ГЛАВА 3 Про принцессу в брюхе дракона и мольбы о пощаде

Не знаю, что я ожидала увидеть внутри (вернее знаю, но всячески гнала от себя картинки свисающих со стенок кишок, переваривающегося барашка и сокращающихся сосудов. А чего бы вы ожидали, шагнув в брюхо дракона?), но точно не довольно уютное помещение, напоминающее одновременно каюту корабля и рабочий кабинет.

— Сидеть, — приказал дракон, и я тут же плюхнулась в вовремя подкатившееся кресло. Набрала в грудь побольше воздуха для вопроса. — Молча, — добавил он, не оборачиваясь, и уселся в свое, спиной ко мне.

Рот сам собой захлопнулся, и зубы словно срослись. Я раздраженно скрипнула ими. Кроверус лишил меня даже законного права узнать свою судьбу!

Он снял маску, положил рядышком на стол и тут же принялся строчить кому-то письма одно за другим. Перо яростно бегало по пергаменту. Я решила сидеть тихо и лишний раз не напоминать о себе. Пусть уж лучше вымещает эмоции в посланиях, чем на мне.

Какое-то время я тоскливо наблюдала за прыгающим пером, а потом начала вертеть головой по сторонам — этого-то он мне не запретил. Минималистичная обстановка: помимо кресел, вделанный в стену полукруглый столик в виде злого лесного духа, небольшой бар, умывальник (такой огромной морской раковины я еще не видела), клетка с крикливой летучей мышью и покачивающийся на цепях сундучок, набитый книгами и свитками, используемый вместо полки. По одному окошку на каждой стороне. Я вспомнила поблескивающие на брюхе зверя винтики и поняла, что кабина просто-напросто пристегнута к нему, производя впечатление раздутого живота. Значит, вот как Кроверус перемещается!

Потом мысли обратились к положению, в котором я оказалась. Хорошенько сосредоточиться мешала летучая мышь, которая подобрала с пола клетки каучуковую ящерицу и трепала ее, громко хлопая крыльями и пронзительно визжа. Больше всего мучил вопрос, что же меня ждет по прибытии в замок. Еще не мешало бы выяснить, почему приказы Кроверуса так на меня действуют. Я не могу не то что ослушаться его — даже помыслить о том, чтобы ослушаться! Связано ли это с магическим договором по передаче меня ему, или дело в другом? Как бы то ни было, серьезное препятствие налицо.

Устав строить бесполезные догадки, я стала думать о друзьях, оставшихся в Затерянном королевстве: скучала по ворчанию Магнуса, благоразумию Эмилии, многоголосице Шебутного переулка и закипала от одной мысли, что дракон мог причинить вред Озриэлю. Кроверус в одночасье лишил меня всего, что было дорого. Размышляя над этим, я так усердно сверлила взглядом затылок похитителя, что дракон пару раз поскреб его безотчетным движением. Тут я вспомнила про свою загадочную аллергию. Она, надо сказать, заметно присмирела с момента взлета и уже не проявлялась хаотичными всплесками. Правда, щеки по-прежнему немного горели, но хоть зуд в носу прекратился…

Полет нельзя было назвать приятным. Снаружи свистел ветер, где-то в отдалении гремел гром, а внутри царило гнетущее молчание, разбавляемое воплями из клетки, скрипом пера и цепей сундука и дребезжанием бутылочек в баре. Нас кренило то в одну, то в другую сторону, когда зверь закладывал виражи на поворотах, и нещадно трясло. Временами мы резко ухали вниз, и тогда желудок подпрыгивал к горлу, а потом вертикальным штопором вгрызались в небо, чтобы в следующую секунду выровнять полет. К счастью, все предметы были прочно привинчены к полу и стенам. Дракон даже не замечал всего этого, писал не отвлекаясь — наверняка давно привык. А вот у меня каждый раз перехватывало дыхание, перед глазами все кружилось, да и ноги затекли от вынужденного сидения, а голова разболелась от криков летучей мыши. Я порадовалась, что не успела позавтракать.

Несмотря на все неудобства, провалилась в тягучий беспокойный сон — не спала почти сутки. Проснулась от пронзительного визга и хлопанья крыльев. Спросонья едва успела понять, что происходит, и пригнуть голову: туча летучих мышей ворвалась в окошко и устремилась к креслу дракона. Там они слегка умерили галдеж и выстроились в очередь. Первая посланница протянула лапку, и Кроверус привязал к ней уже готовое запечатанное письмо. Мышь сразу улетела, а на ее место заступила следующая. Процедура повторилась с дюжину раз. Ни на одном конверте не было адреса — только смачный шлепок серебряного сургуча с выдавленной на нем зубастой пастью.

Мне вспомнился визит на почту Потерии в связи с делом профессора Марбис. Сотрудник тогда сказал, что письма раз в месяц приносят летучие мыши… Похоже, Кроверус тоже предпочитал их почтовым голубям.

Едва последняя вестница покинула кабину, тряска резко прекратилась, стало тихо и жутко. Это длилось пару мгновений — воздух словно замер, — а потом нас начало кидать из стороны в сторону, и все, что было раньше, показалось нежным покачиванием. Я до хруста вытянула шею и заглянула в ближайшее окошко. Снаружи свирепствовала настоящая буря, ревел и выл ветер. Небо раскололось на синие, фиолетовые, черные, стальные слои, которые стремительно перемешивались, как крем, взбиваемый рукой невидимого кулинара. Мимо нас проносились миниатюрные смерчи и потрескивающие молниями воронки. Ящер ловко лавировал между ними, всякий раз уходя в последний момент и точно вписываясь в безопасную зону. Я вцепилась в подлокотники, зажмурилась и принялась повторять про себя девяносто девять способов вежливо отказать кавалеру на балу.

Вскоре раздался звук, от которого сердце покрылось мурашками — леденящий душу вой. Едва оборвавшись, он повторился, только уже с другой стороны. Наконец сотни рыдающих голосов слились в единую арию ужаса. Им вторили стоны и душераздирающие вопли. Впереди показались смутные очертания того места, куда мы летели.

Кроверус быстро убрал письменные принадлежности в сундучок, размял пальцы, снова надел маску, повернулся и сказал не сулящим ничего хорошего тоном:

— Гора Стенаний и Ужасов заждалась тебя, принцесса.

И мы начали снижаться кругами.

* * *

Еще какое-то время цель нашего путешествия пряталась за хмурой пряжей облаков и тумана. Когда пелена рассеялась, я увидела торчащую посреди бушующего моря скалу. Волны накатывали и разбивались у ее подножия взбесившимися барашками. Вершину венчал замок. Строение походило на вылезшую прямо из скалы и почерневшую от времени и непогоды пятерню со скрюченными пальцами и обломанными ногтями. Каждый «палец» заканчивался башенкой. В одной из них что-то поблескивало. Зверь взял курс на мигающий огонек, служивший единственным маяком в этой безумной пляске стихий.

Видимость оставляла желать лучшего, все было каким-то мутным и нечетким, но тут воздух колыхнулся и пошел рябью, словно мы преодолели невидимую завесу, и очистился. Ветер резко стих, контуры обрели ясность. Вой и стоны остались позади вместе с бурей и искрящимися воронками. По эту сторону погода была если не ясной, то, во всяком случае, спокойной: жемчужно-серое небо и свежий солоноватый бриз.

Ящер приземлился на небольшом клочке земли перед замком. Люк открылся, и я услышала знакомый грохот откидываемой лестницы.

Кроверус поднялся со своего места и направился к выходу. Проходя мимо меня, велел:

— Встань и иди за мной.

Я с облегчением подчинилась, обрадовавшись возможности размяться, и ожидая, что он снова разрешит мне говорить. Вместо этого дракон потянулся к плети. Я замотала головой, жестами показывая, что буду вести себя послушно и никуда не убегу. Он помедлил и убрал руку. Ободренная успехом, я хотела таким же образом выпросить назад голос, но Кроверус уже отвернулся и грациозно выпрыгнул наружу. Я вздохнула и вывалилась следом кульком — затекшие ноги почти не слушались. На лестнице поскользнулась и непременно упала бы на землю, но внизу нас встречали, поэтому упала я на встречающего. Им оказался невысокий мужчина средних лет, плотный (самая широкая часть приходилась на область талии) и краснощекий, одетый в рабочую одежду. Похожую носил наш королевский лесничий: бриджи, коричневый шерстяной жилет в узкую желтую полоску, шерстяные же гетры и треугольная шапочка — как те кораблики, что мальчишки пускают по воде.

Он извинился за то, что я на него упала, и вежливо помог подняться, а потом безо всякого предупреждения рухнул перед Кроверусом на колени и принялся бить себя кулаком в грудь, рыдая и моля пощадить его. Я выпучила глаза.

Дракон сделал нетерпеливый жест.

— Поднимайся, Рэймус. Сколько раз повторять: это ни к чему.

Слезы, секунду назад градом катившиеся по щекам толстячка, мгновенно высохли. Он поднялся с колен, что далось ему нелегко при такой комплекции, отряхнул гетры и сказал уже совсем другим, деловитым и чуть укоризненным тоном:

— Этикет есть этикет, господин Кроверус. — А потом сердечно добавил: — С возвращением, хозяин!

Дракон кивнул и мягко оттолкнул морду ящера, норовящего положить тяжелую голову ему на плечо:

— Займись Варгаром.

Хм, значит, у зверя, который нас привез, есть имя. Да и должность Рэймуса прояснилась: драконюх (этот термин показался мне наиболее подходящим).

Слуга засучил рукава и поднял лежавший рядом на земле мешок. Кроверус, уже шагнувший было к замку, остановился.

— Дай-ка одну.

Рэймус с поклоном протянул ему раскрытый мешок, и дракон, пошарив внутри, извлек человеческую голову. Мне стало худо, перед глазами все поплыло. Секунду спустя я узнала в «голове» кочан капусты. Правду говорят: у страха глаза велики!

Варгар тут же оживился и запрыгал от нетерпения, спровоцировав небольшое землетрясение. Кабина опасно затряслась, крылья смели стоявшую неподалеку телегу. Сейчас зверь отчетливо напоминал огромного пса, ждущего подачки, просто чешуйчатого, с крыльями и в свитере. Шипованный хвост елозил по земле.

— Тише-тише! — голос Кроверуса звучал почти ласково.

Он подкинул кочан, и ящер заглотил его в эффектном прыжке, едва не потеряв кабину, но ремни и крепления выдержали. Массивная туша на миг зависла, распластавшись на фоне жемчужного неба, и снова приземлилась на четыре лапы.

Кроверус встряхнул руки и, не оборачиваясь, двинулся к главному крыльцу. Невидимые ниточки настойчиво потянули меня следом. Я нехотя повиновалась. Оглянувшись, увидела, как Рэймус ведет Варгара в сторону ангара, приманивая его капустой. Зверь доверчиво семенил за смотрителем, сложив крылья за спиной, как голубок. Перед тем как войти, он обернулся в нашу сторону — в нежно-фиалковых глазах мне почудились симпатия и сочувствие.

Сейчас я предпочла бы присоединиться к ящеру в ангаре. Одна только парадная дверь в замок уже вызывала дрожь. Стрельчатые створки уходили ввысь на добрую дюжину метров и выглядели именно так, как, по моим представлениям, выглядят врата подземелья: мрачные, закоптелые, покрытые таинственными письменами и испускающие пронизывающий холод. Вместо привычных львов или грифонов вход охраняли две огромные каменные руки. Как только Кроверус ступил на крыльцо, раздался скрип чего-то неимоверно тяжелого и древнего. Каменные пальцы — каждый размером с меня — шевельнулись, потянулись к створкам и раскрыли их с громким скрежетом.

Дракон зашел внутрь, и я без промедления юркнула следом, пока руки-привратники не успели прищемить меня дверью. За спиной раздался протяжный лязг, и первый этаж погрузился в темноту. На одну секунду. А затем над головой вспыхнула огромная свечная люстра, похожая на колесо от телеги, а на стенах начали один за другим зажигаться масляные светильники. Чад потянулся наверх, рисуя в воздухе причудливые узоры. Странно, но от них, кажется, стало еще темнее. Какие-то неправильные светильники. Границы помещения терялись во мраке. Наши шаги и любое движение отдавались гулким эхом от стен, а высоко над головой слышалось шуршание и шелест. Я представила гроздья летучих мышей, облепивших потолок, и содрогнулась.

— Ой! — послышалось от лестницы. Там стоял невысокий человечек с мясистыми ушами и выдающимся хрящеватым носом. Он тут же поспешил к нам, гремя ведром и попутно раскидывая его содержимое — что-то, похожее на комки войлока.

— Мы ждали вас ближе к вечеру, хозяин, — сказал он извиняющимся тоном и бросил на меня любопытный взгляд, чуть задержав его на опухшем лице. — Но основные приготовления завершены, — снова незаметно выкинул что-то из ведерка, — так что библиотека, обеденная зала и трофейная готовы к приему… — Тут он хлопнул себя по лбу, аккуратно поставил ношу на пол и бухнулся на колени. А дальше повторилась та же сцена, что и с Рэймусом.

— Вставай, Хоррибл, она…

Слуга замахал тонкими ручками с длинными шишковатыми пальцами:

— Нет-нет, погодите, это еще не все! — Он повернулся к стене, где висел портрет придворной дамы — на припудренной груди красовалась мушка в форме сердечка — и гаркнул: — Атрос! — Ничего не произошло. Слуга сдвинул брови и вложил всю энергию в призыв: — Атр-р-р-рос!!!

В стене завозились. Из бюста дамы высунулась полупрозрачная мужская голова, поморгала, исчезла, а через мгновение оттуда вышел слегка просвечивающий господин в добротном охотничьем костюме былых времен. На боку покачивалась призрачная фляга. Он обвел нас не слишком заинтересованным взглядом, запрокинул голову и издал унылое завывание.

Хоррибл затрясся от возмущения:

— А где твой?.. — он сделал неопределенный пасс вокруг головы.

Атрос пожал плечами, отвернулся, порылся в стене, вытащил оттуда такую же полупрозрачную голову буйвола, испускающую голубоватое свечение, надел ее на себя и повторил вопль с той же интонацией.

На сей раз слуга остался доволен.

Я с любопытством уставилась на Атроса. Впервые вижу настоящее привидение!

— Не нужно этого всего! Она не гостья, — раздраженно рыкнул дракон.

— Но тогда каков статус? — задал резонный вопрос Хоррибл, поднимаясь с колен и снова хватаясь за ведерко.

— Представь, что она предмет мебели, который нужно кормить.

Я впилась ногтями в ладони. Чего бы мне это ни стоило, я найду причину вашей власти надо мной, господин Кроверус! И отыщу способ освободиться от магического договора. И стану первой принцессой, скинувшей бремя многовековой традиции и… Но все, что я сейчас могла, это бессильно сжимать кулаки и предаваться безумным мечтам.

— Хозяин, — спохватился Хоррибл, — сегодня было пять или шесть почтовых мышей от… — он опасливо покосился на меня, видимо, не уверенный, можно ли затрагивать эту тему при посторонних.

— Я понял. Где они? — дракон протянул руку.

— Наказ был отдать лично вам, поэтому улетели еще днем. Кроме последней — она ждет в вашем кабинете.

— Почему сразу не сказал? — бросил Кроверус, уже направляясь к боковой лестнице.

— Постойте, хозяин, — испугался слуга, — а что делать с принцессой?

— В башню ее. Ты ведь успел подготовить?

— Да, — обрадовался тот и повернулся ко мне. — Не знаю, как были обставлены ваши покои дома, но, уверен, о такой комнате мечтает любая принцесса. — Он заговорщически подмигнул.

Я мрачно указала себе в рот.

— Хозяин? — растерянно позвал слуга.

— Я облегчил тебе задачу: велел ей молчать, — усмехнулся Кроверус. — Следуй за Хорриблом. — Это уже мне.

— Но как я… — боковая дверь захлопнулась, — узнаю, что принцессе нужно… — докончил слуга себе под нос, повернулся ко мне с неуверенной улыбкой и поклонился.

— Прошу за мной, принцесса.

Загрузка...