Глава 5

Выходные пролетели неожиданно быстро, просто мгновенно. Не успела Настя проснуться первого января, как позвонила Анечка Рожкова – ее единственная подружка, еще с института. Зато настоящая, задушевная. Анечка ни дня не работала после института – вышла замуж за обеспеченного и уже немолодого кавалера, родила ему детишек – двоих очаровательных мальчиков-близнецов – и теперь невыразимо скучала, сидя в особняке в коттеджном поселке на Новой Риге. Госпожа Рожкова серьезных книг читать не любила, интернет считала высоконаучной штукой, для нее недоступной, поэтому вела активную светскую жизнь, зазывала в гости всех знакомых и полузнакомых, посещала приемы и рауты.

– На-астьк! – протянула Анечка в трубку. – А Настьк!

– Что, Анна Дмитриевна, дорогая? – Стася устроилась поудобнее на диване, подоткнула подушки, укрылась пледом. Разговор с подругой мог затянуться на неопределенное время.

– А приходи ко мне в гости, а? Дня на два… или три. Могу вообще пятого на работу отвезти.

– Так есть хочется, что переночевать негде? – рассмеялась Настя. – А если у меня свои планы?

– Ну какие у тебя планы могут быть? Философа своего нянчить? – К Ване Анна относилась строго отрицательно, совершенно позабыв, как называла аспиранта «конфеткой». «Мужик должен работать, а не ныть», – регулярно заявляла госпожа Рожкова.

– Мне работать надо, – попыталась робко возразить Настя.

– Бери свои бумажки с собой, не все же время мы веселиться будем, – отрезала подружка. – Ну, приезжай, я тут совсем одна сижу, с пацанами. Толстячок на лыжах улетел кататься, в Куршавель. Я не захотела, вот теперь одна-одинешенька!

Толстячком Анечка величала своего супруга, господина Юрия Рожкова, а пацанами – сыновей Федю и Васю.

– Одна, если не считать экономки, сторожа, кухарки и пары горничных. – Рожковы жили на широкую ногу.

– Ну, злая ты, – обиделась Анечка.

– Ладно, – Настя решила, что пора сворачивать переговоры. – Я поговорю с Ваней, потом перезвоню.

– Жду-жду-жду! – пропела Анечка и отключилась.

Ваня еще сладко спал, разговаривать насчет «поехать в гости» было не с кем, поэтому Стася решила проверить электронную почту и почитать новостные сайты. Вряд ли за новогоднюю ночь что-то успело случиться, но все же… Настя налила себе утренний кофе, включила ноутбук и вышла в Сеть. Новых писем нет, новости только приятные, в листе почтового телефона ICQ – одни красные имена, означающие, что все знакомые спят и видят сны. Все-таки для первого января она встала безбожно рано. Курсор мышки сам собой навелся на нужную иконку: «Вас приветствует „Старая Москва“», – побежали по экрану знакомые строки. «Может, он здесь?» Настя сама не понимала, почему вдруг замерло сердце. Она крепко зажмурилась, досчитала до трех и, приоткрыв один глаз, взглянула на экран.

«Сейчас в чате: Тагир, Зульфия и Боб Соевый», – уведомил ее компьютерный призрак.

Не успела Настя набрать свое имя и пароль, как Боб и Зульфия уединились в личном кабинете – чат предоставлял такую возможность. Опять они одни с Тагиром.

– Доброе утро. – Она написала это почти спокойно, хотя пальцы подрагивали – непонятно почему. Что-то забыла? Ах да. Улыбку-смайлик.

Он ничего не ответил, немного помедлив.

– Утро добрым не бывает. Я не верю. – Сегодня слова Тагира, его ответы-строчки были темно-синего цвета, как ночное небо, и такие же тяжелые.

– Простите?

– Не верю вашим словам, – пояснил он, и Стасе показалось, что она слышит его голос. Голос произносит фразы медленно, с почти незаметными паузами, как будто собирался с силами, чтобы произнести следующее слово. – Вы сказали, что утро доброе, но вряд ли оно такое для человека, который наутро после новогодней ночи уже на ногах. Вы вчера поздно легли.

Настя покачала головой.

– Пусть так. Это всего лишь дань вежливости.

Смайлик-усмешка.

– Я всего лишь сказала «доброе утро», – начиная раздражаться, произнесла Настя вслух. Немного подумала – и написала то же самое.

– Простите, – сказал он. – Простите, я устал, я плохо спал, у меня отвратительное настроение и… не важно. Вы тут ни при чем. Простите. Доброе утро.

Стася машинально отпила кофе, окончательно переставая что-либо понимать. Что-то в этом Тагире такое, будто они…

– Мы знакомы? – осторожно поинтересовалась она.

– Вряд ли. А если бы и были – это не меняет дела. В Сети все незнакомцы. Двойная маска, в дополнение к обычной, довольно тяжело…

Стася грустно улыбнулась – вот буквально вчера она думала о том же самом. Маски. Инкогнито. Все это – Сеть. А может быть, Сеть – единственное место, где можно быть самой собой?

– Я… мне пора. – Нужно было готовить завтрак. Неизвестно, кто этот Тагир. Может, кто-то из знакомых разыгрывает, а может, скучающий программист. А может быть… дальше ей думать не хотелось.

Тагир ответил грустной улыбкой.

– И вам тоже пора. Всем пора, у всех вдруг не остается времени, чтобы поговорить… Если вам и вправду надо идти – идите. Не буду вам мешать.

Стася уже почти нажала кнопку выхода из чата, но… Чему он может помешать? Одинокому завтраку? Созерцанию телевизора? Тишине и пустоте? Чему?

– Как? Вы еще здесь?

Настя сама не заметила, что сидит окаменевшим изваянием уже несколько минут.

«Да, я еще здесь. Еще здесь… Надо уходить, но…» Но в конце концов, что ей терять? Чем ей заняться?

– Так… – Чат не позволяет увидеть, улыбается ли он, или хмурится, или и то и другое одновременно. – Значит, все-таки решили остаться… Я рад.

– Рады?

– Конечно. Такая редкость – начитанный собеседник. – Он явно намекал на ночной разговор. – Мы с вами провели немного времени в новогоднюю ночь, но так и не подняли ни одного тоста. Надо восстановить справедливость.

– Тосты с утра? – улыбнулась Настя. – Экстравагантно. У меня есть только чашка кофе.

– А у меня микстура какая-то, – поведал Тагир. – Давайте поднимем бокалы.

– Алка Зельцер, наверное, – прокомментировала Стася вслух, но писать это не стала.

– За что?

– За потом.

Стася изобразила удивленный смайлик.

– За потом?

– За потом, – подтвердил он. – За будущее, чтобы оно было. Чтобы мы его творили. Чтобы в этом будущем были – мы. За потом.

Они виртуально соприкоснулись бокалами, и Настя почти услышала хрустальный звон. Вряд ли похмельную микстуру или кофе наливают в хрустальные бокалы, и Стася даже пожалела, что не может выпить хорошего вина за такой тост.

– Пусть так.

«Странный разговор, – подумала она, допивая остывший кофе. – Странный человек. Сумасшедший немного. И я тоже немножко странная. Или это я схожу с ума?»

– Как вы думаете, Анастасия, – спросил Тагир, вдруг резко меняя тему разговора, – где-то есть рай?

Настя помедлила с ответом. Рай. Хотелось бы верить, что такое место есть. Хотелось бы вообще верить.

– Да, – наконец сказала она, – я верю, что есть.

– Это хорошо. – И он надолго умолк.

Настя почувствовала, что замерзла: банный халатик – неподходящая одежда для долгого сидения на кухне, да и тапочки остались у кровати. Отчего-то она не хотела идти в спальню. «Вдруг Ваня проснется». Что-то изменилось – в воздухе, в мире или в ней самой, она не знала. Она тряхнула головой. Не так давно она хотела, чтобы муж побыстрей проснулся – поговорить о поездке к Анечке. Теперь же хочется, чтобы он спал долго.

– Почему вы спросили о рае?

– Наверное, чтобы услышать положительный ответ.

– Вам так хочется, чтобы был рай?

– Мне это необходимо – чтобы что-то было.

– Необходимо?

– Да. – Он не стал пояснять, а она не хотела настаивать.

– Вы должны верить в рай, если вы верите в Бога.

– Я верю. Да.

Его строчки вдруг поменяли цвет на серебристый, холодный и тонкий, как пыль времени.

– Когда-то я позволил себе усомниться, но потом понял: не могу. Слишком явно проявляет себя воля Его, чтобы я мог от него отказаться. Несмотря ни на что… А вы? Вы – верите?

– Наверное. – Она улыбнулась. – Я верю в чудо и надеюсь на него. Наверное, в этом есть Бог.

– Надеетесь?

– Да.

Неожиданно для себя Стася спросила:

– Вам не кажется, что это немного странно?

– Странно – что?

– Наш разговор. Мы с вами. Я ведь не знаю вас и никогда не встречала раньше, я уверена.

– И не увидите потом, я уверен. Маски, маски, моя дорогая, верящая в чудо дама… Маски хороши тем, что, прикрываясь ими, можно сказать все что угодно. Откровенно. Не задумываясь над словами. Но чудес не бывает.

– Вы хотите что-то сказать мне?

Он помедлил – и буквы опять поменяли цвет – на небесно-синий, льдистый.

– Я не… Нет, пока – нет. Как вы думаете, какой он – рай?

Ей почудилось или строчки побежали быстрее?

– Я не знаю, – сказала она, подумав. – Я знаю одно: рай – это то место, где всегда происходят чудеса, где сбываются мечты, где свет…

– А я иногда вижу его, – поплыли льдисто-призрачные буквы. – Иногда – как свет, теплый свет, который не жжет глаза. Иногда – как комнату, похожую на одну из комнат моего дома. Иногда – как поляну с фонтаном и шелестом его струй. А иногда – другое. Но чаще всего – как совокупность этого: фонтана, комнаты, света…

– Вы необычный, – сказала Настя. – Честно.

Улыбка.

– Нет. Вовсе нет. Я – как множество других, песчинка, каких миллион на дне морском… Песчинка, задающая вопросы и пытающаяся получить на них ответы… Но кто ответит пыли? И кто ответит морю?

– Не на все вопросы есть ответы.

– Ответы есть всегда. Надо только правильно задавать вопросы…

Настя почувствовала прикосновение к плечу и вздрогнула, с трудом удержавшись, чтобы не вскрикнуть.

Заспанный Ваня стоял за спиной. Странно, как это она его не услышала? Муж обычно встает с шумом и всяческим звуковым сопровождением: постанываниями, жалобами на жизнь, поисками тапочек.

– Чем это ты с утра занимаешься? – отвлеченно поинтересовался Иван.

– Балансик подбиваю, – непонятно зачем соврала Настя, быстро сохранила разговор с Тагиром и закрыла ноутбук. – Что тебе на завтрак сделать?

Загрузка...