Двенадцать месяцев неловких моментов

Глава 2

30 сентября

Секс на одну ночь — это нормально, или вы просто хотите в это верить, пока учитесь в колледже. Если бы вы имели удовольствие посещать столько пьяных вечеринок, сколько их видела я из одинокого угла своей комнаты, вы бы убедились, что моногамия мертва. Глупо полагать, что другие разделяют опыт и ценности, которых придерживаетесь вы и ваши друзья. Большинство людей в кампусе пьют водку, смешанную с газировкой Kool-Aid из старого кулера Gatorade, время от времени получают двойки на ох-таких-жестких курсах, возглавляемых паршивыми профессорами, и имеют бессмысленные встречи на одну ночь. Вы думаете, что являетесь исключением, но это не так. Шокирует, когда вы понимаете, что ваш опыт не так уж отличается от опыта других. И спрыгнуть в кроличью нору на деле можно в мгновение ока.

Я лежу на странных простынях. Мое тело напряжено. Палец зудит. Я не хочу чесать его и подавать Джереми, полуголому парню, лежащему рядом со мной, любые признаки интереса. Вместо этого я сжимаю руку в кулак с такой силой, что мои накрашенные ногти впиваются в мягкую плоть ладони. Самоконтроль.

В тишине комнаты я слышу, как громко сглатываю, и приказываю себе расслабиться. Пять глубоких вдохов через нос и выдох через рот. Я пытаюсь контролировать страх.

Секс на одну ночь — это нормально. Верно? Все так делают?

«Контролируй тревогу», — кричит мой мозг.

До выпускного года я никогда не хотела секса на одну ночь. Я представляла, насколько захватывающей может быть такая возможность, когда наблюдала, как незнакомые мужчины выходили из спальни Тани, моей соседки по комнате. Но я никогда не верила, что у меня будет также.

Я удивила саму себя, когда оказалась в постели, рассматривая возможность секса на одну ночь с парнем, которого едва знаю. Я не из тех девушек, которые встречают ранее утро в квартире незнакомого мужчины. В его неубранной постели, пахнущей потом и мужским телом. Я слишком напугана, чтобы сдвинуться хоть на дюйм.

Никогда не чувствовала себя менее нормальной, чем в этот момент. Другие девушки веселятся. Почему я не могу отключить свой гиперморализм и наслаждаться дикостью, исследуя свои сексуальные возможности?! Наверное, потому что моя совесть в этот же момент превратится в оркестр, марширующий по чертогам разума и требующий внимания.

Уверена, многие студенты колледжа могут понять мое состояние, когда я говорю, что не уверена, как здесь оказалась. Некоторые полезные детали скрыты за дымкой крепкого сидра и коктейля «Огненный шар». Сегодня вечером я вышла из своей квартиры в новом пиратском наряде, но каким-то образом мне не удавалось почувствовать себя достаточно привлекательной.

Картинка на упаковке кричала о сексе. Но кожа под моими черными леггинсами зудит, а они сами покрыты кошачьей шерстью, хотя я сделала все возможное, чтобы спрятать их от моего кота-демона, который незаконно живет со мной. Черные сапоги на высоких каблуках заставляют меня дрожать, а глубокий вырез рубашки смещается влево, позволяя любому оценить не только декольте, но и лифчик. К счастью, я сняла свой старый, потрепанный, но очень удобный бюстгальтер и надела черный с кружевами. Очко в мою пользу. Мои в меру ухоженные волосы собраны в высокий конский хвост, и только несколько коричневых завитков выпущены по бокам.

Я сижу в машине на другой стороне кампуса, набираясь смелости, чтобы войти в квартиру Кайла. Знаю, это безумие, но я сканирую пустоту в поисках моего бывшего парня Джейса. В прошлом году он преследовал меня. Я не могла избежать встречи с ним ни в кампусе, ни в интернете. В этом году он превратился в призрака.

Люди, шатаясь, выходят через парадную дверь Кайла. Он устроил костюмированную вечеринку, хотя сейчас только конец сентября (примеч.: Хэллоуин празднуют 31 октября). Хэллоуин — его любимый праздник, поэтому он начинает праздновать его заранее. Моя решимость растет, пока я изучаю селфи, которое разместила в социальных сетях. Я выгляжу хорошо, но мое сердце все еще колотится в нетерпеливом ритме баса, пульсирующего из окон дома. Оказавшись за дверью, я пробираюсь сквозь плотную толпу, в ушах звучит песня Дрейка. Тела врезаются в меня, оставляя липкие от пота следы. Я поднимаю подбородок и решаю, что сегодня будет отличная ночь.

Я нахожу Кайла.

— Привет, Дани, — бормочет он, протягивая мне стакан. У него нет времени на теплое и радушное приветствие. Притянув меня к высокому, тощему, слегка сгорбленному незнакомцу, он говорит: — Это Джереми.

Несмотря на то, что Кайл мой лучший друг, он не задерживается, чтобы пообщаться со мной. Парень сразу направляется к другим, очевидно, более интересным дамам.

Из его слов не понятно, с Джереми ли у меня сегодня свидание, но все же я надеюсь, что он мой спутник на сегодня. У меня так давно не было парня, что сейчас любой подойдет. Даже тот, кто одет как зомби, а не как сказочный принц, которому посвящены все мои мечты. Даже тот, чьего лица я еще не видела… Поймите, одиночество — это не весело. А мне нужно повеселиться.

Мы сидим на выцветшем голубом диване. Мои ноги и туловище повернуты к нему, а подушка между нами стоит как барьер.

— Посмотри на него. — Плечи Джереми неровно опустились, искривляя позвоночник, когда он указал на парня, налетевшего на стул. Упавший мальчик уже слишком пьян, чтобы хорошо видеть, а ведь еще только одиннадцать.

— Надеюсь, он скоро уйдет, — говорю я. — Должны ли мы вызвать ему такси? — После того, как слова слетают с моих губ, я понимаю, что звучу убого, как мать, беспокоящаяся о безопасности своего ребенка. Я прижимаю руки к животу.

Джереми просто пожимает плечами, его это явно не заботит.

— Хороший костюм, — говорю я, чтобы нарушить неловкое молчание.

Я смотрю на его лицо, которое выглядит как лицо разлагающегося зомби. Мой взгляд опускается, когда Джереми кряхтит в знак согласия. Он не делает мне комплимент, поэтому я чувствую себя глупо. Сидя здесь, желая, чтобы случилось что-то хорошее, я не могу не задаться вопросом, как он выглядит под всей этой кучей фальшивой крови. Я надеюсь на то, что он красивый. Конечно же, Кайл не подставил бы меня, верно? Сомневаясь в себе, сомневаясь в том, что Кайл нашел мне пару, я беру бутылку крепкого сидра и делаю большой глоток.

Толстый парень в костюме банана хлопает Джереми по спине, и они начинают говорить о шансах «Патриотов Новой Англии» (примеч.: футбольная команда в Англии) попасть в плей-офф. Пока я жду, нервы — мой единственный постоянный друг. Я беру одну из салфеток, разбросанных по гостиной. Немногие на самом деле пользуются ими, поэтому если я возьму одну, то это не станет большой потерей. Чем дольше я жду, тем крепче завязывается узел напряжения внутри меня. Неловкая, напряженная, неуместная. Это я. Вздох сорвался с моих губ, когда я подавила своего внутреннего демона, сосредоточив свое внимание на остальных присутствующих.

Люди, кроме меня, кажется, находят удовольствие в танцах, выпивке и общении. Все, в чем я не сильна, за исключением того, когда я с друзьями или после пары стаканчиков. Я оглядываю комнату в поисках своего лучшего друга и спасательного круга, но он шепотом разговаривает с невысокой блондинкой в костюме школьницы-католички. Мой пиратский наряд кажется безвкусным и неоригинальным по сравнению с ее костюмом.

Наконец, Джереми возвращается из мира спорта и тоже осматривает комнату. Надеюсь, он не скучает и не подыскивает мне замену, но это возможно. Обычно именно так я действую на мужчин и удивляюсь, почему согласилась пойти на вечеринку, когда Кайл впервые упомянул об этом.

Джереми улыбнулся.

— Кайл был очень мил, снова давая мне конспекты по органической химии, — говорит он с улыбкой. — Я пропустил занятия на этой неделе.

Его каштановые волосы, скрытые под разорванной вязаной шапочкой, обрамляют угловатое лицо, выкрашенное в белый цвет и испачканное кровью. Глаза у него карие, как пиво, которое он пьет.

Мне нравятся его глаза, и я вспоминаю, почему согласилась на это.

— Как тебе урок? Я слышала, доктор Вон крутой. У меня была профессор Альварес. Она хороший лектор.

— У нас экзамен в пятницу, и чтобы хорошо подготовиться к нему, нужно прочитать сотню страниц. Профессор, должно быть, шутит, да? Я трачу свое время на подготовку, но это требует серьезной сверхурочной работы. Кайл сказал, что ты уже сдала этот предмет. Хочешь встретиться в четверг? Ты могла бы помочь мне. Он сказал, что это у тебя получается лучше всего.

Я колеблюсь, но что еще могу сказать?

— Конечно. Мы можем встретиться в кампусе. Мне действительно нравится этот предмет.

— Я уверен, что ты и в этом очень хороша. — Лицо Джереми озаряет еще одна улыбка. Его дружелюбие позволяет мне унять мое беспокойство. — Буду признателен за помощь. Я просто ничего не понимаю. — Он протягивает мне свой телефон. — Дай мне свой номер на случай, если планы изменятся.

Я ввожу свой номер и сохраняю его в контактах.

— Без проблем. — Ситуация улучшается, по крайней мере, я на это надеюсь. И возвращаю ему телефон.

— Эта неделя действительно затянулась, но, по крайней мере, эта вечеринка разнообразила среду. У нас есть возможность расслабиться, а завтра четверг. — Он касается моего колена своей зомби-рукой, сделанной так, будто от нее откусили кусок. — Почему будни идут так медленно, а выходные просто пролетают? — Он качает головой, и с его окровавленных губ срывается тяжелый вздох.

— Моя неделя идет хорошо, — говорю я, хотя он не проявляет никакого интереса. — В моем классе зоологии мы планируем препарировать кошку. Серьезно, где еще у тебя будет шанс сделать такие классные вещи? — Интересно, это правильный способ завязать отношения?

В глазах Джереми отражается шок, но его ответ обрывается жужжанием телефона.

— Мне звонят. Подожди, пожалуйста. — Он убирает свою руку от моего лица, явно отпуская меня. Я смотрю на его телефон, надеясь, что следующее сообщение чудесным образом установит между нами взаимопонимание.

Но происходит обратное.

Джереми встает с дивана с телефоном в руке.

— Извини, это важно. — Он скрывается в шумной комнате так далеко, что я не вижу, что он делает. Это намек?

— Я уверена, что этот звонок очень важен, — бормочу я, начиная верить, что это может быть вовсе не чудесная ночь.

Может, ему просто нужен репетитор. Было бы невежливо извиниться и уйти, чтобы больше никогда не возвращаться? Я слышу громкий хохот и замечаю, что Джереми хихикает. Я смотрю в течение нескольких секунд, как мой «зомби» стал гораздо радостнее, разговаривая по телефону, чем когда сидел рядом со мной.

Моя рука сжимается, костяшки пальцев белеют. К счастью, в этот момент мой телефон оповещает о входящем сообщении, тем самым спасая меня от побега в ванную, где я хотела спрятаться от стыда. Джереми радостно возится со своим мобильником, пока я крадусь прочь. Я смотрю на экран и читаю сообщение от мамы с просьбой позвонить ей. Даже разговаривать с мамой лучше, чем быть проигнорированной, как я полагаю, из-за другой женщины. Я оглядываюсь, но Джереми не замечает моего отсутствия.

— Тебя плохо слышно. — Я внимательно слушаю, но ее голос звучит невнятно.

— Это важно, — повторяет мама.

Я отхожу подальше от места проведения вечеринки. Меня окутывает ночная прохлада, и я слышу, как она плачет мне в ухо. Я отдаляюсь от музыки. За пределами жилого комплекса неестественно тихо.

Я мельком вижу человека, курящего сигарету, и надеюсь, что он не насильник. У него хороший костюм, и он кажется практически невидимым в кромешной темноте. Я отвлекаюсь на него и только вполуха слушаю маму.

— Что? Кто умер? — Мое внимание возвращается к маме, когда я слышу историю с велосипедом и пакетом апельсинов.

— Апельсины попали под колеса, — объявляет ее взволнованный голос, — и перевернули велосипед, а остальное сделал грузовик. — Ее слова прерываются. Я слышу, как она прерывисто вздыхает. — Дядя Эд умер.

— Эй, мам, это можно зарифмовать. — Я один из тех странных людей, которые истерически смеются или говорят что-то глупое во время стресса. Черт.

Мама рыдает в трубку.

— Как ты можешь говорить такое в подобный момент? — Я слышу только плач.

— Я просто очень расстроилась. Не хотела показаться неуважительной. У меня свидание. Мне нужно возвращаться. Я приеду домой завтра.

Я не умею справляться с горем, и мне нужно время, чтобы осознать все. Кампус находится всего в полутора часах езды от дома. Если мне нужно постирать что-то или приехать на похороны, я могу легко это сделать. Моя первая реакция всегда отрицание, странное оцепенение внутри. К завтрашнему дню я найду правильные слова, которые скажу маме, и буду достаточно спокойна, чтобы сделать это.

Когда снова сажусь на диван, я решаю, что вечеринка окончена. Хотя я никогда не была близка с дядей Эдом и, в основном, находила его психическое заболевание смущающим, его смерть заставляет меня понять, что я не хочу тратить больше времени на мальчика-зомби.

— Он мертв. — Я жду ответа от Джереми, который сейчас на телефоне, разговаривает про футбол. Я надеюсь, что шока от моего заявления будет достаточно, чтобы я могла уйти пораньше и посмотреть Netflix.

— Кто умер? — В глазах Джереми я вижу замешательство.

— Мой дядя. Моя мама только что звонила.

— Неужели? Мне жаль это слышать. — Он сочувственно похлопывает меня по руке.

Я отвечаю вежливым кивком, но все еще сосредоточена на гриме, который превратил его руку в пережеванную кашу. Интересно, как он это сделал… Интересно, тело дяди Эда такое же после аварии…

Мои мрачные размышления пугают меня.

— Когда? Как? — Его тон выказывает любопытство.

— Сегодня. Я не поняла всей истории, но мама сказала, что он возвращался домой из магазина с апельсинами в корзине велосипеда. Он попал в выбоину, апельсины полетели, а один каким-то образом запутался в колесе. Он упал и оказался под грузовиком. Конец истории.

— Это ужасно. — Он снова похлопывает меня по руке. Это дружеский жест.

И у меня внезапно развивается словесный понос.

— Он был эксцентричным парнем. Он смотрел черно-белый телевизор и слушал винил. — Моя фальшивая улыбка исчезает, когда реальность смерти Эда продолжает впитываться.

— Звучит очень интересно. Я могу привести призраков в это измерение. Если он здесь, я дам тебе знать. Опишите его мне.

Я смотрю на него.

— Прошу прощения?

— Расскажи мне о жизни твоего дяди, и если его призрак появится, я узнаю его по ауре.

— Серьезно? — Я качаю головой.

— Вперед. — Он толкает меня рукой в бедро.

Кажется, впервые за весь вечер он искренне заинтересовался. Воодушевленная внезапным вниманием, я рассказываю о прошлом Эда.

— Я не знала его, когда он был молодым и нормальным. Мужчина, с которым я выросла, был не здоров. По большей части он был безобиден, но его часто выселяли из квартир. Он пытался привлечь своего последнего домовладельца к судебной ответственности на миллион долларов, когда горячая вода перестала работать должным образом.

— Продолжай рассказывать мне истории.

Я глотаю свой напиток, оттягивая время. В то время как моя неуверенность говорит мне, что Джереми больше не хочет слушать, его лицо становится очарованным. Я продолжаю.

— Когда-то у него была хорошо оплачиваемая работа, хороший дом и жена, но он все потерял. У него было много болезней, которые осложняли его жизнь. Диабет первого типа и биполярное расстройство. Все процедуры разрушали его мозг. Он держал все свои лекарства в дурацкой коробке с инструментами рядом с отвертками и молотком. И его холодильник был полон инсулина вместо еды. Если бы мама не покупала еду, он бы умер с голоду. В прошлый раз, когда была у него дома, я открыла коробку, и оттуда выполз чертов таракан. — Я дрожу. — Извини, я несу чушь.

— Продолжай. Это полезно, если его дух хочет выйти на контакт с тобой.

— Неужели? — Я строю гримасу, но не прекращаю говорить. Мой мозг находится под воздействием алкоголя, а рот продолжает извергать воспоминания. — Я помню один семейный визит. Мы переселили дядю Эда в новую квартиру. Он упаковал вещи в рваные мешки для мусора после того, как его выселили. Хотя хозяева только что продезинфицировали всю квартиру, повсюду ползали насекомые.

Он ухмыляется.

— Звучит как отличная Хэллоуинская история. Мне нужно подкрепиться. Хочешь чего-нибудь? — Энтузиазм Джереми ко всему жуткому теперь очевиден.

— Нет, спасибо.

Он не интересуется мной, только сумасшедшей жизнью Эда и его такой же сумасшедшей смертью. Сегодняшний вечер с каждой минутой становится все более удручающим.

— Еще сидра?

— Нет, но спасибо.

— Ты не хочешь есть или пить? — Из него вырывается неловкий смех, и после следует долгая пауза. Он ждет.

Интересно, это знак, что мне надо передумать.

— Окей. Принеси мне еще крепкого сидра, пожалуйста.

Я смотрю, как он идет за новыми бутылками того, что мы пьем. Красная краска капает, притворяясь кровью, и просачивается сквозь прорехи его рваных джинсов.

Вспоминая Эда, я вспоминаю, как ненавидела перевозить его, но теперь я рада, что сделала это. Я помогла ему. Я этого не забуду.

Джереми прерывает мои размышления свежими напитками, чипсами и сальсой на бумажной тарелке. Он снимает разорванную вязаную шапочку и проводит рукой по темно-каштановым волосам, размазывая белый макияж и смешивая его с фальшивой кровью. Несколько влажных прядей падают ему на глаза. Он убирает их прочь.

— Я не мог не задаться вопросом, что они сделают с телом.

— Что? — Мой хвост качается, когда я наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. Он не замечает, как этот вопрос волнует меня.

— Интересная мысль в такую ночь, как сегодня. Ваша семья хоронит его или кремирует?

Мне становится дурно.

— Понятия не имею. — Слова звучат сдавленно. Я делаю судорожный глоток, слыша, как жидкость с шумом стекает по горлу.

Мой парень дико оглядывает комнату, а затем кладет свою руку поверх моей.

— Он здесь с нами. Ты чувствуешь холод? — Он произносит это драматически театральным шепотом.

Я вздрагиваю, думая, что могу что-то почувствовать. Меня накрывает отчаяние, я хочу покинуть эту вечеринку, но у меня не остается ничего лучше, чем подыграть.

— Такое чувство, что они открыли окно.

— Расскажи мне о нем больше. Это сделает его дух более осязаемым.

— Серьезно? — Мой разум совершенно пуст. Единственное, о чем я могу думать, это о вечерах, когда мои родители обсуждали что-то друг с другом, а я сидела за кухонным столом, делала домашнее задание и подслушивала их разговоры много лет назад, когда они были еще вместе.

Я ненавижу рассказывать истории. Я всегда путаю конец, начало или середину и переживаю из-за этого целыми днями, задаваясь вопросом, насколько глупо я звучала.

Делаю еще один большой глоток сидра.

— Дай мне «Огненный шар», и я посмотрю, что можно сделать.

Он оживился еще больше, чем тогда, когда узнал о смерти дяди. Джереми вскакивает и бежит к бару, хватая стакан «Огненного шара» и еще одно пиво. Он ставит его передо мной.

Какого черта? Я рассказываю историю.

— Дядя Эд некоторое время работал лаборантом в центре контроля заболеваний, но не мог справиться с давлением. Он решил инвестировать в строительство квартир и преуспевал некоторое время. Я не знаю, почему Эд считал, что работа с арендаторами будет иметь меньше давления, но все же он не вышел в плюс от продажи здания. Потеря беспокоила его долгие годы. Дядя думал, что кто-то из мафии хочет, чтобы он руководил операциями с наркотиками.

— Неужели?

Я отмахиваюсь от вопроса.

— Он был эксцентричен, но кто знает, была ли в его рассказе хоть доля правды? — Я мысленно возвращаюсь к дяде Эду из Уолмарта, и мне нужно сосредоточиться, чтобы отогнать этот образ.

— Продолжай. — Джереми тычет в меня пальцем.

— После того, как Эд потерял здание, он попытался подать в суд на кого-то, чтобы вернуть его. Очевидно, он так и не выиграл дело в суде, не получив назад ни арендную плату, ни собственный дом. Все улики исчезли. Нет никаких доказательств его связи с мафией. — Я неловко смеюсь, но теплый гул алкоголя проникает глубоко внутрь.

— Продолжай. — Джереми машет почти пустой пивной бутылкой перед моим лицом. Он делает долгий последний глоток. — Принести тебе что-нибудь еще? Я пойду за добавкой.

Моя бутылка сидра наполовину полная, и хотя я действительно не хочу еще, не могу придумать ничего другого, что могло бы облегчить эту странную ночь. Свидание с зомби, смерть Эда от апельсинов… Вдобавок к этому, мой парень убежден, что призрак дяди скользит по коридорам.

— Почему бы и нет? — Я понимаю, что трудно быть нормальной на свидании с призраком, особенно когда это свидание вслепую устроено твоим лучшим другом.

Когда Джереми уходит, ворчливый голос внутри начинает спрашивать, не розыгрыш ли все это. Призрачный разговор затрудняет фокусировку на любом реальном разговоре, что плохо. Тот факт, что мой эксцентричный дядя умер, должен сделать сегодняшний вечер еще хуже, а не связать нас.

Джереми возвращается с двумя напитками и тарелкой кренделей. Он ставит их на стол. Выражение его лица осталось серьезным, карие глаза потемнели.

— Может быть, ты могла бы похоронить дядю Эда рядом с одной из его старых квартир, раз он так их любил. Я уверен, что его дух хочет быть единым с землей, оставаясь рядом со своей семьей.

— Хм, конечно. — Слава Богу, алкоголь делает этот разговор нормальным. — А новых владельцев это не побеспокоит?

Джереми кивает. Он, кажется, полностью погружен в свои нежелательные поиски, чтобы помочь беспокойной душе бедного дяди Эда обрести мир в загробной жизни.

— Они могут заметить гроб. Как насчет того, чтобы кремировать его? Тогда вам будет легче прокрасться на территорию и похоронить его. Вы могли бы сделать это посреди ночи. Я даже помогу, если понадобится. Держу пари, это будет отличная история для моего творческого проекта.

Либо он говорит серьезно, либо он лучший актер в мире. Я подыгрываю, мысленно планируя путь к отступлению.

— Теперь я могу себе это представить. В одном из комплексов, где он похоронил свою собаку, была старая яблоня. Он отлично впишется.

— Если вы решите похоронить его, мы протащим гроб ночью, одетые в черный камуфляж, и закопаем гроб так, чтобы владельцы и арендаторы никогда его не нашли. Он будет чувствовать себя как дома, и у тебя будет великий секрет. Бьюсь об заклад, это было бы именно то, что он хотел. Я всегда готов помочь, если ты решишься. — Похоже, он взволнован.

Я немного подавлена, и не только из-за дяди Эда. Я начинаю новую бутылку сидра. Голова кружится, но слова легко слетают с языка.

— Зная мою удачу, свет включится, а маленькая собака начнет лаять, и полиция приедет, чтобы арестовать нас. Я должна спросить маму, что она будет делать. Это же ее брат.

— Действительно. — Джереми надувает губы. — Наверное, будет трудно объяснить, зачем нужно хоронить кого-то под деревом, но разве это не законно?

— Не уверена. Никогда раньше не пробовала.

После этого наш разговор прерывается на несколько минут. Дух моего дяди не материализуется до такой степени, чтобы Джереми мог видеть или чувствовать его, но мы оба согласны, что холод вторгся в комнату. Я допиваю четвертую или пятую бутылку сидра несколькими быстрыми глотками. Пора сматываться отсюда.

— Я не ожидал, что ты будешь такой интересной, — говорит Джереми. — Ты можешь подвезти меня до дома?

— Мне не следует садиться за руль. Я переночую здесь. — Мой план состоял в том, чтобы захватить кровать Кайла.

— Все в порядке. Я живу близко.

— Насколько близко? — спрашиваю я. Мой язык заплетается.

— На другом конце кампуса.

— Пока. — Я машу Кайлу, когда мы покидаем вечеринку. Свежий воздух освежает, и часть меня начинает понимать, что это плохая идея. Я переминаюсь с ноги на ногу, но все же сажусь в машину, завожу мотор и спрашиваю Джереми, куда ехать.

Мы оказываемся в жилом комплексе рядом с тем, в котором живу я.

— Хочешь зайти посмотреть на мою квартиру?

Я пожимаю плечами.

— Отличненько. — Я хихикаю, выбираясь из машины.

Мы входим в грязную квартиру, стены которой оклеены плакатами: полуголая женщина, лежащая на машине, и «Ходячие мертвецы» (примеч.: популярный в Америке телесериал). Когда я мчусь через комнату, остальные плакаты расплываются и превращаются в смесь из сисек, задниц и зомби.

— Мой сосед по комнате здесь, но он уже храпит на диване. Он нас не побеспокоит. Теперь мы действительно можем познакомиться друг с другом. — Мы поднимаемся по ступенькам и входим в его спальню.

— Хорошо. — Я стою посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Но потом я начинаю думать о дяде Эде и о том, что его больше нет. Я не в силах наслаждаться тем, что может предложить жизнь. Болезнь ограничила его существование. Может быть, на одну ночь, я не позволю своему беспокойству ограничивать меня.

Джереми приближается, и его рука начинает медленно скользить вверх по моему бедру.

— У тебя такая нежная кожа.

Я отталкиваю его руку и отодвигаюсь на дюйм.

— Что мы собираемся здесь делать? — Я осматриваю комнату в поисках места для отдыха. Вариантов не так много.

— Это. Приляг со мной на кровать.

— Зачем? — Интересно, глупый ли это вопрос? Я решаю, что да, но не могу взять свои слова обратно, поэтому жду ответа.

— А ты как думаешь? Мы можем поговорить и обняться. Находя контакт друг с другом. — Он садится на кровать и ложится на спину.

Я смотрю на него, раздумывая, хочу я этого или нет. Я пьяна, но не настолько.

— Разве мы не можем посидеть и поговорить? — Слова звучат немного невнятно, так как у меня пересохло во рту.

Он снова садится.

— Хочешь чего-нибудь выпить? Мы могли бы выпить водки.

— Нет, спасибо. — Не хочу показаться грубой, но я хочу уйти. Все идет не так, как я планировала. Если понадобится, есть окно, через которое я могу вылезти.

Я чопорно сажусь на его кровать. Он нежно гладит меня по плечу. Он терпелив и не торопится. Это приятно, и я начинаю расслабляться.

— Приляг со мной, — повторяет он через несколько минут. И затем Джереми откидывается на кровать.

Я колеблюсь, но, в конце концов, делаю то же самое. Это может быть, чем угодно, но только не комфортным.

— Напомни, на каком ты сейчас курсе?

— Я на первом курсе, а ты?

— Я уже выпускаюсь. Какая у тебя специальность? — спрашиваю я, когда его рука скользит по моему животу.

— Я учусь на фармацевта. — Он говорит это, как я полагаю, соблазнительным шепотом.

— Ах. — Мне требуется минута, чтобы задать еще один вопрос, и я начинаю чувствовать себя неловко.

Это не тот положительный опыт знакомства, который назначила мне врач.

— Тебе нравятся? Основные предметы?

Я думаю, что делать дальше, пока Джереми бубнит о лекарствах и возможностях работы в крупных фармацевтических компаниях. Мои глаза начинают закрываться, когда его голос затихает.

— Даниэль, ты слушаешь? — спрашивает он, прежде чем продолжить.

Я киваю, мои длинные каштановые волосы покрывают подушку. Но я не слушаю. Несколько часов назад у меня были большие надежды, что в этом году все будет по-другому. Серия романтических трагедий омрачала мою жизнь в колледже в течение предыдущих трех лет, но это выпускной год. Снаружи у меня все упорядоченно: оценки, отличное резюме, друзья; но внутри у меня беспорядок. Единственное, чего мне не хватает, — это любви.

Именно по этой причине я и оказалась здесь. Но я ведь не хочу просто переспать с кем-то, верно?

— Мне очень жарко, и я никогда не сплю в одежде. Нам просто нужно раздеться.

— Прошу прощения? — Мои глаза распахиваются.

— Мы должны раздеться. Я никогда не ложусь одетым в постель. — Джереми внезапно встает с кровати и начинает снимать одежду. Он медленно расстегивает свою окровавленную белую рубашку от Ральфа Лорена (примеч.: Ральф Лорен — американский модельер, дизайнер и предприниматель) и бросает ее на пол. Он снимает ботинки и расстегивает ремень. Потертые джинсы сползают на лодыжки. Я моргаю, не веря своим глазам.

Он снова ложится в постель, не снимая грима, берет мою руку и кладет себе на живот. Он гладкий, без волос, и мне интересно, бреет ли Джереми его. Если нет, то, что парень с ним делает, чтобы добиться такого результата?

Мое внимание возвращается в настоящее, когда Джереми проводит рукой по моей ноге. Он замолкает, пытаясь просунуть пальцы мне под юбку. Но мои ноги скрещены, а юбка, как вторая кожа, приклеилась к бедрам. Это нарушает его планы.

Пока он снимает зомби-грим, я пытаюсь очистить голову от алкогольного дурмана, который заполняет мой мозг, и понять, как я оказалась в этой ситуации. О, точно… Я хотела повеселиться, побыть нормальной. Не останавливаясь, Джереми кладет свою руку поверх моей и начинает вести мою руку вниз по животу прямо к своему пенису. Я трогаю его.

Я смотрю на часы: четыре часа ночи.

Самое время начать планировать побег.

#веселая ночь