Глава 2

Следующим утром, стоя под душем, Элинор сжалась от ужаса, припомнив диалог с принцем Джасимом. Алкоголь превратил ее в идиотку! Нельзя было столько пить! Но она уже шесть месяцев не брала в рот спиртного, подумала девушка, нервно кусая нижнюю губу. К тому же она была расстроена тем, что ей было отказано в двух выходных днях и девичьей свободе.

Расстроена, но не настолько, чтобы потерять хорошо оплачиваемое место, встревожилась Элинор. Господи, быть изгнанной за неуважительное отношение к принцу – только этого ей не хватало! Она даже не обращалась к нему «сэр», со стоном припомнила Элинор. А ведь она девушка разумная и очень вежливая. Почему она не придержала язык за зубами? Принц Джасим ни за что не простит ей грубого обращения и непременно пожалуется брату.

Была суббота, и Захру ожидал урок верховой езды. Пока ее подопечная училась ездить верхом, Элинор обычно и сама каталась на лошади – она была отличной наездницей, а в конюшнях без дела томились прекрасные лошади. Девушка натянула выцветшие синие бриджи, лимонную майку и сапоги. Она уже собиралась выйти из комнаты, когда в дверь постучали. Элинор распахнула ее и застыла от изумления – один из слуг протягивал ей корзину шикарных роз.

Поначалу Элинор не могла поверить, что эта роскошь предназначалась именно ей. Вдохнув изумительный аромат розовых бутонов, она с мечтательным вздохом вынула из корзины конвертик с карточкой.

«Примите запоздалые поздравления с днем рождения, наилучшие пожелания и мои извинения.

Джасим».

Удивлению Элинор не было предела. Он извиняется перед ней? Он поздравляет ее с днем рождения и дарит цветы? Перед ее глазами встал затуманенный образ принца. Джасим был не только непозволительно красив для мужчины, он также показался ей человеком высокомерным, деспотичным и очень гордым. Он определенно не из тех, кто извиняется направо и налево. Напротив, он относится к тому сорту мужчин, за которыми всегда остается последнее слово.

Но похоже, первое впечатление оказалось обманчивым. Ни один мужчина никогда прежде не дарил Элинор цветов, и этот жест произвел на нее неизгладимое впечатление. Захра вбежала в комнату. Жизнь так и била ключом в этой прелестной четырехлетней малышке с копной черных кудряшек и сияющими глазами.

– Привет, Элинор! – бросилась она обнимать няню. – Ты идешь завтракать?

Они спустились вниз, и Элинор уже собиралась пройти в маленькую столовую, где она обычно ела с ребенком, когда Ахмед, мажордом, преградил ей путь. Захра выступила переводчиком и передала Элинор, что сегодня они завтракают с дядей Джасимом.

Захра запрыгала от радости, пулей полетела в столовую, чтобы броситься в объятия дядюшки. Это дало Элинор время собраться с мыслями. Джасим отбросил газету и поднялся им навстречу. При ярком утреннем свете он показался ей еще красивее, и она осознала, что в буквальном смысле слова не в силах отвести от него взгляда. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым. Стоило ему улыбнуться прильнувшей к его груди девочке, как Элинор точно молнией пронзило.

– Мисс Темпест… – лениво протянул он, отодвигая стул рядом с собой. В прекрасно сшитом наряде для верховой езды он являл собой верх элегантности и изысканности. – Прошу вас, присоединяйтесь к нам.

Элинор на ватных ногах проследовала вдоль стола к месту, которое она ни за что бы не выбрала сама. Слишком уж близко к принцу. Ее охватило волнение, в животе похолодело, она не знала, куда девать руки. Чувствовала себя школьницей, смущенной, глупой и неуклюжей.

– Спасибо за цветы. Вы очень щедры, – пролепетала она, пока Захра щебетала с Ахмедом по поводу своего любимого сухого завтрака.

Взгляд блестящих черных глаз, обрамленных густыми ресницами, остановился на ней, и девушка искренне решила, что ее сердечко может остановиться навсегда.

– Не стоит благодарности.

– Я обязана принести вам свои извинения… я была очень груба, – вымолвила она.

– Для меня это новые впечатления, – улыбнулся принц.

– Никто никогда не дерзил вам? И не ссорился с вами? – услышала она свой удивленный голос.

– Никто, – заверил ее Джасим с таким видом, как будто это было в порядке вещей.

Он смотрел на ее трепещущие ресницы, на заливший щеки румянец и думал, что за игру она затеяла в его честь. Он едва мог поверить в то, что перед ним та самая женщина, которую он встретил вчера вечером, – от грубой, склочной рыжеволосой дамочки не осталось и следа. Сегодня утром на сцену вышла мягкая застенчивая девушка с нежным голосом, не осмеливающаяся поднять на него глаза, абсолютно невинное создание. Такая скорее заманит в ловушку мужчину в годах. Ничего удивительного, что брат заигрывает с этой маленькой интриганкой, хмуро отметил Джасим про себя. С ним такие штучки не пройдут, у него гораздо больше опыта, чем у Мурада, и он куда лучше осведомлен о либеральных сексуальных нравах девушек такого возраста. Ямина, без сомнения, намеренно увезла Мурада из дому на выходные, и Джасим собирается в полной мере воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Еще кофе? – Джасим властно щелкнул длинными смуглыми пальцами, этот жест дался ему так же легко, как дыхание.

Слуга тут же вырос за его спиной с кофейником в руках. Поначалу Захра пыталась обращаться с Элинор точно так же, пока та не научила девочку нормальному поведению. И все же Элинор видела, что для слуг члены королевской семьи Кварама стояли лишь на ступеньку ниже самого Аллаха.

– Расскажите, почему ваш день рождения не удался, – приказал Джасим, свободно откинувшись на стул с самоуверенным видом мужчины, ожидающего развлечения.

Элинор напряглась, нервы ее натянулись, словно канаты, жилка бешено запульсировала где-то в ямочке под шеей.

– Это неудобно, сэр.

Черные ресницы удивленно взмыли вверх.

– Я здесь решаю, что удобно, а что нет, – бросил он. – Говорите.

На мгновение Элинор подивилась приказу, отданному командным тоном человека, привыкшего к беспрекословному повиновению. К ее облегчению, Захра защебетала что-то, избавив ее от необходимости отвечать.

– Вы можете объяснить мне это позже, – проговорил Джасим. – Я иду на конюшню с вами и Захрой.

Эта перспектива не обрадовала Элинор, она мельком взглянула на него и похолодела, заметив жадный блеск в его глазах. Аппетит тут же пропал, желудок съежился. Пристальный взгляд мог означать, что он находит ее привлекательной, но она не могла поверить в то, что Джасим питает к ней личную симпатию, и отругала себя за разыгравшееся воображение. Возможно, он гораздо больше, чем она думала, похож на своего брата и всего лишь пытается сгладить неприятный инцидент прошлой ночи.

Ахмед усадил Захру в детское кресло на заднем сиденье сверкающего черного «рейнджровера». Элинор села на место пассажира, глядя на то, как Джасим обходит капот машины. Она встретилась с ним глазами через лобовое стекло и тут же ощутила свое собственное тело. Грудь в бюстгальтере напряглась, мышцы лона сжались, заставив ее беспокойно заерзать. Девушка испытала настоящий шок, она понятия не имела, что влечение к мужчине может выражаться на чисто физиологическом уровне. Она словно кросс пробежала. Щеки ее залила краска стыда. Рука Джасима со смуглыми длинными пальцами нажала на ручной тормоз, и мотор заурчал.

– Вы любите лошадей? – осведомился Джасим.

– С детства с ума по ним схожу, – с печальным смехом призналась Элинор. – Я начала брать уроки верховой езды в возрасте Захры. Соседи держали конюшню, я постоянно бегала к ним и помогала там после школы.

– У вас была своя лошадь?

Элинор сразу погрустнела:

– Да, с девяти до четырнадцати лет. Потом мой отец продал ее. Он думал, что я провожу слишком много времени со Звездочкой, и это мешает моей учебе…

– Вы наверняка были очень расстроены.

– Я пребывала в отчаянии. – Элинор замолчала, не в силах выразить словами чувство невосполнимой потери, которое она тогда испытала. Отец не счел нужным сообщить ей о своих намерениях, и она даже не успела попрощаться с любимой лошадью. К тому же Звездочка была последним связующим звеном между ней и покойной матерью, ее единственным настоящим другом, память о которой помогла ей пройти через несладкие подростковые годы. – Но лошадь была еще молодой, и я уверена, что она попала к какой-нибудь другой девочке, где ее снова полюбили.

– Похоже, ваш отец – человек очень строгих правил, – заметил Джасим, стараясь выудить у Элинор побольше информации о ее жизни.

Слишком строгих. После этого мне не дозволялось иметь никаких интересов вне школьной программы. Я с радостью покинула родной дом, – горько усмехнулась Элинор. – Какое же это все-таки счастье – жить свободно и не выслушивать ежедневно критические замечания и нравоучения из-за плохо сданных экзаменов. Теперь-то я понимаю, что была далеко не глупой, а самой обычной ученицей, но отец постоянно внушал мне обратное, причем в самом нежном возрасте, и я до сих пор до конца не избавилась от комплекса неполноценности.

Джасим усмехнулся про себя – девушка снова подтвердила его подозрения по поводу ее истинной натуры. Он припомнил страстный призыв ее широко распахнутых выразительных глаз и напрягшиеся соски под тонкой футболкой. Девушка была явно очень чувственной, а ее неспособность скрыть свою реакцию он находил очень, очень сексуальной.

– Я проведу для вас экскурсию по конному заводу, – предложил Джасим.

Они приехали задолго до начала урока Захры, и Элинор не стала возражать против экскурсии. Напротив, перспектива прогуляться по ферме в компании ее хозяина была очень заманчивой. Девушка, конечно, часто ездила верхом, но у нее не было случая посетить конезавод. Предприятие оказалось впечатляющим. Менеджер поспешил из офиса навстречу Джасиму. Ветеринар и старший персонал вскоре присоединились к нему. Несмотря на давний интерес к лошадям, Элинор быстро утратила нить разговора, запутавшись в специальной терминологии. Через некоторое время она ушла проверить, готова ли лошадь Захры. Вскоре прибыл инструктор девочки.

– Вы возьмете Амаранта? – спросил конюх Элинор.

– Да, конечно. – Элинор с широкой улыбкой пошла поздороваться с огромным гнедым конем, начавшим нетерпеливо перебирать копытами при звуке ее голоса. Она погладила его и вывела из стойла. Возможность ездить верхом совершенно бесплатно и когда захочется была еще одной причиной, из-за которой Элинор держалась за эту работу.

Разговаривая со своими служащими, Джасим увидел, как она выезжает из конюшни, и помрачнел.

– Вы позволяете няне брать Амаранта? – с неодобрением в голосе спросил он.

– Элинор вполне способна управлять им, ваше высочество, – ответил главный конюх. – Она великолепная наездница.

В этот момент Джасиму выпала возможность самому убедиться в правоте конюха – девушка пришпорила коня и перемахнула через забор с грацией, поразившей даже его.

Элинор услышала стук копыт за спиной и обернулась. Джасим быстро нагонял ее на своем могучем вороном жеребце Меркурии. Она подняла голову и пустила Амаранта галопом по покрытой буйной зеленью равнине Вудроу-Корт – настоящему раю для любителей верховой езды.

Джасима поразила ее смелость. Вместо того чтобы остановиться и подождать его, она бросила ему вызов! Он редко катался в компании женщин, потому что они неизменно держались рядом, точно приклеенные, болтали без умолку и флиртовали, что мешало ему расслабиться и получить удовольствие от прогулки. Элинор же дала ему возможность преследовать ее, и он проникся уважением к ее умению держаться в седле и управляться с животными.

Амарант прискакал к ручейку у озера, Элинор натянула вожжи и спешилась под деревьями. Джасим подъехал к ней, грациозно спрыгнул на землю, наблюдая за тем, как она снимает шапочку, выпускает на свободу ярко-рыжие кудри и лениво потягивается, выставляя напоказ свои тугие полные груди под майкой. Хотя он понимал, что она намеренно привлекает его внимание к своему стройному телу, этот дешевый трюк сработал в полной мере. Желание пронзило его словно ножом, тело обдало жаром, плоть напряглась за считаные мгновения. Понимая, что тонкие бриджи ничего не скроют, он прикрылся шапочкой и направился к берегу озера. Потеря контроля над собой раздражала, ведь он с юношеского возраста не испытывал ничего подобного.

Элинор загляделась на озеро, наслаждаясь красотой окружающей природы. И хотя ей иногда бывало одиноко в Вудроу, она ни за что не променяла бы сельскую местность и чувство благополучия, которое она давала ей, на шумный суетливый город.

– Вы опытная наездница, – буркнул Джасим.

В зеленых глазах Элинор блеснули озорные искорки, когда она поняла, что разозлила его.

– Вы без труда догнали бы меня на Меркурии, если бы я не выехала гораздо раньше вас.

Он уставился на нее проницательным взглядом. Он не привык, чтобы его дразнили. Напротив, он был насквозь пропитан духом соперничества и хочет всегда и везде быть первым. Но под влиянием пленительной смеси озорства и безыскусной невинности, отразившейся в ее улыбке, его гнев тут же улетучился без следа. Он видел то, что должен был видеть в ней его брат, сказал он себе. Пусть все это игра, ложный фасад, призванный привлечь мужчину, но игра настолько эффективная, что даже такой циничный и искушенный в женщинах мужчина, как он, стал сомневаться в правоте своего мнения относительно девушки.

Кожа Элинор загорелась огнем под его жадным взглядом. Она вдохнула свежего воздуха и решила, что оставаться наедине с Джасимом нехорошо.

– Мне пора возвращаться. Урок Захры скоро закончится.

– За ней придет старая няня. Я заказал для нас еду… а, вот и она!

Элинор поразилась, когда увидела, что автомобиль катит к ним по высокой траве.

– Вы заказали для нас еду… прямо сюда?

– Почему бы и нет? – недоуменно приподнял он черные брови.

Реакция Джасима заставила Элинор остро ощутить пропасть между нею и принцем. Ее удивило, с какой легкостью он меняет распорядок ее дня. Но удивление Элинор переросло в настоящее изумление, когда она поняла, что еда будет доставлена по его приказу прямо в центр парка.

Слуги выпрыгнули из автомобиля и принялись расставлять холодные и горячие напитки, фарфор, стаканы и закуски на шикарном шерстяном ковре, расстеленном прямо на земле. Джасим пил только воду. Элинор наблюдала за отблесками солнца на его черных волосах, и у нее перехватило горло. Она сидела на ковре и неловко отхлебывала кофе из элегантной чашечки, а он привалился спиной к дереву с отточенной грацией животного, контролирующего каждое свое движение.

– Теперь вы можете рассказать мне, почему ваш день рождения оказался неудачным, – приказал Джасим.

– Я надеялась, что вы забудете об этом, – вздохнула Элинор.

Джасим снисходительно усмехнулся, сердце Элинор тут же заколотилось в груди, и ей стало так жарко, что казалось, кожа ее может воспламениться. Не в силах оторвать от Джасима глаз, она поведала ему о ночном клубе, не понимая, почему этот красивый мужчина так напрягся, стоило ей упомянуть о доброте его брата.

– Мурад очень щедрый работодатель.

С точки зрения Джасима, ее признание стало еще одним гвоздем в гроб самой Элинор, и он еще более серьезно воспринял тревоги Ямины. Он не мог поверить в бескорыстную доброту брата и в то, что Элинор не флиртовала с ним, намеренно попадаясь брату на глаза и заставляя его обратить на нее внимание. Он прекрасно понимал, почему Мурад отдал в распоряжение няни семейный лимузин. Он хотел убедиться в том, что в конце вечера она вернется в Вудроу-Корт.

– Да, но я не слишком большая поклонница ночных клубов, – призналась Элинор. – Я ни разу там ни с кем не познакомилась, для большинства мужчин я слишком высокая…

– Но идеально подходите мне, – вкрадчиво прошептал Джасим.

Элинор покраснела. Слишком уж личным был этот комментарий.

– Ну, я полагаю, высокий рост – большая помеха в жизни.

– Встаньте, – протянул ей руку Джасим. – Дайте мне взглянуть на вас.

Фарфоровая чашечка предательски задрожала и звякнула о блюдце. Элинор отставила ее, опираясь на протянутую руку Джастина, она поднялась с ковра. Бесконечно долгое мгновение его блестящие черные глаза, щедро обрамленные густыми черными ресницами необычайной длины, изучали ее раскрасневшееся лицо. Коленки девушки задрожали, и она привалилась спиной к дереву, чтобы не упасть.

– У вас шикарные длинные ноги, – прошептал Джасим, убирая с ее лба кудрявый рыжий локон. – Великолепные волосы и рот, перед которыми не устоит ни один мужчина. – Он перевел взгляд на ее полные губы, и Элинор вздрогнула. – Мне с самого первого мгновения хотелось поцеловать вас…

– Вы были злы на меня, – сумела возразить она, хотя и была поймана в ловушку его ярких глаз.

– Это не помешало моему желанию попробовать вас на вкус. – Джасим придвинулся так близко, что у Элинор перехватило дыхание, и склонился над нею, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Последний раз Элинор целовалась несколько месяцев тому назад. Но никогда, никогда и никто не целовал ее так, как Джасим бин-Хамид аль-Раис. Его нескрываемая страсть сбила ее с ног. Его язык с отточенным эротизмом проник меж ее губ, с готовностью раскрывшихся навстречу. Сладкая боль пробудилась меж ее стройных ног, соски превратились в два туго свернутых бутончика, уткнувшихся в жесткое кружево бюстгальтера. Она судорожно вцепилась в его плечи, чтобы удержать равновесие. Джасим прижался к ней. Она ощутила, как напряглись его чресла, и каждая клеточка ее тела возликовала от радости, ошеломившей ее саму. Она неожиданно открыла для себя, что значит по-настоящему хотеть мужчину, и это желание встряхнуло ее, вернув к реальности.

Элинор отшатнулась от него и поспешно отвернулась, трясущимися руками убирая назад волосы и трогая распухшие губы. Она не могла поверить в то, что все это происходит наяву.

– Простите, но это ни к чему, – едва слышно выдохнула она.

Мимолетное удивление Джасима быстро сменилось усмешкой – он расценил ее поведение как умную игру опытной женщины. Нет ничего более заманчивого для мужчины, чем запретный плод вкупе с девичьим сопротивлением. Он тоже предпочитал трепет охоты и преследование добычи быстрому согласию, но охватившее Джасима безумное желание заставило его забыть о сексуальных играх, в которые его пытались втянуть.

– Что же здесь такого?

– Я работаю в вашей семье… между нами пропасть.

Джасим решил дать ей то, в чем она, как ему казалось, явно нуждалась, – поддержать ее в решении отвернуться от его брата и сконцентрироваться на нем.

– Я нахожу вас необычайно привлекательной, и я не сноб. Мой прапрадедушка (когда он занял трон Кварама) был человеком бедным, но гордым. Я знал много женщин, но никогда не чувствовал себя таким увлеченным. Мы должны понять, что между нами происходит.

Ее тревожные зеленые глаза вновь обратились к нему. Она жаждала этого разговора, ей хотелось верить в его слова, но в то же время она ужасно боялась, что ей могут причинить боль, как это случилось с ее матерью, когда сказочно прекрасный роман стремительно завершился и привел к драме всей ее жизни.

– Я не думаю, что ваш брат одобрит наши отношения, я ценю свою работу, – нерешительно проговорила она.

– Обещаю… я не причиню вам вреда.

Это заверение запало Элинор в самую душу, и она думала о нем, пока Джасим всю обратную дорогу вел непринужденный разговор о лошадях. Ничего хорошего не ожидает простого человека, завязавшего отношения с высокородной персоной, в отчаянии уверяла она себя, но все еще чувствовала на своих губах вкус его губ, вновь и вновь переживала головокружение от его объятий. Когда они вернулись, оказалось, что к Захре пришла ее старая нянюшка, и Элинор отметила удивление, загоревшееся в глазах пожилой женщины, когда та увидела их вместе с Джасимом. Ей показалось, что все замечают ее распухшие от поцелуев губы, и покраснела. Ее смущало и то, что Джасим настоял на том, чтобы она поехала домой с ним.

Остаток дня Элинор строго придерживалась своего обычного распорядка: ходила с Захрой по магазинам и сводила ее на новый детский фильм в местный кинотеатр. Как обычно по субботам, они поужинали в детской. Она искупала Захру и уложила в кровать. Слишком возбужденная, чтобы спокойно сидеть перед телевизором, Элинор надела купальник, набросила на плечи банный халат и спустилась в крытый бассейн. Когда родители Захры находились дома, она не решалась пользоваться бассейном, но, поскольку они были в отъезде, Элинор не видела ничего страшного в том, чтобы немного поплавать. Это был не просто бассейн, а потрясающий комплекс с водопадами, подводными течениями и джакузи.

Выйдя из лифта, Джасим увидел Элинор в бассейне. Девушка явно из тех, кто хватает удачу за хвост, подумал он. Такая не даст мужчине потерять к ней интерес. Он смотрел, как она выскальзывает из джакузи в главный бассейн, выставляя на его обозрение худенькое, но не плоское тело, плотно обтянутое бордовой тканью. Тугие спелые груди и округлые ягодицы вызвали бы одобрение любого мужчины. Но Джасима возмущало ее неприкрытое давление на него, а удивление и смущение, отразившиеся на ее лице, когда она его увидела, заслуживали, по мнению принца, премии «Оскар». Какая замечательная актриса! На скольких мужчинах оттачивала она свое мастерство? Джасим, как никто, знал, что женщина способна убедить мужчину в чем угодно, как только им овладевает страсть к ней. Ему делалось горько от воспоминаний о прошлом.

Элинор считала, что нехорошо оставаться в бассейне вместе с Джасимом. В конце концов, это его дом и его бассейн, и слуги могут решить, что она намеренно кидается в объятия принца. Она выбралась из бассейна и накинула халат.

Джасим подплыл к ней и тоже вышел на сушу. Вода стекала ручьями по мускулистому бронзовому телу. Он подошел и поднял с кресла полотенце.

– Почему вы уходите?

– Думаю, так будет лучше, – пролепетала Элинор, стараясь не обращать свой взор туда, куда не следует. Она была рада, что он предпочитает свободные шорты, а не облегающие плавки.

Черные глаза пробежались по ней и остановились на пухлых губах.

– Лучше для кого? Ты ведь тоже хочешь меня. Это чувство взаимно, и не отрицай.

От столь смелого заявления Элинор бросило в краску. Она дрожащими руками завязала поясок на халате. Джасим говорил с ужасающей уверенностью, и хотя это пугало ее, но в то же время обжигало, словно костер зимой.

Загрузка...