Бездушный Хеллион

ГЛАВА 5

Я прохлаждаюсь в гостиной, и уже за полночь.

Мы здесь уже несколько дней, и все еще обустраиваемся. Сегодня Илай съездил в местный продуктовый магазин и купил для нас самое необходимое. Кажется, он не так нервничает, как я с той ночи, но у меня возникли проблемы с таблетками. Они исчезли из грузовика Илая. Я знаю, что это только вопрос времени, когда я почувствую, как во мне нарастает тревога без них, поэтому я пыталась насладиться уютом этого трейлера, у нас наконец-то появился дом.

Я знаю, что мне нужно поскорее найти врача. Может быть, я смогу поговорить об этом с мадам. Я не могу заснуть в нормальной постели, мой распорядок дня сбился. Кажется, моему организму стало слишком комфортно спать в креслах, и ломка от таблеток не дает мне спать по ночам.

Я ложусь на удобный диван, мои мысли лихорадочно бродят, пока я натягиваю толстое одеяло до подбородка. Воздух вокруг меня сегодня холодный, но я продолжаю смотреть телевизор, мягкое свечение которого мерцает в темном трейлере. Как раз в тот момент, когда я практически засыпаю, что-то привлекает меня в окне, и мое сердце замирает, а волосы на затылке встают дыбом, когда я вижу его светящиеся, закручивающиеся в спираль глаза, смотрящие на меня в ответ. Его зловещий силуэт неподвижен.

Я не сталкивалась с Хеллионом с той ночи, но он продолжал вторгаться в мою личную жизнь, подглядывая за мной в гребаном душе, как подонок, вчера он снова пришел сюда, наблюдал за мной снаружи, пока я не заснула. И вот опять.

Этот человек чертовски болен, его зацикленность на мне превращается в тревожную игру. Он только встретил меня, но уже перешел все границы. Я не придала этому значения, когда увидела его в окне душевой. Было уже слишком поздно, он увидел меня полностью обнаженной. В его глазах была надежда на то, что я закричу или запаникую, но скоро он поймет, что я не из таких. Я давно избавилась от остатков стыда. Неужели он действительно верил, что сможет сломить меня? Почти уверена, что в тот момент он понял, что я не такая, как другие девушки, с которыми он путался раньше. Но знаете, думаю, что сделала ситуацию еще сложнее. Меня беспокоит, что Хеллион увидел слишком много. Он наблюдал, как меня трахают? Он видел мою мольбу, чтобы меня придушили? Блядь. Думаю, да.

Когда я впервые встретила Илая, между нами не было ничего сексуального. Он не заставлял меня что-то делать, и когда я впервые оказалась в его машине, то была всего лишь оболочкой девушки, которую он согласился приютить. После нескольких недель или, может быть, месяцев постоянного пребывания рядом, одно привело к другому, мы начали трахаться, но не часто. Это не было похоже на сумасшедшую связь или дикий животный секс.

Это было не то, чего я хотела. Секс для меня ничего не значит. Честно говоря, он даже меня не интересует, но я достаточно взрослая, чтобы понимать, вероятно это из-за того, что я никогда не чувствовала связи с Илаем. Могу только представить, как, должно быть, здорово испытывать чувства и любовь в сексуальных отношениях, но что касается меня, то мне еще предстоит испытать это. И я беспокоюсь, что со мной этого никогда не случится, потому что я странная.

У Илая почти не встает, и он не доминант, но иногда мне хочется, чтобы секс удерживал меня на земле. Мое желание боли и подчинения слишком велико, чтобы его игнорировать. Мое тело кричит мне об этом. Я хочу чувствовать и наслаждаться, но на моих собственных условиях. Мне придется по-настоящему довериться человеку.

С Илаем близость казалась поверхностной, мы погрузились в простую рутину, а не в страстную связь. Он был нежным, и я ценила это в начале. Но он был таким всегда, даже спустя месяцы, и в сексе с ним я не находила того, что мне нужно. Того, кто может соответствовать моим темным желаниям, того, кто понимает смесь боли и удовольствия, того, кто может заставить меня почувствовать себя по-настоящему живой. Потому что это то, чего я хочу. Чувствовать себя живой.

Мягкость Илая и моя собственная эмоциональная отстраненность создали мост, между нами, который, кажется, я не могу перейти. Я ловлю себя на том, что жажду большего — большей интенсивности, большего доминирования, более грубого, жесткого траха, который оставил бы меня удовлетворенной и, возможно, немного пристыженной. Дело не в том, что Илай плох в этом, просто наши сексуальные потребности не совпадают, и это грустно, потому что он хороший человек.

Мои мысли возвращаются к Хеллиону и к тому, как его глаза вспыхнули яростью, когда я увидела его там. Он был взбешен. И да, он определенно доминирующий самец, а я была глупой, начав играть в его игру. И, Боже, я почувствовала странное ощущение от его взгляда на себе. Ощущение, которое заставляет меня усомниться в собственном здравомыслии.

Я такая же сумасшедшая, как и он, потому что где-то в глубине души я вроде как увлечена этим?! Например, почему я ничего не делаю, чтобы остановить это? Почему я не иду к мадам, чтобы сказать ей, что ее золотой мальчик сводит меня с ума? Почему я позволяю ему наблюдать за мной, пока я сплю? Я начинаю спрашивать себя, не привлекает ли меня его опасность больше, чем хочу признать.

Я стараюсь не забавляться его странному поведению, потому что дрожь и испуг, которые этот человек вызывает у меня, не похожи ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, но, по крайней мере, он заставляет меня чувствовать что-то еще, кроме оцепенения. У меня никогда раньше не было мужчины, который заставлял бы меня испытывать такую гамму эмоций.

Он просто смотрит в окно, и мне интересно, что, черт возьми, творится в голове у этого маньяка. Его так и подмывает войти и причинить мне боль? Он фантазирует обо мне? Черт возьми, конечно, так и есть.

Господи, мне нужно попросить мадам повесить сюда чертовы занавески. Мысль о том, что он прячется где-то там по ночам, преследуя меня своими жуткими глазами, заставляет мою кожу покрываться мурашками, но ведь я сама позволяю ему это.

Когда я пытаюсь сосредоточиться на телевизоре, его всепоглощающее темное присутствие невозможно игнорировать. Каждый мускул в моем теле напряжен, инстинкт кричит мне бежать, прятаться, делать что-то еще, а не лежать здесь и притворяться, что мне не страшно.

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя оставаться неподвижной, не отводя взгляда. Я не доставлю ему удовольствия узнать, как сильно он меня выбивает из колеи.

В конце концов, усталость пересиливает страх, и мои веки тяжелеют. Я знаю, что мне нужно немного отдохнуть, но мысль о том, чтобы закрыть глаза, пока он наблюдает за мной, почти невыносима. И все же, бросив последний вызывающий взгляд на окно, я позволяю себе устроиться поудобнее на диване, закутавшись в одеяло, готовая снова уснуть под бдительным взглядом Хеллиона.

Два года назад…

Свернувшись клубочком на твердом пыльном полу, я дрожу в одной лишь тонкой белой ночнушке. Леденящий холод кусает мою кожу, пока я смотрю сквозь маленькую щелку в заколоченном окне на яркую луну, луч света которой освещает меня на расстоянии. В оцепенении я медленно рисую кончиком пальца по деревянному полу, тихо напевая песенку, которую моя мама пела мне, когда я была маленькой. Когда она была жива. Мое тело дрожит, медленно умирая. Я не пила несколько дней, и не ела неделями. Из моих сухих, воспаленных глаз пытается скатиться слезинка, когда я пытаюсь думать о других вещах, но все мои воспоминания сменились тьмой.

Услышав приближающиеся тяжелые шаги в конце коридора, я пытаюсь сесть, на моей лодыжке звякают кандалы, когда я опускаюсь на колени. От резкого подъёма в глазах появляются звезды. Дверь со скрипом открывается, но я не смотрю, его присутствие настолько мерзкое, что меня тошнит от него. Он приближается ко мне, каждый шаг рассчитан, мое сердце бешено колотится в груди. Остановившись недалеко от меня, он внезапно выливает воду на пол, очень много. Повинуясь инстинкту, я дергаюсь вперёд, к воде, отчаянно нуждаясь утолить жажду.

Как только я подползаю к луже, он наступает в нее, его ботинки заляпаны грязью, и она смешивается с водой. Замираю, мое тело дрожит, глаза широко раскрыты. Я отчаянно качаю головой, слезы пытаются пролиться, но не в силах заплакать. Я начинаю учащенно дышать, гнев закипает во мне, и я быстро встаю, мой разум почти отключается. Кричу, атакуя его своими хрупкими кулачками, молотя по его обтянутой костюмом груди, но каждый удар не причиняет вреда его крепкому телу.

Он отводит руку и сильно бьет меня по лицу. От удара я падаю на пол лицом вперед, теряя сознание. Он переворачивает меня на спину, становясь на колени между моих ног. Когда я слышу, как расстегивается его молния, до моих ушей доносятся его резкие слова:

— Прямо как твоя шлюха мать, грязная сучка, которая никогда ничему не учится.

Я слышу еще пару шагов, входящих в комнату, останавливающихся у моей головы.

— Она так сильно хочет пить? — насмехается Кай надо мной.

Внезапно мне на голову надевают мешок, и вокруг моего горла затягивается веревка. Мной овладевает паника, и я инстинктивно пытаюсь сорвать его, но Киро обматывает веревку вокруг своей руки, удерживая меня в ловушке. Вода начинает медленно литься мне на лицо, просачиваясь сквозь мешок, отчего я задыхаюсь и кашляю. Мое тело трясется в конвульсиях, когда я борюсь за воздух. Я чувствую Киро у меня между бедер, мрачное обещание того, что должно произойти, поскольку этот ублюдок воспользуется моей беспомощностью.

Мое зрение меркнет, тяжесть их слов давит на меня так же сильно, как и его тело, и я соскальзываю во тьму, цепляясь за воспоминание о колыбельной моей матери, единственном свете в этой всепоглощающей бездне.

Настоящее время…

Настало утро, наш первый рабочий день. Торопливо собирая волосы в неряшливый пучок, я украдкой бросаю взгляд на себя в зеркало, висящее на стене спальни. Илай подходит ко мне сзади, натягивая белую жилетку на свое подтянутое тело.

Мои мысли возвращаются к прошлым ночам, к играм Хеллиона и его вторжению. Я пытаюсь не зацикливаться на этом, но беспокойство маячит, как тень. Его непредсказуемость — угроза, которая может подвергнуть Илая опасности, а я не хочу, чтобы он пострадал. Хватит. Мне нужно встретиться с ним и прекратить это.

Как только я заканчиваю с прической, стук в дверь прерывает нашу утреннюю рутину. Мы с Илаем обмениваемся коротким взглядом, когда я поворачиваюсь к нему лицом, а затем следую за ним, чтобы открыть дверь. Когда он распахивает ее, перед нами стоит Блаш с двумя большими сумками в руках и яркой улыбкой.

— Привет! — весело говорит она.

Я улыбаюсь в ответ, но, когда она собирается войти, Илай преграждает ей путь рукой.

— Мы знакомы? — строго спрашивает Илай.

Ее глаза встречаются с моими, молчаливо ища ответа, и я мягко качаю головой, в надежде, чтобы она не говорила ему о нашей ночной встрече. Она поворачивается к Илаю, вопросительно приподнимая бровь.

— Я Блаш. И я пришла за Нуар. Мадам прислала для нее костюмы.

Она поднимает сумки с одеждой, но прежде, чем Илай успевает ответить, появляется Билли, его взгляд прикован к Илаю, и, едва заметно качнув головой, он говорит:

— Пойдем со мной, малыш.

Глаза Илая на мгновение задерживаются на мне, и я ободряюще улыбаюсь ему, прежде чем он проходит мимо Блаш. Как только он скрывается из виду, я жестом приглашаю ее зайти, но она отрицательно качает головой.

— О нет, Нуар. Мы идем в комнату мадам. Она хочет видеть тебя.

Я киваю в ответ, прежде чем выйти и запереть за собой трейлер. Пока мы направляемся к цирку, я осматриваюсь вокруг при дневном свете. Воздух кажется холодным, а небо затянуто облаками серых оттенков. Я благодарна за тепло моего черного спортивного костюма в такой пасмурный день.

— Ты не сказала своему парню, что гуляла той ночью, не так ли?

Я смотрю на Блаш, протягивая руку, чтобы взять одну из тяжелых сумок у нее из рук. Закатив глаза, я перевожу взгляд вперед, когда отвечаю:

— Это сложно, и он не мой парень. Мы просто…

Когда я замолкаю, я вижу, что она наблюдает за мной, но я предпочитаю не встречаться с ней взглядом, и продолжаю молчать.

Она меняет тему:

— Хелл преследовал тебя той ночью. Он что-нибудь сказал?

Мои губы сжимаются в тонкую линию, когда я думаю о том, что он делал.

Ее глаза расширяются:

— О, черт. Что он сделал? — выпаливает она, и с ее губ срывается вздох.

Я напряженно выдыхаю, прежде чем с раздражением прикусить язык.

— Этот придурок подсматривал за мной в душе той ночью, а затем продолжил наблюдать за мной в окна гостиной. Две ночи подряд.

С ее губ срывается тихое хихиканье, и я озадаченно смотрю на нее, прежде чем ее лицо снова вытягивается, в глазах появляется извиняющееся выражение.

Мои брови хмурятся, когда я разглядываю ее.

— Ты знаешь, что это ненормальное поведение, не так ли, Блаш?

На моем лице появляется замешательство.

Она приподнимает бровь с игривой ухмылкой:

— Детка, ты поймешь, что здесь нет ничего абсолютно «нормального». В конце концов, это Карнавал и Цирк уродцев. Мы поистине самое ужасающее зрелище в штатах.

Мое внимание привлекает массивный, глянцевый черный двухэтажный трейлер, расположенный недалеко от цирка. На нем жирными красными буквами написано: «Холлоу», а рядом изображен зловещий белый череп со спиралевидными глазами. Он был похож на небольшой особняк на колесах.

— Это они там живут? — спрашиваю я, в моем голосе звенит любопытство.

Она прослеживает за моим взглядом и кивает, прежде чем ответить.

— Ага.

— Их всего трое?

— Их было четверо, но Хейз… — Она делает паузу, смотря на меня и анализируя, можно ли мне доверять. Когда она, кажется, удовлетворена, она наклоняется ко мне. — Его убили. Он был двоюродным братом Хелла, — заявляет она шепотом. Мои брови удивленно выгибаются, когда она продолжает. — Мы не говорим об этом. Это очень эмоциональная тема для парней.

Я замолкаю на мгновение, но любопытство одолевает меня. Я хочу узнать больше о мудаке, который преследует меня.

— Расскажи мне о Хеллионе. Какой он?

Она делает глубокий вдох, прежде чем начать.

— Ну, с виду Хелл холодный, спокойный, расчетливый, но все же не совсем вменяемый. Тебе следует опасаться Хеллиона, настоящего Хеллиона. Ты видела только одну грань его личностей.

Я в замешательстве остановилась.

— Ты только назвала его психопатом?

С легкой ухмылкой, играющей на губах, едва заметной, но достаточной, чтобы увидеть дьявольское веселье, она отвечает:

— Именно так, детка. Тебе нужно знать, с чем ты столкнешься. Да поможет тебе Бог, когда ты наконец встретишь реального Хеллиона. В этот момент запри свои гребаные двери и окна.

— Ну, и как, черт возьми, я должна знать, что передо мной настоящий Хеллион?

— О, ты узнаешь. По атмосфере.

Тревожащие откровения скручивают меня изнутри, и что мне со всем этим делать. Я перевожу взгляд вперед, позволяя ей продолжать.

— К счастью, Хеллион выходит поиграть не так часто. В основном он дает волю чувствам в темноте ночи, но, если захочет, Хелл будет терроризировать тебя везде. Будь осторожна, Нуар. Я тебя предупредила.

Я делаю глубокий прерывистый вдох.

— А вы, ребята, постоянно переезжаете? — спрашиваю я, надеясь, что ответ будет утвердительным, но, к сожалению, она качает головой.

— Не часто. Иногда мы устраиваем небольшие частные шоу в разных штатах, но большую часть времени мы остаемся тут, потому что здесь построены наши аттракционы «Ночь Тьмы», и мы владеем этой землей. Здесь безопасно.

Я собираюсь спросить, что такое «Ночь Тьмы», но мы неожиданно останавливаемся у главного шатра. Оттуда гремит музыка, стирая мои затянувшиеся вопросы, и Блаш входит внутрь, направляясь прямиком в комнату мадам.

Когда мы входим, здесь никого нет, но свечи и благовония зажжены. Пробираясь к задней части зала, мы проходим через прозрачную, сверкающую занавеску, ведущую в другую комнату.

Мои глаза прикованы к огромному туалетному столику с большим зеркалом, обрамленному яркими лампочками. На аккуратных полках лежит множество ярких костюмов и париков. Вдоль одной стороны расположены плюшевые диваны для отдыха насыщенного красного и золотого цветов.

Пока я таращусь, восторженный тон Блаш нарушает мой транс.

— Хорошо, давай начнем. Мадам скоро будет здесь, и она ожидает увидеть тебя готовой к выступлению.

Я нетерпеливо следую за ней к стеллажам с костюмами, мне кажется, что я снова маленькая девочка, играющая в переодевания на Хэллоуин. Пока она выбирает для меня вещи, не могу удержаться от хихиканья, когда она начинает надевать на меня черные колготки в сеточку, сочетая их с короткой причудливой юбкой-пачкой и ботинками на платформе со шнуровкой до колен.

Затем она оборачивает вокруг меня корсет в черно-белую полоску, затягивая его сзади, чтобы уменьшить талию и очертить мои изгибы. Мои сиськи угрожают вывалиться через оборчатую отделку, им слишком мало места в этом корсете.

Наконец, она усаживает меня перед туалетным столиком, надевая мне на голову черный парик.

— Интересно, подарит ли тебе мадам контактные линзы, и какого они будут цвета, — с любопытством спрашивает она.

Я смотрю на себя в зеркало, а она стоит у меня за спиной, поправляя парик с черной бахромой, который подчеркивает черты лица. Только когда я смотрю на ее цветные линзы, мерцающие на свету, я отвечаю.

— Вы все носите контактные линзы?

Она смотрит на меня в отражении, слегка качая головой.

— Только те, кто работает ночью. Я думаю, тебе подошли бы черные, поскольку это идеально сочеталось бы с твоим именем.

— Она не будет носить линзы. Ее красивые глаза останутся голубыми, — внезапно нас прерывает глубокий мужской голос, заставляя вздрогнуть и быстро оглянуться назад.

Мой взгляд останавливается на Хеллионе, небрежно прислонившемся к стене на другой стороне. Я сглатываю, когда смотрю на его обнаженное тело, на зловещие завитки черных татуировок, извивающиеся на каждом сантиметре его бронзовой кожи, словно живые тени. Его черные обтягивающие джинсы низко сидят на бедрах, открывая вид на скульптурные контуры накаченного пресса и завораживающий V-образный торс, ведущий вниз.

Несмотря на капли пота, блестящие на его теле от суровых тренировок, его лицо представляет собой обычный навязчивый шедевр. Не снимая черно-белых линз в форме спирали, он слегка поворачивает голову, позволяя мне мельком увидеть его точеную линию подбородка. Теперь, когда я вижу его при свете, я ловлю себя на мысли, что мне интересно, как он выглядит на самом деле под этим пугающим видом. Какого цвета его настоящие глаза? Светлые или, возможно, темные, как его волосы.

— Убирайся нахуй отсюда, — говорит он Блаш ледяным тоном, отвернувшись в сторону.

Она без колебаний поворачивается, чтобы уйти, и я быстро встаю со стула, борясь с желанием схватить ее за запястье, чтобы остановить, но решаю не делать этого. Не хочу, чтобы он видел, как меня нервирует от мысли остаться с ним наедине. Он не может видеть во мне слабачку, потому что я, блядь, не такая. Кроме того, это может быть хорошей возможностью закрыть вопрос, и побыстрее.

Когда она торопливо выходит из комнаты, взгляд Хеллиона встречается с моим, и я смотрю на него со злостью, прежде чем повернуться лицом к зеркалу. Каждый шаг, который он делает позади меня, отдает напряжением прямо в мою грудь. Когда я чувствую его темное присутствие и жар, нависающий позади меня, как смертельная тень, я отворачиваюсь, не желая смотреть на него.

В попытке успокоить свое бешено колотящееся сердце, я украдкой поглядываю на него, и замечаю, что его голова наклонена вниз, он скользит взглядом по моей ключице, а затем останавливается на изгибе груди. Я начинаю раздражаться и перевожу взгляд вперед, склонив голову набок, когда его глаза встречаются с моими в зеркале напротив нас.

— Нравится смотреть на то, что никогда не будет твоим? — спокойно спрашиваю я.

В ответ он поднимает подбородок, а я выгибаю бровь.

— О чем бы ты не думал, забудь. Той ночью, когда ты решил понаблюдать за мной в душе, как гребаный извращенец, ты видел, что я кое с кем встречаюсь.

Он сжимает челюсть, показывая раздражение, но продолжает молчать. В нависшей тяжелой тишине он протягивает руку за мою спину, хватает мой парик и срывает его с моей головы, прежде чем отбросить в сторону. Мы поддерживаем зрительный контакт, когда он распускает мои волнистые светлые волосы, пока они не падают мне на спину и не обрамляют лицо.

— Оставь так. Ты чертовски идеальна, и тебе не нужна вся эта дополнительная херня, — командует он властным голосом.

Странное ощущение бурлит у меня внутри от его комплимента, раздражая меня еще больше, потому что я не хочу этого чувствовать, все это просто игры разума. Разворачиваясь, чтобы противостоять ему, я обнаруживаю, что мои сиськи прижаты к его крепкому прессу. Я запрокидываю голову, встречаясь с его высокой фигурой лицом к лицу, и сурово смотрю на него.

— Лестью ты ничего не добьешься, Хеллион, — парирую я, в моем голосе слышится вызов.

— Ты, блядь, не наденешь это.

Он наклоняет свое лицо к моему, его слова резкие, дающие мне почувствовать вкус того монстра, который живет внутри него.

Я резко вдыхаю, когда он делает медленный шаг вперед, пока выпуклость его члена не прижимается ко мне, его линзы сфокусированы, и я кладу ладони на туалетный столик позади меня, наклоняясь назад, чтобы создать расстояние, между нами.

— И еще, зови меня Хелл, красотка, потому что ты еще не знакома с Хеллионом. Но, поверь, скоро я познакомлю вас, — добавляет он, и в его голосе слышится леденящее душу обещание. — И когда этот момент настанет, ты будешь произносить его гребаное имя выкрикивая.

Я приподнимаю брови от его смелого предположения, пытаясь сохранять спокойствие, пока он внезапно не убирает волосы с моих глаз своим острым ножом.

— Это пугает тебя, маленькая куколка? Ты боишься? — насмехается он, его тон полон темных желаний.

Меняя манеру поведения, я слегка ухмыляюсь, позволяя своему взгляду скользить от его сильной груди, пока снова не встречаюсь с его взглядом, готовая принять участие в его дерьмовой игре. Я приближаю свой рот к его губам, утопая в его бурлящих глубинах.

— Нет, черт возьми. Ты меня не пугаешь, и Хеллион тоже, — соблазнительно шепчу я, взмахивая ресницами. — Ты просто большой плюшевый медведь по сравнению с теми мужчинами, с которыми я имела дело.

Он прикусывает нижнюю губу, его глаза скользят по моим чертам лица с холодной отстраненностью, пока он обдумывает мою наглость.

— Смелые слова, — бормочет он. — Но давай посмотрим, насколько ты храбрая на самом деле, когда начнутся мои игры, Нуар.

Затем, внезапным движением, он быстро приближает свое лицо к моему в пугающей близости, острый край его клинка задевает мое горло. Это действие застает меня врасплох, и я вынуждена запрокинуть голову, когда он шипит:

— Потому что именно так и будет. Я, блядь, даже не начинал играть с тобой, — Мои глаза лихорадочно сканируют его, готовясь к его следующим злобным словам. — И вялый член, серьёзно.

Гнев вспыхивает во мне, и я хмурюсь, прежде чем выпустить свое ядовитое предупреждение.

— Единственным человеком, которому будет угрожать опасность, будешь ты, милый, если причинишь вред Илаю.

Я вижу, как на его лице пляшет веселье, когда он отвечает.

— Это была угроза?

Моя челюсть напрягается, когда я пристально смотрю на него.

— Да. Я всажу тебе нож в шею. Ты можешь напугать всех остальных, но не меня.

Его взгляд снова прокладывает горячую дорожку вниз по моей груди.

— Черт, мне нравится, когда ты говоришь со мной об убийстве, — выдыхает он, и дьявольская усмешка растягивает уголки его губ.

Без предупреждения он хватает меня за шею, сильнее прижимая лезвие к моему горлу и рыча:

— Как насчет того, чтобы я просто перерезал тебе горло и трахнул твою холодную мертвую дырку? — Мое дыхание становится прерывистым. Я больше не могу скрывать страх, который он вселяет в меня, продолжая терроризировать. — От моей куколки не останется ничего, кроме окоченевшего мертвого трупа, пока я буду пытаться вернуть в нее жизнь.

Мои широко раскрытые глаза не отрываются от него, паника струится по моим венам при виде этого маньяка передо мной, пока он снова не переключается, и я начинаю задаваться вопросом, вижу ли я Хелла, или это Хеллион, или они оба.

Принуждая меня взять его нож, он сжимает его, когда приставляет лезвие к своему горлу, приподняв подбородок.

— Давай, перережь мне глотку, раз уж ты говоришь об убийстве, как о пустяке, отважная девчушка. Это единственный способ остановить то, что я делаю с вами обоими.

Все еще борясь с ним, я ухитряюсь взять себя в руки, отчаянно цепляясь за остатки своей уверенности.

— Ты ненормальный, психованный ублюдок. Ты связался не с той девушкой.

— Я точно знаю, с кем связываюсь, Нуар. Я понял той ночью, когда впервые увидел тебя. Ты такая же чокнутая, как и я. И каждая последующая ночь, когда ты позволяла мне наблюдать за тобой, только подтвердила это. — Делая глубокий вдох, я прищуриваюсь и храню молчание, но он упорствует. — Он даже не может трахнуть тебя нормально. Он чертовски жалок.

Желание защищаться подступает к моему горлу.

— Он хороший человек, в отличие от тебя. А ты, кажется, ревнуешь, милый, — огрызаюсь я.

— Да, да, я чертовски ревную. Я чувствую себя разъяренным, он позволяет себе прикасаться к тому, что принадлежит мне, а он явно этого не заслуживает.

Мое лицо искажается от замешательства:

— Тебе? — усмехаюсь я.

Его рука сжимается на моей шее сзади, когда он заглядывает глубоко в мои глаза.

— Да. Ты моя, — собственнически рычит он, и то, как он произносит «моя», пробирает до глубины души.

Я качаю головой, с трудом веря тому, что говорит этот парень, когда он продолжает.

— Хорошо, скажу иначе. Он не заставляет таких девушек, как ты, кончать или чувствовать себя желанными.

Я приподнимаю бровь в ответ на его нападки.

— Таких девушек?

Все еще приставляя нож к своей шее, он приближает свое лицо к моему, его голос понижается до угрожающего шепота.

— Да, таких девушек. Красивый, но сломленный тип, который, кажется, расцветает во тьме похоти. Они хотят кричать во все горло, срывая голос, а не издавать тихий стон. Они жаждут ощутить укус боли, а не нежное, мягкое прикосновение. Они ненасытны и жаждут быть прижатыми к стене душа, в то время как их душат до тех пор, пока они больше не смогут этого выносить вместо того, чтобы терпеть медленный, жалкий трах.

Его слова поразили меня, как удар под дых, грубый и странно точный. Они отозвались эхом в извращенной части меня, которую я пыталась отрицать, в той части, которая жаждет тьмы. Как бы сильно я ни хотела сразиться с ним, доказать, что я не та, за кого он меня принимает, часть меня знает, что он прав.

Когда я прихожу в себя, я делаю глубокий вдох.

— Так, это для тебя обычное дело, не так ли? Так ты поступаешь с другими девушками? — спрашиваю я.

Он качает головой в ответ, его вращающиеся глаза встречаются с моими.

— Нет, Нуар. Я пытался найти тебя всю свою жизнь.

Черт возьми, это нужно прекратить.

Он говорит такие правильные вещи. Его манера выражаться будоражит во мне то, что, как я думала, давно ушло, то, о чем я даже не подозревала, может всплыть на поверхность.

Замешательство.

Страх.

Возбуждение?

Как я могу испытывать такие чувства к кому-то настолько падшему и аморальному? Он — все, от чего я пыталась убежать. И все же, к сожалению, в Хелле определенно есть что-то такое, что манит меня, и он тоже это чувствует. Это как опасное, долбаное магнитное притяжение, которому я пытаюсь сопротивляться изо всех сил.

Может быть, это из-за таблеток. Да, дело точно в них. Я не в себе. Я не контролирую себя.

Я решаю сменить тактику, меняя свое поведение и широко улыбаясь.

— Как волнительно. Посмотрите, Хелл влюбился с первого взгляда. Как мило, — передразниваю я, стараясь не показать, какой эффект он на меня произвел.

Он запускает руку мне в волосы, сжимая их в кулак и с силой дергает назад, причиняя дразнящую боль, которая вызывает у меня шипение. Когда его нож давит на мое горло, утверждая его господство, по мне одновременно пробегает дрожь от смеси агонии и болезненного удовольствия.

Блядь.

Наслаждаясь моей болью, он опускает лицо, осторожно проводит носом по моей челюсти и рычит в ответ:

— Любовь? Нет, Нуар. То, что я испытываю к тебе, и то, что пробуждаю в тебе, гораздо более интенсивное и глубокое. То, что затмевает любую форму любви, оставляя после себя только огромное пятно от тьмы.

Поднимая голову, его губы касаются моих, посылая через меня электрический разряд, и он злобно сжимает зубы.

— Одержимость.

Мы замираем, напряжение сгущает воздух, когда я тяжело дышу через нос. Его губы слегка касаются моих, разжигая во мне извращенное желание похоти. Сдаваясь под тяжестью всего этого, мои отяжелевшие веки непроизвольно закрываются:

— Но ты даже не знаешь меня, — шепчу я в тумане.

Его тяжелое дыхание смешивается с моим, когда он отвечает:

— Мне не нужно знать, кем, мать твою, ты являешься, Нуар. Как только я увидел тебя, понял, твое прошлое осталось позади. Твое будущее, твоя судьба — теперь они мои, — его голос приглушен, но полон обещаний. — Они принадлежат мне. Единственную Нуар, которую я узнаю, будет та, что мы воссоздадим. И в процессе, милая, она станет моей самой послушной маленькой шлюшкой.

Иисус, блядь, Христос.

Его слова режут меня насквозь, как острый нож, лишая меня контроля. Я чувствую себя незащищенной и уязвимой, как будто он каждым словом снимает слои моей личности. В его тоне есть опасная нотка, обет доминирования и контроля, который одновременно пугает и интригует меня. Часть меня хочет дать отпор при мысли о том, что я превращусь всего лишь в его послушную игрушку, но другая часть возбуждается при мысли о том, чтобы отдаться ему.

Он медленно проводит лезвием по передней части моего горла, целясь в изгиб моей груди, и каждое проходящее мгновение становится угрозой, что он порежет меня. Сексуальное напряжение усиливается, душа меня своей токсичностью. Чувствуя, как мое сердце бьется внутри, мы дразняще касаемся губами друг друга, как будто боремся с желанием уступить.

— Я собираюсь разрезать твое прекрасное тело, маленькая куколка, забрав каждый твой шрам. И ты будешь жестко кончать, пока я, блядь, буду это делать, — клянется он.

Блядь.

Как только он наклоняется, чтобы поцеловать меня, женский хрип позади него разрушает напряженную атмосферу. Мы оба замираем, наши губы все еще соприкасаются, и мои глаза открываются, останавливаясь на нем. Его вращающиеся глаза ищут мои, прежде чем он агрессивно рычит, показывая свое разочарование.

— Убирайся нахуй, Ма.

Как раз в тот момент, когда он собирается снова наклониться, она внезапно повышает на него голос.

— Хелл!

Возвращаясь к реальности и осознавая, что я натворила, стискиваю зубы от раздражения, но он лишь слегка злобно усмехается, зная, что почти добился своего, прежде чем неохотно отступить и отпустить мои волосы.

Убирая свой нож от моей груди, он дает мне необходимую передышку, и я выпрямляюсь, поправляя свой наряд. Он спокойно отворачивается, открывая мне вид на его сильную, покрытую татуировками спину.

Затем мой взгляд встречается с мадам, и я обнаруживаю, что она наблюдает с любопытством, ее глаза мечутся, между нами. Хелл прислоняется к стене, уставившись на меня, но приближение мадам снова привлекает мое внимание.

— Посмотри на себя. Потрясающе! — выдыхает она.

Она осматривает меня с головы до ног, широкая улыбка озаряет ее лицо, заставляя меня взглянуть на себя сверху вниз.

— Это не слишком? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко.

— О, дорогая. Здесь никогда ничего не бывает слишком. — Она наклоняет голову в сторону двери, подавая мне знак покинуть комнату. — Теперь давай посмотрим, сможешь ли ты в этом танцевать.

Я неловко киваю, прежде чем пройти мимо нее, бросаю быстрый взгляд на Хелла, прежде чем выйти и направиться к главному шатру.