30 дней моей мести

Глава четвёртая. Pole Dance

– Говоришь, всё под контролем? – пиар-менеджер рассерженно швырнул на стол распечатанные страницы. «Первая ссора звёздной пары. Кажется, этот союз окажется не таким уж долговечным», – гласил заголовок статьи из электронной версии глянцевого журнала. В углу фото с парковки возле ресторана, где Кирилл с Ульяной орали друг на друга. Вот же… и когда успели? – Плохо контролируешь.

– Подумаешь, поцапались, – пожал плечами Кометов.

Особой трагедии он в этом не видел. Куда больше его заботил ожидаемый слушок с нарушением у него «эректильных функций». Это тоже уже успели обмусолить.

– Подумаешь?! Девчонка вертит тобой, как хочет. Знаешь, как это воспримет пресса, когда пронюхает? «Известный певец волочится за женской юбкой». «Кумира молодёжи держат в ежовых рукавицах». «Пан или пропал: как скоро популярная звезда погаснет на небосводе эстрады?». Продолжать?

– Не надо.

– Мы столько лет создавали тебе репутацию бунтаря. Обаятельного паршивца, который никогда не упадёт до того, что им будет манипулировать какая-то девка. Сколько поклонниц разочаруется в своём идеале, когда узнает, что ты тряпка, а не мужик?

– А вот переходить на личности не надо!

– Это сделал не я. Сколько раз тебе говорили, что нужно обзавестись охраной?

– Она у меня есть.

– На постоянной основе. А не только на время публичных мероприятий.

– Секьюрити спасёт от психопатки с ножом, а не от болтливого языка и красивых глазок. Не хватало только, чтобы за мной таскался двухметровый бугай. Даже слушать об этом не хочу.

– Ладно, тогда остается единственный вариант.

– Какой?

– Избавиться от твоей подружки уже так просто не получится, слишком глубоко она пустила свои когти в прессу. Так что теперь она должна в тебя влюбиться.

– Влюбиться? – недоверчивая усмешка заиграла на лице Кирилла.

– Как кошка, чтобы даже на фотографиях СМИ было видно, кто в паре лидер.

– Зачем?

– Чтобы потом громко и прилюдно расстаться. И, разумеется, разрыв должен произойти по твоей инициативе. А там найдём какую-нибудь неболтливую модель и переключим внимание на новый роман.

– Зачем так заморочено?

– Чтобы твоя репутация не пострадала, балбес. Короче, делай что хочешь, но эта девица должна втрескаться в тебя до беспамятства. И как можно быстрее.

– Да не вопрос, – Кометов, засунув незажжённую сигарету в зубы, достал из заднего кармана смартфон, набирая Матвеевой сообщение.

Чего откладывать неизбежное в долгий ящик? Тем более, что особой проблемы в поставленной задаче он не видел. Была влюблена раз, влюбится и второй.

***

Наушники, кошелёк, паспорт, конспекты, замаранная дипломная работа – всё осталось в машине Кометова. Это Ульяна поняла только когда спустилась в метро и попыталась нащупать в пустоте карту «Тройку».

Пришлось возвращаться к ресторану, но, разумеется, нужная машина уже исчезла. Класс. Просто великолепно.

Спасибо двадцать первому веку, добрым людям и денежному переводу онлайн. Удалось купить проездной. Правда домой Ульяна уже не поехала, не стала терять время. Бар открывался в шесть, а приехала она туда впритык, едва успев переодеться в форменный прикид.

«Форменный» – это, конечно, громко сказано. Строго дресс-кода у них не было, но приветствовались обтягивающие топики и короткие шорты. Почти как в стриптиз-клубе. Только что без приватов.

Что поделать: их место, косящее под западные бары с музыкой в стиле кантри, работало в большинстве на мужскую аудиторию. А что может быть привлекательнее, чем сексуальная девушка, с улыбкой наливающая тебе выпивку? Улыбка была, кстати, прописана в трудовом договоре отдельным пунктом.

Пятница, самое неудачное время для рабочей смены. Народ расслаблялся после долгой недели, снимая с себя все запреты, так что ночка выдаётся изматывающей.

Не обходится, разумеется, и без дебоширства. Куда уж без него, когда в меню значились такие акции, как «10 шотов за 1000» и «6 виски-кола по цене одного в счастливые часы». Не удивительно, что некоторые особо надравшиеся начинали распускать руки.

Короче, домой Матвеева вернулась лишь под утро: уставшая и выжатая, как лимон. Не раздеваясь, завалилась на постель и проспала едва ли не до обеда.

Понятно, что в таком режиме суббота прошла комкано и на автопилоте. Только к вечеру получилось разгуляться. Хотя, вероятно, этому поспособствовало старое-доброе винцо. Пашка, муж Кристины, заблаговременно прикупил пару бутылок к камерному девичнику.

Он любил такие моменты: девчонки занимались своими делами, он же в это время мог спокойно торчать в своих танках, и никто не капал ему на мозги. Ради такого и ящик пива согласился бы переть из магазина на своём горбу.

В последнее время алкоголь, разумеется, весь доставался Матвеевой. Беременная девятым месяцем подруга, удобно развалившись на её кровати бокал только нюхала, зато без ложки высасывала из жестяной банки сгущёнку, заедая её фруктами.

Болтали сегодня они не особо активно, всё женское внимание приковал к себе Кристиан Бейл, скачущий по экрану в костюме летучей мыши.

– Кто сказал создателям комиксов, что обряжаться в обтягивающее трико – это сексуально? – скривилась Кристина, поглаживая разбушевавшийся от угощений живот. Малыш рос с характером, потому что последние несколько недель запинывал мамочку до смерти и сводил с ума изжогой. – Ладно Бэтмен, ему хоть идёт. Но Супермен же выглядит просто убого в этих своих лосинах на три размера меньше положенного. Ещё и с трусами поверх.

– Бэтмен тоже по первой так ходил, – заметила Ульяна, не отрываясь от подсвечивающего монитора ноутбука. – Это потом ему чуть переделали прикид.

– Зачем?

– Чтоб смотрелось интереснее. Акценты и всякое такое.

– Ну не знаю. Как по мне, нелепо, – пожала плечами Селезнёва и моментально забыла и о трусах, и о костюмах из спандекса, переключаясь на подругу. – Как продвигается?

– Абсолютно никак. Зато от души.

– Читай вслух.

– «Здравствуйте. Меня зовут Ульяна, и я начинающий алкоголик. Вы просто обязаны взять меня на работу, потому что я шило в любой заднице и могу проскользнуть куда угодно без мыла. А ещё я трудолюбива, если нужно буду ночевать на коврике под дверью, но получу заветное интервью. В общем, я лучшая, а вы идиоты, если профукаете такое солнышко, как я!» – Матвеева легонько встряхнула остатки вина в бокале. – Не, Кристин. Нельзя писать резюме после двух бутылок красного.

– Ну не зна-а-аю, – протяжно отозвалась та. – Мужа, во всяком случае, я себе так и заполучила.

– Никуда меня не возьмут без опыта работы. А куда возьмут, туда я не хочу, – Ульяна невесело закрыла ноутбук. – Замкнутый круг. Может, вообще пока не рыпаться?

– И дальше работать в этом своём рассаднике похоти и разврата?

– Вот не надо гнать. У нас более-менее цивильно.

– Ага, и у вас не танцуют на барных стойках.

– Ну… иногда.

В эту секунду очень вовремя пиликает телефон, прерывая сомнительную и достаточно щекотливую тему.

«Ищу, но никак не могу найти в сети ни одного видео с моим обнажённым телом».

Ого. Какие люди. Ещё и без смирительной рубашки. Это чего это он про неё вспомнил? Сотряс где-то словил?

Матвеева наскоро набрала ответ. Даже хорошо, что он написал. Теперь хоть есть его номер.

«Моя сумка осталась в машине»

Меньше, чем через минуту экран телефона снова призывно моргает.

«Да. Заложник здесь. Ведёт себя на удивление тихо. Сфотографировать с сегодняшней газетой, чтобы ты поверила, что он цел, невредим и не порезан?»

«Ха-ха. Смешно. Сумка мне нужна. Там конспекты»

«Да не вопрос. Я мог бы, конечно, сейчас придумать что-нибудь в твоём духе, например, начать шантажировать, но не буду. Раз надо, забирай»

Точно сотряс. Больно добрый.

«Куда подъехать?»

«Давай я завезу. Могу прямо сейчас»

«Нет. Сейчас я занята»

«Чем?»

«Не твоё дело»

«Жаль. А то бы составил тебе компанию. Ладно. Завтра всё равно буду в твоих краях. Где-то часам к десяти утра пойдёт?»

«Пойдёт»

Минута, две, три. Телефон в очередной раз моргнул.

Кирилл оказался настойчив.

«И это всё? Хоть спокойной ночи пожелала бы»

Ульяна принципиально не ответила. Как и на последующее сообщение, с лаконичным «Ну ты чего, уснула там что ли?».

Не дождавшись взаимных любезностей Кометов, наконец, отстал, обозвав её на прощание «хмурой букой».

Странный какой… С какого это боку ему поговорить вдруг приспичило? Впрочем, пофиг. Куда важнее, что её вещи к ней вернутся.

Завтра, значит, можно будет сесть за исправления, а то в понедельник опять выходить в ночную смену, правда в укороченную.

В будние дни проще с наплывом, да и начальство идёт на уступки. У него ж большая часть сотрудниц такие вот студентки с плавающим графиком.

Матвеева рано радовалась. В обещанные десять часов никто в дверь к ним не ломился и странные посылки на коврике не оставлял.

Только где-то минут через сорок занятая медийная личность сподобилась написать, что задерживается, а насколько – непонятно.

Спасибо хоть предупредил, но ждать у моря-погоды уже не собирались. Она не Ассоль, а он не грёбаный Грей. У людей вообще-то и своя жизнь есть.

***

Кирилл бросил быстрый взгляд на адрес, который ему скинули в сообщении, сверяя с навигатором. Улица и дом те. Высокое двухэтажное здание с множеством рекламных вывесок. Видимо, сюда.

Ульяна написала, чтобы он поднялся наверх и отдал сумку администратору. И с того момента на звонки больше не отвечала.

Бросив Феррари у входа, Кометов послушно поднялся по металлической лестнице, оказываясь в большой спортивной студии, разбитой на направления: фитнес-зал, пилатес, секция бокса, что-то ещё.

А вот и приветливая девушка на входе. Узнала его и чуть не рухнула от восторга со своего крутящегося стула.

– З-здравствуйте, – засуетилась она, поправляя залаченные локоны. – Чем могу помочь?

– Привет, красавица, – Кирилл облокотился на стойку, слепя обезоруживающей улыбкой, которая ещё ни разу его не подводила. – Помоги найти Матвееву Ульяну. Она где-то тут сейчас.

– Я не уверена, что могу разглашать эту информацию…

– Даже мне? Брось, – беглый взгляд на именной бейджик. – Катерина. Я же не банковские реквизиты её прошу. Наоборот, как раз их и собираюсь вернуть. Она тут у меня свои вещички забыла после бурной и очень горячей ночи…

Уламывать администратора пришлось недолго. Проси об этом кто-то другой, может, ничего бы и не получилось, но сейчас просил сам Кирилл Кометов, так что через пару минут он уже тихо приоткрывал дверь одного из многочисленных залов.

Негромкая музыка с готовностью вырвалась в общий коридор. Белоснежные стены с мягкой розовой подсветкой, зеркала вдоль стены, шесты по всему залу – студия для занятий танцев. Которая сейчас была пуста.

Почти.

Ульяна крутилась на пилоне, удерживаясь в подвешенном состоянии одними руками… рукой… и даже просто сгибом локтя. Так изящно и так плавно двигаясь в такт музыке, что своими акробатическими трюками создавался настоящий танец.

Короткий спортивный топ и велосипедки, из-под которых выглядывало знакомое тату, выставляли напоказ женственные формы, обладающие удивительной пластичностью. В совокупности с отточенными движениями выходило… впечатляюще.

Пол-дэнсом Матвеева занималась уже больше трёх лет. Причём, выбор именно на это направление пал чисто случайно. В то время она испробовала много секций: от бассейна, йоги и скалодрома до обычного спортзала, но всё, так или иначе, не находило отклика в душе и бросалось спустя пару месяцев.

Мимо зала Тамары, её нынешнего тренера, она тогда и вовсе едва не прошла мимо, но тормознула, залюбовавшись тем, как красиво девушки кружились на пилонах в умопомрачительных па. Это было настолько впечатляюще, что Тамара заметила её восторг и предложила попробовать.

Одно занятие, второе, третье и понеслось…

А теперь они вот настолько с ней подружились, что тренер разрешала ей заниматься одной в любое свободное время, когда зал был пуст.

Групповые занятия Ульяна не очень любила, предпочитая уединение. Танцы на пилоне стали страстью и лучшим антистрессом. Чтобы не происходило в жизни и какое бы паршивое настроение у неё не было, в этом помещении всё оставалось по ту сторону стен.

Выделывая в воздухе тот или иной элемент, а их разнообразиям впору было удивиться, она словно погружалась в другой мир. Внутренний мир, где господствовали только эмоции. В эти моменты была лишь музыка, что ловила её настроение, она сама и её потаённые желания.

Вот и сейчас, благодаря многолетней практике, руки скользили по пилону, а тело, подчиняясь приказам хозяйки, послушно принимало нужные позы, умело переключаясь с одного трюка на другой.

Сосредоточенная, Матвеева ничего и никого вокруг не замечала, так что то, что за ней наблюдают обнаружила лишь через несколько минут, при очередной смене поз, бросив случайный взгляд на зеркальную стену.

О том, чтобы продолжать, разумеется, речи уже не шло. Её приватность самым подлым образом была нарушена.

Прокружившись и мягко соскользнув вниз, она без особого восторга выключила музыку на телефоне, подсоединённом к колонкам, и направилась к Кириллу, который к тому моменту уже удобно расположился возле окна, на одном из многочисленных низких подоконников. Рядом лежала знакомая сумка.

Кометов громко зааплодировал, от чего по пустому залу разнеслось затянувшееся эхо.

– Я впечатлён. Правда. Это зрелище теперь никогда не сотрётся из моей памяти.

– Не льсти себе. С памятью как раз-таки у тебя и проблемы, – она тщательно изучила содержимое сумки. Вроде всё на месте и так же, как лежало. – Что, неужели даже не рылся?

– Удивление в голосе меня прямо-таки обижает. Мне же не десять лет хихикать от прокладок в секретном кармашке, – праведно оскорбился тот. – Но ксерокопию паспорта я сделал на всякий случай, да.

– Даже не хочу знать, зачем.

– Чтоб ты от меня никуда не делалась.

– Прекрасно, – закинув лямку на плечо, Ульяна испытывающе уставилась на Кирилла, выжидающе скрестив руки на груди.

– Что такое? – не понял тот. – Любуешься?

– Жду.

– Чего?

– Когда ты свалишь.

– А надо?

Матвеева нетерпеливо тряхнула головой.

– Нахрена ты припёрся? Я же просила оставить всё на ресепшене.

– И пропустить такое? Да это прекрасное видение теперь будет сниться мне каждую ночь. Может, станцуешь ещё немного? Для меня.

– Обязательно станцую. Канкан, на твоих похоронах. Без нижнего белья.

– Какая жестокость! Я же этого не увижу! Женщина, где твоя человечность?

– Ты уйдёшь или нет?

– Только с тобой. Как раз хотел пригласить тебя пообедать. Тут вроде кафе в этом же здании есть.

Ясно. На сегодня тренировке конец. У Матвеевой, конечно, было ещё в запасе чуть больше получаса, но этот клоун ведь теперь не даст нормально дозаниматься.

– Решил меня отравить? Ничего умнее не придумал? Обойдусь, – круто развернувшись на пятках, она направилась к входу, на ходу стягивая с волос резинку, от чего волосы упали на плечи лёгкими волнами.

– Эй, – Кометов соскочил с подоконника, нагоняя её. – Слушай, я тут подумал: мы с тобой как-то неправильно начали. Давай попробуем заново? Посидим, пообщае… – дверь женской раздевалки захлопнулась перед его носом, но Кирилла это нисколько не смутило. Он прильнул ближе к щели. – Ну, правда. Чего нам делить? Ну, подумаешь, когда-то там обидел тебя. Мы же были детьми. Я и сейчас-то не особо умней, а тогда гормоны играли. Хотелось выпендриться перед пацанами, для того и устроилось то глупое представление. В подростковом зверинце ведь как: или ты, или тебя. Ну, вот я и решил, что… ну… – наступила заминка. Сложно было подобрать правильную формулировку, чтобы окончание предложения не прозвучало слишком обидно.

Дверь приоткрылась, едва не зарядив ему по лбу. Ульяна, уже успевшая сменить велосипедки на джинсы, хмуро воззрилась на него исподлобья, подперев рукой косяк.

– И ты решил самоутвердиться за счёт доверчивой глупышки? Да, знаю. Всё это было очевидно и тогда. Ты всегда был зависим от окружения. И с годами ничего не изменилось. Зато я, благодаря тебе, прошла хорошую школу жизни и рано разбила розовые очки.

– Вот видишь, как хорошо. Можно сказать, я даже доброе дело сделал.

Та натянутую недошутку не оценила.

– Не сделал. И очень печально, что ты этого не понимаешь.

– Сильно я тебя тогда, да? – задумчиво почесал согнутым пальцем за ухом Кометов.

Он едва ли не впервые в жизни задумался о той ситуации не просто как о ребяческой шалости, а как о проступке, последствия которого растянулись и отпечатались на годы вперёд.

– Сильно, – дверь перед ним снова закрылась.

– Грустно. Ну, ничего. Значит теперь придётся постараться, чтобы ты меня простила, – бодрый голос не обманул бы тех, кто знал Кирилла достаточно близко. На самом деле он реально плавал на волне лёгких угрызений совести, однако в силу характера и профессии не выпячивал этого. Вся проблема заключалась в том, что собеседница по ту сторону никогда не знала этого человека. Ни плохо, ни хорошо. Никак. – Но для этого и ты пойди мне навстречу. Хватит скалить зубы, давай проведём хотя бы пару часов, как взрослые люди. Выпьем, поговорим. А там, быть может, закончим начатое в оте… – Матвеева вышла из раздевалки, на этот раз полностью одетая. Кирилл с грустью посмотрел на свитер, заменивший чертовски сексуальный топ.

– Правда веришь, что у тебя ещё есть шанс затащить меня в койку? – широким шагом пересекая коридор, недоумённо покачала головой она, направляясь к выходу.

– Конечно. Ты тоже чувствовала ту искру. Я не слепой, так не целуются одной мести ради. Я до сих пор тебе нравлюсь.

– Господи, твоё самомнение товарняк не увезёт.

– Это не самомнение. Это наблюдение. И чтобы ты не говорила, я знаю, что прав.

Ульяна тормознула, круто обернувшись.

– Кометов, хочешь расскажу тайну? Ты удивишься, но всё же. Даже если бы ты остался последним мужиком на планете, я бы с тобой в жизнь не переспала. И никому бы не советовала, кто себя уважает. Ты мерзкий и аморальный. Был таким в школе, и остался таким сейчас. И ещё думаешь, что я соглашусь пачкаться об тебя? Глаза с хлоркой промой, ласточка, и прими суровую действительность – ты не центр земли.

Ответить он не успел. Матвеева слишком стремительно скрылась на лестнице.

– Кх-м… – Кометов, прицыкнув, остался стоять в гордом одиночестве. В гордом, да не совсем. У ресепшена, помимо Катерины, топталась какая-то фито-девочка, записывающаяся на занятие по йоге. Обе позабыли о своих делах и, не таясь, пялились на отшитую знаменитость. Кирилл наградил их кривой искусственной недоулыбкой. – Вы её не слушайте. Она от меня в восторге. Просто обиделась. Не купил ей колечко с брюликом.