Ее шикарный босс-2: вопреки

Глава 6

Январский вечер. Мерзкий, противный ветер дует со стороны моря и пронизывает насквозь. Никакие меха не помогают согреться. Ничего не поделаешь – приморская зима богата ветрами. Наталья укуталась в длинную шубку из серебристой норки, накинула на голову капюшон и, отстукивая дробь шпильками дорогих кожаных сапог по тротуару, заторопилась к своему джипу, что ждал на другой стороне дороги. Здесь, во Владивостоке зимой все ездили на больших машинах. Машин во Владивостоке было пруд пруди – близкий сосед-японец исправно поставлял свои подержанные автомобили приморцам, и те с удовольствием ими пользовались.

Летом можно было пересесть за руль более изящного авто, а вот зимой в этом нет никакого смысла.

На дороге мелькнул серебристый «Ниссан». Сердце кольнуло лишь на миг – показалось. Красивый профиль, такой родной и любимый, и уже год как чужой… По груди растеклась терпкая и горькая, но давно привычная боль. Не сложилось у них с Виталиком. И никогда не сложится. Ему ребенка надо, а у Натальи детей быть не может. После страшного подпольного аборта в далекой молодости, сделанного по приказу брата, она осталась бесплодной.

Наташа ненавидела Олега. Ненавидела себя за трусость. Она дико боялась сказать ему что-то против и всегда подчинялась. Олег поддерживал ее салон, это был красивый жест благородного старшего брата, когда-то лишившего ее возможности стать матерью, и она делала вид, что ей это нужно. На самом деле ее тошнило от его заботы. Благородство Олега было таким же мнимым, как и все, к чему он прикасался.

Его любовница Леночка приходила к ней в салон, как к себе домой и никогда не платила за дорогостоящие услуги. Наташа молча глотала – Олег хозяин, а хозяин – он и барин в ее салоне.

Молодая женщина открыла примерзший замок и забралась в холодную машину. Включила зажигание и подула на руки, чтобы пальцы не так мерзли. Мелькнувший знакомый профиль Виталика снова стоял перед глазами. Боль в груди растекалась мощной лавой, горячей и черной, и казалось, ей никогда не избавиться от этого немого и глухого отчаяния. Она больше не сможет быть счастливой, потому что когда-то так решил Олег.

Наталья посмотрела на темную и пустую дорогу. Нажала на педаль газа и, нарушая все правила дорожного движения, помчалась вперед на бешеной скорости. Ей безумно хотелось врезаться в какую-нибудь стену, да так, чтоб сразу насмерть. Чтобы больше никогда не чувствовать это глухое, черное отчаяние, от которого задыхаешься.

Нет, не хватило смелости. Мать вспомнилась. Нельзя разбиваться, пока мать жива. Она не выдержит, если и второго ребенка потеряет. У нее сердце остановится, если из троих детей у нее останется только жестокий и кровожадный Олег.

Ната сбросила скорость перед самым опасным поворотом и поджала дрожащие губы. Нельзя. Пока еще рано.

Всхлипывая, кое-как доехала до своей многоэтажки. Припарковала машину у тротуара, выбралась и, торопливо растирая по лицу слезы, заспешила домой. Ветер бил в лицо непонятной ледяной сыпью – то ли замершим дождем, то ли подтаявшими снежинками, и было трудно даже дышать.

Два года назад Ната приобрела роскошную трехкомнатную квартиру в одной из новостроек. Обставленная по последнему слову техники, идеально отремонтированная по дорогостоящему дизайнерскому проекту, квартира была ей в тягость. В ней все напоминало Виталика – они покупали ее вместе.

Наталья поднялась на лифте на пятый этаж и достала из сумочки ключи. Она знала – в холодильнике ее ждет одно единственное спасение от всех бед. Бутылка крепкого хереса, которая сможет на время расслабить нервы и даст спокойно уснуть.

Она вошла в квартиру, без сожаления бросила на пол норковую шубу и скинула с ног сапоги. Из гостиной высунула нос обычная серая кошка – такая же одинокая бедолага, как и Наталья.

– Привет, – кисло растянула губы в улыбке хозяйка и закрылась в ванной комнате.

Потом, до глубокой ночи она с бокалом хереса сидела в роскошной гостиной на диване, гладила свою облезлую кошку и пялилась в экран огромного домашнего кинотеатра.

В начале первого на сотовый пришло сообщение от Леночки.

«Зай, завтра заскочу на пару часиков. Ногти надо подкорректировать и губы снова сделать. Олежик любит, когда у меня губки бантиком, знаешь же. В одиннадцать буду. Целую в носик».

В груди всколыхнулась глухая ярость.

«Наколоть бы тебе твои губки таким бантиком, чтобы рот не закрывался!» – Наталья сжала сотовый в руке с такой силой, что на миг ей показалось – треснул экран.

«Заскочу в одиннадцать на пару часиков» означало одно – придется с утра звонить другим постоянным клиентам, извиняться за неудобство и переносить сеансы. А клиенты, между прочим, за дорогостоящие услуги косметологов платят. Пла-тят! А Леночка никогда не платит. От нее сплошные убытки. И все для чего? Чтобы Олегу нравилось, как она ему минет делает, прости господи!

Наталья отхлебнула из бокала терпкую коричневатую жидкость и раздраженно отбросила телефон в сторону. Кошка, мирно спящая под рукой, удивленно вскинула голову.

– Прости, – виновато потрепала тощее животное по редкой холке Наталья. – Я не хотела тебя будить.

Потом она вылила себе в бокал остатки хереса и с горечью уставилась на экран огромного телевизора.

Когда-то у нее был еще один брат – Саша. Вот кого ей порой страшно не хватало. Но Сашу семья похоронила много лет назад. Он водился с чеченцами. Они были его подельниками, с ними он торговал оружием и постоянно пропадал в зонах конфликтов. Там и сгинул. Без всяких почестей. Потому что нет никакого уважения тем, кто занимается таким гадким делом.

Наталья, в отличие от родственников, все ждала. Со своей подростковой наивностью в четырнадцать она верила, что Саша вернется. Ведь не может быть так, чтобы из-за их с Олегом конфликта он вычеркнул из жизни и ее тоже. В шестнадцать ее уверенность начала таять. В восемнадцать она потеряла свою способность иметь детей, а вместе с ней и надежду на все чистое и светлое. После неосторожного аборта, сделанного без наркоза, на чьей-то квартире, куда Олег насильно ее привез, она чуть не погибла от потери крови. В городской больнице ее едва смогли откачать.

Олег тогда сказал, что она виновата сама. А больше поддержать ее было некому. Саша их всех предал.

Наталья совсем захмелела от вина и тряхнула головой, чтобы прогнать прочь проклятые образы из прошлого. Потом вспомнила, что надо связаться с администратором, внести новый каприз Леночки по времени, и зашла на страничку фейсбук. Оттуда было намного проще списаться с администратором. Мессенджер отправлял сообщения прямо на экран телефона.

Они переписывались почти полчаса. Все переставляли клиентов, чтобы удовлетворить Леночкин запрос на губки бантиком и прочую ерунду. Когда управились, Наталья с облегчением выдохнула и одним махом допила свой напиток.

Нечаянно нажала на оповещения. Какой-то немке понравились ее фотографии. Немецким языком, как и пропавший старший брат Саша, Наталья владела в совершенстве. В их школе не было учителя английского, зато был учитель немецкого еще той, старой советской закалки. Потом, уже в колледже, тоже выбрала немецкий. Вот и понимала, и читать умела на немецком.

Ярцева… Однофамилица? Из Германии? И чего это залезла к Наталье на страницу? Заблокировать ее, что ли? Чтоб неповадно было на чужие фотографии засматриваться?

«Пожалуюсь на нее, но сначала погляжу, кто это такая. Я тоже имею право посмотреть ее фотографии», – решила она.

Зашла и обомлела. В браке с Александром Ярцевым. И фотографии. С Сашей и маленьким ребенком.

Наталью начало трясти. Она впивалась глазами в фотографию на маленьком экране телефона снова и снова, и никак не могла себе поверить. Пыталась найти аккаунт Александра. Вбивала и на немецком, и на русском, и на английском, но тщетно. Брата в сетях не было.

Но как? Как такое может быть, что Саша живет в Германии?

«Может, просто похож?», – доставая из пачки трясущимися руками сигарету, успокаивала себя она. Ната знала, у Саши была одна жена – Лиза. А эта – совсем другая. Не Лиза, Катерина. Неужели соблазнила и увела?

Мысли, дикие, необузданные, нетрезвые кружились в голове, душили, не давали вздохнуть. Как такое может быть? Почему Саша их всех бросил? Ее, маму, Лизу? Почему он уехал в Германию с какой-то рыжей Катей, и ни слова не сказал своим? Как мог завести ребенка – и снова никому не слова?!

Да у мамы инсульт случился, когда он вместе с Лизой из дома навсегда уехал! Все Олега простить не могла за предательство брата…

Губы задрожали и из глаз брызнули слезы. Горечь от предательства Саши подкатила к горлу, и душила отчаянием. Как он мог? Как мог их всех предать?

Спустя полчаса она успокоилась. Вытерла глаза, снова полезла в пачку за сигаретой. Закурила и еще раз посмотрела на фотографии.

Как же выяснить? Саша это или не Саша? А если Саша? Как же будет ей обидно, что он так жестко с ними поступил. Выход один – связаться с этой немкой Катериной. Может, она и не немка, а тоже русская? А почему тогда молча фотографии лайкает, и ни слова не написала? Дружбу не предложила? Вроде как есть такая Наталья Ярцева, и есть. Блондинка, красивая, лайкну-ка ее фото. Наверное, она тупая, как пробка, эта Катерина, если просто лайк поставила и из сети вышла.

Почему-то Наталья начала злиться на рыжую самозванку, посмевшую пометить в своей истории «в браке с Александром Ярцевым» и выставляющую фотографии, на которых она с ее братом.

«Не буду я ей писать! Не того полета птица, чтобы я ей первой писала. Если она отняла у нас Сашу, это еще не значит, что мы с ней дружить должны», – с отчаянием поклялась она самой себе.

На следующее утро Ната проснулась от звонка будильника. Медленно потащилась кормить кошку, с нетерпением пляшущую под ногами, а потом в душ. Сначала ей показалось, что прошлым вечером ей приснился дурной сон. Не может такого быть, чтобы на самом деле Саша был жив-здоров, и просто вычеркнул семью из своей жизни.