Дикий волк

Глава 22

Роари

Я едва ощущал движение лодки, пока Итан толкал нас с помощью магии воды, а Син нагнетал воздух в паруса на палубе. В каюте было тихо, так тихо, что мои мысли звучали слишком громко. Розали ушла проверить, как мы продвигаемся по морю, и в ее отсутствие я почувствовал, как демоны моего разума поднимаются на ноги.

В голове то и дело мелькали воспоминания о том, как я очнулся на холодном металлическом операционном столе. Я прижал пальцы к глазам, пытаясь прогнать их, а когда опустил руку, резко встал в тревоге.

В комнату вошел Кейн, незаметный, как ветер, и бесшумный даже для моего обостренного слуха. Я догадывался, что Вампиры не могут так легко обнаружить других Вампиров. Он с любопытством наблюдал за мной, нахмурившись, и мои клыки выдвинулись, во мне зародилось первобытное соперничество.

— Значит, твои инстинкты совпадают с моими, — пробормотал он. — Похоже, ты из моего рода.

— Я не из твоего рода, — прорычал я.

Он вскинул бровь.

— Отрицание здесь не поможет.

Я поджал губы, видя правду в его словах и желая опровергнуть это, но мои плечи опустились в знак поражения.

— Я знаю об этом. Просто… я больше не знаю, кто я.

— Не уверен, что я сам когда-нибудь это понимал, так что твоя ситуация не так уж уникальна, — сказал он.

Я выдохнул.

— Если ты пришел сюда, чтобы доставать меня, Кейн, ты можешь…

— Я здесь не для того, чтобы подкалывать тебя, — вклинился он. — То, что с тобой случилось, — это пиздец.

— Я прекрасно знаю об этом, — отрезал я.

Между нами повисла долгая пауза, и у меня возникло ощущение, что он собирается уйти, но вместо этого он шагнул ближе.

— Меня мало что волнует в этом мире. Но я видел много извращенных вещей, и эта возглавляет список.

Я нахмурился.

— Зачем ты здесь?

— Я Вампир.

— И?

— Теперь и ты тоже, — хмыкнул он.

— Все еще не понимаю, к чему ты клонишь, — сказал я.

— Наши виды не так уж хорошо уживаются друг с другом, но между большинством из нас есть взаимное уважение. Так что… если ты хочешь что-то узнать, полагаю, я могу дать тебе совет.

— Это Роза прислала тебя сюда, чтобы сказать это? — с подозрением спросил я.

— Нет, — прорычал он. — Просто забудь об этом. — Он направился к двери, но Розали вошла прежде, чем он успел скрыться.

— Мы забыли Гастингса, — пролепетала она, ее глаза были полны беспокойства.

— Джек! — выругался Кейн, пытаясь подняться по лестнице и выйти из каюты, но Розали прижала руку к его груди.

— Мы повернем назад. Мы найдем его, — заверила она его и поспешила обратно по лестнице с Кейном на буксире.

Я бросился за ними, двигаясь так быстро, что врезался в Кейна на палубе, моя нога зацепилась за веревку, и меня отбросило. Он поймал меня за воротник, прежде чем я успел упасть лицом вниз, и поставил на ноги, затем отдернул руку и ушел прочь, прежде чем кто-либо заметил, что он сделал.

Я последовал за Розали по палубе к тому месту, где Син сидел на перилах, напевая какую-то песенку и надувая паруса ветром.

— Нам нужно повернуть назад, — позвала она его, и Итан поднял голову со своего места на палубе. — Мы забыли Гастингса.

— Разве это не Гастингс? — Син указал на Кейна.

— Это Кейн, — нахмурившись, сказала Розали.

Син рассмеялся.

— О, точно, он выглядит совершенно по-другому с этими усами, нарисованными на верхней губе. Идеальная маскировка.

Кейн бросил на него взгляд и шагнул вперед, словно собирался ударить Сина, но Розали приложила руку к его груди, чтобы остановить это.

— Подождите, мне кажется… я слышу Джека, — сказал Кейн, и я понял, что тоже слышу, поскольку переключил свое внимание на море.

— Да, мы все слышим отголоски его предсмертных криков, — угрюмо сказал Син. — Долго мы будем помнить маленьких Рыбок-Какастингсов.

— Гастингс, — огрызнулся Кейн, а затем поспешил к перилам и заглянул за борт. Я бросился к нему, тоже выглянул и удивленно моргнул, увидев далеко на воде Гастингса, который цеплялся за бочку и двигался по ней с помощью магии воды.

— Ребята! — звал он. — Я здесь!

Кейн стянул с себя рубашку, привлекая внимание Розали, затем скинул ботинки, брюки и нырнул за борт. Он пронесся сквозь волны, доплыл до Гастингса и нагнал его, используя свою Вампирскую скорость, чтобы ускорить темп движения друга.

Когда Кейн вытащил его на палубу, я увидел измотанного Гастингса, который выглядел так, словно прошел через ад и обратно. Он упал на пол, задыхаясь, потом перекатился на спину и захихикал, дрыгая ногами.

— Что случилось с этим парнем? — спросил Син, вклиниваясь между Кейном и Розали, чтобы осмотреть Гастингса. Итан тоже поспешно подошел посмотреть, и Гастингс снова начал смеяться.

— Море вздыбилось и разлетелось. Я видел там акулу, которая кусала меня за ноги, но теперь я король этих тварей. Они не причинят мне вреда. Я привел их всех в безопасное место, понимаете? Теперь это их остров. Их убежище в дикой природе. Бум и всплеск. Я видел огонь, о, он горел, горел, горел. — Под рваной грязной рубашкой я заметил несколько царапин и небольшие следы укусов.

Син толкнул Гастингса носком ноги.

— Он сломан. Лучше избавить его от страданий. — Он снял с бедра проклятое мачете, которое достал одним только звездам известно где, но Розали заругалась на фаэтальском, пока он снова не спрятал его у бедра.

— Ты… случайно не воспользовался «джазовыми глазами», Джек? — тихо спросила она, и он усмехнулся.

— Ты хорошенькая, как клубничный торт, — вздохнул он.

— Спасибо. Но что с «джазовыми глазами»? Ты помнишь, как использовал это? — надавила Розали.

— Это вонзилось мне в… задницу, — прошептал он.

— О, это звучит так, будто все произошло случайно, — сказал Син, подмигнув ему, и Гастингс очень медленно и нарочито подмигнул в ответ.

— Это то самое дерьмо, которым славится твой двоюродный дядя Марко? — спросил я Розали низким тоном. — Ну, знаешь, тот, который дергается и со странной, далекой улыбкой, от которого всегда пахнет капустой и…

— Побочные эффекты сохранились у него только потому, что он слишком часто употреблял это лекарство, — оборвала меня Розали, бросив на Гастингса настороженный взгляд. — Джеку, вероятно, просто нужно отдохнуть, и я уверена, что он быстро придет в себя, — сказала она. — Итан, отнеси его в каюту.

Он сделал, как она просила, подхватил его на руки и понес, а Кейн достал из кармана шприц с «джазовыми глазами» и, нахмурившись, швырнул его за борт.

— Как далеко мы от берега? — спросил я у Сина, который крутил шприц между пальцами, а его глаза перебегали с меня на Кейна, потом на Розали, как будто он делал очень важный выбор.

— Два раза плюх и прыг-скок, — ответил он, и я вырвал шприц из его пальцев взмахом магии воды, пока он отвлекся, и бросил его за борт вслед за тем, который выбросил Кейн. Он возмущенно нахмурился, и я бросил на него сухой взгляд, после чего повернулся к Розали.

— Перевод?

— Несколько часов, — сказала она, подойдя ко мне ближе и прижавшись поцелуем к моим губам. — Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я не слабый, — прорычал я.

— Я знаю, — твердо сказала она. — Я не это имела в виду.

Я кивнул, глядя на горизонт, но она поймала мою щеку и повернула меня так, чтобы я посмотрел на нее.

— Se io sono la luna, allora tu sei la forza che mi sostiene, — промурлыкала она.

— Что это значит? — спросил Син, подойдя к нам вплотную и улыбаясь.

— Это значит «если я — Луна, то ты — сила, которая меня держит», — перевела Розали и щелкнула Сина по подбородку.

— О-о, — вздрогнул он. — Дай и мне несколько красивых слов, медовый кексик. Я хочу, чтобы ты назвала меня чем-нибудь горячим и грязным на своем причудливом языке.

— Sei un dolce piccolo idiota⁶, — промурлыкала она, и он снова вздрогнул, когда она погладила его по голове, а затем ушла с Кейном в сторону каюты, а я ухмыльнулся ее словам.

— Что она сказала? — спросил меня Син, направляясь за своим новым другом-птицей, который примостился на поручне у края лодки.

Я пожал плечами, притворившись, что не понял слов Розали.

— Она назвала меня бандитом с большим членом, не так ли? — воскликнул он, поглаживая птицу по голове, когда я отходил, чтобы присоединиться к своей девочке в каюте. — Правда?

Я ничего не ответил, исчезая по ступенькам, зная, что скоро вернусь на берега Солярии и направлюсь в главную резиденцию Оскура. Я, мягко говоря, нервничал: мое возвращение наверняка вызовет тысячу вопросов и осуждений за то, кем я стал. Но на данный момент путь был намечен. И все, что я мог сделать, — это продолжать путь к горизонту и молиться звездам, чтобы фейри, которых я так хотел увидеть, все еще будут любить меня, увидев новую и уродливую правду обо мне.

***

Я пропустил остальных вперед по подъездной дорожке к поместью Оскура, возвышавшемуся на холме, а Розали осталась со мной. Его белые стены и круговая веранда были мне так знакомы, что было больно. Виноградники простирались вдаль, вечернее солнце окрашивало траву в золотистый цвет, но я стоял в тени, и ни один из этих лучей не проникал ко мне. Ворота возвышались у меня за спиной, и я все еще замер от того, что они пропустили меня, — прикосновения моей магической подписи было достаточно, чтобы открыть их, словно они ждали моего возвращения все это время.

— Все в порядке, — сказала Розали, подойдя ближе, и ее пальцы сомкнулись вокруг моих. — Теперь ты дома.

Дом. Это слово всегда означало это место, но оно относилось и к моей семье. Что думали мой отец и три матери о том, что я сбежал из Даркмора? Гордились ли они таким невозможным достижением? Сможет ли отец снова восхититься мной, или я уже слишком далеко от его привязанностей? И даже если бы он предложил их, смог бы я простить его за то, что он отвернулся от меня?

Слишком много вопросов висело в воздухе, а ответов было слишком мало.

Когда Син, Итан и Кейн добрались до двери, в ответ на их появление раздался хор воплей. Я провел здесь столько дней и ночей, бесконечные вечеринки, пиры, игры и праздники — все это слилось в одно чувство внутри меня, очень похожее на любовь.

Когда ты был с Оскура, ты был семьей. А для них семья была самой важной вещью в мире. Эти Волки шли в бой рядом со мной, они радовались самым незначительным моим достижениям, и никто из них ни разу не бросил в мою сторону ни одного осуждения. Но теперь я возвращался к ним совершенно новым существом. Я не был тем перевертышем Льва, с которым у многих из них связаны такие приятные воспоминания. Я даже не был похож на него без гривы, и я чувствовал, что Волки легко заметят муку в моих глазах.

Они узнают, что я пришел в Даркмор целым, а вышел сломленным. И это было похоже на поражение перед теми, кого я любил больше всего. Мой брат… как он отреагирует на это? Как он это примет?

Горло сжалось, и желание повернуть назад заставило меня отступить на шаг, но Розали была рядом, ее пальцы сжимали мои, ее глаза были такими большими и широкими, притягивая меня к себе и обещая, что она будет здесь, несмотря ни на что.

— Non scappare mai da cuori e braccia aperte, — прошептала она, придвигаясь ближе и протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. — Никогда не беги от открытых сердец и широких объятий.

— Я боюсь, — хрипло признался я. — Я не тот, кем был.

— Ты больше, чем был, — яростно сказала она. — Они пытались уничтожить тебя, но ты стоишь здесь, Роари Найт. Свободный человек, переживший невозможное. Это все, что я вижу, когда смотрю на тебя. Ну, и фейри, которому принадлежит мое сердце. Он стоил всех усилий, которые потребовались, чтобы вернуть его мне.

— Ты сбиваешь меня с толку, — сказал я низким голосом, хотя нельзя было отрицать жгучую любовь в ее глазах. Я дорожил этой любовью больше, чем всем, на что претендовал в своей жизни.

Она улыбнулась, как кошка.

— Пойдем, Рори. Идем домой. — Она взяла меня за руку и повела по подъездной дорожке, и мне стало легче двигаться, когда я шел по ее следам.

Сина, Итана и Кейна затащили внутрь, дверь была широко распахнута, и их окружала бешеная толпа тел. Некоторые из щенков были в своей Волчьей форме, возбужденно тявкали и завывали, бегая у всех между ног. Среди них я выделил блондина, и у меня сжалось горло.

Леон появился, пробиваясь сквозь толпу тел, и вышел на крыльцо, его золотые глаза искали, а обычно беззаботное выражение лица исказилось до бешеного отчаяния.

Розали отпустила мою руку как раз в тот момент, когда взгляд Леона упал на меня: узнавание сменилось растерянностью и озабоченностью, когда он увидел, что я лишился гривы и стал другим человеком, таким, каким вернулся домой.

— Леон, — прохрипел я, не двигаясь с места, хотя во мне клокотала потребность бежать к нему. Но это был его выбор. Он мог бы отвергнуть меня только из-за этого, но он еще не знал и половины.

— Роари! — прокричал Леон, спрыгивая с крыльца и устремляясь ко мне, его глаза пылали от эмоций.

Он врезался в меня, едва не повалив на землю, а его мускулистые руки обхватили меня, крепко прижимая к себе, и он зарылся лицом в мое плечо.

Я обнял его в ответ, его длинные золотистые волосы развевались вокруг меня, на его коже ощущался аромат цитрусовых, который был глубоко связан с моим детством. Он был светом для моей темноты, моим младшим братом, который был рожден, чтобы любить мир, пока все в нем любят его в ответ. Он был мальчиком, с которым я впервые сыграл в питбол, ребенком, с которым я делился всем, который следовал за мной в приключения, слепо доверяя мне пока я вел его за собой через реки и пещеры. В мире не было такой связи, как у нас, и воссоединиться с ним сейчас, когда воздух свободно поступает в мои легкие и нет ни цепей, ни охранников, кричащих, чтобы мы держались подальше друг от друга, было в тысячу раз лучше, чем я мог себе представить. Но облегчение от того, что я нашел путь к этому будущему, было омрачено правдой о том, кем я был сейчас.

Леон наконец отпустил меня и улыбнулся так широко, что осветил каждый уголок своего лица.

— Ты здесь. Блядь, что случилось с твоими волосами? — Он скорбно потянулся к моим коротким волосам, и моя грудь сжалась.

— Это долгая история, — пробормотал я, отбивая его руку, и он глубокомысленно нахмурился.

Он посмотрел на Розали и обнял ее, прежде чем она успела вырваться, прижав к своей груди и потирая костяшками пальцев ее голову.

— Ты сделала это, ты, маленькая проказница. Ты освободила его.

Она с трудом высвободилась из его объятий, ухмыляясь и пожимая плечами, словно это было пустяком. Но она знала, что это было все. Я видел, через что ей пришлось пройти, чтобы вытащить меня оттуда, и не сомневался, что Оскура сорвут с ее языка каждую чертову деталь и будут пересказывать ее всему миру, пока это не станет настоящей семейной легендой.

— Заходи в дом, все ждут тебя. — Леон поманил меня за собой.

— Леон… нам действительно нужно поговорить, — мрачно сказал я.

— Но… — начал он, но Розали прервала его.

— Поговори с ним, Леон, — настаивала она, подталкивая его ко мне и направляясь к дому, где ее обступила толпа Волков.

Между нами воцарилось молчание, и я неловко провел рукой по своим коротким волосам.

— Они отрастут, — предложил Леон. — Их кто-то отрезал?

Я кивнул, и он сердито зарычал.

— Они мертвы? — прошипел он, и я снова кивнул. — Ты все еще больше Лев, чем все, кого я знаю. Они все говорят о тебе. Наши мамы так хотят тебя увидеть. А папа, святое дерьмо, Роари, он всем рассказывает о том, что ты сделал. О побеге из Даркмора. Он так много о тебе не говорил уже много лет. Он вообще не может заткнуться. Он говорит, что всегда знал, что его великого сына Льва нельзя держать на цепи. Даже непоколебимый Даркмор не сможет удержать Найта.

При этих словах я нахмурился еще сильнее, а Леон улыбнулся.

— Я знаю, что он был засранцем, — добавил он. — Худшим из возможных. Но, может быть, у вас двоих есть шанс все исправить сейчас?

Я провел рукой по лицу, качая головой.

— Леон, ты не понимаешь. Папа не захочет иметь со мной ничего общего, когда узнает… — Мое горло не хотело произносить слова, язык налился свинцом. Что, если я потеряю Леона из-за этого? Что, если он не сможет с этим справиться?

— Что узнает? — спросил он, его беспокойство нарастало.

— Ты ведь помнишь Варда? Он был королевским провидцем. Он занимался экспериментами над фейри.

— Да, — мрачно сказал Леон. — Я помню этого мудака. Он был королевским провидцем Лайонела Акрукса.

Я кивнул, не то чтобы я вышел из тюрьмы в то время. В основном мне приходилось слышать об этом от него.

— Ну, он вернулся.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что он некоторое время работал под прикрытием и использовал заключенных Даркмора для своих экспериментов.

— Но он погиб в бою. Его тело было найдено, — настаивал Леон.

— Значит, он это инсценировал, — сказал я яростно, и взгляд Леона впился в мой и тысяча протестов замерла на его губах, когда он увидел правду в моих глазах. Вард не погиб в бою, он заставил всех поверить в это, а затем улизнул, как крыса в нору.

Лицо Леона побледнело, когда я рассказал ему обо всем, что мы обнаружили в Психушке, но когда дело дошло до следующей части, я замолчал.

— Расскажи мне, — потребовал Леон, явно чувствуя, к чему все идет, когда его золотистый взгляд окинул меня.

Я прочистил горло, опустив глаза с его лица на виноградную лозу, и заставил себя рассказать ему все до конца.

— Он совершенствует процедуру, которая позволяет ему… менять один Орден фейри на другой.

Он втянул воздух, и я заставил себя продолжить, прежде чем он что-то сказал.

— Он что-то сделал со мной в «Драв Энтерпрайзис», накачал наркотиками, заставил пройти через какую-то извращенную процедуру, а когда я очнулся, я… — Давление в голове нарастало, и голова болезненно кружилась, когда я вспоминал, как это было в тот момент. — Я лежал на операционном столе, и моя грудь была широко раскрыта. Там был Вард, он и его хирург, они… они забрали моего Льва.

— Роари, — сказал Леон со страхом в голосе. — Они не могут, это не… как они смогли?

— Я не знаю, — выдохнул я, все еще не глядя на него, и покачал головой, пытаясь осмыслить то, что со мной произошло, все еще пребывая в шоке от всего этого. — Но это был не конец. Когда они забрали его, на его месте появился новый Орден. Они изменили меня. Они заставили меня измениться. И они сказали, что до сих пор еще никто не пережил эту трансформацию. Я был первым, но не буду последним. — Я поднял на него глаза, заставив себя сделать это и ожидая, что он отшатнется от меня, но в его чертах были написаны лишь ярость и сочувствие.

— Какой Орден? — прохрипел он, и в ответ я выпустил клыки и обнажил их перед ним.

Его горло дрогнуло, и он кивнул, а затем обнял меня за плечи, крепко прижимая к себе и говоря на ухо.

— Мы уничтожим их за это. И мы вернем твоего Льва. Мне так жаль, что это случилось с тобой.

Я крепко прижался к нему, его объятия были как бальзам на мою душу, смягчая ее острые неровности. Я был так уверен, что он отвергнет меня за это. Наш род был гордым, и быть Львом было так неотъемлемо от того, кем мы были, как Найты. Облегчение и благодарность охватили меня за то, что этот человек ни разу не бросил меня. Ни тогда, когда меня арестовали, ни тогда, когда я навлек позор на нашу семью, ни сейчас, когда я стоял перед ним полностью изменившимся существом.

— Я думал, ты не захочешь иметь со мной ничего общего, — признался я, когда мы отстранились друг от друга.

— Мы братья, — страстно сказал он. — Если бы ты вернулся сюда в виде болотной крысы, ты все равно был бы моей болотной крысой. Нет такой формы, которую ты мог бы принять, чтобы изменить это.

— Я не заслуживаю тебя, но я охренительно благодарен за тебя, — сказал я.

— Ты заслуживаешь большего, чем я. Пойдем, тетушка Бьянка готовит пир. Давай отпразднуем хорошее и забудем плохое. Все умирают от желания увидеть тебя, болотная крыса ты или нет, а больше всех — два фейри.

— Дети? — прохрипел я, испытывая острую потребность наконец-то встретиться с племянницей и племянником. Я видел фотографии и слышал столько рассказов от Леона, что у меня в голове сложилось такое представление о них, будто я их уже знал. Но на самом деле это было не так. Меня лишили их, и это было самым жестоким из всех моих наказаний.

Леон кивнул, возбужденно улыбаясь, и повел меня в дом. Мое тело гудело от предвкушения, но в то же время и от страха. Я не был тем фейри, каким надеялся стать при встрече с ними. На мне было больше шрамов, чем я планировал, больше повреждений и изменений. Но моя любовь к ним превзошла все это, направляя мои ноги вперед, словно судьба притягивала меня к ним нитью.

На крыльце толпились Оскура, пытаясь вернуться внутрь, чтобы увидеть новичков, и когда мы добрались до ступенек, двое детей протиснулись сквозь толпу ног и налетели на нас.

Старший мальчик, Лука, бросился вперед, но малышка ЭрДжей, пытаясь догнать его, с огненной решимостью сверкнула глазами. Леон отступил в сторону, и они, задыхаясь от восторга, бросились со ступенек крыльца, полностью веря, что я их поймаю.

— Дядя Роари! — закричали они в унисон, когда я сделал выпад и схватил их в середине прыжка, прежде чем они упали лицом на землю. Их маленькие ручки обхватили меня за шею, а ЭрДжей поцеловала меня в щеку и потянула за волосы.

— Я скучал по вам, — сказал я им с ухмылкой, крепко обнимая их, и облегчение от того, что я наконец-то воссоединился с ними, уменьшило тяжесть на моем сердце.

— Папа сказал, что ты сбежал из тюрьмы! — взволнованно сказал Лука. — Ты ударил охранника по лицу?

— Или по попе? — подхватила ЭрДжей, и я рассмеялся.

— По лицу и по попе, — сказал я.

— Я же говорила! — завизжала ЭрДжей, а потом они вдвоем вывернулись из моих рук и бросились к Леону, дергая его за брюки.

— Может, покажем ему то, что мы сделали? — прошептал Лука, и мой острый Вампирский слух уловил это.

— Я приведу его на кухню, а вы двое идите и приготовьте, — взволнованно сказал Леон, и они с криками восторга бросились обратно в дом.

Леон положил руку мне на плечо, и я улыбнулся ему, моя грудь наполнилась светом.

— Ты даже не представляешь, как приятно видеть их в живую.

— Теперь они никогда не оставят тебя в покое, брат. Ты для них как знаменитость, они не перестают говорить о тебе с момента попытки побега.

Я рассмеялся и позволил Леону провести меня в дом, где вокруг суетились и увлеченно болтали Оскура.

Вид всех этих людей странно отталкивал меня, словно мои внутренние желания иметь компанию изменились, и я понял, что это, должно быть, связано с моим Орденом. Вампиры, как известно, одиночки, и, когда я вошел в поместье и оказался в окружении возбужденных Волков, мой взгляд остановился на Кейне, который стоял у дедушкиных часов, спасаясь от этого безобразия.

Он был воплощением всего, за что стоял их Орден, и я знал, что в нем содержатся ответы на многие вопросы, связанные с моими вновь обретенными желаниями. Но он был еще и засранцем с проблемами в поведении, которые очень сильно проявлялись во время моего пребывания в Даркморе. Трудно было забыть о тех случаях, когда он выкрикивал приказы или наказывал меня за непослушание.

Итан стоял в гуще толпы и, запустив руку в свои светлые волосы, наслаждался вниманием. Волки ворковали и хвалили его за храбрость, пока он рассказывал историю моего побега. Гастингс стоял неподалеку в своей толпе, и его щеки слегка порозовели, когда Волки стали выхватывать у него подробности.

— Dalle stelle⁷! — крикнул Данте, протискиваясь сквозь толпу Оскура. — Дайте мне добраться до него. — Волки расступились, пропуская его, и он похлопал меня по шее, притянул к себе и расцеловал в обе щеки, после чего заключил в объятия. Дракон, рожденный от Волков, был одним из моих любимых людей, и я улыбнулся ему, позволяя радости, царящей в этом пространстве, наконец проникнуть в меня.

— Рад тебя видеть, Данте.

— Приятно видеть тебя, mio amico⁸, — сказал он, а затем прошептал мне на ухо. — Роза рассказала мне, что они сделали с тобой, и я уверяю тебя, мы выпотрошим всех врагов до единого, кто несет за это ответственность. A morte e ritorno. А теперь идемте! Ешьте, пейте, празднуйте с нами. Ведь ночь еще не наступила, ФБР ушли отсюда с пустыми руками, а рассвет не ждет ни одного фейри.

Розали поймала мой взгляд с лестницы, когда я влетел в гостиную, а Волки запели, отчаянно желая поприветствовать меня, а также прикоснуться ко мне, словно это сулило им вечную удачу. Возникали споры из-за необходимости подойти ко мне поближе, а Леона уносило течением, когда ему задавали тысячу вопросов обо мне одновременно.

Бьянка вскрикнула, заметив меня в гостиной, и рявкнула на фаэтальском на Волков, чтобы те пропустили ее, а те отпрыгнули в сторону, словно их ударили сковородкой. Мне пришлось наклониться, чтобы обнять ее, и ее поцелуи покрыли все мое лицо, прежде чем она отпустила меня. От этого тоже было не уйти, потому что у нее были чертовски сильные руки.

— Твои мамочки звонят сюда ежедневно, — сказала она мне. — Как только ты будешь готов принять их, дай мне знать. Им здесь рады в любое время.

Я сдержанно кивнул, не зная, когда буду готов к такому. Столкнуться с ними вот так, рассказать им о том, что стало с моим Львом, не представлялось возможным, хотя я чувствовал себя виноватым за то, что оставил их в неведении. Я просто еще не был готов.

Бьянка схватила меня за руку и потянула за собой.

— Идем, идем. Я приготовила твой любимый десерт. Пирог с лесными ягодами и свежими взбитыми сливками.

— Не стоило, — сказал я, хотя, черт возьми, если бы я не мечтал о пироге из лесных ягод Бьянки в Даркморе.

Она провела меня на кухню, где на стойке ждал огромный пирог, но мое внимание привлекли Лука и ЭрДжей, которые стояли на длинном обеденном столе, а перед ними возвышался бумажный маскарадный лев. Он был высок, как и малышка ЭрДжей, и она обнимала его за шею, а нарисованная мордочка ухмылялась мне.

— Это ты! — объявила она.

Лука станцевал вокруг него небольшой танец, демонстрируя зверя, и, несмотря на боль в моей душе из-за отсутствия моего Львиного Ордена, я не смог не улыбнуться тому, что они сделали для меня.

— Это прекр-р-р-расно, — сказал я, а ЭрДжей хихикнула, когда я погладил зверя по голове, и Бьянка, не теряя времени, подала мне кусок пирога, пропитав его кремом и протянула мне в миске вместе с ложкой.

— Buon appetito, leone mio.⁹

Я отправил кусочек в рот и застонал от того, насколько он был вкусен.

— Ничто не сравнится с твоей выпечкой, Бьянка.

Она отмахнулась от меня, но все равно ухмыльнулась.

— Я хочу пирог, — с надеждой сказал Лука.

— Тогда пирог будет твоим, nipote¹⁰, — сказала Бьянка и направилась за ним, пока ЭрДжей умоляла о мороженом.

Волки хлынули на кухню. Одни с надеждой поглядывали на пирог, другие снова окружили меня, расспрашивая о Даркморе. Кто-то включил музыку, и дядя Данте Лафето затеял танец конга, распахнув двери и поведя стайку Волков на крыльцо. Я никогда не знал фейри, которые могли бы так быстро влиться в вечеринку, как Оскура.

Праздник быстро разгорался, семейное вино передавалось из рук в руки, бутылки откупоривались, а бокалы наполнялись с такой эффективностью, что это само по себе было удивительно. Розали снова нашла меня, и я взял ее под руку, прижимая к себе, а в это время зазвучала песня о ней, словно они ждали этого момента, чтобы представить ее.

— Жила-была Волчица, которая сияла, как луна, ее шерсть была гладкой и яркой, как ложка.

Она была смелой, отважной и не боялась ничего,

Когда она спустилась глубоко в Да-а-аркмор.

— Per la luna¹¹, — выругалась она, смущаясь, пока песня набирала обороты, и все вокруг, казалось, выучили ее. Розали попыталась вырваться, но я крепко держал ее, и на моих губах появилась ухмылка.

— Ты заслужила свой легендарный статус, щеночек, — сказал я. — Теперь стой здесь и терпи последствия своего величия.

В комнату вошел Син с двумя бокалами вина в руках, один красный, другой белый, и он периодически отпивал из них. Он пытался подпевать, бормоча, когда не знал слов, а потом местами придумывая свои, но припев подхватывал достаточно быстро. Он громко назвал талийского корвида на своем плече «вороньей тварью», и щенки на вечеринке возбужденно завыли, наполовину вскарабкавшись на него, чтобы погладить существо.

Под звуки музыки и звон бокалов с вином было так легко забыть о своих бедах и погрузиться в умиротворяющее чувство безопасности и радости, которым славился этот дом. Оскура умели изгонять мирские печали и рассеивать самые густые тени ночи. И когда Розали пригласила меня на танец, и я обнял свою девушку, а музыка поглотила нас, я знал, что ничто не сможет разрушить этот миг восторга, пока поднимается луна. По крайней мере, до самого рассвета. А он казался сейчас бесконечно далеким.

Глава 23

Розали

Никто не умел веселиться так, как Оскура. Это был факт, ясный и простой. Волки отрывались по полной и наконец устроили праздник, который планировали устроить мне, когда я только вернулась сюда, — появление Роари означало, что настало время наконец-то побаловать себя.

Я не отходила от него ни на шаг, пока праздник становился все громче и хаотичнее, переместившись на лужайку на возвышенности над виноградником, где Луна могла наблюдать за нашим весельем.

Раздавались напитки, произносились тосты, и, хотя боль от утраты Льва Роари и сбежавшего с ним bastardo все еще висела над нами, мы отчаянно желали немного передохнуть.

Оскура собрались вокруг нас, требуя рассказов о Даркморе, каждой детали нашего побега, полной истории образования пары с Роари и Итаном, и им требовался каждый клочок, который они могли получить.

Мой взгляд привлек Гастингс, который задержался на краю группы, пока Син рассказывал о том, какой хаос он устроил, спасая Роари с острова Гримольд. В моем нутре снова зашевелилось чувство вины за то, что я его забыла. Но, черт побери, иногда он был просто таким незаметным, что о нем легко забыть.

— Ты упускаешь самое важное, — громко перебила я, пока Син воспроизводил момент, когда он якобы собственноручно поборол восемнадцать аллигаторов. Я не знала, когда эта история стала настолько вымышленной, но у меня была идея, как извиниться перед Гастингсом за то, что я обращалась с ним, как stronzo. И за то, что он случайно отведал «джазовые глаза». — Гастингс спас все наши задницы, отведя от нас диких зверей и монстров, когда мы нуждались в нем больше всего. Он спас мою чертову жизнь, а потом переплыл пол океана, чтобы воссоединиться с нами. Он, мать его, герой! И он должен быть вознагражден за такую преданность и храбрость, вы так не считаете? — Я подняла за него бокал, и все Оскура закружились в его сторону, выкрикивая его имя в тостах и завывая в честь него.

Последнее, что я видела от Гастингса, — это его покрасневшие щеки, когда около двадцати моих кузенов и других членов клана Оскура набросились на него, мурлыча ему в уши комплименты, протягивая руки, чтобы приласкать его, и воркуя о его героизме. Я сомневалась, что сегодня его ждет ночь приглушенного света и тихого занятия любовью, но если он отбросит сдержанность, то может оказаться в центре стайной оргии, посвященной его удовольствию.

Я ускользнула, пока они отвлеклись, поймала Итана за руку и повела его на танцпол, желая почувствовать, как его тело прижимается к моему, пока я позволяю музыке управлять нами.

Он не возражал и переместился на танцпол рядом со мной. Я наслаждалась скошенной травой под нашими ногами, луной, низко висящей в небе, и ощущением того, что вокруг нас собрался мой клан. Одна песня превратилась в две, пять, десять. Я сбилась со счета, двигаясь вместе с моим Волком, мое дыхание становилось все тяжелее, наш танец был пронизан вожделением, наши руки не покидали друг друга, а мир вокруг нас практически исчезал.

Итан захватил мои губы своими, и танцующие фейри, окружавшие нас, исчезли из виду, когда он погрузил свой язык в мой рот и стал двигаться со мной так, что это стало требовать меньше одежды на нем.

Моя кожа блестела от пота, платье задралось, а его руки ласкали заднюю поверхность моих бедер и пробирались по обнаженной коже позвоночника. Я поочередно провела пальцами по его груди, пуговицы рубашки расстегнулись, обнажив твердую, покрытую чернилами плоть.

— Я мог бы танцевать с тобой вечно, любовь моя, — прорычал он мне на ухо, грубая щетина царапала чувствительную кожу под ним.

— Но тогда мы никогда не дойдем до настоящего веселья, — поддразнила я, зацепив кончиками пальцев его пояс и слегка потянув.

Он зарычал, притягивая меня ближе, и, танцуя, просунул ногу между моих бедер. Я застонала от грубого трения его джинсов о мой клитор, мои зубы впились в нижнюю губу.

Кто-то из нас должен был сломаться в любой момент. Это напряжение между нами должно было взорваться, его нарастание было совершенно невыносимым. Мое тело ныло от желания, мои соски затвердели и проступали сквозь ткань платья, моя юбка задиралась все выше с каждым движением, а пальцы Итана скользили вверх по задней поверхности моих бедер, подталкивая его к этому.

Его член был твердым между нами и упирался в меня, пока мы танцевали, и одного только обещания этого было достаточно, чтобы я выкрикивала его имя, а мои волосы от пота прилипли к щекам. Наши дыхания сливались воедино, наши движения были прекрасным грехом, который я не хотела прекращать совершать. Мои губы коснулись его шеи, зубы прошлись по коже, а вкус соли и свободы, который я ощущала, заставил меня тяжело дышать.

Я задыхалась, когда грубые пальцы скользили по позвоночнику, и, повернув голову, обнаружила Роари у себя за спиной, в его выражении лица была тьма, заставившая меня удивленно моргнуть.

— Роари? — спросила я, в то время как Итан припал ртом к моему горлу и начал рисовать линию поцелуев до ключиц.

— Делиться стало труднее, чем раньше, щеночек, — прорычал он, его рука запуталась в моих волосах, и он намотал их на кулак.

Голова Итана поднялась как раз в тот момент, когда он достиг верха моего платья, его губы едва коснулись моей груди, и я застонала от разочарования, так как мой торчащий сосок болел от желания, чтобы он закончил спуск.

— Тебе просто нужна практика, — сказала я Роари, откидывая голову назад, чтобы он мог приникнуть к моему рту.

Итан обхватил меня за талию, удерживая на месте, а его нога все еще оставалась между моих бедер.

— Пойдем в более уединенное место, — прорычал Роари, взяв меня за запястье и потянув за собой.

Я продолжала держать Итана, послушно следуя за ним, мое тело болело от желания, оно бушевало в каждом дюйме моей плоти.

Роари знал этот дом почти так же хорошо, как и я, и он провел нас прямо через боковую дверь, а затем потянул меня вверх по задней лестнице. Наверху он замялся, явно не зная, какая из комнат моя, и я крепко поцеловала его, прежде чем вырваться от них обоих и побежать вперед к двери в самом дальнем конце дома, которая вела к лестнице в мою комнату на чердаке.

Роари врезался на меня, когда я вошла в комнату, пронес нас через все открытое пространство к кровати и бросил меня на нее, прижав к себе, прежде чем я успела осознать, что он сделал. Было так странно, что он так двигается, что я чувствую, как клыки впиваются в мою нижнюю губу, когда целую его, и в то же время это не было похоже на какой-то чужеродный элемент. Это все еще был он. Мой Роари.

Он задрал мое платье, пальцы зацепились за край трусиков и медленно потащили их вниз по бедрам.

Он возвышался надо мной, его глаза были устремлены на мои ноги, когда я раздвигала их для него, а Итан переместился, чтобы встать сзади и тоже насладиться видом.

Роари взял мою лодыжку в руку и стянул с нее туфлю, а затем стянул трусики с ноги и повторил процесс с другой стороны.

Он опустился на колени у изножья кровати, и Итан опустился рядом с ним. Даже мысль о том, что они планируют, заставила меня застонать, когда они придвинулись ближе друг к другу, зацепив мои лодыжки за плечи каждого из них. Я застонала в предвкушении.

Рот Итана встретился с кожей на внутренней стороне моего левого колена, а Роари повторил его движения на правом. Я потянулась, чтобы запустить пальцы в их волосы, подталкивая их к сближению, пока они спускались вниз, а Итан в перерывах между поцелуями бормотал комплименты по поводу того, как я выгляжу, и жаловался, как сильно ему хочется попробовать меня на вкус.

Я рычала, пока они не спеша пробирались по внутренней стороне моих бедер, мои таз упирался в матрас, а пятки впивались в их позвоночники. Когда их рты наконец встретились у моего ядра, я выругалась, и мягкая ласка моих пальцев в их волосах превратилась в грубую хватку. Я покачивала бедрами, когда их языки встретились: один скользил по моему клитору, другой опускался ниже, обводя мое отверстие.

Я потеряла представление о том, кто что делает, когда моя голова откинулась на простыни, и я просто отдалась губительному воздействию их ртов на меня, выкрикивая их имена в тусклом свете своей комнаты.

Я качалась на них, трахая их рты, получая удовольствие жадными, полными голода дозами, пока не кончила так сильно, что даже не узнала в рваном крике, сорвавшемся с моих губ, свой собственный голос.

Итан перебрался на меня, переползая по моему телу, задирая платье вверх, а другой рукой расстегивая брюки. Я потянула за ткань платья, чтобы помочь ему, подняла его над головой, и он оказался внутри меня еще до того, как я успела его снять.

Его имя сорвалось с моих губ в виде проклятия, когда он впился в меня, грубо трахая меня, используя спутанную ткань моего платья, чтобы закрепить мои руки над головой.

— Еще, — задыхалась я, когда он с силой вонзился в меня так, что у меня перехватило дыхание, и он мрачно рассмеялся, после чего перевернул нас, усадив меня на себя.

— Ты слышал ее, Роари, — пыхтел Итан. — Нашей девочке нужно больше.

Итан обхватил меня за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать, одновременно вгоняя свой член в меня снизу с тем же, карающим ритмом.

При звуке приближающегося сзади Роари мое тело напряглось от одной только мысли о том, что я могу взять их обоих сразу.

— Наклонись вперед, красавица, — приказал Роари, его грубые пальцы прошлись по моему позвоночнику.

Итан немного замедлился, когда Роари встал на колени у меня за спиной, и я вздохнула от удовольствия, когда он прижался ртом к моей шее, а его обнаженная грудь согрела мой позвоночник.

Я почувствовала, как его твердый член прижался к моей заднице и выдохнула, предвкушая это прикосновение, но, переместившись на меня, он направил свой член ниже, туда, где Итан уже заполнил меня, и пристроился там.

Я выругалась, сжимая простыни и прижимаясь сильнее к Итану, который завладел моими губами и целовал меня медленно, лениво, словно исследуя форму моих губ, намереваясь запомнить каждую черточку и грань.

Я потеряла себя в этом поцелуе, пока Роари наклонял мои бедра в нужное ему положение и медленно вводил в меня свой член.

Я напряглась, когда он растянул меня, но затем заставила себя расслабиться и тяжело выдохнула, когда его член занял свое место во мне рядом с членом Итана. С моих губ сорвался рваный стон, когда они оба начали двигаться, и все мое тело словно охватило пламя нечестивого блаженства.

Я задыхалась от восхитительного ощущения того, что они владеют мной вот так, их тела прижимаются к моему, окружают твердые мускулы, наслаждение доводит до гибели.

Итан шептал слова восхищения, касаясь моих губ, а Роари стонал от желания, прижимаясь к моей шее.

Меня захлестнула такая волна наслаждения, что я чувствовала, как оно сжигает меня изнутри. Я боролась с этим, желая продлить эйфорию, но не смогла удержаться и издала дикий крик, когда они снова вошли в меня.

Моя плоть сжалась вокруг них, заставляя их раствориться вместе со мной, а горячая волна их семени, смешиваясь во мне, закружила мою голову от совершенства этого момента.

Роари откатился от меня, и я рухнула между ним и Итаном на кровати, тяжело дыша.

— Моя очередь, — мрачно произнес Син, и мое сердце заколотилось при звуке его голоса, а я приподнялась на локтях, глядя на него сквозь дымку вожделения, когда он оттолкнулся от дверной рамы, где явно расположился, чтобы наблюдать за нами.

Син вошел в комнату, срывая с себя одежду, и я запуталась пальцами в простынях, прикусив губу в предвкушении и раздвинув для него бедра.

Он медленно двигался надо мной, его взгляд метался между Роари и Итаном, которые лежали по обе стороны от меня, их пальцы тянулись к моей плоти, лаская меня и жадно наблюдая.

Я приподнялась в ожидании поцелуя от моего Инкуба, но Син мрачно улыбнулся, вместо этого опустившись на колени у изножья кровати и наклонившись, чтобы завладеть моим лоном своим ртом.

— Клянусь звездами, — пробормотала я, когда его язык прошелся по моему отверстию, пробуя на вкус сочетание притязаний Роари и Итана, и наше смешанное удовольствие покрыло его язык.

Син провел языком по моему клитору и застонал, пробуя меня на вкус, мои и без того обостренные чувства дико гудели, пока он обрабатывал меня.

Я откинула голову назад, опираясь на локти, и выдохнула, увидев еще одну фигуру, стоящую в дверном проеме, его взгляд был тяжелым от вожделения, пока он наблюдал за нами.

Кейн не сводил с меня взгляда, наблюдая за тем, как Син поглощает меня, а Итан и Роари, перевернувшись на бок, осыпают поцелуями мою плоть, захватывая грудь и играя с сосками, чтобы доставить меня еще ближе к нирване.

Мои бедра плотно обхватили голову Сина, когда он трахал меня своим ртом, но он обхватил мои колени, снова раздвигая их, полностью обнажая меня перед ним, чтобы он мог насладиться своим пиршеством.

Я кончила от грубого щелчка его языка, вскрикнула, выкрикнула его имя, а потом он был на мне, во мне, его член погрузился в скользкость моей киски, и он издал низкий стон, когда медленно вошел в меня до упора.

Син трахал меня медленно и глубоко, его рот находил мой, а руки блуждали по моим рукам, пока он не зафиксировал их надо мной.

Я стонала, принимая толстую длину его члена, каждый толчок был медленным, томным и невероятно глубоким, словно он бил в барабан, который был так далеко внутри меня, что его низкий тон доносился до самых темных уголков моей души и причинял им боль.

Я больше не видела Кейна, но чувствовала, что он наблюдает за нами, и мысль об этом только сильнее возбуждала меня.

Син стонал, его член входил в меня снова и снова, а Роари и Итан целовали и ласкали меня, находя каждую зону удовольствия на моем теле и используя ее против меня, пока я не стала для них лишь ноющим шариком.

Я проклинала их на фаэтальском, умоляя и прося об еще одном освобождении, и Син злобно рассмеялся, прежде чем дать мне то, чего я хотела, и стал трахать меня быстрее, перекатывая бедра так, что его пирсинг на лобке нащупал мой клитор.

Через несколько мгновений я снова кончила, увидев звезды в темноте за веками, когда я забилась между моими мужчинами, выкрикивая их имена и погружаясь в колодец полного блаженства.

Син трахал меня сильнее, получая удовольствие от моего измученного тела и одновременно продлевая экстаз в своем.

Когда он кончил, я снова рухнула вместе с ним, и вырвавшийся из него рык освобождения окрасил мою душу в безудержный грех, который соответствовал его имени.

Он скатился с меня, и мои глаза распахнулись: перед нами все еще была дверь, и яростный взгляд Кейна был устремлен на меня.

Я прикусила губу, не решаясь пригласить его войти в комнату, потому что не была уверена, кем он был для меня и кем я была для него.

Он сделал один шаг ближе, потом замер, сглотнул и снова отшатнулся.

Син резко вздохнул и щелкнул пальцами в сторону двери, чтобы порыв ветра захлопнул ее.

— Тем лучше для нас, дикарка, — промурлыкал он, переворачивая меня на спину и приподнимая за бедра так, что я оказалась на коленях. — А теперь будь хорошей девочкой и возьми член Шэдоубрука в свои прелестные губки. Я хочу услышать, как ты будешь выкрикивать мое имя, пока я буду трахать твою нетронутую попку.

Его пальцы скользнули в мою киску и смазали мою попку смазкой, которая ему понадобилась, прежде чем он уперся кончиком члена в мою попку.

Итан ухмыльнулся, вставая на колени и предлагая мне свой член, а Роари переместился на место рядом с нами, сжимая в руке свой собственный член, его глаза пылали желанием, когда он наблюдал за нами.

Из-за пустого пространства справа от меня, зародилось сожаление, и я подумала, не стоило ли мне позвать Кейна в комнату с нами.

Но пока член Сина входил в мою задницу, а Итан скользил между моих губ, я нашла себе другое занятие. Например, найти свою погибель в объятиях трех моих антигероев и кончить на них больше раз, чем я успела сосчитать, прежде чем рассвет положит конец нашему свиданию.

Глава 24

Кейн

Луна расплывалась надо мной, когда я, покачиваясь, стоял в длинной траве. Я выбежал из дома на огромной скорости, из-за выпитого вина я не знал, как далеко я ушел, но это должно было быть чертовски далеко.

Грудь разрывалась, выпуская всю извращенную боль моего прошлого, которая просачивалась сквозь меня, как яд. Даркмор со мной покончил, Розали во мне не нуждалась, а Луна, казалось, всеми силами стремилась меня уничтожить. У этого проклятия, скорее всего, не было решения. Оно было нацелено на мою смерть, и я обманывал себя, если действительно думал, что есть выход.

Икота привлекла мое внимание, и я повернулся: ко мне, спотыкаясь, шел Джек: рубашка на нем была задрана и порвана у воротника, черные волосы стояли дыбом, а помада размазалась по губам.

— Мейсон, — поприветствовал он меня, и я кивнул, бросив взгляд через его плечо на лианы, из которых он выбрался, где в ночи раздавались тихие стоны и хихиканье по меньшей мере трех женских голосов.

— Вижу, у тебя появились новые знакомые, — Я сказал это с некоторой холодностью, потому что мой собственный член, разумеется, не получал никакого внимания, а образ Розали Оскура, которой поклонялись трое других мужчин, никак не выходил у меня из головы. Этот образ был выжжен на внутренней стороне век и дразнил меня при каждом моргании.

— Ммм… да… — Гастингс неловко переступил с ноги на ногу, и я, прежде чем успел остановить слова, вырвавшиеся из моих уст, неловко извинился перед ним.

— Мне жаль, — сказал я. — За то, что… не был тем фейри, за которого ты меня принимал. За то, что позволил себе связаться с Двенадцать и поддаться на ее уловки. Я должен был быть кем-то, на кого можно положиться, на кого можно равняться, но на самом деле я был всего лишь ее пешкой, падким на каждое сладкое слово, нежную ласку, каплю крови…

Гастингс поджал губы, обдумывая мои слова, затем пожал плечами.

— Я тоже влюбился в нее, — признался он. — Однажды пытался ее поцеловать. — Он прокашлялся и снова взглянул в сторону звуков хихиканья, которое доносилось из-за лиан, прежде чем продолжить. — Не то чтобы она позволила. И, честно говоря, теперь я понимаю, что не подхожу ей. Инкуб был прав насчет этого — я не пара ее дикой натуре. Но… думаю, ты подходишь… сэр, — поспешно добавил он, когда я бросил на него острый взгляд.

— В ее гареме есть еще трое…

— Но она все равно смотрит на тебя так, будто ждет тебя, — сказал он. — В ней явно много такого, чего никто из нас не понимал в Даркморе, но не все из этого плохое. Я думаю, она освободила меня, когда освободилась оттуда… и думаю, она хочет освободить и тебя, Мейсон. Ты просто должен позволить ей.

Я нахмурился: из-за выпитого алкоголя его слова звучали слишком заманчиво, но след от проклятия на моей руке и трое мужчин, с которыми она, вероятно, все еще трахалась — хотя прошло уже несколько часов с тех пор, как я от них убежал, — говорили о том, что меня ждет совсем другая судьба.

— Джек! — позвал соблазнительный голос из-за лиан. — Ты мне нужен, вернись к нам!

Гастингс ярко покраснел, открыл рот, чтобы что-то сказать, снова закрыл его, прочистил горло и отсалютовал мне, после чего направился обратно в виноградник, чтобы ответить на этот зов.

Я стиснул челюсти и помчался прочь, чтобы не слушать, к чему тот приведет, обогнул дом и остановился у подножия подметенной лужайки.

Мое зрение стабилизировалось, когда мне удалось перестать раскачиваться, и луна оказалась в резком фокусе надо мной. Каждая черточка и тень были похожи на дразнящую улыбку, обращенную в мою сторону, высмеивающую мою тщетную надежду на то, что у меня еще есть шанс.

— Да пошла ты на хуй! — заорал я, вся моя ярость выплеснулась разом. — Если хочешь моей смерти, то забери меня сейчас — зачем заставлять ждать?!

Луна молчала в ответ, и из моего горла вырвался рык. Я обрушил поток проклятий на небесное существо, которое меня поразило, изливая свою ярость, пока мой голос эхом не отразился от склона холма.

— Кейн, — грубый голос заставил меня обернуться, и я увидел Роари Найта позади себя, тянущегося ко мне.

Я посмотрел на его протянутую руку, и он опустил ее, нахмурившись.

— Ты будоражишь Оскура. — Он толкнул меня, когда со стороны поместья послышался завывающий хор, и я понял, что убежал не так уж далеко от дома. — Двигайся, пока они не вышли сюда и не распотрошили тебя за такие слова о Луне.

По мере того как вой нарастал, я развернулся и бросился к деревьям, обозначавшим границу их территории, не желая иметь дело с этим дерьмом, когда мой разум был затуманен алкоголем. Роари последовал за мной, держась рядом, но споткнулся о бревно, когда мы выбежали на поляну. Он рухнул на землю, прочертив борозду в земле, когда затормозил у моих ног, словно полуслепой трехногий мул.

Он сердито фыркнул, поднялся и вяло отряхнул грязь с джинсов.

— Ты самый неуклюжий Вампир, которого я когда-либо встречал, — пробормотал я.

— Я не ебаный Вампир, вот почему так, — прошипел он, и в его глазах вспыхнула агония, говорящая о том, как сильно он жаждал своего Льва.

Я посмотрел на него, и в груди у меня открылась пропасть, мысль о потере моего Ордена была слишком отвратительной, чтобы ее рассматривать.

— Мм, — проворчал я. — Ну, проблема в твоей сосредоточенности. Ты слишком стараешься разглядеть, куда ступают твои ноги, вместо того чтобы смотреть, куда идешь.

— Мои ноги движутся так быстро, что я не могу не смотреть, чтобы убедиться, что не упаду и не сломаю их к хренам, — вздохнул он.

— Ты упадешь только в том случае, если не будешь смотреть вперед и не будешь слушать мир вокруг себя. Твои ноги позаботятся о себе сами, если ты сосредоточишься на том, куда, черт возьми, идешь.

— Невозможно приспособиться к тому, как быстро мир несется на меня, — сказал он, качая головой.

— Не для нашего рода, — сказал я. — Тебе нужно доверять своему Ордену.

— Это не мой Орден! — прокричал он, и несколько птиц взлетели со своих насестов на деревьях вокруг нас.

Наступила тишина, ветви над нами колыхались от дуновения ветерка, и лунный свет отражался на нас обоих. Руки Роари сжались в кулаки, мышцы на руках напряглись.

— Я чувствую себя так, будто в меня вторглись, — сказал он наконец, его голос стал ниже и глуше. — Эта штука внутри меня — не моя. Он мне не принадлежит.

— Он твой, если ты примешь его, но, черт возьми, я даже представить себе не могу, что нужно сделать, чтобы проделать это мысленно.

— Принять это — все равно что предать своего Льва, — признался Роари.

Я жестко кивнул.

— В любом случае, я пришел, чтобы найти тебя, потому что Розали беспокоится о тебе, — сказал он, и мои стены снова взлетели вверх.

— О чем ей беспокоиться? — Я насмешливо хмыкнул. — У нее есть два партнера и ее психопат, которые делают ее счастливой.

— Ты упрямый сукин сын, не так ли? — Он покачал головой, как будто это я был проблемой, и мои пальцы инстинктивно дернулись: желание наказать его за то, что он так со мной разговаривает, все еще было глубоко в моей душе. Но, черт побери, он был прав.

И мы больше не были в затруднительном положении. Здесь, в реальном мире, каждый фейри был сам за себя.

— Мой друг Меррик говорил то же самое, — сказал я, вспомнив, что память о моем друге детства разбередила старую рану. Именно поэтому я как можно чаще вытеснял все мысли о нем из головы.

— Мальчик, с которым ты рос под властью Бенджамина Акрукса? — подтвердил Роари.

— Откуда ты об этом знаешь? — оскалился я.

— Син мне все рассказал.

— Естественно, рассказал, — хмыкнул я, отводя от него взгляд и не зная, хочу ли продолжать этот разговор.

— Лайонел Акрукс отправил меня в тюрьму. Он приговорил меня к сроку, который был намного больше, чем заслуживает любой вор. И он заставил меня заключить смертельную клятву, чтобы гарантировать, что меня никогда не освободят досрочно. Вот почему Розали приехала в Даркмор. Она чувствовала ответственность за то, что я оказался там — хотя это полная чушь — но она знала, что единственный способ выйти оттуда молодым — это вытащить меня оттуда. В общем, к чему я это говорю: я знаю, каково это — оказаться под гнетом Акрукса. Их любимый вид власти — это власть, построенная на жестокости.

Я кивнул, легко согласившись.

— Я думал, что оставил прошлое позади, но встреча с Бенджамином снова показала мне, насколько я был глуп, так думая. Я — это мое прошлое. Просто ходячая рана, которая набрасывается на мир из-за гнева, который я чувствую внутри. Этот гнев связан с Бенджамином, но его не было рядом, чтобы принять его, поэтому я изливал его на всех остальных. Я так полон ненависти, Роари, и мне кажется, она смешана с моей кровью, как яд. Нет противоядия, нет лекарства. Я стал этим бессердечным существом из-за него, но теперь ничего нельзя изменить.

— Ты был бы глупцом, если бы поверил в это, Кейн. И я считаю, что ты многое из себя представляешь, но только не это. — Глаза Роари сверкнули серебром, как луна, и я подошел к нему чуть ближе.

— Я жалкий урод, который заслуживает все то, что получает. — Я одернул левый рукав, обнажив метку проклятия, и Роари посмотрел на нее, придвигаясь ближе. — Она рассказала тебе об этом? — догадался я, и он кивнул, проведя указательным пальцем по лозе розы, которая ползла по моей коже.

— Я никогда не видел подобной магии, — сказал он. — Роза обладает даром, превосходящим любого обычного Волка и, возможно, любого обычного фейри.

— Даже она не знает, как это исправить. — Я опустил рукав. — Луна решила мою судьбу.

— Судьба всегда может измениться. Ты все еще можешь снять проклятие. Случались и более странные вещи, Кейн. Не теряй веру.

— С чего это вдруг ты на моей стороне? — спросил я с подозрением.

— Потому что я начинаю понимать, что Розали видит в тебе.

— Охранника, которым легко манипулировать, который теперь бегает за ней, как голодный пес? — усмехнулся я.

— Ты так просто сбрасываешь себя со счетов, — проворчал он. — Может, если бы ты попробовал бы обратить внимание на свои хорошие поступки, то нашел бы в них больше хорошего, чем плохого.

— Я очень сомневаюсь в этом, — с горечью сказал я.

— Роза формирует из нас стаю. Ты должен стать ее частью. Она хочет, чтобы ты был там, — настаивал он.

— Нет, я не часть стаи, Роари. Но я кое-что решил. Теперь я принадлежу ей. Чего бы она не добивалась, я буду служить ей, пока она этого не получит. Я буду выполнять ее приказы и делать все, о чем бы она не попросила.

— Ну, если это не определение принадлежности к ее стае, то я не знаю, что это такое. — Роари причудливо ухмыльнулся, и я выдохнул, не принимая его слов всерьез.

— Луна отметила тебя как подходящего для нее, а меня — как неподходящего. Если это не доказательство наших различий, заключенный, то я не знаю, что им является.

— Заключенный? — размышлял он. — Я не вижу никаких решеток между этими деревьями.

— Старые привычки умирают с трудом.

— Верно. Но пусть они умрут, Кейн, — сказал он, и улыбка исчезла с его лица. — Прими новый мир.

— Только если ты сделаешь то же самое, — сказал я, вскинув на него бровь.

— Возможно, мне понадобится помощь в этом, — пробормотал он.

— Я уж думал, ты никогда не попросишь, — поддразнил я. — Тебе нужен кто-то, кто научит тебя обычаям твоего Ордена и правилам, которые помогают держать наши порывы под контролем. Вампирский Кодекс. Ты уже чуть не погряз в охоту раньше, и я знаю Вампиров получше тебя, которые полностью потерялись в ней. Они не возвращаются. И ты тоже не вернешься, если это случится снова.

— Тогда научи меня, — потребовал Роари, хватая меня за руку. — Поклянись, что научишь.

Я колебался, понимая, какая это ответственность. Его должен был учить лучший представитель нашего рода, пример для подражания, способный научить нас терпению и пониманию. Я не очень подходил на эту должность, но, с другой стороны, Роари не был обычным Вампиром, только что пробудившимся. Так что, возможно, я был именно тем, кто ему нужен.

Глава 25

Розали

Я никогда не любила спать в обнимку, но должна была признать, что есть места и похуже, чтобы проснуться утром, чем запутавшись между тремя мучительно прекрасными мужчинами. Мое тело приятно ныло, напоминая о том, как мы провели ночь, и я вздохнула, прижавшись к груди Итана, пока нас крепко обнимал Син.

Заманчиво было остаться там на весь день, но у меня были дела и места, куда нужно было идти. Я хотела бы, чтобы все это закончилось, но оставалась еще жертва, нуждающаяся в спасении, которую мы должны были вернуть, и я не успокоюсь, пока мы не вернем Льва Роари. Что мы будем с ним делать и как вернем его в его тело после — это уже потом. Пока же я знала, что от меня требуется.

Я осторожно выбралась из-под мужчин, с которыми провела ночь, вырвавшись из их объятий и поднявшись на ноги у края кровати. Роари все еще не было, он ушел несколько часов назад, и я нахмурилась, глядя на пустое место на кровати, где он должен был быть.

Я понимала, что в данный момент секс лишь отвлекает его от горя, но все равно было неприятно, что он не вернулся к нам спать. Конечно, это при условии, что он вообще спал.

Я провела рукой по спутанным волосам, прохладный ветерок вызвал мурашки на моей голой коже и восхитительную боль в костях. Я взяла чистую одежду и полотенце, оставив Сина и Итана прижиматься друг к другу в постели — теперь мое тело не разделяло их, — и направилась в душ.

Закрыв за собой дверь, я посмотрела в зеркало: красные волосы блестели, как кровоподтек, требующий исцеления. Это выглядело не плохо, просто это была не я.

Я открыла шкаф под раковиной, порылась там, пока не нашла зелье для удаления краски, и направилась с ним в душ.

Я включила воду до обжигающего уровня и вздохнула, когда оказалась под струей, позволяя потоку жидкости успокоить пульсирующую боль в мышцах и нежную плоть между бедрами. Было почти стыдно лечить все это. Но сегодня мне нужно было сосредоточиться, и постоянное напоминание о том, как приятно чувствовать себя зажатой между моими мужчинами, скорее всего, не слишком поможет.

Магия покалывала мои ладони, когда я вымылась дочиста, а затем вылила зелье для снятия краски на волосы и стояла под струями воды, пока вода не стала прозрачной вокруг моих ног.

Я оделась в джинсы и черную кофточку, мокрые волосы струились по позвоночнику, пока я спускалась по лестнице босыми ногами под восхитительный запах стряпни моей тетушки Бьянки.

Я вошла на кухню и увидела, что несколько моих кузенов смотрят на меня и широко улыбаются при моем появлении. Данте расположился на своем месте во главе стола, занимавшего центральное место в огромной комнате, и смотрел на газету, хотя кивком головы дал понять, что знает о моем приходе.

— Дайте Альфам спокойно поесть, — бросила Бьянка на Волков, которые подошли поближе, чтобы поприветствовать меня, и они зарычали, когда она вытолкала их из комнаты, яростно размахивая посудой и издавая громкие шипящие звуки.

Я весело фыркнула, опустилась на свое место в противоположном от Данте конце стола и поблагодарила тетушку, пока она выкладывала горячую выпечку из духовки на тарелку передо мной вместе с миской, переполненной фруктами, кружкой кофе и высоким стаканом апельсинового сока.

— Твоя еда — это, наверное, то, по чему я больше всего скучала, пока была заперта в той дыре, — призналась я, протягивая руку за булочкой с корицей и впиваясь в нее зубами с протяжным стоном удовольствия.

— О, да ладно тебе, — укорила Бьянка, хотя по улыбке на ее щеках было понятно, что комплимент ей приятен.

Она вымыла руки и вышла из комнаты, пробормотав на ходу о состоянии моих волос, а я с улыбкой принялась за следующий кусочек еды.

— Четырнадцать часов, — размышлял Данте, переворачивая страницу в своей газете.

— Что? — спросила я.

— Именно столько времени ФБР рылись в наших вещах, и топтали виноградники издеваясь над маминым домом.

От его слов меня скрутило, и я со вздохом отложила пирожное.

— Аресты есть? — спросила я.

— Фернандо не удержался и разинул рот, а Кларисса нанесла удар. Оба уже отпущены под подписку о невыезде. Удивительно, но большая часть вели себя прилично или, по крайней мере, убрались отсюда, а не болтались поблизости, создавая проблемы.

Я кивнула с явным облегчением, и Данте отложил газету в сторону, впившись взглядом в меня.

— Я знаю, что famiglia¹² страдает из-за того, что я принесла к нашему порогу… — начала я, но он отмахнулся от меня.

— Среди нас нет ни одного Волка, который хотел бы, чтобы ты поступила иначе, piccola regina¹³. Я лишь хочу убедиться, что все это того стоит. Я не хочу, чтобы кого-то из вас поймали — даже того Инкуба, который качается на лимонном дереве и без устали дразнит щенков. Я хочу покончить с этим, чтобы мы все могли жить дальше.

Я кивнула, мысленно прикидывая, что нужно для этого сделать.

— Мне нужно вернуть Льва Роари и убить тех уродов, которые его забрали. Нельзя допустить распространения такого рода знаний. Если идея обмена и торговля Орденами распространится, то это будет только началом того, на что пойдут некоторые фейри, лишь бы иметь возможность заявить о своих жалких желаниях. На бедных и обездоленных фейри с мощными или ценными Орденами будут охотиться или убеждать расстаться с ними за полный карман золота. Будут похищения, убийства. Это приведет ко всем видам дальнейшего разврата и сильнее всего ударит по наименее обеспеченным фейри. Сама Алестрия может пасть.

— Я знаю, — сказал Данте, его голос превратился в грохочущее рычание, а в глазах мелькнули рептилоидные щели, когда его Дракон поднял голову и посмотрел на меня. — Именно поэтому все нужно сделать быстро и тихо. Пока на него не положили глаз еще больше развращенных мудаков. Чем меньше людей об этом узнает, тем лучше.

Я кивнула в знак согласия.

— У меня есть человек, чья специальность — находить людей, которые не хотят, чтобы их находили. Я собираюсь встретиться с ним сегодня в надежде, что он укажет мне на Варда.

— Хорошо. — Данте снова взял в руки газету, и его внимание было поглощено ею, а я вернулась к еде, и решимость словно железо застыла в моей душе.

Вернулась тетушка Бьянка, и я немного расслабилась, пока она расчесывала и заплетала мои волосы, мягко перебирая шелковистые пряди, отчего напряжение во мне спало. Как только она закончила, я поднялась на ноги, без лишних слов направилась к двери и позвала Сина присоединиться ко мне.

Итан появился вместе с ним, и я проводила его долгим взглядом: черные тренировочные штаны низко висели на бедрах, светлые волосы все еще были взъерошены после сна и других занятий, которые занимали нас всю ночь.

— Тише, мальчик, — сказала я, прижав кончики пальцев к его груди и останавливая его на месте. — Мне для этого нужен только Син, и, думаю, нам пока лучше не появляться на людях слишком большим составом.

Син закричал, обхватил меня за талию и прижал к своей груди, после чего закружил нас. На его плече снова сидел его новый питомец — он спал неизвестно где прошлой ночью, но выглядел вполне счастливым.

— Не повезло тебе, котик, — промурлыкал Син, погладив Итана по голове, пока мы шли к входной двери.

— Не задерживайтесь, — сказал Итан, глядя нам вслед, и нахмурил брови.

— Оу, ты беспокоишься обо мне? — поддразнила я.

— Всегда. Отчасти потому, что я безнадежно влюблен в тебя, а отчасти потому, что ты видишь опасность и шагаешь прямо к ней. Ты опасна, Розали.

— Другой ты бы меня и не хотел, — ответила я, одарив его дразнящей улыбкой.

Син снял воронью тварь с плеча, бережно положил его на плечо Итана и погладил по голове, а затем поцеловал. Клянусь, птица защебетала, и Итан неуверенно посмотрел на нее.

— И что же мне с ним делать? — спросил Итан.

— На завтрак у него должны быть тарелка жареных червей, а потом несколько мучнистых жуков, пережеванных фейри, если ты, конечно, сможешь этим заняться, Ити-пирожок. — Син похлопал его по щеке. — Жуй мучнистых жуков медленно, чтобы он не подавился, и можешь позволить ему поесть из твоего рта тоже. Это напомнит ему о днях гнездования, спасибо. Пока-а-а.

— Что? — рявкнул Итан, но Син вывел меня за дверь и захлопнул ее за нами, так что растерянные возгласы Итана стали более приглушенными.

— Так куда мы идем? — спросил Син, взяв меня за руку и сцепив руки между собой, когда мы начали спускаться по ступенькам крыльца. — На пляж? Или на ярмарку? Или в оптику? О, как я люблю, когда в оптике прищуриваются на нижнюю строчку и яростно ругаются, когда задиристая сучка с палочкой-указкой говорит, что я не прав и это W, а не пенис…

Я открыла рот, чтобы ответить на это, но вместо этого его визуальный образ заставил меня фыркнуть от смеха.

— Мы едем к Джерому, чтобы он помог нам найти Варда, — объяснила я, потянув его за собой, чтобы он последовал за мной по длинной дороге.

— Хорошо… хорошо. Потому что Вард видит будущее, а ты хочешь узнать, будем ли мы с тобой парой, или я навсегда останусь третьим лишним, способным утешить себя лишь громкими потрахушками с тобой, когда я знаю, что Кейн достаточно близко, чтобы услышать, и таким образом я смогу успокоить себя мыслью, что в твоей стае есть позиция ниже моей.

— Что? Син, нет — нам нужно найти Варда, потому что у него Лев Роари.

— О.

Я закатила глаза, подбородком указала на огромный амбар, где Оскура держали наши машины, и направилась к нему.

Син надулся, следуя за мной, и я вздохнула.

— Я достаточно ясно сказала тебе, что хочу тебя, Син. Почему ты продолжаешь нести эту чушь и делать вид, что ты недостаточно хорош для меня?

— Дело не в том, что я тебе не верю. Дело в том, что я не нравлюсь Луне. Она не подарила мне сверкающий лунный знак, и я не могу отделаться от мысли, что это из-за всех тех случаев, когда я смотрел ей прямо в глаза, пока мочился на улице. Это было неуважительно, и теперь она мстит.

— Луна видит все, что происходит ночью, и то, что ты мочишься, должно быть наименьшим из того, чему она была свидетелем. Черт, ты же был наемником — не говори мне, что ты никогда никого не убивал, пока она смотрела.

— Конечно, да. Но ей это нравилось, этой дерзкой девчонке. Кровь, крики и смерть заводили ее, как и тебя. А вот мочеиспускание ее бесило. Я знаю это.

Я приложила руку к двери в амбар, и магические щиты покалывали мою ладонь, узнавая меня и расступаясь, чтобы пропустить внутрь.

— Луна не держит зла, Син, — сказала я.

— Разве что на Кейна, — заметил он. — Она наложила на него проклятие, от которого он умрет, истекая кровью из задницы, и она не хочет его снимать.

Я поджала губы. Мысль о том, что Кейну уготована такая судьба, была куда менее приятной, чем раньше, и я бросила взгляд в сторону луны, о которой шла речь, но не заметила ее на утреннем небе, и у нее явно были свои причины, чтобы сохранить это проклятие на нем. Кто я такая, чтобы сомневаться в ней?

— И все же ты свободен от проклятия, — сказала я, проводя пальцами по предплечью Сина. — Так что брось эту чепуху про маленького потерянного мальчика и перестань сравнивать себя с Итаном и Роари. То, что есть у нас с тобой, принадлежит только нам, Син. И я не отказываюсь от тебя и не играю в любимчиков, верно?

— Верно, — выдохнул он, и я приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы, а затем открыла дверь в амбар и провела его внутрь.

— Корова на кукурузных хлопьях, — ворковал Син, разглядывая машины, выстроившиеся в огромном пространстве, — наш семейный гараж впечатлял с первого взгляда.

Здесь было… ну, да, это было потрясающе. Я ухмылялась, наблюдая за тем, как Син погружается в пространство, трогая все машины — от сверкающих спортивных автомобилей до внедорожников, кабриолетов, квадроциклов, мотоциклов, супербайков, небольшого батальона электроскутеров, которыми Данте удивил щенков на прошлое Рождество, пары монстр-траков, которые, честно говоря, создавали больше хаоса, чем стоили, до двадцати трех гольф-багги, большинство из которых имели следы использования в качестве таранов, когда их массово гоняли по долине.

— У тебя, блядский вертолет, — позвал Син из глубины амбара, и я, пробираясь между машинами, увидела, что он ухмыляется.

— Да, есть пара легких самолетов и планеры — мой дядя Фабио несколько лет назад получил лицензию пилота, чтобы гоняться за Данте по небу. Однако нам нужно взять что-то, что привлечет меньше внимания. — Я пригласила Сина следовать за мной и повела его к передней части амбара, где стояли огромные двери и выстроилось большинство более практичных машин, и он заскулил, когда я выбрала пикап в качестве нашего транспорта.

— Мы можем поиграть с интересными машинами в другой раз, Син. Сейчас нам нужно быть инкогнито, помнишь? Кроме того, ФБР следит за дорогами за пределами поместья в надежде поймать кого-нибудь из нас — так что мне нужно, чтобы ты сдвинулся и сел за руль, а я спрячусь в багажнике.

— Вести? — спросил он, обойдя грузовик и медленно садясь за руль. — Да. Вести машину. Как обычный Сэм.

Я бросила на него сухой взгляд.

— Ты не умеешь водить, да? — спросила я.

— Пфф. Я могу свести тебя с ума. Я могу вогнать свой член во что угодно и куда угодно. Я могу довести гуся до исступления, и я могу водить…

— Но ты не можешь водить машину?

Син сузил на меня глаза, а потом пожал плечами.

— Может, умею, а может, и нет.

Подозрение закралось в мою душу, но потом я вспомнила, как он рассказывал мне, что его хобби — ремонтировать машины, когда мы были в Даркморе, и расслабилась.

— Ты меня почти провел, — призналась я, устраиваясь на своем сиденье и протягивая руку, чтобы взять ключи с солнцезащитного козырька над водительским сиденьем.

Син невинно ухмыльнулся, взял у меня ключи и завел двигатель.

— Тебе нужно сдвинуться, — напомнила я ему, и он вздохнул, превратившись в идеальное подобие Данте.

— Дерьмо, — выдохнула я, удивленно моргая на кузена. — Когда ты принял его форму?

— На вечеринке, — ответил Син, в его голосе теперь звучал акцент Данте. — Очень многие из твоей стаи хотели его завалить, дорогуша. К счастью, я думаю, что это были в основном те, кто не состоит с ним в кровном родстве, но если ты хочешь попробовать немного грязных фантазий…

— Фу, блядь, нет, — сказала я, сморщив нос и отшатнувшись от него. — Сдвинься в кого-нибудь другого — Данте и так находится под слишком большим подозрением. Его алиби едва держится на том основании, что в момент нашего побега там явно был Штормовой Дракон. То, что он единственный такого размера, живущий в Солярии, чертовски подозрительно. Но поскольку они не могут точно доказать, что других нет, а свидетелей и записей с камер видеонаблюдения в других местах так много, они не могут предъявить обвинения. Кроме того, у Данте и нашей семьи есть несколько друзей в высших кругах, которые могли бы нам немного помочь. Но ФБР знает, Син. Они знают и злятся. Так что будь кем-нибудь другим.

Он вздохнул, как будто я испортила ему все веселье, потом снова изменился, появившись в облике мужчины лет на двадцать старше, худого, с волосами цвета соли и перца и пронзительным взглядом, когда тот устремился на меня.

— Так ты мой сладкий папочка в этой ролевой игре? — спросила я, мои губы дернулись в ухмылке, на что он ответил гораздо более грязной версией.

— Я такой папочка, каким ты хочешь меня видеть, котенок, — промурлыкал он. — И куда теперь?

Запрограммировав в спутниковой навигации пункт назначения, я откинулась на спинку сиденья, нажала на пульт управления дверями амбара, и они медленно начали распахиваться.

Син завел двигатель, затем прибавил обороты и с удовлетворением вздохнул, сгибая пальцы на руле.

— Как давно ты не водил машину? — спросила я его.

— Слишком давно, — простонал он, снова заводя двигатель.

Я опустила руку ему на бедро, пока он смотрел на открывающиеся двери, как на клетчатый флаг, и как только они стали достаточно широкими, он хлопнул ногой по полу и запустил нас в них.

Смех сорвался с моих губ, когда он рванул ручник, развернув заднюю часть машины в облаке пыли. Выровняв ее по направлению к главному подъезду, он на полной скорости помчался вперед.

Улыбка на его лице была заразительной, и я не сводила с него глаз, опустившись на пол, чтобы спрятаться, когда мы подъехали к главным воротам поместья. Они распахнулись как раз вовремя, чтобы мы успели проскочить через них, и Син завыл, когда мы выехали на открытую дорогу.

— Я вижу свинок, — громко позвал он, махая через лобовое стекло тем, кто, как я поняла, был скрывающимся в машине ФБР. — Думаю, они собираются устроить погоню!

— Может, тогда тебе стоит придерживаться ограничения скорости? — спросила я через порыв ветра, врывавшегося в открытое окно.

— Нет. Какой в этом смысл? Этим долбоебам меня не догнать! — Син выбросил руку в окно, из его ладони вырвался взрыв воздушной магии и взметнул пыль в воздух огромным облаком за нашими задними колесами.

Я снова забралась на свое место, пристегнула ремень безопасности, так как он не проявлял никаких признаков замедления, и выглянула в заднее окно, где из облака доносились рев клаксона и вой сирен.

Машина взревела, когда Син нажал на газ, и мы помчались по дороге в сторону раскинувшегося вдали мегаполиса Алестрии.

Я отказалась от попыток сдержать его, вместо этого опустила окно и ухмылялась, глядя на открытую дорогу перед нами, в то время как мои волосы развевались по лицу, а ФБР оставались далеко позади в нашей пыли.

***

Улицы Алестрии уже не были теми переулками, полными ужасов и криминала, какими они были во времена моего детства, но люди здесь все равно настороженно относились к новичкам. Мир в этом месте был достигнут в основном благодаря Данте и всему тому дерьму, через которое он прошел десять лет назад, когда на этих улицах правили Темные фейри, а война между Оскура и Лунным Братством казалась бесконечной. Конечно, тьма войны за трон коснулась и этого места, и хотя это было опасное время для многих, я гордилась тем, чего Алестрия достигла в то время.

Когда начались гонения на Орден и на фейри охотились просто за то, что они Тиберийские Крысы, Минотавры или Сфинксы, Алестрия использовала свою преступную сеть и улей подземных ячеек и секретных мест, чтобы спрятать тех, кто в этом нуждался. Наш город был одним из немногих, кому удалось успешно защитить большинство своих граждан от гнева Лайонела Акрукса до самого конца боевых действий.

— Я слышал, здесь было так же плохо, как и в Даркморе, — негромко сказал Син, покачивая подбородком в сторону нарисованного символа двух Фениксов, поднимающихся из центра короны на стене жилого дома. Это был не первый такой дом, мимо которого мы проезжали.

— Было, — согласилась я, и боль в сердце, где должны были оставаться члены моей семьи, резко скрутила меня, когда я вспомнила о кровавой бойне войны.

— Ты сражалась в ней? — спросил Син, не сводя с меня глаз, хотя я неотрывно смотрела в окно.

Грохот битвы и крики умирающих фейри на мгновение заполнили мои уши, и я сглотнула, прежде чем прогнать их снова.

— Да. Мы с Данте повели нашу стаю в бой в составе армии Истинных королев. В тот день я… убила много фейри. Иногда я готова поклясться, что до сих пор чувствую вкус их крови на своем языке.

Син долго молчал, но потом потянулся через сиденья и взял мою руку в свою.

— Моя дикарка, — тихо прошептал он. — Я рад, что Луна взяла тебя под свою защиту.

— Я тоже, — согласилась я. — Мы на месте.

Я вынырнула из задумчивости: грохот битвы, вонь смерти и бесконечные крики покинули меня, и я оказалась в теплом грузовике с Сином рядом и целым океаном времени между сейчас и тогда.

Я натянуто улыбнулась, схватила с заднего сиденья бейсболку, натянула ее низко на лицо на случай, если какие-нибудь камеры видеонаблюдения в округе работают, и выскочила наружу.

Джером жил в шикарном пентхаусе на последнем этаже самого высокого здания в самом центре города. Он переехал в него несколько лет назад из родного города Иперия, чтобы распространить свои криминальные делишки дальше — хотя, конечно, здесь ему приходилось подчиняться власти Оскура. Я часто думала, что ему это нравится, потому что вид из его окон заставлял фейри внизу казаться такими же незначительными, как муравьи, — его эго всегда нуждалось в подпитке.

Син обнял меня за плечи, и я почувствовала непривычный вес и меньшую длину его руки, когда он притянул меня к себе.

Мы миновали фейри, одетого как привратник, хотя, я полагаю, «приспешник» подошло бы точнее, поскольку он угрожающе пялился на нас, но не предпринял никаких действий, чтобы замедлить наш проход. Несомненно, Джером уже знал о нашем прибытии, даже если Син был в маскировке, мое лицо было скрыто кепкой, а мы ехали на грузовике, который он никогда раньше не видел. Именно поэтому я и выбрала его для этого дела. Он был лучшим.

Лифт открылся, когда мы подошли к нему, и зеркальный куб приветствовал нас внутри. Двери закрылись за нашими спинами, как только мы вошли в лифт, и он начал подниматься вверх.

Син сдвинулся рядом со мной, вздохнул, словно ему было приятно сбросить эту кожу, и передернул плечами, возвращаясь в свою плоть.

— Лучше? — спросила я.

— Всегда, — согласился он. — Если только ты не хочешь разыграть фантазию о сладком папочке…

— Нет, — твердо сказала я. Эта маленькая складка между его бровей говорила о том, что он все еще верит в то, что однажды поймает меня на какой-то скрытой фантазии, которую я питала к настоящему ему. Я подошла ближе, взяла его руку и провела пальцами по его челюсти, заставляя его посмотреть на меня.

— Нет, Син, — повторила я, и его хмурый взгляд разгладился, а рот сомкнулся на моем, и он предложил мне поцелуй, который был намного слаще, чем его обычные притязания на исполнение желания. В этом поцелуе было облегчение, честность, надежда и… любовь.

— А я-то думал, что твои вкусы более необычны, — раздался мягкий голос Джерома, и я оторвалась от Сина, чтобы войти в его квартиру, понимая, что лифт, должно быть, остановился, пока я отвлекалась на вкус его поцелуя.

— И почему же? — спросила я, входя в его нетронутую холостяцкую квартиру с таким видом, будто это проклятое место принадлежит мне, и заслуживая оценивающий взгляд.

— Твоя одержимость Ночным мальчиком…

Я рассмеялась.

— Уверяю тебя, Роари — не мальчик, — сказала я.

— И не Лев, если слухи, которые я слышал, соответствуют действительности.

Улыбка сползла с моего лица и растеклась по полу, как кислота, а я сделала шаг ближе к Джерому, который стоял на месте, держа в руке чашку с кофе и разглядывая меня с места у огромных окон, выходивших на город.

— Привет, братишка. — Син прошелся по пространству, разделявшему меня и этого stronzo, как будто пол не был покрыт льдом, и крепко обнял его. Джером в свою очередь полусерьезно похлопал Сина по спине. Для человека, который так отчаянно ждал освобождения Сина из тюрьмы, его, похоже, не переполняли эмоции по поводу его возвращения. — Нам нужно найти этого Льва.

Джером с улыбкой отстранился от Сина, после чего снова отошел от него и направился в кухню открытого плана. Вся она была черной, с темными мраморными столешницами и соответствующими аксессуарами.

— С чего ты взял, что я знаю, где он находится? — спросил он, ставя свою пустую чашку на место и запуская кофеварку.

— Потому что ты сидишь здесь целыми днями, глядя на свои маленькие экраны, влезая в дела, которые тебе не принадлежат, но которые принесут тебе наибольшую выгоду. Так что назови свою цену, bastardo, потому что у меня нет на это времени. — Ответила я.

Джером долго рассматривал меня, затем его взгляд переместился на Сина.

— Мне не нужны деньги, — пренебрежительно сказал он, как будто я этого не знала.

— А что тогда?

Джером нахмурился, ему явно не понравился мой тон. Он считал себя Альфой, но на самом деле был Омегой, одиноким stronzo, слишком большим для своих сапог, воющим на луну так громко, как только мог, словно крики и топот ног могли заставить ее прислушаться. Если он хотел узнать, что произойдет, если он выйдет против меня, то я была готова, но на самом деле мне нужна была его помощь, если я хотела, чтобы все закончилось быстро.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказал он наконец, его взгляд остановился на Сине. — Кое-кто важный, кто разевает рот и создает проблемы моей организации. Мне нужно, чтобы он не мешал.

— Сину нужно залечь на дно, пока не утихнет накал нашего побега, — прорычала я. — Назови другую цену.

Воздух загудел от напряжения, когда кофеварка Джерома с шипением и плеском выплеснула жидкость в его чашку.

— Нет, — твердо сказал Джером, в его глазах читался вызов, говоривший о том, что дело не в цене, а в том, чтобы доказать, что он все еще имеет какое-то влияние на Сина, которого нет у меня. Он размахивал своим членом, пытаясь заставить меня отступить и подчиниться его приказу, но это было не в моем стиле. Кроме того, по моей коже пробегали мурашки от какой-то тьмы, которая таилась под поверхностью этого нетронутого места, и мои лунные чувства предупреждали меня, что нельзя отступать ни на секунду. Что-то здесь было не так, а я никогда раньше не игнорировала Луну.

— Ладно, — сказала я, и Джером торжествующе ухмыльнулся, прежде чем я смогла продолжить. — Мы сделаем это по-другому. Пойдем, Син. Мы уходим.

Син удивленно моргнул, перевел взгляд с меня на Джерома, затем обратно, после чего оттолкнулся от окна, к которому прислонился ранее, и направился ко мне, пока я шла к лифту.

— Син, — прорычал Джером, в его голосе звучал приказ, но я заговорила раньше, чем мой Инкуб.

— Он больше не прыгает через твои обручи, Джером, — жестко сказала я. — Он не твой маленький мальчик-сучка, и я тоже не буду плясать под твою дудку. Ты можешь думать, что ты весь такой могущественный в своей башне, но на самом деле ты просто одинокий человек, выкрикивающий приказы на ветер, пока Луна смеется над твоей мелочностью.

Прибыл лифт, и я шагнула в него, а Син лишь на мгновение замешкался, прежде чем последовать за мной.

Джером яростно нахмурился, когда между нами закрылись двери, а Син весело помахал ему рукой, прежде чем тот полностью скрыл его от посторонних глаз.

— Я думал, он нужен нам, чтобы найти Льва Роари? — спросил Син, но моя кожа все еще трепетала от дара, подсказывавшего мне, что нужно искать другой путь.

— Луна нам поможет, — твердо сказала я, и моя кожа слегка заблестела, словно в подтверждение этого, а я улыбнулась. — Он нам не нужен.

Син бросил на меня взгляд, который говорил о том, что он явно сомневается в моем здравомыслии.

— Значит, Луна решила присоединиться к Бесстрашным Анакондам, да?

— Я не уверена. Но мои способности еще никогда не сбивали меня с пути. Она привела меня к тебе, спрятала от врагов, проклятье, она даже позволила мне пару раз пообщаться с мертвыми.

— И что же смерть сказала тебе, котенок? — с любопытством спросил Син, когда лифт прибыл в сверкающее фойе и мы отправились обратно на улицу.

— О, ну где же тогда веселье, если я тебе это скажу, amore mio? — спросила я его с улыбкой. — Некоторые секреты лучше унести с собой в могилу.