Наедине с драконом. Его неслучайная попутчица

Глава 3

Ночь прошла. Я наелась и даже поспала, положив голову на согнутый локоть. Правда, проснулась почему-то на плече этого странного дракона. Он сидел на стуле рядом и слегка обнимал меня.

Экипажа в нужную мне провинцию не оказалось, и вот…

Да, я сидела в двуколке и сама себе удивлялась. Ну как можно с незнакомым мужчиной в дорогу?

Остаться наедине с драконом и непонятно на сколько дней.

Но иного выбора у меня просто не было. В таверне куда страшнее. Там и ограбят, и на улице подловят.

И вообще…

Взглянув на расслабленного Джо, обняла себя за плечи, кутаясь в шаль.

Что это вообще за имя такое? Джо! Ну оно совершенно не подходило этому огромному широкоплечему гиганту. Снова взглянула на него и отодвинулась еще немного дальше.

… Двуколка медленно катилась по дороге. Небо освещали первые лучи солнца. Рассвет. Птички пели в кустах, ветер в листве гулял. И успокоиться бы. Но я не могла.

— Виола, еще немного, и ты просто вывалишься из экипажа, — уголки губ дракона дернулись. — Ничего я тебе не сделаю. И гнусных мыслей нет. Сиди нормально. А то я не знаю, то ли лошадью править, а то ли за тобой следить, чтобы вовремя поймать и спасти от падения.

Я замерла и облизнула пересохшие губы. Нет, я и сама понимала, как глупо выгляжу. Меня бесплатно согласились подвезти, а я еще и нос тут морщу. Но все же…

— Зачем вам мне помогать? — решилась на вопрос.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Ну правда, я только вас стесняю. Это сиденье, конечно, широкое, но и вы не маленький, вам без меня куда комфортнее было бы.

— И скучнее, Виола. Я не люблю одиночество. И раз уж на моем пути появилась красивая леди, то чего мне теряться? Такая компания дорого стоит. Перестань так смущаться. Ну разве я похож на разбойника?

Я пожала плечами, но, услышав его тихий смех, спохватилась:

— Нет, ну что вы. Но…

— Ты забавная, Виола. Такая милая. Я офицер, правда, уже в прошлом. Много воевал на западе. Получил ранения. Признаться, лежал на стылой земле, в небо смотрел, и в какой-то момент уже подумал, что свой последний полет уже совершил. Смерть надо мной дышала, а в голове пустота. Даже вспомнить ничего хорошего не мог. Ни семьи, ни жены, ни детей. Сгинул бы там, и никто бы и не вспомнил.

Услышав такие откровения, смутилась. Не знала, что и сказать в ответ. Все слова какими-то глупыми казались.

— Полагаю, раз вы куда-то сейчас едете, то все же есть тот, кто о вас подумает.

Он покачал головой.

— Нет, Виола. Я и там не нужен. Хотя меня желают использовать. Втянуть в подлость, отвратительную сделку, на которую я точно не пойду. Так что еду расставить все по своим местам и заявить, что мне и одного раза хватило, чтобы всю жизнь под откос пустить. Ну а ты куда и зачем? К семье?

Он повернул голову и взглянул на меня. В глазах смешинки. И лицо такое доброе, открытое. И в то же время шрамы говорили о том, что он совсем не слаб и может быть опасным.

— Виола, ты витаешь в облаках, — уголки его губ приподнялись.

— У нас с тобой, кажется, одна цель визита. Я тоже еду сказать свое последнее «прощайте» и хлопнуть дверью. Похоронить прошлое и никогда к нему не возвращаться. И если я где сгину, тоже плакать не станут. Забыли о моем существовании уже очень давно.

— Семья? — он отвернулся, но я заметила, как погас его взгляд.

— Да. Хотя они давно уже мне не семья. Чужие люди, с которыми у меня одно родовое имя. Мне от них ничего не нужно, я и сама выживу. Образование у меня есть. Руки, ноги, голова работают. Не пропаду.

Вроде и уверенно сказано, а старая боль все равно обожгла сердце. Обида душила.

— Они что-то тебе сделали?

Он стегнул лошадь и снова взглянул на меня. Отклеившись наконец от стойки, я села ровнее. Вопрос, конечно, личного характера, а откровенничать с незнакомцем — опасное дело.

— Виола, ты опять паришь в облаках.

— Нет, — поджала губы, — они предпочли сделать вид, что меня нет. Лишний человек в новой семье отца. Меня предали, Джо. Но тебе, наверное, подобное незнакомо.

Хмыкнул.

— Напротив, очень даже понимаю, о чем ты. Только вот когда-то предал я. Поступил мерзко, чтобы угодить женщине, что заменила мне мать. Тогда я думал, что так правильно, но нет. Подлость есть подлость. Умирая, все об этом размышлял. Это была точка моего падения. Именно тогда, наступив ногой на свою совесть, я потерял себя. Теперь хочу все исправить. Как думаешь, можно простить такого, как я?

Он тихо засмеялся. А я призадумалась. Было что-то в его словах цепляющее.

— Не знаю, — я плотнее укуталась в шаль. — Выходит, не такой уж ты и хороший?

— Ну что ты, Виола, я сама доброта, — его смех стал громче. — И все-таки скажи, если бы те, кто обидел тебя, попросили прощения, смогла бы отпустить свои обиды?

— Нет, — ответ дался мне легко. — Я слишком много потеряла. Да что там, лишилась всего. Простить? А кто вернет мне семью? Детство? Тепло отца? Уют любимой комнаты? Дом, который я любила? Мечту о том, что будет брат или сестра? Что появятся друзья, с которыми я смогу прыгать по начерченным на земле квадратам? Я никогда не прощу. Не смогу. Они забрали у меня все. Все, понимаешь?

Он кивнул и опустил взгляд.

Мы ехали молча. Каждый думал о своем. Моя боль поднималась из глубины души волной, поглощая все остальные эмоции.

— Мне вообще никуда не нужно было ехать, — наконец, пробормотала я. — Поломка дилижанса — это знак. Надо было развернуться. Зря я согласилась ехать с тобой.

— Не зря, Виола, — он нахмурился. — Поверь, не зря.

…Размеренное покачивание двуколки убаюкивало. Сказывалась бессонная ночь, но я держалась из последних сил, разлепляя веки.

А солнце только встало в зенит, и до вечера еще было далеко.

Подавив очередной зевок, стянула на груди шаль и присмотрелась к стойке, на которой держалась откидная крыша. Вот бы к ней прислониться и прикрыть глаза.

Всего на часик.

Мне бы хватило, чтобы отдохнуть.

Разговор с Джо не вязался. Меня отчего-то жутко смешило его имя.

Ну кто сознательно так ребёнка назовёт?

Дракон Джо.

Интересно, его ящер белый? Я мельком взглянула на его профиль — ну, чешуйки точно белые, да и волосы.

Выходит, он Джо — Белый Дракон.

Ну что за нелепица?

— Интересно, о чём ты думаешь, так внимательно меня изучая? — спросил он, мельком взглянув в мою сторону.

— Ну-у-у, — я замялась, — Джо — это полное имя?

— А что не так? — он повернулся, в его глазах засверкало лукавство.

— Ну просто, оно… как бы сказать…

— Простое, — он мне помог, подобрав верное слово. — Я не аристократ. Отец — купец. Его нет в живых — на обоз напали. И он, и матушка остались на дороге. Я тогда ещё совсем мальчишкой был. Семья у нас большая, но в высшую знать выбилась только тётушка. Правда, счастья ей это не принесло. Так что меня вполне устраивает имя Джо. Оно короткое, ёмкое… Но если тебе не нравится, придумай мне другое имя. Я не против. Как хочешь, так и называй.

Услышав такое, даже как-то растерялась. Я что его обидела? Наверное, да.

— Прости, — прошептала я, — я не хотела задеть. Если честно, я почти не знаю никого из мужчин, чтобы судить об именах. Да и Джо звучит хорошо, мило и по-доброму как-то. Прости меня.

Он замер, моргнул, а после стиснул челюсть, так что на его скулах желваки заиграли. Это окончательно убедило меня, что я его оскорбила.

— Джо, не обижайся, я не со зла. Прошу, не надо. Я никогда бы не стала задевать твои чувства. И не буду я ничего придумывать — замечательное имя, прекрасное.

Его взгляд и вовсе стал жутким.

— Не извиняйся, Виола, передо мной. Не смей. Всё хорошо, и ты ничем не можешь меня обидеть. Ничем!

— Но ты разозлился, — шепнула я.

— На себя, Виола, только лишь на себя. Может, ещё что-нибудь о себе расскажешь? Как жила и где? Есть ли друзья? Может, планы какие-нибудь на будущее имеются? Мне интересно послушать.

Он старательно делал вид, что ничего сейчас не произошло. А мне было не до откровений — и так наговорила уже больше, чем нужно. Повернув голову, облизнула губу. Мы проезжали мимо поля с подсолнухами. Огромные чёрные шапки, обрамлённые жёлтыми лепестками, свисали над землёй.

— Никогда не пробовала зерна этих цветов, — я указала вперёд, — но слышала, что если их немного пожарить в котелке на костре, то они очень вкусные.

— Да, так и есть, — Джо кивнул. — Хочешь, сорву несколько, а как предоставится возможность, так пожарим?

Ответить я не успела — кажется, Джо всегда быстро выполнял то, о чём говорил.

Двуколка остановилась на обочине, и дракон довольно ловко спустился, но когда пошёл к полю, я заметила, что он и правда прихрамывал на правую ногу.

Смутившись — сама не поняла зачем — но тоже слезла.

— Джо, подожди, — поспешила следом, — я тебе помогу.

Он остановился и обернулся. Склонив голову набок, расставил руки словно говоря, что ждёт.

Я быстро добралась до него.

— Это нехорошо, если один рвёт, а второй отсиживается. Семечки наравне есть будем, — пояснила я свой порыв.

— Ты всегда поступаешь по справедливости, да, Виола?

— Стараюсь, — пожала плечами и, обогнав его, направилась к самому крупному подсолнуху, покрутилась возле него и обернулась: — А как их вообще рвут?

— Скручивают или обрезают, — он подошёл, вытащил из высокого сапога широкий, тяжёлый нож и одним движением отделил цветок от стебля. — Показывай, какие ещё берём.

Я закивала и, забрав у него нашу добычу, указала ещё на два подсолнуха.

Через минуту мы уже возвращались к двуколке. Я рассматривала крупные семечки. Почистить сверху, а после вытащить их из ложа. Ну, будет чем руки в дороге занять.

Улыбнувшись, подняла голову и встала как вкопанная.

Возле нашего экипажа стоял огромный чёрный пёс.

Джо прошёл чуть вперёд и, сообразив, что я отстала, обернулся:

— Виола?

Пёс залаял, и я завизжала. Подсолнухи выпали из моих рук.

Я не могла ни дышать, ни думать. В ушах стоял лай, рычание и боль.

Тело трясло мелкой дрожью. Ладони, затылок покрылись потом.

— Виола, — Джо схватил меня за плечи.

Пёс снова разразился лаем и кинулся в нашу сторону.

Я закрыла голову руками и медленно осела на землю. Не могла и шагу сделать.

Я ничего не могла. Паника накрыла.

Фантомная боль охватила ногу. Я словно вернулась в прошлое.

— Пошёл прочь, — голос Джо больше не был добрым.

Резкий, грубый.

Через щель между пальцами я увидела, как пёс трусливо отбежал на расстояние, остановился и продолжил наблюдать.

— Пошёл вон, — снова злой окрик.

И собака припустила, исчезнув в высоких кустах.

— Виола, — Джо вернулся ко мне. — Прости, я его не заметил. Сейчас, родная.

Он обхватил меня за плечи и просунул руку между коленями. Резко поднял и прижал к груди.

— Я хоть и хромой, но не немощный, так что обхвати меня за шею, а я отнесу тебя к двуколке.

Но я даже кивнуть не могла, так и прятала голову, обхватив её руками.

Мне было страшно.

— Да будь всё проклято, — выдохнул он. — Я прошу, Виола, посмотри на меня.

Но я не могла. Ничего не могла.

— Ну прости меня, слышишь? Прости.

Я покачала головой, потому что его вины не было. Он не мог знать, насколько я боюсь собак. На территории школы их не было, а в городок я выезжала редко и никогда не подходила к псам близко.

Джо усадил меня на сиденье. Я пыталась взять себя в руки, осторожно косилась на кусты, за которыми скрылась собака. А в голове звучал лай и смех детей.

— Виола, — вздрогнула, ощутив, как меня снова нежно и робко обнимают.

Я сжалась, мысленно уговаривая себя успокоиться. Но кусты снова зашевелились, и на глаза навернулись предательские слёзы.

— Я не дам тебя в обиду, слышишь, — его голос был спокоен и твёрд. — Никогда и никому.

Он аккуратно убрал мои дрожащие руки от лица и притянул к себе. Я ощутила грубую ткань его рубашки и тепло мужского тела.

— Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Нет этого пса. Нет его. Боли не будет, слышишь.

Я мелко закивала и малодушно уткнулась носом в его рубашку. От неё так приятно пахло хвоей. Такой неожиданный аромат для мужчины. Странный, но расслабляющий.

Он гладил меня по голове, успокаивая.

— Давай уедем, и… я подсолнухи уронила, — слёзы всё же скатились по щекам.

Я себя в этот момент такой жалкой ощущала. И дурной. Разревелась при нём как дитя. Но мне было так страшно.

Жутко. Шрам на моей ноге словно горел.

И хоть всё зажило, но я ещё долго по ночам просыпалась от неясной боли, меня словно раз за разом трепа́л огромный пёс. Шрам начинал нестерпимо чесаться, и я раздирала кожу в кровь.

Вот и сейчас… меня снова мелко затрясло.

— Я подниму. А ты подожди, хорошо, — Джо отстранился и, обхватив мою голову ладонями, вынудил смотреть на него. — Собаки нет. И ни одна больше к тебе не приблизится. Ничего не бойся. Веришь?

Я закивала, пытаясь не плакать.

Отпустив меня, Джо потянулся за пледом и, достав его, расправил. Улыбнулся.

— Будем тебя кутать. — С этими словами он набросил его на меня. — А когда вернусь, ты удобно пристроишься ко мне и положишь голову на моё плечо. А после закроешь глаза и поспишь. Я же вижу, что ты еле сдерживаешься. А когда проснёшься, то всё забудется. Да?

Я смутилась и снова кивнула.

— И всё же ты очень хороший, — прошептала. — Спасибо.

Выдохнув, он опустил взгляд. А после осторожно спустился с двуколки и пошёл в сторону, где я обронила подсолнухи. Его хромота заметно усилилась. Сердце кольнуло чувство вины. Из-за меня. Наверняка, ему было больно меня нести.

— Что я за клуша, — прошептала и потянулась к ноге.

Шрам чесался. Нестерпимо. Приподняв подол платья, провела по нему ногтями. Но облегчения это не принесло. Наоборот, зуд усилился.

Передернув плечами, я снова почесала. С нажимом. Словно пытаясь разодрать кожу. Но не помогало. Рубцы горели, раздражая.

И вдруг на запястье легла мужская ладонь. Вздрогнув, я подняла взгляд. Джо смотрел на шрам, не отрываясь.

Я знала, что он видит там уродливые глубокие розовые борозды.

Я попыталась отдёрнуть руку и вернуть подол на место, но Джо не позволил. Его пальцы скользнули по коже, вычерчивая узоры моего уродства. Дракон сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Не такая я уж и красавица, — прошептала я. — Это случилось, когда я ещё девочкой была. Собаку раздразнили, и она вырвалась из вольера. До сих пор порой слышу этот бешеный лай и смех детей.

— Такой глубокий, — выдохнул он.

Вскинув голову, Джо уставился на меня, словно впервые увидел.

Мне стало не по себе.

— У всех свои шрамы, — я пожала плечами, — у тебя их тоже немало.

— Это другое, Виола. Свои я получал сознательно. Твой же…

— А мой как память, — я наконец смогла выдавить из себя улыбку. — Убери подсолнухи, я и правда хочу их попробовать.

— Конечно, — он снова провёл подушечками пальцев по моему шраму. — Я всё для тебя сделаю, Виола, только попроси. Всё, что захочешь.

Его тихий шёпот насторожил.

Отойдя от меня, он закинул подсолнухи в ящик для багажа и поспешил на своё место. Сев рядом, поправил на мне покрывало и прижал к своему боку.

Стыдно было, а ещё тепло и удобно.

Устроившись на его плече, я незаметно разглядывала этого странного дракона. Необычно длинные светлые волосы, собранные в хвост. Нос с небольшой горбинкой, густые брови, темнее, чем волосы. Чешуйки над ними наползали на виски мужчины. Сеточка морщинок-смешинок во внешних уголках глаз.

Повернув голову, Джо поймал мой взгляд.

— Сколько тебе лет? — не удержалась от вопроса.

— Кажется, что я уже древний старик, — отшутился он.

Я же продолжала изучать его лицо. Белые полоски шрамов покрывали кожу. Я и не заметила их сначала, внимание притягивал тот большой рубец, что рассекал его щёку и уголок рта, приподнимая его. Создавалось впечатление, что мужчина постоянно ухмыляется.

— Я изуродован, знаю, — он закивал своим мыслям.

Я же была с ним не согласна.

— Просто шрамы, и не более, — выдохнула и прикрыла глаза. — Не знаю, почему ты мне помог, но спасибо. Надеюсь, наша дорога будет лёгкой и быстрой.

— Так не понравился, что тешишь себя мыслью быстро от меня отделаться? — фыркнул он в ответ.

Открыв глаза, заметила, что он улыбается.

— Это подло, Джо. Что я вот должна отвечать? Сказать, что понравился — приличия не велят, а что не понравился — совесть, да и не люблю я врать. Вот кто так делает?

— Значит, нравлюсь?

— Значит, правь лошадью, дракон, и не мешай мне спать рядом с тобой.

Он засмеялся и закивал.

… Я действительно незаметно уснула. Снилось что-то тревожное. Я блуждала по комнатам своего родного дома, но не находила никого. Он словно опустел. Умер, если дома вообще могут умирать.

Резкий толчок выдернул из неприятных видений. Нехотя приоткрыв глаза, сообразила, что лежу. Вернее, сижу, но всё же голова на твёрдом мужском бедре. А сверху, на моём боку, тяжёлая рука. И вроде удобно, но…

Встрепенувшись, пошевелилась, и мужская ладонь легла на мою голову и пригладила волосы.

— Тихо, — прошептал дракон. — Спи. Всё хорошо.

И я замерла. Его пальцы аккуратно перебирали мои локоны. Так ласково, что сердце защемило. Закрыв глаза, я всего на мгновение позволила себе окунуться в эту нежность. Немного. Совсем чуть-чуть тепла. Простого и человеческого.

Чтобы одиночество, что сковывало душу, схлынуло и стало как раньше, как было в детстве. Захотелось вспомнить, что это такое, когда о тебе заботятся, когда тебя гладят по голове.

Совсем немного…

Я так и лежала, не шевелясь. И стыдно за свою слабость, и так хорошо. Впервые за долгие годы мне было спокойно и надёжно. Совершенно не страшно.

Но длиться вечно это не могло. Раздался громкий лай. Я дёрнулась и приподнялась. Джо тут же обнял и помог сесть. Склонившись, он поправил на мне плед и заглянул в лицо.

— Выспалась?

Моргнув, я покосилась на дорогу. Вдоль обочины бегал совсем маленький пёсик. Рядом стояла женщина с корзиной. Переведя взгляд дальше, смекнула, что мы заехали в деревню.

Наверное, на моём лице отразилось непонимание, потому как Джо быстро пояснил:

— Решил прикупить продуктов. Путь не в один день. Может выйти так, что непогода застанет, и не успеем добраться до стоянки экипажей. Что ты любишь?

Я не успела ещё переварить мысль, что проспала часть пути и не поняла, как мы в деревеньке оказались, а тут думай о своих предпочтениях.

— Да что дают, то и ем, — пробормотала я. — В пансионе было строгое меню. Никаких излишеств. Так что…

Я словно извиняясь пожала плечами.

— Угу, — он нахмурился и придержал поводья, останавливая двуколку.

К нам тут же сбежались местные.

— Сыра, копчёного мяса и рыбы, сала, хлеба, — прокричал Джо и, бросив на меня странный взгляд, добавил: — Жене моей фруктов и овощей, чтобы сырыми есть можно было. И ещё пирога с ягодой. Продаёт кто?

— А как же, — вперёд вышла дородная женщина с просто неприлично огромной грудью. Она заканчивалась прямо над белым чистым фартуком, который обозначал талию. — И с яблоками, и с грушей. Утром испекла. Да только мало сегодня экипажей. Всего два дилижанса.

— Два? — я заинтересованно на неё взглянула. — А куда они направлялись?

Она открыла рот, чтобы ответить, но вдруг смутилась. Взглянула куда-то за мою спину и поджала губы.

— А кто помнит куда? — обернулась на остальных.

Послышались невнятные ответы.

— Да разве нам есть дело куда, леди? Главное, что покупают, — произнесла она, видя мою растерянность. — Так пирог с чем?

— Яблоки, — ответила я, разглядывая крестьян.

Все странно засуетились. Кто отправился к своим корзинам, кто и вовсе от нас отошел.

— А куда дилижансы были? — я обернулась к Джо.

— Не знаю. Дорог много, Виола. Этим людям и правда не важно, кто откуда и куда. Они и у нас не спрашивают направления. Им незачем. Что ты так всполошилась?

— Просто не хочу тебя смущать, — пробормотала я.

— Виола, а если и найдем мы тебе сейчас дилижанс, ты готова снова оплатить полную стоимость проезда? Это недешево. Я могу заплатить, но, прости, зачем? Я ведь и так в ту сторону еду. Или тебе со мной плохо?

— Нет, — я схватила его за руку, понимая, что он все правильно говорит. Билет мне не купить. А брать деньги у него и ехать туда же, куда и он… Ну, это наглость просто. — Не траться сильно. У меня сало, кстати, есть, и вкусное.

— А вор подарил?

— Фермер, — я важно приподняла бровь. — Приятный мужчина.

— Ну да, который тебя чуть без кошелька не оставил?

— Не ошибаются только покойники, остальные могут споткнуться на жизненном пути.

— Об чужой кошелек?

— Ну, — я мило улыбнулась, — да!

Он засмеялся и покачал головой. А после приобнял за плечи.

— Хм, неприлично, — пробормотала я.

— То есть момент, когда я женой тебя назвал, ты пропустила? — выдохнул он мне в волосы.

Открыв рот, я отстранилась и обернулась к нему.

И правда, сказал ведь…

— Но это же неправда, — возмутилась я.

— Ты полагаешь, им есть дело? Да и приятно столь красивую леди женой назвать. А вдруг накликаю? М?

— Джо, а ты вообще женат или, может, невеста есть?

— Нет, — он уверенно покачал головой. — Есть женщина, которой меня желают навязать. Но я не позволю.

— И между вами нет чувств?

— Она и знать обо мне не знает. Живет и не подозревает, что ее родня задумала. Но еще раз говорю: раз, пойдя на поводу, я подлость совершил, второй раз сделаю все, чтобы этого не повторилось. Так что я совершенно свободный дракон. Если приглянусь, так забирай.

— Я подумаю, — важно закивав, все же не удержалась и хихикнула.

Вокруг нас деловито расхаживали крестьяне, собирая нам корзину со снедью. А я наконец расслабилась, раз ему хватило такта меня женой назвать при незнакомых людях, то он вовсе не подлец.