Глава 3

У входа в кофейню я сразу угодила в мощный поток воздуха из кондиционера. Стоя в очереди, я с интересом наблюдала, как работает бариста. Хм, бариста. Раньше мне не приходилось заниматься приготовлением кофе, но я же могу научиться. После трех дней полной тишины со стороны ребят и гильдии я серьезно задумалась о том, как мне быть. Съемная квартира сама себя не оплатит.

Взяв латте со льдом и клюквенный маффин, я выбрала место у окна. Рассеянно наблюдая за прохожими на тротуаре, я смаковала кексик и ждала.

Дверной колокольчик звякнул, и вошел человек, чья темно-синяя форма и пистолет на поясе привлекли внимание всех посетителей. Я помахала рукой, и он кивнул, после чего встал в очередь. Спустя минуту он опустился на сиденье рядом со мной и развернул толстый ломоть бананового хлеба.

Я пихнула его локтем.

– Хоть поздоровался бы сначала…

– Пвыффеф, – произнес он с набитым ртом и поспешно проглотил кусок. Это далось ему непросто. – Прошу прощения. Я еще не обедал.

– Как дела?

При виде его внезапно поникших плеч во мне вспыхнула тревога. Джастин – не просто полицейский. Он мой старший брат, и, когда я вижу, что с ним что-то не в порядке, тоже начинаю чувствовать себя несчастной.

– Так я и не получил повышения, – пробормотал он. – Назначили кого-то другого.

– Ублюдки! – прорычала я, залпом допив свой латте. – Как они могли так с тобой поступить? Ты закончил академию с лучшими оценками, работаешь как собака, берешься за любое дело, какое предложат, даже самое дерьмовое…

– Спасибо, Тори, – перебил он, слабо улыбнувшись. Он знал, что, если мое красноречие не остановить, меня далеко может занести. – Я должен стремиться к тому, чтобы в следующий раз получилось.

Я в досаде разорвала обертку от маффина.

– Почему они тебя не ценят, почему вечно задвигают? Ты не знаешь?

Брат скривил рот в гримасе, почти незаметной за короткой бородкой.

– Кажется, я задавал слишком много вопросов.

– Вопросов? О чем?

– Насчет… некоторых законов. О том, о чем я и не подозревал, пока не начал служить в полиции. – Вдруг он настороженно огляделся. – Вообще-то, я не могу говорить об этом. Подписал бумагу о неразглашении.

Меня обдало холодом. Некоторые законы. То, что нельзя обсуждать. Ой.

Посвященные делали все, чтобы скрыть сообщество магов от посторонних глаз, но для правоохранительных органов были серьезные исключения. ОМП сделал… специальные документы для магов. Их удостоверения личности были помечены особым номером (маг. ID), и полиции не разрешалось задерживать его обладателей. Вместо этого копы были обязаны передать информацию о маге в ОМП.

Меня очень интересовало, много ли обычному среднему копу известно о магах. Но по какой-то идиотской причине мне и в голову не пришло, что мой брат-полицейский тоже может знать секрет. И что же именно он знает?

Джастин выдавил улыбку.

– Что мы все обо мне да обо мне. Как у тебя на работе дела? Ты сегодня в вечернюю смену?

Мне хотелось вернуться к прежней теме и расспросить брата о том, каковы его познания в области магии, но это заставило бы его насторожиться. Еще не время…

Что ж, тогда поговорим о моей работе.

– Я в отпуске, – беспечно сказала я. – В баре небольшой ремонт, у меня мини-каникулы.

– Выходные? Здорово. Надеюсь, тебе их оплачивают.

– Ага, – виновато соврала я.

– А как… тот парень? – Джастин поморщился. – Аарон?

– А что с ним такое?

– Разве вы не встречаетесь?

Я застыла. И поспешно улыбнулась.

– Вроде. Типа того. Да так, без обязательств. Ничего серьезного.

Теперь морщина появилась у Джастина на лбу.

– В последнее время ты несколько раз говорила, что у вас свидания.

Я кивнула.

Брат немного подождал.

– Ну и? – спросил он, наконец.

– А что?

Фыркнув, он откинулся на спинку стула.

– Понимаю, я не девчонка, чтобы вести со мной задушевные разговоры. Но ты хоть разок могла бы восхититься тем, какой он классный и мужественный, ну, рассказать про последнее свидание или расписать, как представляешь себе будущую свадьбу, – ну, хоть что-то в этом роде.

– Ты правда думаешь, что девушки так об этом говорят?

– И моя догадка небеспочвенна. Тебе вообще нечего сказать об этом парне?

– Тебе нужна не болтовня «о своем, о девичьем». Тебе нужна какая-нибудь грязь, компромат, чтобы убедить меня его бросить. Ты же всегда так делаешь.

Обычно я так делаю, потому что ты, как правило, встречаешься с придурками, которые заслуживают того, чтобы их бросили. Этот парень вроде бы кажется порядочным, но, – Джастин многозначительно приподнял брови, – если он морочит тебе голову, это нехорошо, и тебе следует подумать о том, чтобы…

Я подняла руку.

– Стоп, не продолжай. Аарон мне голову не морочит. Мы встречаемся без обязательств, потому что нас обоих это устраивает, вот и все. – Джастин открыл рот, но я, чтобы пресечь возражения, поспешно задала встречный вопрос: – А как Софи?

Открытый рот Джастина медленно закрылся. Брат уставился на свой кофе.

– Мы расстались.

Я чуть не выплеснула свой латте.

Как?

– Она… – Джастин прочистил горло, – … переехала от меня две недели назад.

– Почему ты ничего не сказал?

Меня захлестнуло сочувствие. Совсем скоро они с Софи должны были отмечать первую годовщину свадьбы и, насколько я знала, были безумно счастливы.

– Что случилось?

– Она съехала вскоре после твоего отъезда. Сначала у нас все было классно, а потом… – Он сгорбил спину. – Даже не знаю. Ни с того ни с сего началось: что я ни сделаю, все не так. Ей хотелось, чтобы все было, как она хочет, и я поначалу старался уступать, но…

Я похлопала его по плечу, не показывая, что вся киплю. Ужиться с Джастином легко. Чтобы вывести его из себя, Софи должна была превратиться в гарпию, помешанную на полной власти. Эх, попадись она мне только, обязательно макну ее физиономией в ближайшую лужу погрязней.

Несколько минут я утешала брата, а потом перевела разговор на спорт, и он оживленно заговорил о лагере для юниоров и наборе новых игроков, пока мы не допили свой кофе, а у него не закончился перерыв. Вместе мы дошли до патрульной машины, обнялись на прощание, и я отправилась домой.

Даже во вторник днем на Робсон-стрит была кошмарная толпа, и я то и дело увертывалась от столкновений с пешеходами, пока не нырнула в переулок. Обогнув Чайнатаун, я оказалась в своем районе. Вдоль улиц здесь выстроились небольшие многоквартирные дома и несколько коттеджей, высокие деревья отбрасывали на тротуар приятную тень.

Дом, в котором я снимала квартиру, был окружен травой и выглядел уютным, хоть и видавшим виды. Пройдя через задний двор, я открыла входную дверь, а потом внутреннюю, ведущую в подвал. Стоило мне ее отворить, как по лестнице эхом прокатился оглушительный взрыв хриплого смеха.

Сколько раз я просила этого негодника не включать телик? Мои соседи сверху большую часть года были в отъезде, но я совсем не хотела, чтобы кто-то явился ко мне с вопросом, почему мой телевизор включен двадцать четыре часа в сутки.

Я сбежала вниз по лестнице, бросила сумку и решительно направилась в гостиную.

– Прутик! Сколько раз я тебе говорила – не на полную громкость!

Огромные зеленые глаза оторвались от экрана и повернулись ко мне. Небольшой, ростом в два фута, фейри капризно надул губы, но все же направил пульт на телевизор с плоским экраном. Покачивая большой зеленой головой с кривыми веточками вместо волос, он два – два! – раза нажал кнопку громкости. Естественно, уровень шума практически не изменился.

Мой скудный бюджет не потянул бы шикарный телик с плоским экраном – но однажды Аарон привез его на заднем сиденье. Если ему верить, телевизор был у него лишним и пылился в подвале, но поначалу я все равно упиралась и отказывалась от подарка, пока не сообразила, что привез он его скорее для себя, чем для меня. Просто человек хотел иметь возможность смотреть телик, когда здесь бывает. А бывал он здесь еженедельно – и не только он, но и Кай, и Эзра.

Иногда, под настроение, Кай готовил, но такое случалось нечасто. Кулинарные навыки Аарона ограничивались выполнением инструкций на упаковке, а Эзра вообще избегал кухонь любой ценой. Поэтому почти каждое воскресенье и понедельник – в мои выходные – парни появлялись у меня дома, чтобы пообедать.

Я безжалостно их дразнила, обзывая беспомощными холостяками, но, честно говоря, мне это нравилось. Во-первых, я обожаю стряпню и вечно готовлю слишком много еды, а во-вторых, какая женщина отказалась бы, чтобы в ее квартире почти постоянно паслись три крутых, веселых и довольно обаятельных мага? Если бы я не работала пять вечеров в неделю, то готовила бы для них еще чаще.

Мой взгляд переместился на потертый диван, стоящий перед телевизором спинкой к двери. Еще один подарок. Ребята, по их словам, давно планировали купить себе новый, вот и отдали старый диван мне, заменив его раскладным кожаным чудовищем.

В спальне я переоделась в просторный топ и шорты для йоги. Из телевизора донесся очередной приступ фальшивого смеха, но я только покачала головой. Непонятно было, нравятся ли Прутику ситкомы, – он никак не реагировал на шутки, просто смотрел, но так пристально, словно хотел запомнить каждую сцену наизусть. Я могла только догадываться, что при этом усваивает маленький монстр. Но уже запретила ужастики и романтические комедии. Последний жанр я считала безопасным, пока однажды, придя домой, не нашла сообщение. Выложенное на моей кровати. Лепестками роз.

Что оно гласило? БЕКОН.

Оправившись от потрясения, я сообщила Прутику, что, во-первых, лепестки цветов – ужасно кривая форма общения, а во-вторых, если он хочет попросить завтрак, лучше сказать мне об этом лично.

Должны ли лесные фейри есть бекон? Кто их знает. Не исключено, что и в этом я его развратила. Другие феечки теперь ни за что не примут его обратно, ведь он пристрастился к мясу.

Час спустя я сидела на табурете у барной стойки, без особого энтузиазма просматривая списки вакансий. Хотя я и не совсем перестала надеяться на то, что после расследования ОМП моя работа в «Вороне и Молоте» возобновится, отсутствие рабочих смен означало отсутствие оплаты. Пришло время вспомнить, что я взрослая тетенька, и начать искать работу.

Подперев подбородок ладонью, я пролистала три перечня вакансий для барменов. Упс. Не то, не то и еще раз не то. В высококлассном стейк-хаусе я бы и часа не продержалась. Обращение к клиентам типа «Эй ты, клоун!» в таких местах неприемлемо.

Отказавшись от дальнейших поисков работы, я уныло слонялась по квартире, пытаясь найти, чем бы заняться. Из-за тревоги во мне бурлила энергия, но руки ни к чему не лежали, да и сосредоточиться я ни на чем не могла. По мере того, как часы приближались к четырем, мое напряжение росло. Раза три я доставала телефон и проверяла, нет ли пропущенного звонка.

Остановившись посреди кухни, я вперилась глазами в микроволновку, как раз когда светящиеся зеленым часы перескочили с 3:59 на 4:00. Так и запишем: первая смена, которую я пропустила с тех пор, как начала работать в «Вороне и Молоте».

Ладно, не совсем так. Две недели работы я пропустила, пока один знаменитый преступник держал меня в плену, но это, по-моему, не в счет. Я не двигалась, следя за часами. 4:01. 4:02. Когда дошло до 4:05, я открыла шкаф и достала стопку. Вынув бутылку из шкафчика над холодильником, наполнила посудину, подержала в руке и выпила залпом. Виски прожег мне желудок насквозь.

Я налила вторую порцию, тоже выпила и со стуком поставила стопку на столешницу. Хватит хандрить. При таком уровне тревоги и жалости к себе возможен был лишь один выход.

Прутик оставил без внимания, что я прошла мимо него в свою спальню. Он проигнорировал меня и когда я снова выскочила в еще более потрепанных майке и шортах. Он не отреагировал на то, что я вытащила из шкафа ведро и тряпки, и даже ухом не повел, когда натягивала желтые резиновые перчатки.

Но стоило отвинтить крышку с бутылки чистящего средства, как его голова дернулась.

– Только не это, – сердито прошипел он. – Зачем ты все протираешь ядами?

– Это называется уборкой, и если не нравится, можешь уйти.

Он придвинулся ближе, сморщив маленький носик.

– Ты уже делала уборку на прошлой неделе. Пол вонял всю ночь.

– Я убираюсь каждую неделю.

– Люди глупы.

А когда я налила чистящую жидкость в ведро, он поспешно дал деру, шлепая по полу огромными ступнями.

– Глупый человек! Убери это!

– Я предупреждала, чтобы ты меня не оскорблял.

Рыча что-то на своем языке, Прут исчез.

Прищурившись, я присмотрелась к месту, где он только что стоял (иногда фейри просто притворялся, будто ушел), после чего вырубила его шоу по телику и включила свой любимый плейлист. Прибавив звук настолько, чтобы ритм эхом отдавался в костях, я принялась за работу.

Сперва отдраила все поверхности на кухне, дважды останавливаясь, чтобы глотнуть еще виски, а потом направилась в ванную. День превратился в вечер, а я смотрела на часы всего три раза в час.

Вылив грязную воду и снова наполнив ведро, я отнесла его в главную комнату, покачивая бедрами в такт музыке. После четырех порций виски я чувствовала себя довольно сносно. Или их было пять? Я могла сбиться со счета. Сделав музыку еще громче, я уселась на пол по-турецки и приступила к протирке плинтусов.

На-на-на-на, – воодушевленно напевала я. Потянувшись к плинтусу за тумбой под телевизором, я остановилась, склонив голову набок, и прислушалась. – Прутик! – На мой призыв никто не ответил, и я пожала плечами. – На-на-на

Но тут же снова перестала петь, напрягая слух и пытаясь услышать что-то сквозь музыку. Сняла хозяйственные перчатки, вытащила телефон – но пропущенных на нем не было. Я не могу держать себя в руках? Злясь на себя, я пошла на кухню. Бутылка виски терпеливо ждала, и я, бурча под нос мелодию, налила себе стопку. Подумаешь, одной больше.

Приветственно подняв стопку (даром что рядом никого), я громко пропела припев, поднесла виски к губам, запрокинула голову – и ясно услышала: стучат.

Я опустила стопку, не выпив. Громкий стук раздался снова. Сбитая с толку и полная надежды, я затрусила к выходу – даже не осознавая, что стопка все еще у меня в руке. Пока ее содержимое не выплеснулось мне на босые ноги. М-да. По крайней мере, я как раз занимаюсь уборкой.

Поднявшись по лестнице, я открыла дверь и выбралась из подвала в прихожую, но на ручке двери моя рука задержалась. В голове смутно забрезжила мысль – стоит ли торопиться? Но – это же, наверное, ребята. А не позвонили заранее потому, потому что, э-э… потому что их телефоны конфисковал ОМП! Ага, точно.

Улыбаясь во весь рот, я распахнула дверь.

На крылечке стояли двое, но не Аарон, Кай или Эзра. Эти двое даже не были мужчинами. Какое разочарование. Морща нос, я осмотрела их с головы до пят.

– Вы, – объявила я. – Я вас не знаю. Кто вы?

Женщины уставились на меня. Их красивые светлые волосы падали восхитительными волнами, обрамляя миловидные лица, и во мне вскипело раздражение. Блузки в цветочек и юбки до щиколотки так красивы и изящны – а на мне грязнущая майка и шорты для йоги с дыркой в шагу. Почему штаны всегда первым делом рвутся в шагу? Вот ведь глупость.

– Меня зовут Оливия, – представилась та, что повыше, протягивая мне руку. – А это моя сестра Одетта.

Я покосилась на ее руку – ногти отполированы и подпилены, форма идеальная.

– Это только имена, они не объясняют, кто вы.

– Приношу извинения, – сказала Оливия-или-Одетта. Я уже забыла, кто из них кто. – Мне следовало начать с этого. Мы от Ковена Стэнли и… ну, мы надеялись поговорить с вами, если это возможно.

– Ковен Стэнли, – медленно повторила я. – Ковен. Ах, так вы ведьмы.

Ну конечно. Ковены – это ведьмы. Вот так это устроено. Видите? Я разбираюсь во всей этой магической хрени.

Она нерешительно кивнула, все еще держа вытянутую руку перед собой и ожидая, когда я ее пожму. Я взглянула на стопку в руке, наполовину опустевшую после беготни по квартире. Пожав плечами, допила виски и величественно махнула рукой.

– Ну, заходите, дамочки, послушаем, что вы хотите мне сказать.

Загрузка...