1

ЛУИС

БЫТЬ САМЫМ МЛАДШИМ из трех сыновей – в этом определенно есть преимущества. Я наблюдал за неприятностями, в которые умудрялись угодить мои братья, пока учились в школе, и не собирался следовать их примеру. До сих пор мне это удавалось. Я не ввязывался в драки и с одиннадцати лет знал, кем хочу быть, когда вырасту. В mi familia[1] я считаюсь «хорошим мальчиком», таким, который просто не может облажаться.

О том, что на самом деле я спятивший непокорный адреналинщик, знают только мои друзья. Я просто не могу быть другим – я же Фуэнтес, непокорность давно и надежно проросла в моих генах. Хороший мальчик, которого мои родные видят перед собой, далеко не всегда такой уж хороший на самом деле, но я собираюсь так играть и дальше. Я поклялся не отклоняться от цели, которую себе поставил – поступить в колледж, чтобы изучать аэронавтику, – но время от времени мне нужно рисковать, рисковать физически, чтобы зарядиться адреналином, которого в обычной жизни мне не хватает.

Поэтому сейчас я вместе с четырьмя друзьями стою у подножия высокой скалы в Боулдерском каньоне. Джек Рейерсон приносит снаряжение, но у меня не хватает терпения, чтобы надеть его. Вместо этого я хватаюсь за веревку, прицепляю ее карабин к поясному ремню – когда заберусь наверх, закреплю ее там, чтобы остальные тоже поднялись.

– Без снаряги лезть опасно, Луис, – говорит Брук. – Но тебе ведь это известно, да?

– Ага, – беспечно отзываюсь я и начинаю одиночное восхождение на скалу. Это не первая моя «одиночка» в Боулдерском каньоне, и я достаточно тренировался, чтобы соображать, какого черта вытворяю. Конечно, в этом есть риск, но его легко просчитать.

– Ты спятил, Луис! – орет снизу Джейми Блумфилд. Я не обращаю внимания и лезу дальше. – Если сорвешься – погибнешь!

– Просто хочу, чтобы все здесь присутствующие были в курсе: я не стану нести ответственность, если ты переломаешь себе все кости, – говорит Джек. – Надо было заставить тебя подписать отказ от претензий.

От отца-адвоката он унаследовал раздражающую привычку в ответ на все наши выходки заявлять, что он, дескать, не станет нести за нас ответственность.

Я не говорю им, что лезть на скалу без страховки – значит получить мощный выброс адреналина. Это заставляет меня искать все более рискованные занятия. Джейми и так зовет меня адреналинщиком – с тех пор как я на прошлых зимних каникулах сиганул на сноуборде по черной дорожке[2] Вейла[3]. Я уж не стал ей говорить, что и флирт с девчонкой, которую я встретил в вестибюле, тоже выплеснул немало адреналина в кровь. Неужели я в самом деле подсел на риск?

На полпути к вершине цепляюсь правой рукой за небольшой выступ над головой, а ногой прочно встаю в выемку среди камней. В таком устойчивом положении рискую глянуть вниз – проверить, как высоко забрался, – и вижу, куда именно упаду, если вдруг сорвусь.

– Не смотри вниз! – паникует Джек. – Голова закружится, и навернешься!

– И погибнешь! – добавляет Джейми.

Dios mio[4]. Моим друзьям серьезно нужно остыть. Хотя им, бледнолицым, и не понять, каково это – воспитываться в мексиканской семье среди мальчишек, привыкших жить на грани и вечно бросать кому-нибудь вызов. И пусть меня считают единственным из Фуэнтесов, кто достаточно умен, чтобы не рисковать понапрасну, все равно только под адреналином я чувствую себя живым.

До вершины остается несколько метров. Останавливаюсь, смотрю в горизонт – гляжу на пейзаж, разворачивающийся внизу, с высоты птичьего полета. Это охренеть как круто. Раньше я жил в Иллинойсе, где все плоское, как блин, за исключением небоскребов. Горы Колорадо заставляют меня ценить природу. Ветер в спину, солнце в лицо – я чувствую себя совершенно неуязвимым.

Тянусь левой рукой и вцепляюсь пальцами в край расщелины в камне, примерно в трех метрах от вершины. Почти добрался. Осматриваю скалу в поисках места, куда поставить ногу, и чувствую, как что-то острое прокалывает кожу на руке. Черт. Вот гадство. Меня кто-то укусил.

Инстинктивно переношу вес на ноги, отпускаю руку и разглядываю ладонь. Две маленькие точки-отметины на тыльной стороне, и из них идет кровь.

– Хватит чесать яйца, а то мы и до заката не управимся, Луис! – кричит снизу Эли Мориц.

– Терпеть не могу приносить плохие вести, ребята, – кричу я в ответ, глядя, как из-за камня надо мной высовывается змеиная голова и тут же прячется обратно, – но меня только что укусила змея.

Я не успел толком рассмотреть ползучую гадину и не смог понять, ядовитая она или нет. Твою ж мать… Гляжу вниз, на друзей, – и сразу начинает кружиться голова. Это в мои планы не входило. Сердце ускоряет бег, я крепко зажмуриваюсь, надеясь, что это остановит головокружение.

– Ни фига себе! – кричит Эли. – Гремучая?

– Понятия не имею.

– Как она выглядела? – допытывается Джейми. – С полосками?

– Я видел только самый кончик ее головы и возвращаться, чтобы разглядеть поближе, как-то не планирую, – отвечаю я ей, а сам пытаюсь решить, подниматься ли дальше, раз уж осталось всего пара метров, или искать пути отхода.

С цифрами я на «ты», поэтому сразу же принимаюсь просчитывать шансы выжить в сложившейся ситуации. Руке явно больно, но она слушается. А если меня накачали ядом, то я уже должен был бы чувствовать онемение.

– Вот, я же знал, что не стоит Луису подниматься в одиночку и без снаряги! – доносятся до меня сетования Джека. – Я знал! Никто меня не послушал, а теперь он застрял там, наверху, а яд, наверное, уже растекается по его телу.

– Умолкни на фиг, Джек! – ору я. – У змей, дьявол бы их побрал, нет ног, так как я мог узнать, что она прячется на этой чертовой скале в трех метрах от вершины?

– А ты вообще там как, нормально себя чувствуешь? – спрашивает Брук.

– Брук, мою кожу только что проколола зубами змея, – отвечаю я, медленно сползая вниз. Может, у меня разыгралось воображение, но рука, кажется, начинает неметь. – Конечно же я чувствую себя ненормально.

– Бегом к врачам за противоядием! – командует Джек остальным. Но чтобы отыскать противоядие, нужно вести машину. А прав ни у кого из нас нет. Иными словами, мы влипли. Хотя на самом деле единственный, кто тут влип, – это я.

От всех этих разговоров про противоядие и гремучих змей у меня путаются мысли и начинается паника.

Сначала скользит нога. Потом рука, та, что не укушена, резко начинает потеть, и я срываюсь. Скольжу вниз по скале, слыша испуганные ахи и крики друзей, и пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, найти хоть какую-то точку опоры. Бесполезно.

И прежде чем шмякнуться на землю, успеваю подумать только об одном: «Я не готов к смерти».

Загрузка...