Цветок Бельгард

Глава четвертая

Весь Париж думает, что у меня есть все, о чем только можно мечтать. На самом деле я только что подписал бумагу, лишившую меня всего. Почти всего.

– Да ладно тебе, братец, – говорит Жюльен по пути из тусклой нотариальной конторы своего дяди. – Думаю, мы тебе разрешим поставить на стол именную табличку!

О, это его любимая шутка. Впрочем, не уверен, что он шутит. Жюльен считает, что он очень смешной. Наверняка он не догадывается (а может, и догадывается), что больше всего на свете я хочу врезать ему между глаз.

Всем, кто думает, что у меня нет никаких проблем, стоило бы спросить моего отца о наследстве. После нашего с Жюльеном выпускного брат получит почти все – деньги, землю, дома, – а мне перейдет только мамин коттедж, что стоит где-то на окраине Лондона. Дядя объясняет это тем, что Жюльен родился первым, – он и правда старше меня на два месяца и четыре дня. Но я знаю правду. Все дело в том, что я незаконнорожденный, сын любовницы. И мать Жюльена настояла, чтобы наследство распределили именно так, а отец не смог ей возразить.

Каждый год нам приходится подписывать бумаги, и каждый год мне напоминают о том, что отношение ко мне и к Жюльену всегда будет разным, как бы с этим ни спорил отец, – ведь я просто внебрачный сын и живу в парижском поместье лишь потому, что моя матушка заболела и умерла, когда мне было шесть.

Дре ждет нас на улице, щурясь от яркого солнца.

– Вы почему так долго? Девчонки давно ушли, я остался один!

– Да так, надо было уладить кое-какие семейные вопросы, – говорит Жюльен и обнимает меня за плечи. – Верно, брат?

Я киваю:

– Угу.

Жюльен пытается меня растормошить:

– Да расслабься же! Все в порядке. Дре, а куда пошли девочки?

– Точно не знаю, – отвечает он, приглаживая короткие курчавые волосы, а потом, стиснув зубы, кивает в дальний конец улицы. – Я особо и не следил, но, кажется, они зашли в какой-то магазинчик. Лола хотела примерить наряды к балу.

– Ну что, тогда пойдем их искать? – предлагает Жюльен.

– Ты что, хочешь весь день проторчать в магазине? – спрашиваю я. – Ну уж нет.

Как же это странно – вот ты встречаешься с девчонкой, а потом она бросает тебя, но все ждут, что ты так и продолжишь спокойно с ней общаться, ведь у вас одна компания.

– Говори за себя. А я того и гляди заманю в постель Дарси. Или Диану. А может, даже обеих, если сделать все грамотно, – хвастает Жюльен и решительно направляется в сторону магазинов.

Качаю головой. У него нет ни малейшего шанса.

Дре смеется, прикрывая рот рукой.

– Ну-ну, мечтать не вредно.

Жюльен провожает взглядом какую-то девчонку.

– Посмотрим. Так или иначе, а я их найду.

В будний день после обеда, когда занятия в школе уже заканчиваются, на улице Фобур-Сент-Оноре кого только нет! Магазины полны народа, на прилавках лежит теплый хлеб, у кафе играет квартет музыкантов, а если позвать Луи, кузена Дре, как это делаем мы, вам в чай могут даже подлить немного ликера.

– Почему бы нам просто не посидеть в кафе? – предлагаю я. – В конце концов, они все равно туда придут.

– Кажется, кто-то не хочет встречаться с Рашель, – насмешливо подмечает Дре. Они с Лолой души друг в друге не чают с десяти лет и всегда знали, что однажды будут вместе. Вот бы и мне такую уверенность хоть в чем-нибудь.

– Дело не в этом, – лгу я.

– Да забудь ты о ней уже, – говорит Жюльен и продолжает путь. Я иду следом – а что мне еще делать? Сидеть в кафе в одиночестве?

Жюльен прекрасно знает, что мне особо и не нужно «забывать» о Рашель. Он знает, почему я с ней сошелся, и злится на то, что она выбрала не его. Я все вижу по глазам – вижу, что он просто вне себя от счастья после нашего расставания. Однажды он и сам пытался за ней ухаживать. Вот почему у него нос кривоват.

– Вот же они! – восклицает Дре, когда впереди на тротуаре показываются сестры Честейн и Лора. У каждой в руках кипа увесистых свертков с покупками.

– А вот и наши красотки. – Жюльен расплывается в улыбке, приближаясь к близняшкам. – Скажите, какой костюм мне надеть на бал, чтобы эффектнее вас сопроводить? Изумрудный? Сливовый? Говорят, мне идет синий, но с таким личиком можно носить что угодно!

– Спроси Лео и Блеза, – язвит Лола, вскинув бровь. – Они костюмы уже приготовили.

Жюльен фыркает:

– Лео и Блеза? С какой это стати?

Я прочищаю горло. И почему до него всегда так долго доходит?

– Кажется, она имеет в виду, что кавалерами близняшек будут Лео и Блез.

Жюльен резко поднимает взгляд.

– Что? Эти недоумки? Вы шутите?

– Вовсе они не недоумки! – сердито парирует Диана.

– Это наши кузены, вообще-то, – добавляет Дарси.

Жюльен мгновенно успокаивается и театрально хватается за грудь.

– Что ж, это все меняет! Не разбивайте мне сердце, девчонки!

Дре косится на меня. Мы оба складываемся пополам от смеха – сдержаться просто невозможно.

Жюльен поворачивается ко мне:

– Напомни-ка, а ты кого на бал ведешь, а, Бо?

– Не знаю, Жюльен. Может, вместе пойдем, раз уж у обоих нет пары? – дразню его я.

– Хм… – Он обводит меня внимательным взглядом. – Тебе, наверное, не составит труда найти себе новую девчонку? Все парижанки обивают порог твоего дома, а? Нет, подожди, что-то я ни одной не видел, а ведь мы с тобой вместе живем! – Мы чересчур пристально смотрим друг другу в глаза, а потом Жюльен косится на девчонок в надежде, что они отметили его бесподобный, как он сам думает, юмор.

Вот только они уже о нем забыли – их отвлекло что-то очень интересное. Дверь бутика неподалеку распахивается, и оттуда выходит Рашель под руку с каким-то нескладным болваном с дурацкой улыбкой. Ему не мешало бы подстричься. Должно быть, это и есть тот самый знаменитый барон.

Моя догадка мгновенно подтверждается. При виде нас Рашель на миг отрывает голову от плеча своего кавалера и говорит:

– Знакомьтесь, это Николя, барон Бретонский. Он решил сделать мне сюрприз и приехал! Какой же он душка!

– Аж задушить хочется, – язвит Жюльен и бросает взгляд на меня. – Правда, Бо?

– О да, просто не верится, что у него нашлась секундочка, чтобы отвлечься от своих бароньих обязанностей, – со вздохом отвечаю я. – В чем, кстати, они состоят?

Рашель поджимает губки.

– Да будет тебе известно, Бо, Николя очень занятой человек. Милый, расскажи ему.

Барон убирает с лица упавшие пряди.

– А? Занятой? Конечно! – Он морщит лоб, точно вопрос сбил его с толку, а потом хихикает как дурачок, будто ему сложно вспомнить, что же он делал всего несколько часов назад. – Покормил коров, отвез сестре несколько писем. А! Еще меня сегодня катал на лодке самый настоящий рыбак! Даже за штурвал пустил!

– Вот это успех! – говорю я Рашель, с трудом сдерживая улыбку. Предательские ямочки так и норовят проступить на моих щеках. – Даже за штурвал пустили!

– Заткнись, Бо, – накидывается она на меня. – Николя только что купил мне платье на Придворный бал. И даже подобрал позолоченную маску к нему! Он будет меня сопровождать!

Больше всего на свете она ненавидит терять контроль над ситуацией.

– Поздравляю, – отвечаю я.

В ее словах нет ничего удивительного. А вот если барон и впрямь дотянет до бала и его не променяют на нового красавчика, то я очень удивлюсь.

– А мы как раз обсуждаем, с кем Бо пойдет на бал, – выпаливает Жюльен.

Рашель складывает руки на груди и мрачно смотрит на меня.

– Ну-ка, ну-ка, и кто же эта счастливица, Бо?

– Никто, – отвечаю я. – Некоторые умеют жить без пары дольше недели, представляешь.

Рашель кривит рот и толкает барона локтем.

– Милый, кажется, нам пора. Ты ведь говорил, что приготовил для нас что-то незабываемое?

– Я… ну… – начинает Николя, запинаясь, но Рашель быстро его затыкает:

– Не терпится узнать что! Я просто не могу насытиться тобой, ты такой восхитительный!

Она запускает пальцы ему в волосы и льнет к его губам. Их языки встречаются, а нам только и остается, что смущенно смотреть на это. Когда голубки наконец отлепляются друг от друга, Рашель смотрит мне прямо в глаза, подмигивает и беспечно удаляется. Мы тоже продолжаем путь.

– Глядите-ка, – говорит Жюльен, горделиво вышагивая рядом с нами. – Недолго наша Рашель горевала. Ну что, Бо, как ощущения? Теперь не ты поведешь на бал девчонку, которой пророчат титул Цветка Бельгард.

Мы пересекаем улицу и идем дальше по тротуару. Вдоль мостовой стелется цветущий плющ, окутывая густым одеялом фасады магазинов. Впереди идут нога в ногу две девочки из нашей школы. Корсажи[5] у них туго затянуты и украшены вышивкой, а нижние юбки непривычно коротки. Кажется, у меня с ними – или по крайней мере с одной из них – есть общие уроки. Девчонки симпатичны, но до сегодняшнего дня я их не замечал.

– В названии титула, вообще-то, моя фамилия! – выпаливаю я и тут же одергиваю себя в надежде, что моя невозмутимость покажется убедительной. – Наша фамилия. Так что какая мне разница? И вовсе не факт, что Рашель победит, титул могут присудить любой девушке. Она еще не выиграла.

Одна эта мысль смешит Дре.

– Ну не знаю. Разве ей не суждено победить? Она Ле Блан.

Женщины из семьи Рашель поколениями получали титул Цветка. Он в свое время достался ее матери, матери ее матери, а также матери матери ее матери. Каждой из этих женщин вручали бутоньерку, которую чуть позже они крепили на лацкан одному из самых почетных гостей бала, чтобы впоследствии выйти за него замуж. И только тетушка Женевьева не стала женой выбранного кавалера, потому что вскоре нашла дряхлого маркиза, который имел неосторожность попасться на ее уловки. Сомневаюсь, что в этой семье знают, что такое любовь, – там в почете лишь деньги и высокое положение.

– Вот я тебя и подловил, – с усмешкой говорит Жюльен. – Любая может стать Цветком? Любой под силу обойти Рашель? Да как вообще такое возможно, Бо? Ты живешь в сказочном мире.

Я пожимаю плечами:

– Начнем с того, что барона никто не знает. Рашель купалась во внимании именно потому, что встречалась с Бельгардом.

Жюльен расплывается в улыбке.

– Выходит, если бы она и победила, то только благодаря тебе?

– Не только. Но я и без Рашель справлюсь, а она рассчитывала на мою фамилию так же, как на свою. Я помог ей выделиться из толпы. Если бы не я, она была бы очередной богатенькой светской львицей, которую заботят только прически, румяна и наряды от-кутюр.

– И про драгоценности не забудь, – с коварной ухмылкой напоминает Жюльен. – Особенно про кулон, который ей подарил барон.

Качаю головой.

– Да плевать. Говорю тебе, я бы мог любую девчонку из нашей школы сделать Цветком.

Эти слова мгновенно цепляют Жюльена. Он резко останавливается и оборачивается ко мне:

– Уверен?

– Более чем, – отвечаю я. Это ложь, но Жюльен сегодня такой заносчивый, что так и хочется его осадить. – Я бы с любой справился.

Братец оценивающе смотрит на меня.

– Предлагаю пари.

– Пари? – переспрашиваю я.

– Да. Если ты, Бо Бельгард, король школы, так уверен, что можешь сделать Цветком любую студентку, заключим пари.

– Ну не знаю, по-моему… – начинает Дре, но я перебиваю его:

– Давай. Только сперва расскажи, что мне с того?

Жюльен чешет подбородок.

– В смысле?

– Что я получу в случае выигрыша? Не хотелось бы за просто так стараться.

– Хм… – задумчиво протягивает Жюльен. Он мешкает, но секунду спустя его взгляд проясняется. – Давай так: если выиграешь, заберешь все мое наследство.

Я не знаю, что ему ответить. Непонятно, дурит он меня или нет, и я решаю немного выждать.

– Так вот. Я выберу девчонку – любую. И у тебя будет чуть меньше месяца, чтобы сделать из нее Цветок Бельгард. Если ей даруют титул, ты заберешь себе все вдобавок к жалкой лондонской хибарке твоей матушки.

Жалкой хибарке. Кровь так и вскипает у меня в жилах, но вместе с тем я чувствую: он не шутит. Ему хватает глупости быть серьезным.

– А если ты проиграешь, то я расскажу отцу о твоих карьерных планах, о том, что ты не собираешься заниматься финансами и ищешь способ выкрутиться. Он обо всем узнает и наверняка так разозлится, что отнимет у тебя и хибарку, которая тоже достанется мне.

Жюльен знает правду. Вечно он все выведывает. И как ему только удается? Он в курсе, что я хочу стать писателем, что изо всех сил пытаюсь сделать так, чтобы не работать в отцовской конторе. Он совершенно прав. Прав, черт его побери. Если я обману отцовские ожидания, у меня заберут даже коттедж – единственное, что принадлежит только мне.

Жестоко. Впрочем, я слишком хорошо знаю Жюльена: его заветная мечта – лишить меня всего. Уже не первый год он понемногу меня обкрадывает, а теперь решил забрать отца и последнюю память о матери.

Но пусть даже не надеется. Дре пытается нам помешать, но не успевает проронить и слова. Я протягиваю брату ладонь.

– По рукам.

Мы скрепляем пари рукопожатием. Дре бьет себя ладонью по лбу.

– Вы серьезно? Или мне только почудилось?

Жюльен сияет, будто победа уже у него в кармане. Он не может поверить, что я согласился. Я же держу лицо, но внутри все сжимается. Что же я наделал? Неужели и впрямь пообещал, что помогу любой девчонке стать Цветком?

Нет, нельзя показывать Жюльену, что я в панике. Расправляю плечи и спрашиваю:

– И кто же это будет?

Жюльен воодушевленно потирает ладони и шагает дальше.

– Посмотрим, что у нас в меню, господа.

Сначала мы заходим в аптеку. В нос сразу же ударяет мешанина запахов – цитрус, мята, кориандр. Голова начинает кружиться.

Брат указывает на чудаковатую девушку, которая стоит у полки со склянками.

– Как тебе? – интересуется он.

Она точно из нашей школы, но ее имени я не знаю. Волосы у нее курчавые и спутанные, а на ногах – два разных носка. Она открывает одну из баночек и принюхивается. Я думал, что этим дело и ограничится, но нет – следом она наливает на руку немного снадобья и пробует его на вкус.

Нас всех передергивает от отвращения.

– Жюльен, нельзя так, ну что за зверство, – возмущается Дре.

Я скрещиваю пальцы, чтобы братец и правда не выбрал ее, но потом чудачка оборачивается, проверяет, не заметил ли кто ее проделки, и оказывается, что она очень даже ничего. Странненькая, но если причесать и переодеть – вполне себе.

Жюльен, должно быть, со мной согласен.

– Нет, это не то, – объявляет он и тащит нас на улицу.

Следующей ему на глаза попадается девушка, чье имя я хотя бы знаю. Ее зовут Мадлен, и она уже несколько лет учится в нашей школе.

– Тоже вариант, – говорит Жюльен.

Мадлен стоит у кафе рядом с группой музыкантов. Волосы у нее куда короче, чем у большинства девчонок, достают разве что до подбородка и лежат крупными волнами. Свою прическу она ничем не украсила. Платья Мадлен тоже носит вполне себе обычные и совсем не пользуется косметикой. И сегодня она себе не изменяет.

– У нее явно есть потенциал, – лукавлю я в надежде, что Жюльен клюнет на это.

Возможно, потенциал у Мадлен и правда есть, но вытаскивать его наружу будет непросто. К тому же характер у нее не из приятных. Язык острый как бритва, и ее многие побаиваются, вряд ли получится превратить ее во всеобщую любимицу всего за месяц.

Спустя мгновение Жюльен выносит вердикт:

– Нет, не то.

– А вон еще одна! – восклицает Дре и кивком указывает вперед.

Толкаю его локтем.

– Серьезно? Теперь еще и ты решил вмешаться?

Жюльен присматривается к девушке, на которую обратил внимание Дре.

– Каролина Дюпри! – радостно восклицает он. – А вот это уже неплохо!

Каролина прогуливается по тротуару со своим белоснежным пуделем. Собака у нее просто огромная – достает хозяйке почти до груди. Одеты они очень похоже: на обеих блестящие розовые ошейники, прически пышные, густо напомаженные и, должно быть, жутко тяжелые, еще немного – и споткнешься под их весом. С ужасом представляю, как мне придется несколько недель терпеть ее противный писклявый голос и делать вид, что меня очень интересует родословная ее собачки. Вешаю голову, закрываю лицо руками.

– Кажется, мы ее нашли, Бо! – насмешливо говорит Жюльен.

Рядом с нами вдруг распахивается дверь. Слышится звон колокольчиков над ней. Мы все как один оборачиваемся. Из пекарни выскакивает какая-то девчонка, с ног до головы испачканная в муке, и начинает энергично отряхиваться, громко кашляя. Над ней тут же поднимается облачко белой пыли. Каролина Дюпри вскрикивает, отскакивает в сторону и с презрительной гримасой уходит подальше от пекарни.

– Виолетта! – недовольно кричит девушка, перепачканная мукой. – Я же говорила, тебе нельзя одной смешивать ингредиенты!

– Какой кошмар, – говорит Дре, смеясь.

– Ну-ка, кто у нас здесь? – Жюльен внимательно смотрит на девушку, потом косится на нас. – Кажется, вот он – новый Цветок Бельгард!

– Эви Клеман? – переспрашиваю я и сглатываю. – Нет. Только не она. Исключено. Найди кого-нибудь другого. Может, все-таки Каролину? Мы же вроде ее выбрали?!

Оборачиваюсь к Эви. Та что-то кричит маленькой девочке, которая с озорством смотрит на нее из пекарни, потом перекидывает волосы набок, последний раз отряхивается и идет в дом, оставляя за собой следы муки.

Жюльен склоняет голову набок и расплывается в улыбке.

– Что такое, брат? Что не так с Эви?

– Ты серьезно? – возмущаюсь я и вскидываю руку. – Только посмотри на нее! Мало того что у нее волосы вечно в глазури, платье в муке, а сегодня она упала на глазах у всей школы, – к ней просто не подступишься! А еще она меня презирает! Она и заговорить-то со мной не захочет, не то что на бал идти. Нет. Выбери другую.

Я тут же жалею, что вообще открыл рот. Жюльен сразу чувствует: запахло жареным.

– Так, значит, Эви Клеман. Договорились, – резюмирует он. – Не терпится увидеть лицо отца, когда ты проиграешь.

– Жюльен, прошу тебя, не надо, – говорю я. – Она же терпеть меня не может!

Сколько же счастья сейчас в его взгляде.

– Что ж, тогда советую поторопиться, братец. Надо превратить этот сорняк в розу. У тебя меньше месяца.