Ее ошибка

Глава 3

– Не слышу ответа, – злобно цедит Стас, угрожающе возвышаясь надо мной.

Я не успеваю произнести ни слова, как он хватает мой рюкзак и вытряхивает все его содержимое. На пол летят тетради, учебники, пенал и мой ежедневник. Яркий, фиолетовый, поэтому он тут же привлекает внимание брата. Я стою, боясь сделать вдох, когда Стас поднимает блокнот и начинает трясти им перед моим лицом.

– Зачем тебе ежедневник, если ты не записываешь в него важные дела? А, сестренка? Проклятое тупое отродье, вот ты кто! – повышает он голос, а потом безжалостно разрывает мой блокнот по корешку на две части и брезгливо швыряет его на пол.

Я давно привыкла к его словесным издевательствам, но к рукоприкладству и порче моих любимых вещей я привыкнуть никак не могу.

– Пошла и приготовила еду, быстро! – командует Стас и, схватив меня за руку, тащит в сторону кухни.

Ощущаю резкую боль, потому что он держит меня в том самом месте, где вчера оставил синяк. Жгучие слезы непроизвольно подступают к глазам. От боли, от обиды, от злости. Я ненавижу этого человека и не понимаю, как мы можем быть детьми одних и тех же родителей. Стас заталкивает меня на кухню и прожигает злым пренебрежительным взглядом.

– Чтобы через двадцать минут ужин был у меня в комнате, поняла?

Я киваю. Знаю, что ему лучше не перечить. Себе дороже будет. Скоро все закончится. Постоянно повторяю про себя эту фразу, словно мантру. Она успокаивает меня, дает надежду, но я так устала чувствовать себя слабой и беспомощной. Посмотрю сегодня, какие еще есть спортивные клубы в нашем городе. Я хочу уметь постоять за себя. Настолько, насколько это возможно, когда ты девушка ростом сто пятьдесят восемь сантиметров и хочешь противостоять взрослому высокому парню.

Брат оставляет меня одну, и я судорожно бросаюсь к холодильнику посмотреть, что у нас вообще есть из еды. Нахожу сосиски и решаю быстро отварить их, а на гарнир приготовить макароны. Так я точно уложусь в двадцать минут.

Пока готовлю, вспоминаю, в какой момент в нашей семье все пошло наперекосяк. Когда брат только вернулся домой, он вообще делал вид, что меня не существует. Словно я для него не больше, чем мебель в квартире. А потом все изменилось. Поначалу это были злые взгляды в мою сторону, от которых мне хотелось убежать и спрятаться. А затем он решил учить меня жизни, взять на себя обязанности второго родителя, который бросил нас еще до моего рождения.

Хоть мама и говорит, что это не так, но я знаю, что Стас до сих пор винит меня в уходе отца из семьи. Из-за того, что не чувствовала утраты, я ведь его даже не знала. А вот брат долгое время ощущал себя преданным. Но я все равно очень хотела восстановить с ним нормальные отношения. Прежде всего ради мамы, она же об этом мечтала! Да и у моих одноклассниц были замечательные братья, с которыми они, с возрастом, стали лучшими друзьями. Я тоже так хотела. Честно, искренне, всей душой. Но позже поняла, что в нашем случае это невозможно.

У Стаса были свои методы воспитания, которые он считал нормой. Начать он решил с проверки дневника. Его вдруг стала волновать моя успеваемость, хотя с учебой у меня никогда не было проблем. Он на полном серьезе ругал меня за четверки, называл тупой неудачницей, которая ничего не добьется в жизни. Однажды я настолько разозлилась, что напрямую спросила у него, а чего в жизни добился он сам. Тогда, ослепленный яростью, он сильно толкнул меня. Я упала и задела острый край тумбочки, а на моем бедре появилась огромная царапина с кровоподтеком. Слезы тут же брызнули из глаз от яркой вспышки боли, я вся сжалась в комок от страха. А он даже не извинился. Сказал лишь, что если я скажу маме о случившемся, она сильно расстроится. А он тогда превратит мою жизнь в ад. Уже стоя в дверях, он добавил, что я лишила его отца и он не позволит мне отнять у него еще и маму.

После этого его отношение ко мне становилось все хуже и хуже. Крайне редко Стас, когда был в хорошем настроении, говорил, что я симпатичная, спрашивал, встречаюсь ли я с мальчиками. Не было у меня никаких мальчиков, но даже если бы и были, я не хотела обсуждать это с ним. А уже на следующий день он мог обозвать меня тупой уродиной, которая, по его мнению, никому не нужна. Оскорблений становилось все больше, и со временем я перестала обращать внимание на его слова. Больше не перечила, просто старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

В какой-то момент мама сказала, что у Стаса появилась девушка. Он снова стал делать вид, что меня не существует. Тогда я выдохнула, потому что такой расклад полностью меня устраивал. Но, к моему сожалению, игнор в мою сторону закончился быстро. Как только девушка ушла от него, хотя дома Стас гордо заявлял, что это он ее бросил, брат снова стал вымещать свою злость на мне. Чаще словесно, но иногда он мог нарочно задеть меня, когда мы пересекались с ним в коридоре. Больно хватал за руку, мог швырнуть в меня одеждой или тетрадями. В один день мне все это надоело. Я сказала, что больше не стану покрывать его издевательства перед мамой и все ей расскажу. Пусть он потом что хочет делает, я все равно скоро съеду из дома. Стас разозлился еще сильнее и швырнул в меня салат, который я приготовила нам на ужин, но после этого не трогал меня. До вчерашнего дня.

Через пятнадцать минут заканчиваю готовить и отношу еду брату в комнату, но он даже не смотрит в мою сторону, продолжая играть в компьютерную игру. Тем лучше для меня, на сегодня мне хватило общения с «родным человеком». Иду в прихожую, собираю свои вещи, которые он раскидал, и быстро ухожу к себе в комнату. Сажусь на пол и разглядываю ежедневник, точнее то, что от него осталось. В груди неприятно тянет, это был мой любимый блокнот. Мама подарила мне его на Новый год, а брат безжалостно разорвал. Больно и ужасно обидно, но, к сожалению, я ничего не могу с этим сделать. Мама ничего не должна узнать о его издевательствах, это сильно травмирует ее и без того израненное сердце. Мне жаль ее, я не могу с ней так поступить, ведь она искренне верит, что Стас хороший, любящий и заботливый.

На следующий день после школы я снова иду в «Титан». Выяснилось, что это единственный спортивный клуб нужной мне направленности в округе, а времени ездить на другой конец города у меня не остается. На этот раз там никого нет, кроме тренера, который в личной беседе кажется мне добрым и приятным мужчиной. Он с пониманием относится ко всем моим пожеланиям. Мы договариваемся, что я буду приходить три раза в неделю после школы. Цену он называет чисто символическую, даже ниже, чем указано у них в группе. Не знаю, может, просто видно, что мне нужна помощь?

Настроение заметно улучшается. Я иду на работу и вполне серьезно думаю о том, как сломаю руку своему брату, когда в следующий раз он посмеет поднять ее на меня. Хотя понимаю, что вряд ли удастся это сделать по-настоящему, но даже мысли об этом придают мне сил.

На работе тоже все проходит гладко. По крайней мере ровно до того момента, как я вижу его в дверях. Руслан заваливается с друзьями в наше кафе, прижимая к себе какую-то девчонку. Черт, я по-прежнему помню, как зовут этого грубияна…