Глава 3

Первая ночь на новом месте, и ей, конечно, не спалось. Кира прислушивалась к незнакомым звукам своего нового жилища, полной грудью вдыхая его аромат. Ведь каждый дом имел свой индивидуальный, только ему присущий запах. Ее старая квартира, которую Кира делила с отцом, пропиталась алкогольным смрадом. А нынешняя – по-настоящему благоухала. Она не могла надышаться ее свежим ароматом. Так пах ее новый дом… Кира знакомилась с ним с ощущением пузырящегося счастья и некоего неверия. И хотя все бумаги, подтверждающие право собственности на квартиру, были у нее на руках, девушка до сих пор не могла поверить в свою удачу. Две недели ушло на то, чтобы утрясти все формальности. Все это время им пришлось поддерживать тесный контакт с Кириллом Владимировичем Разумовским. Киром, как он милостиво разрешил себя величать. Надутый индюк! Со дня их первой встречи Кира так и не прониклась к нему симпатией. Но деваться было некуда. Без его наличности сделка бы не состоялась.

Отчаявшись уснуть, девушка встала с идеально-упругого матраца своей идеальной кровати и подошла к идеальному окну. Она даже не мечтала, что сможет в обозримом будущем переехать в квартиру такого уровня. Поэтому случившееся с ней воспринималось, как сказка. Кира задумчиво смотрела на реку, которую было прекрасно видно в желтом свете практически полной луны. Вдоль берега угадывались очертания деревьев. Их колышущиеся на ветру ветви отбрасывали длинные витиеватые тени на стены ее комнаты. Кира знала, что то были каштаны. Но ей оставалось только догадываться, как пьянил их аромат, когда деревья зацветали, и как красиво здесь было по весне. Догадки – догадками, но даже сейчас, в полутьме, вид из окна был нереально красивым. Все вокруг было окутано легким туманом, который придавал окружающей обстановке некий мистичный ореол, накрывая все кругом своим пушистым покрывалом. Ради этого стоило потерпеть соседство постороннего мужика. В конце концов, он находился за стенкой, и на ее законную территорию не посягал. Хотя, трудно судить. Они первую ночь ночевали вот так… Двое под одной крышей. И предъявить неожиданному соседу пока было нечего. Он даже одевался вполне прилично. Об остальном судить было рано, а вот внешний вид… Киру очень раздражало, как порой выряжались мужчины. Они то вовсе не уделяли никакого внимания своему внешнему виду, искренне считая, что такой принц, как он, сам по себе – подарок, а все остальное, в том числе банальная гигиена – от лукавого. То, напротив, были излишне щепетильны. Щепетильны настолько, что подбирали носки под цвет загара ног, избавлялись от волос на груди, и таскались по магазинам, почище любой барышни. И то, и другое навевало на Киру тоску. Перебор с парфюмом, впрочем, как и потные подмышки – ее абсолютно не впечатляли.

Вдруг ночную тишину прервал длинный заунывный звук. Кира подпрыгнула. Осмотрелась по сторонам, в попытке понять, что, черт возьми, происходит. Был уже первый час ночи, и вряд ли бы кому-то пришло в голову сыграть на скрипке в это время, но… звук опять повторился. Дверь в комнату соседа хлопнула. По всей видимости, Кирилл Владимирович тоже проснулся. Кира вышла в коридор, поймав растерянный взгляд мужчины:

– Какого черта происходит? – резонно поинтересовался он, почесывая отросшую щетину на подбородке.

– Похоже, что кто-то играет на скрипке.

– Спасибо, Кэп. Ты не знаешь, кому это может понадобиться в такое время?

– Может быть, у нас в соседях какой-нибудь известный музыкант, – с сомнением пожала плечами девушка.

– Серьезно? Ты думаешь, что эти заунывные стоны можно назвать музыкой? Я, конечно, не силен в этом вопросе, но, как по мне, даже коты по весне издают более благозвучные звуки.

– Может быть, он настраивает инструмент? – не сдавалась Кира.

– Полагаешь, час ночи – подходящее время для этого занятия?

– Нет! – рявкнула девушка. – Ты спрашиваешь – я высказываю предположения!

Кир на ее агрессивный выпад не ответил, пошлепал в сторону кухни, открыл холодильник. Неужели он успел в него что-нибудь положить? У самой Киры до этого руки не дошли. Пока распаковала из ненавистных чехлов одежду, пока расставила в ванной все баночки-скляночки… Кирилл, тем временем, извлек из недр холодильника кольцо варенки, отпилил себе толстый кусок и впился в него зубами.

– Ты всегда ешь по ночам? – подозрительно поинтересовалась Кира. Мужчина застыл с поднесенной ко рту рукой, сжимающей розовый кружок колбасы. Прожевал то, что уже было во рту, активно работая челюстями, и только потом ответил:

– А ты, что, из тех, кто постоянно озабочен лишними сантиметрами? Моя трапеза противоречит твоим жизненным убеждениям?

– Нет!

– Травмирует психику?

– Слушай, ты всегда такой невыносимый? – раздраженно поинтересовалась девушка.

– Я просто спрашиваю, чем тебе не угодил на этот раз.

– Ничем абсолютно. Ты не обязан мне угождать!

– Совершенно верно. – Указательный палец мужчины, выставленный вперед, очевидно, был призван усилить словесный эффект.

– Прикидываю, смогут ли твои ночные трапезы помешать моему крепкому сну. Шумоизоляция, как мы успели убедиться, здесь ни к черту.

– Да ты шутишь! У меня большие подозрения, что если ночные концерты будут продолжаться, то спать нам вообще не придется. И шумоизоляция здесь совсем не причем. Других соседей я что-то не слышал. Но скрипка – уж больно истошно орет.

Кира замерла от пришедшей в голову мысли:

– Слушай, а что, если бывший собственник именно поэтому квартиру и продал?!

– Хочешь сказать, что соседи его настолько достали, что он решил избавиться от квартиры за бесценок? В таком случае, он либо слишком нервный, либо идиот.

Длинный протяжный звук резко оборвался, но не успели мужчина и женщина выдохнуть, как кто-то с новыми силами принялся орудовать смычком.

– Похоже, что звук доносится сверху. Может, тебе стоит пойти к соседям, и просто попросить тех прекратить свой ночной перфоманс?

– Почему это мне?

– Ты – мужчина! – озвучила очевидное Кира.

– И что?

– Действительно! – взорвалась девушка. – Зачем поступать по-мужски, если решение всех проблем можно свалить на женщину?

– Это каких таких проблем? – изумился Кирилл.

– Не бери в голову! – Кира резко повернулась, гордо распрямила плечи и пошла к себе в комнату. Переодеться, для серьезного разговора с соседями! Вдруг на весь дом раздался какой-то грохот, а потом зычный женский голос проорал:

– Рудик, прекрати насиловать инструмент! Ты весь дом уже перебудил! Сколько можно?!

– Моя душа в печали!

– А почему от этого должны страдать наши уши?!

Кира вслушивалась в происходящий диалог и неверяще качала головой. У двери послышался какой-то шорох, она резко оглянулась, чтоб увидеть откровенно веселящегося Кирилла.

– Тебе смешно?

– Занятные у нас соседи! Мне уже очень хочется познакомиться и с Рудиком, и с милой барышней, которая пыталась его утихомирить.

– Рудик… Разве это не специально придуманное для попугаев имя?

– Вряд ли бы попугай смог сыграть на скрипке.

– Сыграть – да, – с намеком согласилась Кира.

– Думаешь, на этом – все?

– Надеюсь.

– Ну, тогда спокойной ночи. Хорошо, что завтра выходной, – бросил напоследок Кирилл, прежде чем плотно прикрыть за собой дверь своей комнаты. Кира еще раз прислушалась к затихающим звукам наверху, и только потом улеглась в кровать. Хорошо, что не пришлось идти ругаться. Она это дело жутко не любила, хотя и умела при необходимости за себя постоять. Жизнь научила. Но начинать знакомство с соседями со скандала – не самое умное решение. Особенно, если учесть, что те, по всей видимости, не самые простые люди.

Утром проснулась под совершенно волшебные звуки и запахи. В приоткрытое окно доносился щебет птиц, а из-под двери в комнату проникал шикарный аромат свежезаваренного кофе. Как же сильно это все отличалось от ее привычного утра. И как же ей нравилась эта несхожесть! Кира с удовольствием потянулась, коснувшись пальцами ног спинки кровати, села на постели и широко улыбнулась. Жизнь становилась лучше прямо на глазах.

Недолго думая, что бы надеть (она не собиралась ни для кого наряжаться), Кира натянула на себя тонкий халат и пошлепала в ванную. Кирилл уже успел там побывать. Об этом красноречиво свидетельствовал немного влажный воздух помещения и развешенное на специальной сушилке простое синее полотенце. Когда она выкупит долю мужчины, здесь будет сушиться совершенно другое белье! Сливочное, под цвет шикарной мозаики, которой была выложена ванная комната. Возможно, она даже закажет полотенца с монограммой. Почему бы и нет? В такой ванной должны быть именно такие полотенца.

Приведя себя в порядок, Кира прошла в кухню-гостиную. Сидя на диване, ее временный сожитель смотрел новости по телевизору. Все с ним понятно. Если смотрит это дерьмо, а тем более – верит тому, что показывают – значит, полный идиот.

– Доброе утро. Представляешь, все телевизоры в доме настроены на каналы новостей. Что в мозгах у людей, которые верят в эту туфту? – поинтересовался Кирилл, чем заработал в глазах соседки несколько очков.

– Понятия не имею. Это совершенно невозможно смотреть.

– Угу…

– У тебя нет еще немного кофе? Я не успела купить, и…

– Конечно. Он прямо за этой дверцей. Не стесняйся.

– Спасибо. Я куплю и отдам тебе…

– Конечно. Где-то у меня были кухонные весы. Сейчас и определим на них вес отобранных зерен.

– Ты серьезно? – изумилась Кира. Нет, ей, конечно, встречались по жизни мужчины-скряги, но не до такой же степени!

– Конечно, нет! Это ты завела дурацкий разговор о том, что все мне вернешь.

– Я не хотела оставаться в долгу!

– Смею заверить, меня не разорят двадцать грамм арабики.

– Ну, вот и хорошо.

Все время после этого Кира и Кирилл игнорировали друг друга. Девушка быстро выпила кофе, переоделась и выскользнула за дверь. Она хотела более внимательно осмотреть окрестности, изучить ассортимент местных магазинчиков и близлежащих овощных палаток. Ей требовалось купить базовый набор продуктов в свой новый дом. Потому что это не дело – у Кирилла все уже куплено, а у нее – нет. Ну, не святым же духом ей питаться?

Переделав все свои дела, и отнеся в дом покупки, Кира снова вышла на улицу. Река манила и звала. Хотелось подойти к ней, познакомиться. За домом женщина обнаружила тропинку, ведущую к берегу. Точнее, это была полноценная дорожка, вымощенная декоративным камнем. А вокруг – травы, пожелтевшие и поникшие к осени под палящим летним солнцем, и только начавшие желтеть деревья. У самой реки небольшая площадка со скамейками и красивой клумбой, на которой зацветали шикарные лохматые астры. И никого… Кира осмотрелась, подошла к самому берегу, и только тогда увидела пожилого художника за мольбертом. Шагнула ближе…

– Стой, где стоишь! – закричал он и выставил вперед руку, будто бы пытался ее удержать от дальнейших шагов. Кира невольно застыла, изумленно распахнув глаза. – Я не закончил работу, поэтому смотреть на нее еще нельзя.

Девушка пожала плечами. Она была не в курсе, что он там рисовал (не успела рассмотреть), но полюбоваться на самого художника было занятно. Он был такой… художник. Невероятного вырви-глаз цвета штаны. То ли желтые, то ли зеленые, но такие яркие, что даже солнце слепило не так. Рубашка… Ну, наверное, радужная. По крайней мере, Кире показалось, что это прилагательное здесь наиболее уместно. На голове – не берет, нет. Бейсболка с широким козырьком, как у американского рэпера, надетая задом наперед. А на шее – бабочка, которая могла бы походить на ту, что надевают оперные певцы, если бы не ее сумасшедшая расцветка. Девушка еще, пожалуй, не встречала настолько колоритных личностей.

– Рудольф Адольфович Семиверстов, – представился мужчина, торжественно поклонившись.

– Кира Эдуардовна Герр, – ответила Кира, усилием воли подавив нелепое желание присесть в реверансе.

– Это не вы ли, часом, наша новая соседка со второго этажа?

– Наверное. Мы купили квартиру во-о-от в этом доме. – Кира махнула рукой.

– Тогда, добро пожаловать! Я ваш сосед сверху.

Так это, что, выходит, тот самый Рудик?!

Загрузка...