Отдельная комната, что выделили для Елизаветы Бельской, и вправду оказалась лучшей гостевой спальней в Смольном. Впору селить великих княжон. Лиза даже не предполагала, что столь отменные комнаты имелись в институте. Одна обстановка чего стоила!
Начисто побелённый потолок не имел ни единой трещинки. В его центре свисала небольшая, милая люстра на три лампочки; круглый абажур каждой будто держала в клюве изящная цапля. На полу лежал тёмно-бордовый ковёр с коротким ворсом. На стенах красовались синие шёлковые обои с растительным узором (не то что крашеные жёлтые стены их дортуара!). Постель оказалась шире и мягче, чем её прежняя. Даже подушек положили две. Массивный письменный стол стоял возле окна. Добротный стул перед ним имел мягкое атласное сиденье, не успевшее принять известную продавленную форму. Рядом примостился низенький книжный шкафчик. На одной из створок узкого гардероба на резных ножках имелось зеркало, а перед ним – ажурная ширма, выкрашенная в приятный персиковый цвет. Чистые, свежие шторы имели нежно-голубой оттенок. За ними скрывалось большое окно и собственная дверь, ведущая прямо в сад, поскольку комнатка располагалась на первом этаже. Правда, выхода наружу всё равно не было: замок оказался заперт настолько давно, что, вероятно, и ключ потерять успели. Раму много раз красили прямо поверх замочной скважины. Краска засохла каплями в несколько слоёв. Затекла в петли, превратив дверь в ещё одно окно. Никто даже не пытался открыть её. Снаружи успели разрастись кусты барбариса. Никаких тропинок меж ними не осталось.