуматься до чего-либо толкового не получалось, только голова больше разболелась. Поэтому решила, что отложу оценку полученной за утро информации на потом, а пока пройдусь еще немного по дому и осмотрюсь. Приподнялась со стула и пошмыгала в другой конец коридора, приметив там еще одну дверь.

– Ты куда? – навострился на мои движения Виктор. – Шла бы отдыхать, через два дня будет работа. А ты не в форме. Или думаешь отлынить? Не выйдет, дорогуша! Лучше копи силы.

– Какая работа? – замерла я на пороге от неожиданности.

– О, черт! – кинул он в сердцах половник в раковину. – Снова глаза начала таращить! Иди отсюда, пока я теперь тебя не зашиб, артистка погорелого театра.

Он так искренно негодовал, что поспешила поскорее от него убраться подальше. Ускорилась и добрела до неизвестной двери. Толкнула ее и оказалась в прихожей, а там была и дверь на улицу. Нажала на ручку, и замок открылся. В образовавшуюся щель замаячила свобода. Когда вышла во двор, не могла поверить, что все так просто. Теперь я знала, что входная дверь не закрывалась. Оставался забор. Он опоясывал участок по периметру, был высок, и в нем имелась калитка и ворота. К ним и направилась. А когда подошла, в пору было сплясать от радости. Замки на них представляли собой обыкновенные засовы. Отодвинь, и они откроются. Ну, не красота ли?

Очень довольная результатами разведки я решила вернуться в дом и отдохнуть, потому что сил на перемещения ушло многовато для моего травмированного организма. Решила их копить, подсобрать побольше и тогда решиться на побег. А в благополучном его исходе теперь не сомневалась, ведь что было проще, как просто выйти из дома, пройти за калитку, там по дорожке… Стоп! А еще дальше, что стала бы делать? Автобус или такси? А деньги где?

– Вот дерьмо! Ой!

От того, что это гадкое слово снова вылетело изо рта, сначала удивилась, а потом и расстроилась. Не хватало еще перейти на уличный сленг… Тоже мне, учительница младшей школы! Посоветовала себе контролировать речь и поведение в целом. Не хватало еще перейти на мат и орудовать кулаками, как эти негодяи. То, что смогу устоять против липких выражений, к сожалению, так к месту приходящихся, не сомневалась, только небольшой контроль и нужен был, все же я была девушка воспитанная и этим гордилась. Ну, а про кулаки и мордобой, пожалуй, погорячилась. Это было совсем не про меня. Даже представить такое не могла, поэтому лишь улыбнулась и тихо хихикнула.

У меня явно улучшилось настроение. Жизнь перестала казаться сплошной черной тучей. В конце моего пути забрезжил свет. Пока чуть-чуть, но все было в моих руках. Теперь я не сомневалась, что смогу выбраться из этой никуда не годной компании, из этой деревни и из этого де… Ну, вот, что ты будешь делать. Контроль! И еще раз контроль! Не забывать, кто я есть. Никаких пакостных слов! Дала тут же себе установку думать лучше о том, где бы достать денег на дорогу. По всему, выходило, что их надо было позаимствовать у этих двоих мужланов. И это значило, что надо было решиться на кражу. Ну, дела… Подобные мысли огорчили, конечно. Но потом прикинула, что к чему, и решила, что моей вины в этом не будет, раз эти придурки сами меня сюда завезли. По всему это они мне задолжали.

– И не мало! – зашипела сердито, когда проходила мимо кухни и увидела в проеме Виктора с половником в руках.

– Что ты сказала? – вытянул он шею в моем направлении и лицо при этом имел такое безобидное, что вполне мог сойти за обычного парня, а не мерзкого похитителя.

– Ничего, – только про себя назвала его извергом, а так, голос мой звучал вполне ровно и миролюбиво. – Устала очень. Пойду, отдохну.

– Конечно, иди. И помни, силы тебе нужны, ведь скоро работать…

Я только усмехнулась. Конечно, мне нужны были силы, много силы. Мне еще предстояло сбежать отсюда, а потом уносить ноги до самой Москвы. Так что, в его словах была правда. А еще нужны были деньги. И этой проблемой решила заняться вечером. А пока, спать! Много спать и копить силы. Это была задача номер раз. Поэтому дошла до кровати, забралась под одеяло и закрыла глаза.

Проснулась только вечером. Еще удивилась, что смогла столько проспать. Потянулась и стала приподниматься. По ощущениям казалось, что лучше мне нисколько не стало. Все тело ломило по-прежнему, и особенно болела голова. Но с постели я встала, накинула халат и отправилась посмотреть, что происходило в доме.

Только вышла в коридор, как услышала голоса, мужские. Они мне знакомы не были. Выходило, что в стане врага прибыло. Поневоле нахмурилась и зашмыгала в сторону кухни. Там не было света. Я его включила, нащупав на стене выключатель, и принялась озираться в поисках, чего бы поесть. Электрический чайник закипел быстро, и сделать чай труда не составило. Тем более что заварка стояла на самом виду. Дальше мое внимание привлек холодильник. В итоге соорудила себе пару бутербродов с колбасой и осталась собою довольна.

Я сидела за столом и жевала бутерброд, когда в кухню зашел Славка. Встал в проеме, держа руки в карманах джинсов, и принялся меня рассматривать. При этом хмурился и сверлил глазами. Так и захотелось сказать ему гадость, то есть высказать догадку, почему от него сбежала жена. Мол, посмотри на себя в зеркало сейчас и найди на своем лице не менее трех признаков дурного характера. Я имела в виду злые глаза, поджатые губы и сведенные у переносицы брови.

– У нас гости, дорогая, – после пяти минутной паузы процедил он сквозь зубы.

– А, я здесь причем? – чуть не поперхнулась куском бутерброда.

– Поговори мне!.. Марш быстро в зал.

Решила подчиниться и не дожидаться, когда снова угостил бы меня оплеухой. Тем более что долго ждать и не пришлось бы. О его привычке распускать руки теперь знала не понаслышке. Поэтому живенько поднялась со стула и засеменила в ту сторону, откуда слышны были голоса.

– Стой! – так рявкнул, что я моментально встала как вкопанная. – Что, так и пойдешь?!

– А, что? – не поняла я его нового негодования.

– В халате? Ты что вытворяешь? Тебе одеть нечего?

Схватил меня за руку и потащил в спальню. Я еле за ним поспевала, пришлось активнее перебирать ногами. Остановились возле шкафа. Он открыл его створки нараспашку и принялся перебирать вешалки.

– На. Это платье мне всегда нравилось. Надевай и быстро, люди ждут.

При этом встал, уперев руки в бока, приготовившись наблюдать, как буду исполнять его приказание. Я взяла в руки платье, рассмотрела его внимательно и пришла к выводу, что это не мой стиль и еще подозревала, что будет маловато в груди. У Марины, явно, на номер бюст был меньше моего. Возможно, сомнения отразились у меня на лице, потому что Вячеслав угрожающе зашевелился в мою сторону.

– Быстро, я сказал!

– Хорошо, хорошо. Только выйди, пожалуйста. И я буду готова ровно через пять минут.

– Чушь! – фыркнул он, но из спальни вышел. – Жду за дверью. Ровно пять минут. Время пошло. Если не успеешь, пеняй на себя.

Я одевалась, как солдат новобранец по команде «подъем». Результат был соответствующим. Поэтому в зеркало решила не смотреть. Только грудь плотнее задвинула за тесный вырез декольте и решительно шагнула в коридор.

– Нет, ты, все же, издеваешься, – смерил мою фигуру недовольным взглядом.

Он больно схватил меня за руку и рывком приблизил и развернул к себе. Потом запустил свою пятерню мне в волосы, пытаясь их уложить на какой-то непонятный и странный манер. А еще стал одергивать на мне платье, то потягивая его за рукав, то за подол. Но, похоже, эти действия не приносили ему удовлетворения. Славка продолжал злиться и от этого начал сквозь зубы тихо материться.

– Черт знает, что!

К такому выводу пришел после бесполезных попыток сделать из меня свою жену Маринку. Во всяком случае, мне все это так виделось. Без сомнения, ее светлый образ не давал ему покоя, а я все же не очень ему соответствовала. И как же могло быть иначе, раз мы две разные женщины. Хоть и очень были похожи внешне, как некоторые утверждали, но не одно целое, а разные личности. И это главное, а еще и отличия в чертах и фигурах все же имелись. Я о них поняла уже по нарядам. Но ее муж все упирался и не желал мириться с очевидным фактом. Помимо скверного взрывного характера у него еще ко всему было редкое упрямство. Поэтому у меня к нему сочувствия не было. Стояла перед ним огородным чучелом, обратив безразличный взор в некую точку в конце коридора, дожидаясь, когда ему надоест меня дергать и крутить.

– Вот, зараза! Мало оно тебе, что ли стало? Ладно, иди так.

– Хорошо, – спорить с ним не собиралась вовсе, развернулась и пошла, подгоняемая в спину его жестким кулаком.

А через минуту он совсем перестал меня интересовать, хоть и встал сзади каменной глыбой. И все оттого, что моим глазам открылась интересная картина. Я замерла на пороге просторной комнаты, назначения которой не могла сразу определить. Вроде, гостиная. Вячеслав именовал ее залом. Не берусь точно дать названия, а если описать ее, то она была метров двадцать пять площадью, прямоугольная, с большим овальным столом в центре. По его краям стояли стулья. Они же и диван с креслами были еще и вдоль стен. А больше в ней не было ничего. Ну, окно, конечно же, было, шторы на нем тоже и в тот момент плотно сдвинуты. За ними угадывалась приоткрытая форточка. Легкий ветерок, задувавший в нее, слегка шевелил портьеру и пытался разредить дымовую завесу, висящую в комнате.

Я еще не успела войти, а уже учуяла сигаретный дым, доносящийся оттуда. Ну, а когда переступила порог, то просто пришла в удивление его огромному количеству. Весь воздух в объеме комнаты казался сизым. Вдохнула его, не в силах дальше задерживать дыхание, и тяжко закашлялась. А еще у меня защипало глаза. Похлопала ими, потерла, но только хуже себе сделала: из них выступили слезы. Ну и накурили! А все те мужики, что сидели вокруг стола и на диване у стены. Я их насчитала семь голов. И все чернявые, очень похожие на цыган.

– Добрый вечер, – сказала я им вежливо и радушно.

В ответ мне была тишина. А еще удивленные взгляды. Мне даже показалось, что они замерли, открыв рот и в глубокой растерянности. Что я такого сказала, интересно? Мне этого было не понять, оттого только пожала плечом и прошла мимо них, чтобы сесть в свободное кресло.

– Здра-асти… – только один мужик откликнулся на мое приветствие, и то только через минуты две.

Я повернула голову в его сторону, среагировав на голос. Решила рассмотреть внимательнее, раз он оказался самым культурным из них. Мужчина показался мне немного моложе остальных, но в прочем не очень-то среди них и выделялся. Такой же темноволосый, смуглый, черноглазый и с густыми кустистыми бровями. У некоторых мужиков были усы. Разной длины и формы. У других растительности на лице не было, но брились они, явно, не сегодня. В целом они мне не приглянулись. И еще я их всех до одного окрестила разбойниками.

– Значит, вернулась, – нарушил затянувшуюся тишину тот, что показался самым старым.

Я перевела взгляд на него. Первое, что бросилось в глаза, была серьга в ухе. Обратила внимание на глубокие морщины на лице, и окрестила его «предводителем», сама не знаю почему. А еще мне подумалось, что подобного типа видела где-то в кино. Вот бы эта вся ситуация оказалась нереальной, как бы была счастлива. Но нет, я уже убедилась, что это не выдумка моего воображения и не сон. Даже вот тесный вырез платья и узкая пройма напоминали, что проснуться не удалось бы. Я поправила немного декольте, чтобы не очень жало, и потянула за рукав, но, все равно, сидеть в этом платье было неудобно.

– Значит, – решила согласиться со старцем, но больше оттого, что поймала на себе хмурый взгляд «мужа».

– Сколько же ты бегала?

Выходило, что он решил устроить мне допрос. Тут меня осенило, что не смогу ему ответить очень на многие вопросы, раз я не я, а Маринка. Что тогда могло быть? Вячеслав не обрадуется, а моя голова может не выдержать новых испытаний на прочность. Решила, что мне лучше смолчать. Поэтому пригнула голову и опустила глаза к полу. Получилось, что вроде как каюсь. По всему, «предводителю» понравилось.

– Вот и я считаю, что хватит уже… Ладно. Что было, то быльем поросло, – изрек он, а остальные дружно и одобрительно загалдели. – Скажи, сын, ты доволен, что жена твоя снова с тобой?

Я хлопнула глазами. Это что же выходило, старец приходился Славке отцом, что ли? Тогда выходило, что Вячеслав был вылитая мать.

– Да, – сказал глухо и при этом смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

– Не понял. И не расслышал я тебя.

– Да, доволен, – теперь произнес много громче и высоко вскинул голову.

– Так тому и быть! Живите дальше. Раз ты снова ее принял, так тому и быть.

Меня тут посетила робкая мысль. А что, если обратиться к «предводителю» и рассказать ему правду обо мне. Может быть, он смог бы в чем помочь? Но как пришла в голову, так из нее и ушла, потому что рядом нарисовался «супруг» и, ухватив за локоть, сначала заставил подняться, а потом потянул из комнаты.

Оказалось, что в коридоре нас поджидал Витька. И не просто так, а с подносом в руках. Как только я оказалась рядом, он протянул его мне в руки. Я интуитивно его ухватила, но чуть не выронила, так как тот был уставлен стаканами, наполненными пивом, и оказался поэтому тяжелым.

– Держи крепче, раззява! – буркнул тот мне, помогая его выровнять, чтобы ничего не уронить.

– Иди. Угости всех, – развернул меня за плечи Славка, направляя снова в комнату.

Пришлось подчиниться. Пошла. Мужики мне обрадовались. Вернее, пиву. А потом еще принесла им поднос и еще… Они радовались все больше. Голоса их стали громче, принялись чаще шутить и балагурить. И так получалось, что я их обслуживала, как официантка. А они не просто пили пиво, они играли в азартные игры.

Еще, когда первый раз зашла в комнату, заметила в руках некоторых из них карты. Только тогда мне было не до того, чтобы все как следует рассмотреть. Теперь же, стоило всем присутствующим увлечься игрой и пивом, я смогла немного расслабиться и осмотреться. В этом развлечении сильна не была. Не могла бы сказать, во что они конкретно играли в тот момент, но оно мне было и не надо. Я уразумела, что они играли на деньги, и теперь те лежали на столе, а некоторые у самого его края. Если нечаянно задеть купюру пустым стаканом, убирая его со стола, то мятая бумажка могла упасть на пол, например. О-па! А потом я решила подумать, как ее поднять.

Нужная мне денежка опустилась рядом с ножкой стола с внутренней ее стороны. На мой взгляд, очень удачно. Она не бросалась особо в глаза, и, в то же время, до нее легко было дотянуться рукой, если нагнуться. Что я и сделала, когда посчитала, что момент подходящий, и никто на меня не смотрел. Я согнулась, немного присев, быстро сцапала купюру и засунула ее за вырез платья. На все ушло не более нескольких секунд. Нисколько не медля, распрямилась и поднялась, и осмотрелась, не заметил ли кто мой маневр. Вроде, все было шито-крыто.

Но тут мои глаза натолкнулись на пристальный взгляд сидящего за столом напротив жгучего брюнета, с усами до самого подбородка. Коварный был такой взгляд, с прищуром. А еще мужик крякнул, погладил ус, и мне показалось, что подмигнул. Пришлось срочно изображать святое возмущение, просто так, вдруг бы пригодилось… Вскинула голову повыше, задрав подбородок, дернула плечом и принялась с удвоенным рвением собирать со стола пустые стаканы, чтобы потом снова принести их уже полными.

В следующий свой приход в зал попробовала проследить за усачом, успокоился ли. Оказалось, что интереса к моей персоне он по-прежнему не утратил. Следил за моими движениями и слегка улыбался, вроде как одним уголком рта. В душе появилась тревога, а ну, как выследил момент, когда прятала деньги. Но почти сразу сказала себе, что не должен был. С того края стола такое было трудно сделать. Это соображение меня немного успокоило. По этой причине улыбнулась дядьке вполне дружелюбно. Забрала стаканы и направилась на выход.

Только переступила порог кухни, как поняла по шагам за спиной, что за мной притащился еще кто-то. Поставила поднос и повернулась. Вот так раз, усач пожаловал. Встал в проеме, сложил руки на груди и заулыбался от уха до уха. Заговаривать не спешил. Мне тоже торопиться было некуда. Стояла и на него смотрела.

– Привет, – не прошло и «полутора часов», как тип решил со мной поздороваться. Оригинально!

– Здоровались, вроде, уже.

– Где же тебя носило, милая? – в его голосе мне послышалась претензия, и с чего, интересно, он мог ее предъявлять мне.

Может, он был Маринке родственником? Скажем, двоюродным братом… Хотя… Мы же с ней похожи. Сравнить мои светлые русые волосы, голубые глаза, бледную кожу, хрупкую комплекцию… в голове все это не укладывалось. Мы с ним имели сходство, как шахтер с балериной, как дуб с березой. В общем, никакого сходства мы не имели.

– Что тебе здесь понадобилось, Лихой?

За его спиной появился Вячеслав. Усатый нехотя повернулся к нему в пол-оборота. Рук, сцепленных на груди, опускать не стал. Только усмехнулся мне, не глядя на Славку, а потом снова подморгну, теперь уже явно.

– Воссоединились, значит? Ладно. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Шел бы ты назад за стол, – прошипел мой «супруг». – А не хочешь играть, так иди к себе домой

– Я уйду, – при этих словах усатый сверкнул на меня глазами. – Только ведь не на другой конец земли. Еще увидимся!

– Иди, иди, – Славка освободил ему проход, посторонившись, тот хмыкнул и потопал в коридор к входной двери.

– Можешь не провожать, сам уйду.

– Нет, уж. Со всем моим почтением… до самых ворот провожу.

Они потопали на выход, а я глубоко задумалась. Вот вам и еще одна тайна нарисовалась. Не было печали. Что у этого Лихого могло быть с Маринкой? Ну, да ладно… успокаивала только надежда на скорый побег. Вот оказалась бы в родной Москве, а они здесь… со всеми непонятками. А для этого, в первую очередь, надо было добыть еще денег. Чтобы точно хватило на дорогу до дома. Это было дело. Поэтому снова поспешила наполнить пивом чистые стаканы и вернуться в зал к развеселым игрокам.

Только наметила себе смятую бумажку на краю стола, как в комнату зашел Славка. Проводил, значит, одного гостя. Но тут из-за его спины вынырнул какой-то молоденький паренек. Кого еще черт принес?!

– Привет компании и нашей неотразимой хозяйке! – веснушчатая физиономия лучилась задором. – Рад снова видеть. Рад!

– О, кто пришел!!!

– Гришка, привет!

– Проходи. Садись. Пиво будешь? – Славка указал на свободный стул за столом.

– Когда я от пива отказывался?! – радостно завертел тот головой.

– Маринка, подай гостю стакан.

Я поспешила исполнить волю «мужа». Поднесла поднос с единственным полным стаканом.

– О, Вячеслав, твоя жена здорово похорошела за то время, что мы не имели удовольствия ее видеть здесь вечерами, – продолжил веселиться Гришка. – Вот бы и мою Гальку куда-нибудь на месячишко отправить… глядишь, и она бы вернулась с другими формами…

Веснушчатый хихикнул, а остальные мужики с удовольствием его поддержали. Оттого в комнате стало очень шумно от разнокалиберного хохота. Мужичье было так довольно шуткой, что некоторые из них чуть животы не надорвали, веселясь. Я, было, повернулась в сторону и успела заметить, как безусый коротышка за моей спиной красочно изобразил у себя на груди объемный женский бюст. Стало неприятно здесь находиться. Поэтому дернулась было скорее отойти от стола. Но мой рывок тот низкорослый воспринял по-своему и странно. Он вздрогнул всем телом и вместе со стулом отъехал от меня в противоположную сторону, при этом прикрывая лицо согнутой в локте рукой. Он что, меня испугался? Вот это, да!..

– Эй, Большой! – перегнулся к нему через стол Гришка, по всему, главный балагур местной компании. – Будь осторожен. Наша Маринка не только красива и статна, у нее и реакция лучше не бывает. Или ты успел забыть?! Вроде только недавно зуб вставлял.

Вся банда захлебнулась новой волной хохота. А коротышка, увеличив между нами расстояние, заулыбался, демонстрируя всем золотую коронку на правом клыке. Мужики утирали слезы смеха. А я вытаращила глаза на Большого с его вставным зубом. Удивлялась сразу и тому, что он не соответствовал кличке, и от того, что намек на мою драчливость дошел, наконец, и до меня. На мои вытаращенные глаза обратил внимание только Славка, остальным было не до того. Но он не остался мною доволен, приблизился и положил руку на плечо.

– Дорогая, иди к себе, – произнес довольно громко, оттого его могли слышать кроме меня еще и те, что сидели рядом. – Хватит для тебя хлопот на сегодня. Надо поберечь твои силы… Завтра трудный день. Да и ночь после такой длинной разлуки может быть долгой…

– Да, да… – серьезно закивали те, кто его слышал.

– Иди, ложись и жди меня. Мы здесь уже недолго будем.

Взял из рук поднос и подтолкнул меня к выходу. С пылающими щеками и на негнущихся ногах поспешила удалиться. Заскочила в спальню и плотно прикрыла дверь. В душе плескалась паника. Оставаться здесь на ночь не было не только желания, но теперь и сил. Только одна мысль поддерживала жизнь в моем теле. Бежать! Немедленно! Вспомнила о ворованных деньгах. Полезла за лиф платья и достала купюру. Эх, мало! Ну, да ладно!

Подскочила к шкафу, стала рыться в нем, пока не нашла подходящие бриджи и футболку. Быстро в них переоделась, посмотрелась в зеркало и осталась собой довольна. Одеяние годилось для дальней дороги. После этого решительно шагнула к окну и отдернула на нем занавеску. Ну, все, только открыть и вылезти, а там и до свободы оставалось два шага. Дернула за шпингалет. О-па! Не поддался. Подергала другой. Тоже. Не веря в неудачу, стала трясти и дергать створку. Результат тот же: окно не открылось.

Подышала глубоко и с выдохом, как где-то видела, должно быть, по телевизору давали советы, как лучше и быстрее успокоиться. Но мне не помогло. Дыхание выравниваться не хотело, руки мелко дрожали, и жарко теперь было не только щекам, но и шее и груди. Да мне всей было плохо. Очень. Что было делать, не знала.

Но надежда открыть окно меня еще не оставила. Поэтому я оседлала подоконник и принялась пристально рассматривать раму и створку. Осмотр показал, что они забиты. Обыкновенно, гвоздями. Приколочены намертво. Существовала еще форточка. Но совсем маленькая. Она, как раз, была открыта, настежь. Только толку, что от этого?! Ну, очень мало было отверстие. Приложила к ней голову, помня чье-то высказывание, что если в отверстие пролезет голова, то и все туловище непременно пройдет тоже. Не тут–то было! Разве что попытаться лишиться ушей и части скальпа. Сползла с подоконника, села на кровать и немного поплакала. Совсем тихо, чтобы никто меня не услышал.

Когда слезы закончились, снова включились мозги, и я вспомнила, что дверь никто еще не отменял. Вот она, была передо мной. Решила попробовать ею воспользоваться и проскочить через коридор в прихожую. Как помнила, входная дверь должна была быть открыта. Учитывая всеобщее опьянение, меня вряд ли кто заметил бы, если проскользнуть быстро. Тут я вспомнила, что у меня на ногах были домашние тапочки. Причем, довольно растоптанные. В таких особенно не побегаешь. Но делать было нечего, следовало рискнуть. Я поднялась и подошла к двери. Положила ладонь на ручку, пожелала шепотом себе удачи, выдохнула и нажала, чтобы открыть дверь.

Нет, это совсем и никуда не годилось. Ручка чуть дернулась, но дверь не открылась. Оказалось, что ее заперли на ключ. Дергать замок было бесполезно. И дверь, и запоры демонстрировали свою прочность, а мое состояние из-за них приближалось к грани отчаяния. Что делать? От безысходности поколотила по деревянной поверхности створки ладонями. И только хотела отойти в сторону, как за дверью послышались шаги, а потом и голос Виктора.

– Тебе чего, Маринка?

– Открой, – сказала просто так, не рассчитывая, что он меня послушается.

Но Витька взял и открыл замок, а потом и дверь. Приоткрыл ее немного и стал за мной наблюдать.

–Ну? Что тебе надо?

– Я это… пить хочу. Пусти меня на кухню.

– Нет. Славка не велел тебя открывать. Он сам сейчас уже к тебе собирается. Я ему скажу, чтобы захватил стакан… Тебе чего, воды или сока?

– Воды, – буркнула и повернулась к кровати.

Вот вам и побег! Накрылось мое освобождение. Что было делать дальше, ума не могла приложить. А еще должен был явиться чужой мужик, называющий себя моим мужем. И не просто придет, а станет требовать от меня супружеских отношений, как пить дать. Мама моя! Как все плохо-то! Я в панике заметалась по комнате. Только спрятаться в шкаф или под кровать не поможет. Что же делать? Думай, голова, думай!

Ничего лучшего не сообразила, как лечь в постель и притвориться крепко спящей. Именно так и сделала. Легла и до самых глаз накрылась одеялом. А перед этим еще перерыла три полки в шкафу, чтобы найти самую целомудренную ночную сорочку из всех, что когда-либо мне доводилось видеть. Длинная, до пят, вся в сборках и очень похожа на парашют. У меня даже возникло опасение, как бы, не запутаться в ней ночью, а то была возможность самой себя спеленать по рукам и ногам. Но в тот момент я была согласна и вовсе на кокон, лишь бы в нем до меня не добрался самозваный супруг.

И вот, я лежала и ждала неминуемого свидания с «мужем». Напряжение и страх завладели мной полностью. И еще меня мелко-мелко начало потрясывать. О сне в такой обстановке не могло быть и речи. А я еще и днем выспалась к тому же. По всему, надо было, как можно достовернее, прикинуться спящей. Времени на репетицию у меня хватило. Но уверенности, что Славка мои хитрости не раскусит, у меня не было. Оттого мне все и вздыхалось, глубоко и горестно, уже пятнадцатый раз за полчаса.

Самозванец явился, когда в доме наступила полная тишина. Сначала в замке повернулся еле слышно ключ, потом совсем чуть-чуть скрипнула открывающаяся дверь. Шагов я не услышала, хотя предполагала, что пьяный мужчина должен был шаркать ногами по полу и натыкаться на разные предметы. Тут же дверь закрылась, и даже на замок, но шагов не было слышно совершенно. Могла поклясться. А ведь у меня на нервной почве слух обострился необыкновенно. Потому что только и могла, что ушами работать, раз изображала крепко спящую, лежа на боку, уткнувшись в край кровати.

Звенящая тишина давила и разрушала то, что еще осталось от моих почти совсем израсходованных нервов. Про себя я уже начала тихо поскуливать и молиться, чтобы хоть что, но услышать. Иначе за себя могла и не поручиться. Желание открыть глаза и разобраться, что же в комнате происходило, становилось сильнее с каждой секундой. Я только предполагала, что Славка вошел и встал напротив, всматриваясь через ночную темноту в мое лицо.

По всему, так оно и было. Он все же пошевелился, и я сразу определила, где стоял. А потом он обошел кровать и замер со своей стороны. Послышался шорох снимаемой одежды. Далее опустился на постель, и она под тяжестью его тела прогнулась с едва уловимым скрипом. Зашуршало одеяло, натягиваемое им на себя. Новый скрип, это Вячеслав повернулся в мою сторону. Его дыхание мне в затылок слегка щекотало, шевелило мои волосы и немного грело. Какой-то шорох в изголовье. Должно быть, приподнялся на локте. Неужели опять примется меня разглядывать?

Так оно и было. Тихонько стянул с меня одеяло почти до самых колен. Замер. Положил теплую ладонь на выпуклость бедра. Я еле удержалась, чтобы не дернуться, как будто меня ударило слабым разрядом тока. А дальше тепло руки сместилось по бедру наискось и почти достигло колена. Там задержалось всего на несколько секунд, отправляясь в обратный путь, но теперь только по внутренней стороне бедра. Не удержалась и сжала колени.

– Я не стану тебя трогать. Только когда сама захочешь, – его лицо было где-то рядом, потому что от произносимых слов и его дыхания чувствовала, как шевелились мои волосы на затылке. – Что же нам делать-то, Маня? Не могу я без тебя, выходит. Черт знает, что! Но это так. Все готов простить, лишь бы ты жила на этом свете рядом со мной. Но я все прежний, а ты начала меняться. Я это чувствую. А ты? Молчишь? Ну, молчи. Только это ничего не изменит. Не отпущу я тебя от себя, это мне не по силам. – Его рука снова начала обследовать мое тело, а сжатые колени теперь помогали мало. – Помнишь, как я любил тебя в лесу на берегу озера? Конечно, ты все можешь теперь отрицать, но у нас много было достойных воспоминаний. Разве, нет? Повернись ко мне и скажи, что скучала. Мне и этого будет достаточно. Молчишь? Любишь меня мучить? Только знай, что все равно все будет, по-моему. Мы так и будем всегда вместе. Ты и я…

Если бы не была в тот момент напряжена и напугана, то смогла бы, наверное, проникнуться к нему симпатией. И еще в голове пронеслась мысль, что Маринке повезло: ее любили. Этот угрюмый мужик и драчун умел себя сдерживать, оказывается, вот как сейчас. Уже позже, когда он заснул, и я удостоверилась, что Вячеслав не станет меня принуждать к близости этой ночью, задумалась над его характером и внешностью.

Легла на спину, закинула руки за голову и стала размышлять. Все больше о своей судьбе и еще о Славке. А ведь он был ничего так собой, даже очень приятным. Припомнила, как впервые увидела его на платформе. Тогда думала обратиться к нему за помощью и еще не догадывалась, чем обернется для меня эта встреча. В первый момент его лицо было светло, и на нем читалась радость от встречи. Определенно, был мне симпатичен тогда. Ну, что было потом, лучше не вспоминать, оттого погнала прочь из памяти трагическое падение с платформы. Но ночью, когда мне сделалось плохо, он ухаживал за мной, лечил. И, теперь, не набросился, как голодный зверь. Повернула голову и понаблюдала его затылок на подушке, спину и широкое плечо. Отчего-то вздохнула и повернулась на бок, чтобы не видеть его рядом с собой.

Чем же он не угодил Маринке? Отчего она его покинула? Да еще, как успела понять, не в первый раз… Может, из-за того, что был скор на тумаки? Это, конечно, серьезно. Но и она была не ангел. Хоть я и помнила о женской солидарности, но, все же, образ моей «близняшки» не рисовался мне теперь очень светлым. К месту припомнился выбитый зуб у гражданина Большого, какие-то высказывания мужиков за столом на счет ее реакции в драках и о «похождениях». Они явно на что-то намекали друг другу, на что-то очень веселое. А еще Виктор, помнится, говорил о ее притворстве и коварстве. Может быть, во всем этом была хоть доля правды, и тогда моя симпатия к Вячеславу могла бы еще усилиться. Почему нет?

Но тут я вздохнула. И еще одернула себя. Вполне решительно запретила себе думать на эту тему. Зависть к чужому большому чувству, не может довести до добра. Меня оправдывало то, что была совсем молода и одинока. Да, в свои двадцать пять так и не встретила того единственного, с кем хотела бы пройти по жизни рука об руку. По-честному, никакого еще не встретила. Был, конечно, Валерка, но его нельзя было считать. Так, ошиблась немного. С кем не бывает? Но вот чтобы навсегда… Нет, такого и близко не было. И откуда ему взяться, если в институте в группе у нас были одни девчонки. Потом пошла работать в школу, а там одни папаши и дедули, из мужчин имела в виду. Ну, был трудовик, и тот уже занят. А вечерами тетрадки, по выходным экскурсии с классом, а если нет, то встречалась с подружками. По всему, не густо было в моей жизни с мужчинами.

– Зато сейчас повалили!.. – зашипела на себя.

Думать следовало о побеге, вспомнилось тут же. Вот, это было дело. Посчастливилось пару ночей избежать насилия чужим мужем, и я уже готова была расслабиться.

– Сосредоточься! – велела себе.

Полежала немного, подумала, а потом тихонько начала подниматься. Удалось подняться с постели, не потревожив и не разбудив Славку. Уже поздравила себя с успехом. Прокралась к двери практически бесшумно. Молодец. Но тут везение оставило. Дверь была закрыта, и ключа в замке не наблюдала. Подойти к спящему мужчине с той стороны кровати и поискать у него ключ смелости не хватило. Только переминалась с ноги на ногу в нерешительности и покусывала губы, кардинальные действия тогда не созрела. Обозвала себя трусихой, запрещая всхлипывать, и потащилась назад в постель.

Мне припомнилось, что Витька упоминал о работе. Возможно, это произойдет завтра. Точно, очень могло такое быть. Они должны будут выпустить меня из дома, чтобы я могла пойти на эту самую работу. Где это находилось, я, конечно, не знала, но пошла бы в сторону Москвы. Это определенно. От подобной мысли на душе стало тепло и светло. Но решила не расхолаживаться и подумать о неприятных поворотах судьбы.

Допустим, меня не отпустили бы пешком. Тоже могло такое быть. Предположим, повезли бы на машине. Тем более что она у них точно имелась. Пусть повезут. Мы же должны были в итоге приехать на эту самую работу. Я вышла бы из машины и пошла. Но не дошла бы… Хороший вариант. Моя душа ликовала, предчувствуя встречу с родным городом, хоть и пришлось бы идти до него своими ногами, раз денег у меня было совсем ничего. Такие мысли бодрили и укрепляли надежду на конец злоключений. О приятном мне всегда думать нравилось больше, чем об испытаниях и невзгодах, оттого унеслась в заоблачные дали и … не заметила, как заснула.

– Подъем! – разбудил меня бодрый голос Виктора с той стороны двери.

Разлепила глаза и заметила, что солнце совершенно заливало всю комнату светом, а это значило, что время было часам к двенадцати. Ничего себе поспала! Повернулась к половине кровати «мужа» и понаблюдала пустую подушку. Это меня воодушевило. Получалось, что в доме нас оставалось, возможно, только двое: я и Виктор. Чем меньше неприятеля, подумалось мне, тем лучше. Поднялась, потянулась, накинула халат на свой парашют и направилась в ванную.

Около двери немного напряглась. Оказалось, что напрасно. Она легко открылась от незначительного нажатия на нее ладонью. Когда явилась на кухню, могла наблюдать Витьку с половником в руке.

– Я кашу сварил. Подставляй тарелку.

– Ка -а -шу… – заныла недовольно, я ее и правда не любила, а по утрам предпочитала бутерброды с кофе. – И какую?

– Овсяную! Подставляй тарелку. Столько хватит или еще подбавить?

– Хватит, хватит! Что ты?! Это много. Я овсяную вообще терпеть не могу…

– Хорош, а! – надулся Витька. – Хватит дурака валять. Я к тебе со всей душой. А, ты?! Это же твоя любимая каша. Тебе и Славка это скажет. Стараюсь тут, стараюсь… А, эта злыдня… Вот зачем ты мне настроение испортила?

– Надо больно, – усиленно ковыряла ложкой в тарелке, стараясь на него не смотреть.

– Сегодня такой день, а ты!..

– Какой сегодня день? – в тревоге уставилась на него, вдруг сказал бы, что не рабочий, тогда прощай мой побег.

– Такой! – в сердцах швырнул половник в кастрюлю. – Сама должна знать.

– Да? – хотела было сказать ему, что не знала, но не рискнула вызвать новое его негодование.

– Ешь, давай, и иди к себе. Не хочу больше с тобой разговаривать.

– А Славка где?

– Где же ему быть? Пошел все проверить, все подготовить.

– К работе? – таращила на него глаза, стараясь, хоть что, узнать про таинственную «работу».

– Конечно. Дело стоящее. А ты у нас в бега подалась. Думали, что ничего не выйдет…

– То есть… меня не уволили?

– Ты по-прежнему в деле, если тебя это волнует. Ну, давай, иди уже к себе, отдохни перед дорогой.

Я удовлетворенно хмыкнула, отложила ложку и направилась в комнату. Ложиться снова в кровать не хотелось. Да и возбуждение, что нахлынуло на меня от ожидания скорого побега, так разогрело кровь, что не только лежать не смогла бы, а и усидеть на стуле тоже не получилось бы. Поэтому принялась мерить комнату шагами. Сначала порывисто, но потом немного усмирила себя и темп замедлила. На, не помнила, каком по счету круге, мои мытарства прекратил все тот же Виктор.

– Маринка! Твой позвонил. Все готово. Одевайся.

Я так ждала этого сигнала, а когда он прозвучал, неожиданно превратилась в соляной столб. А мысли в голове запрыгали – не собрать. А все оттого, что не могла понять, какая работа мне предстояла, и что следовало в связи с этим на себя надеть. И спросить об этом не смела, чтобы не навлечь на себя новый гнев Витьки. Что было делать?

Решила выбрать все те же бриджи и футболку, что и вчера, когда собиралась вылезать в окно и пуститься в бега. Кем предстояло трудиться, не знала, а эта одежда мне в долгом пути домой подходила больше. Еще ухватила шерстяную кофту с полки в шкафу, на случай, если ночи будут холодными и придется ночевать в лесу. В таком виде и с кофтой подмышкой я и вышла в коридор.

– Готова. – Сказала и затаила дыхание, ожидая одобрения или гнева Виктора.

Он окинул меня взглядом, но ничего не сказал. Указал только на нижний ящик комода, где хранилась обувь, намекая на то, что в тапках на улице меня не так могли понять. Я с ним согласилась. Нагнулась и принялась выбирать из разнообразия женских туфель, стоящих там рядами. Присмотрелась и поняла, что все они были не моего размера. У Маринки нога была чуть больше, оказывается. Хорошо, что нашлись полукеды, не то и выбрать было бы ничего невозможно. А так, завязала потуже шнурок, и порядок!

Мой вид Витьке понравился. Надо же, угодила. С одобрением покивал и посмотрел мне в лицо вполне дружелюбно, как если бы пришли с ним к обоюдовыгодному соглашению.

– Давно бы так! А, то все дурочку из себя строила. Не я, не помню, не знаю…

– Так, ведь…

– Ладно. Пошли уже.

Мы вышли из дома, и Витька направился в гараж. Я ждала его около ворот.

– Чего стоишь? Открывай! – крикнул мне, когда стал выгонять во двор под вечернее небо старенькие Жигули.

Я кинулась исполнять его поручение. Очень ловко не получилось, но ворота, все же, открыла и створку придержала, пока он выезжал через них на улицу.

– Куда?! – остановил он окриком мое желание скорее оказаться в машине.

– Ворота-то закрой!

И снова я начала суетиться около металлических створок. Когда с ними было, наконец, покончено, забралась в Жигули, устроившись на заднем сидении.

– Ну! – выдохнул он с серьезным видом. – Поехали.

В дороге мы были около часа. И все время в пути меня не оставляло ликование по случаю скорого освобождения. В голове уже возникали картинки, как входила в родной подъезд, как поднималась на лифте на свой этаж, как открывала дверь. Разум подсказывал, что впереди еще было много трудностей. И до города не очень мыслила, как добраться, и квартиру открыть будет совсем непросто, если тетя Катя из соседней квартиры, у которой оставался запасной комплект ключей, уехала на свою дачу. Но об этом думать не хотелось, успеется. Гораздо приятнее было воображать, что невзгоды останутся позади и жизнь войдет в свое привычное русло. Вот только еще немного, еще чуть-чуть, и побег будет осуществленным, а я свободна.

– Приехали, – возвестил Виктор и прервал этим мои мечты.

Машина тормозила рядом с многоэтажным зданием офисного типа, вполне приличной архитектуры для заштатного городка. А я так увлеклась своими радужными фантазиями, что не удосужилась взглянуть на табличку с названием населенного пункта на въезде в город. И теперь не была в курсе, куда мы приехали. Поругала себя немного за невнимательность и даже обозвала раззявой. Но в целом мое настроение осталось на высоте.

– Пошли!

Витька хлопнул дверцей и, не оборачиваясь на меня, направился к входу в здание. Я из машины вышла и замерла рядом с ней, косясь в сторону, противоположную его движения. Был огромный соблазн пуститься бегом по улице и, завернув в какой-нибудь переулок, затеряться среди домов и дворов. Только опасалась, что Витек быстро придет в себя и меня догонит. Не успела, как следует, поразмышлять над этим, как почувствовала чужие пальцы на своем локте.

– Привет, дорогая, – рядом, как из-под земли вырос, стоял Славка. – Как себя чувствуешь? Цвет лица твой радует мой глаз, а румянец и совсем вселяет надежду, что окончательно выздоровела.

– О чем это ты? – так растерялась от неожиданности встретить его сегодня, что даже начала заикаться. – Я тут… я это… на работу тут я приехала. Меня Виктор ждет. Мне некогда, а…

– Спешишь, значит? Ну, так пойдем, дорогая.

Не разжимая пальцев, он увлек меня к дверям. Пропихнул через них, так как у меня вышла заминка: ноги, как отказали, стали заплетаться и спотыкаться. Провел через холл, что-то сказав охраннику, и, вызвав лифт, поднял нас на последний этаж.

– Вот и твоя работа. Уже совсем скоро будем на месте.

Мы стояли на площадке перед шахтой лифта, на которую выходили три двери, и на каждой висела табличка «служебное помещение». Я терялась в догадках, чем мне предстояло заниматься, раз сбежать до того у меня не получилось. Больше всего ожидала увидеть за одной из дверей что-то вроде чуланчика для хранения инвентаря дворника или уборщицы. Думала, что сейчас открыли бы дверь и натолкнулись бы на швабры, ведра и прочие вещи.

Вячеслав и, правда, направился к одной из дверей, повозился с замком и распахнул ее передо мной, давая понять, что надо в нее зайти. Я так и сделала, после чего оказалась в длинном коридоре. Мы пошли по нему по-прежнему под руку. В конце была еще одна дверь, закрытая на задвижку. За ней оказалась лестница. Не очень большая, всего в два коротких пролета. Заканчивалась она уже железной дверью, а не деревянной, как предыдущие. Ее мой спутник тоже открыл и жестом предложил мне пройти.

Сделав пару шагов, замерла в полном недоумении. Мы были на крыше. Вид отсюда открывался приятный, все соседние улицы, как на ладони, так как дома на них были на пару-тройку этажей ниже. Но я высоты не любила. Даже боялась. Это у меня было с детства, когда упала с качелей. После той далекой истории осталось стойкое неприятие панорамных видов и прочей красоты. От этого идти далее никак не хотелось. Прижалась к дверному косяку и оттуда посматривала на Вячеслава.

Он же уверенно прошел крышу наискосок и приблизился к непонятному сооружению из красного кирпича. Остановился там и стал что-то делать, мне за выступом видно не было, что именно. Я просто стояла и ждала, что будет дальше. Прошло совсем немного времени, и я, вроде как, привыкла и к крыше, и к местным красотам, перестав бояться высоты.

– Иди сюда. Что ты там встала, как приросла? Ну, же…

Я отлепилась от косяка и неуверенно, но на приличной скорости, преодолела расстояние от входа на крышу до моего спутника. Рядом с ним мне сделалось спокойнее. Только порадоваться этому не успела. Славка схватил меня за плечи и поцеловал в губы, притянув к себе. Всего несколько секунд и прижимал, а потом отпустил. Но мне и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать слабость в теле и сильную дрожь в ногах.

– Тебе пора, – сказал и развернул к стене.

Я даже не поняла сначала, зачем он меня направил на эту стену. Ну, кладка. Красный кирпич был перед глазами, и справа, и слева. Сзади стоял Вячеслав. У меня возникло чувство, что он сошел с ума. Поэтому оробела еще больше. Но стоять так долго, не видела смысла, оттого и начала медленно разворачиваться в его сторону.

– Ты что? – спросил меня, как только встретились глазами.

На его лице, вполне нормальном и ставшем мне привычным, не заметила никаких перемен. Но понять, что он от меня хотел, никак не могла.

– А, ты, что?

– Имеешь в виду поцелуй?

Взял и поцеловал снова. Меня качнуло от слабости, но мыслям в голове от его действий светлее не стало. Даже еще хуже сделалось. «Что за черт?» –вопили они.

– Иди же. Витька ждет. И у нас мало времени. На все минут двадцать осталось. Так что, давай, дорогая.

Взял и снова повернул меня от себя, да так, что чуть носом не чиркнула по кирпичам. А еще ногой зацепила какую-то железяку, что стояла тут же, впритык к стене. Покосилась на нее и решила, что она очень похожа на решетку, которой забирают воздуховоды. Потом стала поднимать от нее глаза и заметила в стене узкую щель. Только мне до них, до решетки и до щели, не было никакого дела, мне бы назад к двери, а там на лестницу…

– Что время тянешь? Ну, же… лезь. Когда откроешь дверь и вместе с Витькой, сделав дело, спуститесь на четвертый этаж, я тебя там встречу. Как и договаривались ранее. Иди. И поторопись.

– Куда идти? – я пыталась снова развернуться к нему, но он крепко держал меня за плечи. – Куда лезть?!!

– Что за черт?! Маринка! Не время дурить. Лезь, я сказал!

Он приткнул меня к щели и даже стал в нее запихивать, скрежеща зубами и тихо матерясь. Я попыталась упереться руками и не дать запихнуть себя в невероятно узкое для человека пространство. Не была я крупной девушкой. Даже наоборот, была очень миниатюрной, но не до такой же степени, чтобы мною затыкать щели. Его поступок укрепил меня во мнении, что Славка сошел с ума. Но за ту минуту, что была в прострации, этот гад умудрился втиснуть меня в дыру, и я там заклинилась. Ну, то есть совсем: ни туда, ни сюда. Мне сделалось так жутко, что заголосила во все горло. Вернее, пыталась громко крикнуть, а получилось не очень, потому что грудь сильно сдавило и голову как-то неудачно вывернуло в сторону.

– Не ори, дурище! Завалишь все. Что там у тебя? – раздавалось откуда-то сзади.

– Застряла я здесь. Славик, милый, вытащи меня отсюда. Умоляю тебя!

– Не может быть! Все же промеряли. Как тебя угораздило?

– Ой, ой! Вытащи меня! Не могу больше…

– Что тебя там может держать?!

– Грудь. И бедра мои.

– Так!!! Ладно. Сейчас помогу.

В тот же момент я ощутила сильный тычок в области бедер, потом еще чуть выше. Он упирался в меня вытянутой рукой, которую просунул в щель. Каждый его новый тычок отдавался болью в теле. Быть мне всей в синяках завтра, подумала было, а потом панически забеспокоилась, наступит ли для меня новый день, если не смогу выбраться отсюда. Отчаяние придало сил. Поднатужилась и ощутила, что смогла немного продвинуться. Потом еще немного. Чуть снова не заорала, теперь от радости, когда поняла, что мое тело выскользнуло из тесноты. Но не успела – поперхнулась новым ощущением, теперь полетом.

Я летела. Сначала мне казалось, что вниз, возможно на метр. Вроде как оступилась. А вокруг еще было совершенно темно. И пола под ногами не почувствовала ни через пару секунд, ни чуть долее. Потом еще поняла, что летела наклонно, и как скользила. Направление и угол полета успели поменяться, а дыхание в груди никак не хотело выравниваться. Грудную клетку и голову как сдавило, я догадывалась, что от страха. И тут подо мной что-то хрустнуло, лязгнуло, заскрежетало. Ноги угодили в пустоту. А летела я именно вперед ногами. Поэтому они первыми увидели свет в той дыре, в которую провалилось, вслед за ногами, мое тело. Падать еще пришлось метра два, не меньше. Очень больно падать. Потому что отвесно. Только мне везло в тот день. Каким-то чудом сначала коснулась пола ногами, чуть согнутыми в коленях, и только потом завалилась на бок и шмякнулась на жесткий паркет.

От боли задохнулась совсем. А пришла в себя от странных звуков, которые казались совершенно не уместными в этой ситуации. Прислушалась и различила стук. Вполне интеллигентный такой, в дверь. Повернула голову, слава богу, что шея работала, а не свернулась при такой-то передряге, и заметила ту самую дверь. Она была обыкновенной, и это воспринималось странным. Возможно потому, что со мной последнее время творилось немыслимое, так что и ждать приходилось нечто из ряда вон. А стук продолжался.

– Марина. Ты здесь? Открой.

Я узнала голос Виктора. Что там мне говорил Славка? Дверь какую-то открыть?

– Ох! Сейчас, сейчас. Не торопи меня!

Думала, что встать будет мне не по силам. Но все обошлось. Поднялась, хоть и с кряхтением, и потащила свое многострадальное тело на Витькин голос. Мало мне было больной головы, теперь вот, пожалуйста, еще и все тело отшибла. Приблизилась, себя жалея, к двери и повернула английский замок, чтобы ее открыть.

– Что так долго?! Обалдели совсем, так возиться? Время все вышло, хоть уходи ни с чем. Давай за мной, раззява!

– Ой, Витенька, мне так бок больно…

– Двигай в темпе, не то здесь оставлю.

Мне его тон не понравился, поэтому постаралась передвигаться быстрее. Но понять, почему должна была бояться здесь остаться, никак не могла.

Он повел меня в соседнюю комнату. Там тоже была дверь с английским замком, который легко открывался, как раз, с нашей стороны. За ту дверь я не пошла. Витька разрешил мне сесть, указав на мягкое кресло за офисным столом. Сам прошел и возился там некоторое время. Потом вернулся ко мне. Вроде, как и ничего в нем не изменилось внешне. Только глаза, возбужденно сияли. Все остальное было прежним.

– Пошли. Дело сделано.

Меня уговаривать не надо было. Хотелось скорее отсюда уйти и оказаться где-нибудь, где можно было прилечь. Как шли на выход, не очень запомнила. Все было, словно в тумане. Очнулась уже в машине, но не в Витькиных Жигулях, а ехала с Вячеславом и сидела на переднем сиденье, рядом с ним. Любая трещина в покрытии дороги или, не приведи господи, ухаб, отдавали нестерпимой болью в грудной клетке. Поэтому я сидела скорчившись и обхватив себя поперек туловища, а иногда и постанывала.

– Что с тобой? – хмурился Славка. – Ты поранилась? Это какой-то бред. Не может этого быть. Вот, дерьмо…

– Все болит, – застонала я. – Мне начхать, что ты думаешь. Хочу лечь. Долго еще? Сил моих нет.

Возможно, впадала в забытье, так как очнулась уже в постели с перевязанными ребрами. Рядом сидел Славка и гладил меня по волосам.

– Ты как?

– Что со мной? Меня не грузовик переехал?

– Ты, должно быть, сломала ребро.

– Всего одно? – на мой дохлый юмор он не ответил, только пристально всматривался в меня, как будто хотел рассмотреть что-то важное, мне же было все равно. – Больно. Очень больно.

– Могу сделать укол, если хочешь. А еще есть таблетки. Обезболивающие. Сильные. Что хочешь?

– Чтобы не болело. И еще хочу домой.

– Ты дома, – набычился он. – Укол или таблетки?

– Давай таблетки.

Наверное, я уснула. Когда пробудилась и открыла глаза, снова была ночь. Рядом сидел Виктор. Подставил к кровати кресло и сидел в нем.

– Где Славка? – отчего-то спросила его.

– Уехал по делам. Ты не ела два дня. Может, тебе чего-то хочется?

– Ничего.

– Так нельзя. Надо что-то съесть.

– Не хочу. Отстань. Я снова спать буду.

Проснулась утром. Только не знала, которого дня. Рядом спал Вячеслав. Я лежала и его рассматривала. Как раз могла быть только на том боку, поэтому и удобно было за ним наблюдать. Стало интересно, что ему снилось. Черты лица расслаблены, губы сжаты, но уголки были приподняты, как если бы улыбался. Он словно почувствовал мой взгляд. Ресницы затрепетали, потом дернулись веки, пошевелился и открыл глаза.

– Привет, – не нашла ничего умнее, как поздороваться, а он не ответил и отчего-то нахмурился.

– Ты как?

– Лучше. Намного. И есть хочется.

– Это легко устроить.

Вячеслав поднялся, оделся и вышел из комнаты. Вернулся вновь через минут двадцать.

– Встанешь или принести сюда?

– Лучше поднимусь. Здесь есть будет неудобно.

– Как скажешь.

Он помог мне подняться, а потом обслуживал на кухне. Витьки видно не было, поэтому мне стало интересно, куда он делся.

– Где Витя?

– Уехал по делам.

Какие они все были деловые. Только я одна бока отлеживала. И вообще, чувствовала себя, как не в своей тарелке. Маялась, вздыхала, не находила себе места. А во второй половине дня ко мне в спальню зашел Вячеслав. Постоял в дверях прежде, потом только прошел, остановился напротив и сначала немного помолчал перед тем, как заговорить.

– Собирайся. Поедем к врачу. Сама оденешься или помочь?

– Попробую сама.

Провозилась с полчаса. А потом мы погрузились в машину и поехали. Дорога много времени не заняла. Я думала, что направлялись в поликлинику или в травмопункт. Оказалось, приехали в областную больницу. Там меня посмотрел врач и предположил, что перелома нет. Для полной ясности решили сделать рентгеновский снимок. Он-то и подтвердил, что у меня был только ушиб.

– Что теперь?

Я стояла в коридоре, прижимая к себе подаренный мне снимок.

– Домой, – буркнул Славка.

Было такое впечатление, что его расстроил тот факт, что перелома нет. У меня же настроение улучшилось, как только мне назвали легкий приговор. Даже почувствовала в себе прилив энергии, хотелось снова строить планы на скорое будущее. Не мудрено, что все они касались моего побега и возвращения в Москву. И еще, в сознание стали просачиваться какие-то непонятные сигналы. Они отчасти омрачали общий положительный настрой. До того была поглощена только чувством боли, баюкала ее, как дитя в колыбели. Теперь же, когда поняла, что ничего серьезного, в физическом плане, со мной не произошло, и начала успокаиваться на этот счет, память стала преподносить загадки. Сообразила, что от их решения мне не уйти.

И вот мы возвращались в тот загородный дом, который стал мне на некоторое время и тюрьмой, и приютом одновременно. Я жалась к стеклу, удобно устроившись возле двери. Пристроила свое тело в уголке и наблюдала за мельканием полей и перелесков по обочине дороги. Вячеслав вел машину и был полностью сосредоточен на этом.

– Слав. А, Слав… А та щель в стене… это был воздуховод?

Произнесла эти слова, как если бы они давно сидели на языке, но никак не хотели с него сходить. Липли, цеплялись за самый край и вот, наконец, соскочили с него. И в тот же миг как вздрогнула, потому что поняла, что потревожила ими какой-то очень тайный участок своего сознания, разворошила там запретные для меня самой мысли, и что им теперь не будет удержу.

– Что же еще?! – буркнул он в своей обычной манере в ответ, еще кинул в мою строну косой взгляд и снова уставился на дорогу.

Спрашивать его дальше желание пропало. Я отвернулась снова к окну, но видеть природу за стеклом перестала. Она как скрылась от меня. А вот та крыша появилась в памяти и перед глазами, точно и сейчас там стояла. Вот это было «кино»! Посмотрела его и нахмурилась. Не нравилось оно мне. Ох, как не нравилось!

– Так… это получается… – в мозгах зрела догадка о моем участии в некотором противоправном действии, и она начала превращаться в слова, которые тоже никак не хотели произноситься.

Правда, договорить и не вышло. Мы приехали, и Славка велел освободить машину. Вышел сам и понаблюдал, как я, кряхтя, поднималась с сиденья, но нисколько не помог, хоть и видел мои страдания.

– Как съездили? – встретил нас в доме Виктор.

– Ушиб!

– Да, ты что?!!

Витькины глаза вылезли из орбит. Он ими уставился на Славку и замер, как если бы был в шоке. Даже рот не потрудился закрыть, в смысле, не чувствовал, как отвисла его челюсть. Вячеслав был мрачнее тучи и старался не смотреть в глаза своему другу и соратнику. Поспешил пройти мимо и скрылся в глубинах дома.

– Это что же? – раз не получилось поговорить со Славкой, Витька повернулся ко мне, в удивлении и гневе наблюдая, как усаживала свое травмированное тело на кухонном стуле. – Это ты из-за ушиба в обмороки падала?!! Офигеть! Нет… это же надо… Вот, дерьмо!..

– Чего ты раскудахтался? – мне тоже было не до веселья, но такого бурного «сочувствия», все же, от него не ожидала. – Есть хочу. Давай мне есть!

– Нет, это уже ни на что не похоже! – мои слова он просто пропустил мимо ушей, сосредоточившись исключительно на своих эмоциях, поскреб затылок и в задумчивости удалился, предположительно догонять Славку.

– Ну и черт с вами! – крикнула им вдогонку, а сама со скрипом поднялась и направилась к кастрюлям на плите, желая найти в них что-нибудь съедобное. – Мне питаться надо. Поправиться быстрее надо. И от вас, кретинов бесчувственных, смыться надо. – Бурчала себе под нос, перемещаясь по кухне. – Вдруг вам еще чего в голову придет, еще какая-нибудь «работа»! Нет уж, мотать от вас мне надо. И побыстрее, чтобы не влипнуть в какую историю. Или уже влипла?..

В этом месте размышлений мне сделалось как-то нехорошо. Тоска какая-то накатила. Подозревала, что стражи закона и порядка уже могли предъявить мне претензии.

– Вот, дерьмо! – вся несчастная опустилась на стул. – Что же делать?!

Как следует, подумать над создавшейся ситуацией мне не удалось. В доме грохнула входная дверь, а потом по коридору затопали чьи-то ноги.

– Эй! Есть кто живой? Ребята! Вы где? О!.. Привет. А где все? – в проеме нарисовался парень по имени Гришка.

Его я запомнила и теперь легко узнала. Он стоял и улыбался. А у меня было такое чувство, что грустить он вообще не умел. Подозревала, что только смеяться да балагурить и мог. Вот и теперь нисколько не удивилась, что наша встреча его так порадовала. Но его улыбка от уха до уха в моей душе отклика не нашла. Еще при этом и подумала, сводя брови к переносице, что вот, мол, кругом одно жулье, и этот вот пожаловал…

– Так, где ребята? – прошелся он веселым ярмарочным клоуном по кухне?

– Там, – кивнула в сторону бокового прохода. – Иди к ним. Только тебя и не хватало…

– Серьезно?!

Но покидать меня скоро он не собирался. Плюхнулся на стул, что стоял рядом, развалился на нем и принялся засматривать мне в глаза.

– Что, все ссоритесь?! Ну, вы и даете! Нет, я понимаю, что потом мириться очень даже приятно бывает… Только ваша история уж затянулась… Сколько вы со Славкой вместе? Лет этак…

– Чего надо? – к нам стремительно вошел Вячеслав, обошел Гришку и встал между нами. – Ты чего пришел?

– Привет! Я исключительно по делу, Слав. За помощью пришел.

– Тогда это тебе ко мне. Зачем к Маринке вяжешься?

– Что ты, что ты… и в мыслях не было, – он разыгрывал испуг, но никого из нас это не впечатлило.

– Ближе к делу. Чего пришел?

– Я это… попросить хотел, – подобрался Гришка на стуле. – Моя дура снова дверь захлопнула. Ну, ты понимаешь… что с нее возьмешь. Только не ломать же дверь. В общем, история старая. Прошлый раз вы меня выручили. На этот раз я бы тоже в долгу не остался. А дело для вас пустяковое. На втором этаже и окно открыто, и дверь на балконе. Как Маринке больше понравится…

Он весело мне подморгнул. Я же его наблюдала, подперев щеку кулаком, и уже начала догадываться, на что этот балагур намекал. По любому, от меня ожидался акробатический этюд под названием «залезь в окно». Почему бы и нет, раз номер «залезь в воздуховод» уже со мной был. Живо и в красках представила, как подмышками мне протягивали веревку, завязывали ее крепким узлом, и спускали с крыши до второго этажа дома этого хмыря. От мысленного представления всего этого у меня заболели не только ушибленные ребра, а даже еще и голова, и зубы.

– Не полезу! – вся подобралась и сказала не громко, но с большим чувством, и набрала в легкие побольше воздуху, чтобы заорать во всю мощь, если им придет в голову меня принуждать.

– Слышал?! – глухо как-то отозвался Славка. – Она отказывается. Иди себе домой.

– Вот так раз! Дело то на одну минуту…

– Ты что, глухой?!

– Не глухой! Но странно это… Раньше-то она… только в удовольствие ей это было. Разве, нет?

– То раньше. А теперь другое дело. Обстановка изменилась, – на пороге появился еще и Витька.

Я переводила взгляд с одного на другого и не могла нарадоваться, слыша, как они не соглашаются подвергать меня новым трюкам. В душе всколыхнулось нежное чувство симпатии к этим двоим проходимцам. Еще и подумалось, что они не совсем потеряны для общества. В общем, даже захотелось, в некотором роде, подружиться.

– Нет, скажите, что это вы не серьезно, – не хотел униматься Гришка. – Не могу поверить! Мы же друзья. Что такого особенного я попросил? Для нее это сущий пустяк. Да она без страховки такие номера выделывала… Помнишь, когда они брали офис на улице Гайдара? Тогда тоже. Или еще…

– Тебе же сказали: иди домой, – Витька легонько потянул его за плечо, принуждая подняться со стула. – Хочешь, я тебе дверь открою? Пошли.

– Ты год назад открыл! Потом я замок менял! – Гришка упирался, не желая покидать кухню. – Хоть скажите, почему отказываете. Мы что, не друзья теперь? Может я тебя, Слава, обидел чем?

– Уймись. Он тебе потом все объяснит. А теперь пошли уже.

– Я не тебя спрашиваю, – огрызнулся Гришка на Виктора. – Славка, какие у тебя ко мне-то претензии?

– Никаких. Только Маринка больше никуда не полезет.

– Слышал? Не полезет. Захворала наша Маринка. Больше лазить никуда не сможет.

– Какая еще болезнь, к черту! – вырвал Гришка свою руку и отстранился от Витьки. – Вон, сидит вся здоровая. Я же вижу!

– Болезни всякие бывают… – все норовил вывести его из дома мой патлатый друг.

– Не уж-то… – Гришка сделал большие глаза и замер столбом, примеряясь к новой своей мысли, прежде чем высказать ее вслух.

– Вот. Начинаешь соображать, что тебе пора нас покинуть, – все дергал его за руку Витька.

– Нет, правда?! – Гришкины глаза заискрились задором, а рот снова растянулся в широчайшей улыбке, при этом парень стал пятиться на выход сам и похохатывать. – Поздравляю! Вот, это да! Это новость, так новость. Удалось тебе все же, Славка, своего добиться. Поздравляю. Залетела, значит… Вот, это новость!

Смеясь и пятясь, пятясь и смеясь, Гришка нас все же покинул. А мы остались. Замерли в разных позах. Эти двое стояли, я сидела. Все трое мы еще некоторое время смотрели на хлопнувшую недавно входную дверь. Потом они уставились друг на друга, а я переводила взгляд с одного на другого.

– А, может и правда… А, Слав? Это бы все объяснило. Как считаешь?

– Черт его… – ошарашенно круглил глаза Славка.

– Вы же только из больницы… Не мог, что ли, и это проверить?

– Заткнись! Умник!

– Нет, с бабами всегда морока. А, уж с этой!.. Вдруг, это правда?! Что станем делать? – теперь Витькины глаза норовили выпасть из глазниц.

– А, ты, что скажешь? – Вячеслав вспомнил о моем присутствии и развернулся в мою сторону.

– Правда! –твердо кивнула ему, соглашаясь с версией о моей беременности.

Я была в растерянности не меньше их, когда Гришка выдвинул это предположение. Но в отличие от мужиков, быстро пришла в себя и смекнула, какие выгоды смогла бы почерпнуть из этого всего. Самое главное, сразу скумекала, что беременность освободит меня от так называемой «работы». А дальше, было бы видно…

– И какой срок? – нахмурился он.

Мои мысли заметались и заскакали в ускоренном темпе. Что ответить, не знала. Было только ясно, что от ответа много чего зависело. Тут еще вспомнила, что Маринка по-прежнему в бегах, а когда они у нее начались, было мне не ведомо. Вот и раз! Господи, что же сказать-то?! Ко всему прочему, я мало интересовалась в свое время анатомией и физиологией человека, мне не были досконально известны сложные процессы, происходящие в женском организме, связанные с подготовкой к материнству. От этого появлялась огромная вероятность сморозить чепуху. Правда, была надежда, что эти двое в той области разбирались еще меньше моего.

– Два месяца, – ответила им после произнесенных про себя «была, ни была».

– Так!

– Так!

Они снова уставились друг на друга и начали, молча, пялиться. Я же решила воспользоваться их заминкой, чтобы скоренько перекусить. Мне было не до выбора блюд, ухватила первое, что попалось под руку. А то, кто его знал, до чего они могли додуматься, и чем это могло обернуться для меня. Запихнула в рот отварной картофель с сосиской, пусть и холодный, и запила стаканом молока. Не успела утереть в спешке губы, а они уже снова косились на меня.

– Видал? – зашевелил губами Витька. – Молоко пьет! Она его терпеть не могла раньше. Может, и правда… Говорят, у них вкусы меняются…

– Черт его знает… – радости в голосе предполагаемого «отца» слышно не было, одна растерянность, близкая к шоку, как мне показалось.

– А, как тебе, Славик, срок в два месяца нравится? – оживился Витька, пытаясь друга вернуть в реальность.

Я его мысленно за это обругала, но потом трезво оценила обстановку, и пришла к выводу, что все равно от разборок было бы не уйти. Поэтому, что уж там… раньше или позже…

– Я это, пойду, прилягу, – осчастливила их тем, что готова оставить с глазу на глаз, чтобы не стесняли себя воспоминаниями двухмесячной давности. – А, то, что-то устала. И это… подташнивает что-то…

– Надо выпить, – последнее, что услышала от Витьки, когда шла к себе в спальню, провожаемая их очумелыми взглядами. – Водку будешь?

– Давай.

В этот день меня больше не тревожили. В спальне до глубокой ночи оставалась одна. Лежала, смотрела в потолок, думала, иногда впадала в дрему. За все это время никто не заглянул ко мне. Но некоторое движение в доме я, все же, ощущала. То дверь входная хлопала, то шаги в коридоре слышала, иногда в районе кухни вспыхивал оживленный разговор. Такое слышала даже несколько раз, но всегда недолго, а там все быстро стихало. Сколько это продолжалось, не бралась сказать, так как сама не заметила, как в итоге крепко заснула.

Разбудил меня некий шорох. Совсем рядом в темноте кто-то раздевался. Прогнала от себя остатки сна и тогда сообразила, что это Славка пришел ложиться спать. Он опустился на постель и перекатился на бок, чтобы быть ближе ко мне. Я поздравила себя с тем, что не додумалась заранее лечь на самом краю на своей половине, а очень неудачно расположилась на середине кровати, да еще и лицом в его сторону. Как теперь было изображать крепкий сон, оказавшись нос к носу с этим «мужем»? А он еще стал пристально в меня всматриваться. Я это всей кожей чувствовала. Хорошо, что было темно, иначе непременно заметил бы на моем лице жаркий румянец.

От него пахло водкой. И не мудрено, если с того момента, как я покинула их мужскую компанию и оставила распивать на кухне, прошел не один час. Ему, похоже, не спалось. Лежал, молчал и иногда вздыхал. А потом пошевелился и придвинулся ко мне совсем близко. Взял и обнял, и притянул к себе вплотную, да так, что носом уткнулась в его грудь. Дышать стало затруднительно. Если не хотела умереть от удушья, надо было что-то делать. Пришлось изобразить сонный разворот в постели. Кое-как отвернулась от него, но увеличить расстояние между нами не получилось. Славка снова притянул меня к себе, теперь прижав мою спину и плечи к своей груди.

– Мама дорогая! – чуть не вскрикнула, почувствовав, чем мне грозил такой близкий контакт с ним в тот момент.

Но он, все же, выпил лишнего. Спиртное и поздний час сделали свое дело и послали ему расслабление и крепкий сон уже в ближайшее время. И я смогла перевести дух. Полежала еще немного для верности в кольце его горячих рук, а потом высвободилась и отползла подальше на свой край. Там и оставалась до самого утра, пока не рассмотрела в окно первые признаки зори. Только потом не заметила сама, как заснула.

Пробудилась ближе к полудню. Очень хотелось есть. Поэтому залеживаться в постели не стала, быстро поднялась, посетила ванную, а потом скорее, чуть ни бегом, на кухню. Там никого не застала. И это показалось странным. Не потому, что ела в одиночестве, а оттого, что и до этого никого не встретила и не услышала в доме. В голову пришла мысль, что я в нем находилась одна. И тут меня, как подкинуло. Не уж-то такая удача! Это же получалось, что свободна дорога в родной город! Что же стоять-то было на месте?! Немедленно следовало осуществить побег.

Я метнулась в свою комнату. Побивая все скоростные рекорды по одеванию, нацепила на себя бриджи и футболку, ухватила шерстяную кофту, пригодилась бы ночью и на случай изменения погоды, и припустила в коридор. Возле входной двери притормозила. Меня посетила мысль прихватить чего-нибудь в дорогу. Например, хлеба. За ним отправилась бегом на кухню. В положенном месте обнаружила только половину белого батона. Конечно, не гоже отбирать у людей последнее, но я рассудила, что мне этот продукт нужнее, а Витька со Славкой легко смогут прогуляться потом до магазина, что в конце улицы и купить себе хлеба, сколько пожелают. Тем более что денег у них полно, не то, что у меня сущие крохи.

Только подумала о деньгах, как сообразила, что оставила свою скромную заначку в комнате, спрятанной под подоконником. Обозвала себя раззявой и хотела было бежать назад, но тут на глаза попалась бутылка минеральной воды. Сообразила, что она мне тоже пригодилась бы в пути. Схватила ее в руки и заметалась по кухне в поисках пакета или сумки, какой небольшой, не идти же по улице с этим моим богатством у всех на виду. Пакет нашелся около холодильника. Положила в него добро и, дав себе совет пошевеливаться, помчалась в спальню.

Добежала и прямиком бросилась к окну. С разбегу сунула руку под подоконник, помня, что там есть щель-тайник, и в тот же миг чуть не взвыла от боли. В спешке я повредила ноготь на указательном пальце. Он натолкнулся на препятствие и весь вывернулся наизнанку. Шипя и ахая, дрожащей рукой вернула его на прежнее место, дуя на него и глотая непрошенные слезы. Палец побагровел, а под ногтем выступила кровь.

Я прижала к груди поврежденную руку, а в отверстие под подоконником полезла левой. При этом теперь соблюдала максимум осторожности, боясь, что снова навредила бы себе. От этого получалось медленно, но все же нащупала бумажный край и, ухватив за него, потянула на себя. К моим ногам упала смятая бумажка денежной купюры, когда еще не до конца вытащила то, что ухватила вслепую в тайнике. Удивилась, что же такое тогда я тащила, и извлекла на свет почтовый конверт.

От неожиданности и удивления даже присела на кровать. Что же получалось, у Маринки там тоже был тайник? Это письмо… Кто его писал и кому? Стала его вертеть, а потом прочитала имя адресата: Крайнов Александр. А писала его Маринка. Именно ее имя и фамилия значились в нижней графе, а еще адрес, обратный. Так я узнала, где теперь находилась. Но название города мне, ровным счетом, ничего не сказали. Видно городок был невыдающимся среди других российских городов. Иначе, я бы непременно его запомнила бы, ведь по географии у меня всегда была твердая пятерка.

А еще я заметила, что конверт цел. То есть, его не вскрывали. Как заклеила его моя «близняшка», так оно и оставалось нетронутым. Не уж-то, не отсылала? Ан, нет. Отсылала. Штамп имелся. И не один. Присмотрелась и тогда поняла, что письмо не дошло до адресата. Не повезло Маринке, ее послание вернулось к ней, сделав круг: достигло Москвы, полежало там, а потом уже вернулось к ней.

– Ладно. Это ее дело. Меня оно совсем не касается, – решила я и осторожно засунула конверт назад под подоконник.

Тут вспомнила, что мне надо было спешить. Опустила свое богатство, в смысле деньги, в самый надежный женский тайник и направилась на выход. В коридоре по-прежнему было тихо. В доме тоже не слышалось ни одного звука. Радуясь этому, осторожно подошла к двери и стала ее приоткрывать. В образовавшуюся щель можно было осмотреть часть двора. Ту, что граничила с садом. Там никого и ничего стоящего не увидела. Ободрилась этим и толкнула дверь сильнее. Она легко распахнулась полностью. А я резво шагнула на крыльцо.

Вот тут и заметила возле сарая разобранный автомобиль. А рядом с ним и Витьку со Славкой. Они возились с какими-то железяками. Один из них сидел на корточках рядом с домкратом, что поддерживал раскуроченную машину, второй только стал разгибаться над мотором и чуть не задел головой приподнятую крышку капота. Они были в перепачканных футболках, а их руки черны от грязи.

– О… Привет! – не придумала ничего лучшего, как поздороваться, когда по инерции и в спешке сделала еще пару шагов, пролетев низкую ступень и оказавшись недалеко от них.

– Ты куда это собралась? – стал подниматься с корточек Витька.

– Куда?! – Славка рявкнул и вовсе только одно слово, но очень выразительно у него это получилось, что даже захотелось немедленно бросить к ногам пакет с хлебом и водой и припустить бегом куда-нибудь подальше отсюда.

– Погулять… решила, – с тоской посмотрела на приоткрытую створку ворот.

– А, в пакете у тебя чего такое? – начал вытирать Витька ветошью руки, а потом для этого же передал тряпку Славке. – Ну-ка, покажи!

– Так… это так… Птиц решила покормить, – запустила в пакет руку и вытащила из него хлеб, отломила несколько кусков, чтобы покрошить воробьям, очень кстати рассевшимся на заборе. – Гули, гули…

Когда я швырнула куски на траву под загородку, птицы в страхе покинули забор и упорхнули в неизвестном направлении. Видно, не часто им здесь перепадало хлебушка. Но я все продолжала ковырять батон и отламывать от него новые крошки.

– Это не та ли буханка, что осталась от завтрака?! – заподозрил Витька. – Точно! Ах, ты злыдня! Весь хлеб извела. А я еще думал, что нам хватит ее на обед и не придется идти в магазин.

– А, еще у тебя там что? – теперь и Славка проявил любопытство к моему пакету, висящему на руке. – Покажи-ка!

– Это? Ничего особенного. Просто вода.

– А, зачем тебе вода? – он отбросил от себя тряпку и решил приблизиться ко мне.

Я попятилась, но при этом стала держаться ближе к саду. Вячеслав неминуемо приближался. Очень хотелось найти объяснение, зачем мне понадобилась минеральная вода, но от волнения ничего дельного в голове не наблюдалось.

– Вот этот куст решила полить, – ткнула пальцем в низкорослое зеленое насаждение, как истинная городская жительница, совершенно не догадываясь о его названии.

Загрузка...