Однажды я сказал, что не смогу достать

звезды с неба.

Как приятно было узнать, что я ошибался.


ПРОЛОГ

Позвольте для начала преставиться и немного рассказать о себе. Я Жером Хендрикс, писатель, родился во Франции, в провинциальном городе Санлис. Окончив школу, переехал в Париж, поступил на экономический факультет университета Пантеон-Сорбонна и, ещё учась в университете, решил, что проживу всю свою жизнь в Париже. Я без сожаления отдал свое сердце романтичной душе Парижа, растворившейся в воздухе его узких, переплетающихся улочек и старинных площадей, с величием убранства, достойного самого короля. В доме, построенном в средневековье, на одной из парижских улиц, на втором этаже, в небольшой комнатке, из окна которой виднелась вершина Эйфелевой башни, была написана мной первая книга, ставшая немаловажной частью моей жизни и, я надеюсь, частицей истории Парижа. Сегодня, в этот прекрасный день, я хочу пригласить тебя на прогулку по улицам Парижа, радующимся первым лучам весеннего солнца. Пока мы будем идти, любуясь красотами города, хочу рассказать тебе одну историю про моего старого знакомого – месье Доусана. Ему я посвятил свою первую книгу, назвав её «Звезда в подарок», и эта история приобрела немаловажное значение в моей жизни, но об этом я расскажу немного позже.

Перед тем как начать повествование, хочу признаться, что мой рассказ всего лишь точное описание биографии Франка Доусана, без капли вымысла. Рассказал мне эту историю сам старик Доусан, когда я ещё был совсем юнцом. Можно спросить: «Почему мой выбор пал на месье Доусана?». Ведь он не был принцем на белом коне с выдающейся внешностью и даже не обладал сверхъестественными способностями, он был обычным человеком, живущим недалеко от меня – в конце улицы Скуэр де Тьер, на окраине города Санлис. Я даже уверен, что, если бы эту историю решил написать другой писатель, он бы без сожаления лишил Доусана главной роли, стерев его образ примерно на двадцатой странице романа. Но только месье Доусан не был вымыслом, это был настоящий, живой человек. Тут и возникает вопрос: куда деться второстепенному герою в настоящей жизни, а не в вымышленном сценарии? Когда роль закончилась, но жизнь ещё продолжалась, с неумолимым движением времени наступает второй, третий, четвёртый день и продолжаешь чувствовать: жить, любить, творить и, в конце концов, существовать? Наверно, каждый человек, герой своего романа, и у каждого свой ответ на вопросы: «Был ли Франк Доусан главным героем? И для чего прожил жизнь месье Доусан?».

За беседой всегда быстро бежит время. Мы не заметили, как вышли на бульвар Сен-Жермен. Далее по бульвару, сквозь множество, магазинчиков, сувенирных лавочек и уютных ресторанов, свернём на улицу Мазарен, затем по набережной Конти пройдем до моста Нёфт, перейдём через Сенну, и если идти не сворачивая, окажемся на площади перед собором святого Евстахия. Но конечную цель нашего пути, пожалуй, я сохраню в секрете до конца нашей прогулки. А сейчас, если позволите, я начну свой рассказ.


ЗНАКОМСТВО С ЛЮДОЕДОМ

Около двенадцати лет назад в городке Санлис я был на дне рождения у соседа и своего школьного друга Фила. Когда праздник приближался к концу, мы с ребятами закрылись в чулане, рассказывая душещипательные истории при свете карманного фонарика. Тогда из страшилки Фила я впервые узнал о месье Франке Доусане:

– Знаете ли вы ужасную тайну про старика Доусана, живущего в конце нашей улицы? – начал историю Фил.

– Нет, не знаем. Расскажи, – мы все замерли в ожидании начала истории.

– Мало кто знает, но раньше у Доусана была возлюбленная, звали ее Мариэль, она была настолько красива, что все ему завидовали. Они жили в том самом доме, где и сейчас живет старик Доусан. Они настолько любили друг друга, что считались самой лучшей парой нашего города. Но однажды в город заехал художник, Жак – проходимец, очаровательной внешности, живущий вольной жизнью. Зарабатывал на жизнь тем, что писал портреты прохожих на площади возле рынка. Он не мог не заприметить Мариэль. Она каждый день проходила мимо него идя на рынок за продуктами. Вдохновленный ее красотой, Жак целую неделю по памяти писал ее портрет, вложив в него весь свой талант. Получившийся портрет был лучшей работой всей его жизни. В один прекрасный день он решился познакомиться с ней по поближе, незаметно подошел к Мариэль, стоявшей возле прилавка, выбирая клубнику:

– Это вам,– произнёс он и протянул ей портрет.

Мариэль от неожиданности вздрогнула, но, узнав себя на портрете, улыбнулась. Улыбка была неповторимая, почти детская:

– О, это чудесно, мне очень нравится, но вы явно льстите, изобразив меня столь красивой,– она потянулась к сумке за кошельком. – Я его куплю. Сколько я вам должна?

– Никакой портрет не сравнится с вашей красотой, он не отражает даже капли вашей красоты. Такой прекрасной девушке, я подарю его.

– Спасибо вам большое, портрет, правда, очень красивый.

– Это я вас должен благодарить. Не увидев вас, я никогда бы его не написал.

– Разрешите отблагодарить вас хотя бы чашечкой кофе?– предложила Мариэль.

– С удовольствием, от кофе я не откажусь.

Они долго беседовали в летнем кафе. На лице Мариэль сияла улыбка, а Жак не уставал делать комплименты, рассказывая о романтичной жизни художника-скитальца и, конечно же, о поэзии искусства. Так завязалось их знакомство. Жак, как любой художник, был необыкновенным романтиком и через некоторое время их тайных встреч он покорил сердце Мариэль. Влюбленная, она решила сбежать с Жаком в Париж. Второпях она собирала вещи, намереваясь успеть на последний поезд. Она пыталась поговорить с Доусаном, объяснить, что больше не любит его. Но Доусан не проронил ни слова. Пока Мариэль паковала чемоданы, он сходил за топором и… хладнокровно убил её, измельчив прекрасное тело на мелкие кусочки. А чтобы она навсегда осталась с ним, съел ее.

– Сам съел? Всю?! – раздался чей-то испуганный голос.

– Нет, не всю. Часть он скормил своему жирному коту. С тех пор старик совсем обезумел. Говорят, он ловит детей, потрошит их в подвале своего мрачного дома и съедает на обед. Поэтому сегодня вечером мы отомстим людоеду. Когда стемнеет, мы пойдём к нему и разобьём все окна в его доме. Пусть знает: мы можем постоять за себя. Ну, кто со мной?

Конечно, согласились все. Только стемнело, а мы уже пробирались к дому месье Доусана через двор, заросший кустарником. В темноте дом и вправду был жутковат: старая белая краска почти полностью исчезла со стен; крыша, да и весь дом покосились; из крыльца торчали прогнившие доски; окна были заколочены досками, кроме одного, через стекло которого, сквозь плотные шторы, пробивался тусклый свет свечи.

– Ну, кто кинет камень? – шёпотом спросил Фил, указывая на окно.

– Я брошу! – вызвался я, нащупывая камень под ногами. Хотелось казаться смелым в глазах своих товарищей. Размахнувшись, я запустил камень. Послышался оглушительный звон разлетающегося стекла. Через минуту на крыльцо выскочил худощавый старик, размахивающий клюкой:

– Я вам задам, маленькие негодники! Вот я вас поймаю! – вопил старик Доусан надрывистым голосом. Испугавшись, мы с визгом разбежались в разные стороны, подальше от этого дома.


ЗНАКОМСТВО С МЕСЬЕ ДОУСАНОМ

Но вечером следующего дня мне суждено было познакомиться с месье Доусаном поближе. Филу родители подарили на день рождения его давнюю мечту – самолётик с радиоуправлением. Такой самолет – мечта любого мальчишки: большие красные лакированные крылья с синими полосами переливались на солнце, в кабине виднелась маленькая фигурка лётчика в военной форме. Филу не терпелось испробовать самолет в деле, да и мне тоже. Мы отправились на пустырь, расположенный недалеко от нашей улицы. Первым – по праву хозяина – самолёт запустил Фил. Маленький моторчик зажужжал от лёгкого нажатия на рычажок на пульте. Набрав скорость, самолётик взмыл вверх, вырисовывая виражи, крутился из стороны в сторону, то взлетая вверх, то резко пикируя вниз.

– Дай мне попробовать, пожалуйста! – мне не терпелось полетать, и я буквально умолял Фила. Только через час мои просьбы увенчались успехом. Фил протянул мне пульт. Я аккуратно нажал на рычажок, и самолётик сразу взмыл вверх. На зависть Филу мой пилотаж был великолепен, я уже собирался совершить посадку, как внезапно подул сильный ветер, подхвативший самолёт.

– Жером, разворачивай его. Что ты делаешь? Сажай его! – Фил кричал что есть силы. Но как я ни пытался, самолёт был неуправляем. Подхваченный ветром, он нёсся в сторону домов и вскоре скрылся из виду.

– Ну вот… Что ты наделал?! – раздосадовано сказал Фил.

– Я… я не виноват, ветер… – заикаясь, пытался оправдаться я.

– Пойдём, хоть посмотрим, где он, – предложил Фил. И мы отправились искать самолётик.

Следуя в направлении улетевшего самолётика, мы наткнулись на ветхий забор, огораживающий задний двор дома месье Доусана.

–Наверное, он там. Зацепился за какую-нибудь рухлядь… – предположил Фил.

Вглядываясь сквозь щели в заборе, мы пытались отыскать самолёт, но в зарослях травы, кроме старого, ржавого хлама мне ничего не было видно.

– Гляди! – вскрикнул Фил, указывая на крышу дома.– Ура! Мы нашли его!

Самолётик зацепился крылом за торчащую на крыше проволоку и болтался на ветру из стороны в сторону, издавая скрежет.

– И что же делать? – спросил я.

– Сейчас что-нибудь придумаем. Видишь: около дома старая лестница, по ней ты залезешь на крышу и достанешь самолет, – настойчиво предложил Фил.

– Но… почему я?

– Из-за тебя он оказался там, тебе и идти.

– Но может лучше постучаться в дверь к месье Доусану и попросить его отдать нам самолёт.

– Ты сума сошёл, Жером! Хочешь, чтобы он нами поужинал? Давай лезь! – настаивал Фил, уже оторвав доску от забора.

Ничего не поделаешь, я полез. Пробираясь сквозь колючие заросли, я добрался до лестницы. Потихоньку залез на крышу и пополз к самолётику. Старая черепица от каждого моего движения трещала, периодически осыпаясь на землю. Когда самолётик уже был в полуметре от меня, оставалось только протянуть руку, старая крыша затрещала. Вместе с кусками досок и черепицы я провалился в дом месье Доусана, сильно ударившись спиной. Я был напуган, попытался встать, но из-за сильной боли не смог. Вдогонку мне на голову упал большой обломок кирпича. В глазах потемнело. Последнее, что я помню, перед тем как потерять сознание, – это старика Доусана, размахивающего клюкой передо мной, и удаляющийся крик убегающего Фила.

Очнулся я через пару часов в маленькой комнате, лёжа на старом диване. Комнату освещал тусклый свет свечи, стоявшей на резном дубовом столе. Тишину в комнате нарушали лишь старинные часы, громко тикающие, висевшие напротив дивана, и потрескивание горящей свечи. В тусклом свете я осмотрелся: на стульях, шкафу и даже на полу валялись диковинные старинные вещи. На столе, заваленном стопками бумаги, стояла фотография, вставленная в резную рамку, тут же красовалась модель незаконченного большого парусного корабля. Старинные парусники были развешаны по всей комнате, в основном на стенах, но некоторые были подвешены на лесках к потолку, раскачиваясь из стороны в стороны, словно плывя в воздухе. Каждая модель была отточена до мельчайших деталей, даже маленькие фигурки матросов виднелись на палубах.

Тем временем подушка на одном из стульев зашевелилась. Из неё на меня уставились сверкающие зелёные глаза. Это была вовсе не подушка, а тот самый кот – людоед из рассказа Фила. Он лениво спрыгнул со стула, подошел к дивану. Один прыжок… и кот уже у меня на груди. Уставился на меня большими зелёными глазами. Я замер в испуге, ожидая продолжения. Но кот вдруг замурлыкал, зафырчал и начал тереться головой о моё лицо.

– Капитан Флинт, как невежливо! Отойди от мальчика, он наш гость. Флинт, где твои изысканные манеры? Совсем Флинт от старости из ума выжил! – начал ворчать внезапно появившийся в комнате старик Доусан, прогнав кота с дивана. – Ты очнулся, мой мальчик. Как ты себя чувствуешь? – спросил он меня, мило улыбаясь.

Я испугался, увидев старика: в памяти всё ещё была свежа история Фила о кровожадности Доусана. Да и внешность худощавого, ссутулившегося старика, с непричёсанными волосами и седой щетиной, одетого в потрёпанную выцветшую одежду и огромные запылившиеся ботинки, не внушала мне доверия.

– Месье Доусан, вы же не собираетесь меня съесть?! – испуганно спросил я.

– Тебя съесть? Нет, что ты! Людей я давно не ем, вставная челюсть не позволяет, – старик рассмеялся.

– Ну… или скормить своему коту? – продолжал я.

– Кому? Флинту? – старик ещё громче захохотал. – Да он даже мыши за свою жизнь не обидел. Я уверен, ты не в его вкусе.

По хохоту старика я понял глупость своих вопросов, отчего мои щёки покрылись румянцем. Старик, увидев моё смущение, забегал по комнате из стороны в строну, не находя себе места:

– Да что же я, старый, сразу не сообразил! Наверное, ты голоден, вот и говоришь всё о еде. Извини, у старика редко бывают гости, совсем забыл приличные манеры, – вприпрыжку, опираясь на тросточку, Доусан побежал на кухню.

Флинт снова неторопливо залез на диван, фырча, улёгся рядом со мной. Через пять минут Доусан принёс мне на подносе горячий шоколад с печеньем:

– Попробуй! Это овсяное печенье, я его сам готовлю. Это мой шедевр. Рецепт, отточенный годами.

Я не любил овсяное печенье, вернее сказать, терпеть не мог, но старик уставился на меня, ожидая, когда я откушу кусочек. Отказаться я не мог. Откусив кусочек и не успев прожевать его, я откусил ещё раз, заглотив почти все печенье целиком. Через пару минут я опустошил всю тарелку. Печенье на удивление оказалось вкусным. Запив горячим шоколадом, я наконец произнёс слова благодарности:

– Очень вкусно! Спасибо, месье Доусан!

Старик расплылся в улыбке. Всё время, пока я уплетал печенье, он сидел рядом на стуле, глядя на меня, ожидая именно этих слов.

– Вот и славно, а сейчас скажи свой номер телефона, я позвоню твоим родителям, что бы они забрали тебя. И кстати, как тебя зовут?

– Жером меня зовут.

– Очень приятно, Жером.

– Месье Доусан, я хочу извиниться за сломанную крышу. Я полез на неё, чтобы достать самолётик, а она возьми да провались.

– Не переживай, Жером, главное ты – остался цел, а крыша и так уже давно нуждалась в ремонте, будет хоть повод ее починить.

Доусан позвонил ко мне домой, к телефону подошла мама:

– Здравствуйте, Сюзанн Хендрикс. Вас Франк Доусан беспокоит, – начал старик телефонный разговор.

– Здравствуйте месье Доусан. Что-то случилось? -обеспокоенно спросила мама.

– Нет. Ничего страшного, не волнуйтесь. Жером пытался достать застрявший на моей крыше самолётик, крыша не выдержала его веса, и он провалился. Но с Жеромом все в порядке, я его накормил, и мы ждем вас. Когда вы сможете его забрать?

– Месье Доусан, простите за беспокойство, доставленное этим сорванцом. Мы немедленно идём к вам.

– Не переживайте, он не доставил мне никаких хлопот. Жду вас.

Сразу после звонка мама сообщила о случившемся папе, досматривающему по телевизору первый тайм чемпионата по футболу.

– Представляешь? К нам только что позвонил старик Доусан.

– Что он от нас хотел?

– Говорит, что Жером провалился к нему сквозь крышу и сейчас сидит у него. Он попросил его забрать.

– Опять этот сорванец ползает где попало! Умудрился же провалиться к самому Доусану. Странно, что старик не съел его? – пошутил папа, оторвав взгляд от телевизора.

– Прекрати, это не смешно. Доусан – старый, несчастный человек, и шутки над ним совсем не смешны. Лучше собирайся, пошли за сыном.

Через двадцать минут мои родители стояли на пороге дома месье Доусана:

– Я прошу прощения за хлопоты, которые доставил вам наш олух. Не переживайте, ремонт вашей крыши мы возьмем на себя. А Жерому крепко влетит дома,– отец погрозил мне кулаком.

– Не стоит его наказывать, он хороший молодой человек, и мне было приятно с ним пообщаться,– пытался оправдать меня старик Доусан.

– И всё равно, мы очень перед вами виноваты,– подхватила разговор мама. – Спасибо, что позаботились о малыше Жероме. Жером, поблагодари месье Доусана и пойдем домой.

– Спасибо вам, месье Доусан. Ваше печенье просто великолепно.

– Я знал, что тебе понравится моя стряпня. Заходи в гости в любое время, буду рад тебя видеть, – старик еще некоторое время стоял на крыльце, глядя нам вслед, потом взял на руки выбежавшего на улицу Флинта и зашел в дом.

Как ни странно, но дома никакого серьёзного наказания не было, наверное, благодаря чемпионату по футболу. Отец отчитал меня и в наказание отправил спать раньше обычного, а сам уселся снова около телевизора.

В этот вечер я долго не мог уснуть, вспоминая знакомство со стариком Доусаном. Он оказался ничуть не злобным и уж тем более не людоедом, а вполне милым, добрым, но очень одиноким пожилым человеком. Если бы я проломил крышу у себя дома, отец бы как минимум надрал мне уши, а старик угостил, вкусным шоколадом и печеньем. Мне было очень стыдно за доставленные старику неудобства, особенно за то, что испугался его и назвал людоедом. А ещё мне было ужасно жалко месье Доусана, живущего в одиночестве в этом всеми забытом доме. И я во что бы то ни стало решил на следующий день навестить его и еще раз извиниться за разрушенную крышу.

Утром, позавтракав, я сразу направился к Доусану. Пробравшись по узкой заросшей тропинке, оказался около крыльца его дома. Я позвонил в звонок. Через минуту дверь открыл месье Доусан, из-под его ног навстречу мне выскочил капитан Флинт. Мурлыча, он стал кружить вокруг моих ног.

– Здравствуй, Жером. Я знал, что ты придёшь. Да и капитан Флинт, как ты видишь, тоже рад тебя видеть.

– Здравствуйте, месье Доусан. Откуда вы знали, что я приду?

– Уж поверь мне, за годы прожитой жизни я немного научился разбираться в людях. Как видишь, я в тебе не ошибся. Чего же мы стоим, заходи в дом.

Я зашел в ту самую комнату, в которой был вчера вечером. Но сейчас она была заполнена утренним светом. Теперь я мог рассмотреть все диковинные вещи в комнате, но в основном меня опять привлекли корабли: в дневном свете они были необычайно красивы, точно настоящие.

– Что, понравились мои корабли? – поинтересовался Доусан.

– Это моё хобби, переросшее в небольшой доход. Я продаю их в местную сувенирную лавочку. Доход небольшой, но я не жалуюсь. О, я же совсем забыл,– он подскочил к столу, на котором ещё вчера лежал незаконченный парусник, а сегодня – самолетик Фила с оторванным крылом. – У него серьёзно пострадало крыло, но ты не переживай – я его отремонтирую. Я думаю, это будет проще, чем собрать корабль, – Доусан попытался меня успокоить. – Если хочешь, присоединяйся, и мы отремонтируем его вместе.

– Конечно, месье Доусан, я с радостью помогу вам.

Месье Доусан пододвинул второй стул к столу, направил свет настольной лампы на самолётик, и мы занялись ремонтом. Сначала вырезали из дерева новые детали взамен сломанных. Вооружившись пинцетами, принялись их склеивать. На столе, за которым мы сидели, было много диковинных инструментов, предназначенных для постройки кораблей, коробочки с различными мелкими деталями, но мой взгляд привлекла фотография, вставленная в рамочку, стоявшая на краю стола. На фотографии была запечатлена молодая белокурая девушка. Белые кудрявые волосы немного прикрывали её плечи. Изящное лицо, украшенное несколькими маленькими веснушками, придававшими ей какой-то шарм, кукольные губки, застывшие в непринужденной улыбке, притягивали к себе. Особо выразительны на фотографии были её большие серо-голубые глаза, это были волшебные глаза, очаровавшие своей красотой. В волосах был небольшой цветок одуванчика. Она была чудесна. Вспомнив рассказ Фила, я предположил, что это Мариэль, я не мог сдержать любопытства, чтобы не спросить у месье Доусана:

Загрузка...