Экзордиум

Глава четвертая

В 5 у моего отца была встреча, о которой он упомянул мне лишь вскользь. Мне было любопытно, так как он уклонился от моих вопросов. Я быстро направилась к двери, когда раздался звонок. Я была разочарована, когда на пороге появились двое мужчин лет сорока в серых костюмах, одетых весьма посредственно.

— Ну здравствуй, дорогая.

Я в замешательстве уставилась на того, что был пониже ростом. Его жутковатые маленькие глазки быстро и оценивающе пробежались по мне. Он мне сразу не понравился.

— Привет.

Я отошла в сторону, и взгляд старика задержался на моих ногах, когда он входил. Он и второй мужчина, который был немного повыше, стряхнули свои пальцы.

— Ричард, рад тебя видеть.

Отец вышел из-за моей спины и пожал мужчине руку. Он повернулся и бросил на меня предупреждающий взгляд. Его челюсти сжались.

— Клео — я сейчас занят.

Я улыбнулась:

— Конечно, папочка.

Я жевала картофельные чипсы и смотрела две серии «Частного детектива Магнума», пока ждала. Я все еще любила эти сериалы, снятые в 80-х. Дождь лил все сильнее, и по небу раскатывался гром. Мне было скучно и хотелось секса. Я позвонила Холли, моей лучшей подруге, и ей было так же скучно, как и мне. Я посмотрела на крошечные часы у кровати — было чуть больше 7, когда я услышала звук автомобильных дверей снаружи.

Наконец-то!

Ксавьер вошел в мою комнату как раз в тот момент, когда я открыла дверь. Он прижал меня к себе и легко поднял на руки. Я взвизгнула, и его губы быстро накрыли мои в поцелуе.

— Почему ты расхаживала вокруг, моя маленькая Сучка?

Я рассмеялась:

— О, так я теперь она?

Уголки его сексуальных губ приподнялись в улыбке. Мое сердце затрепетало. Я сияла от его внимания.

— Какие-то жалобы?

Я покачала головой, пока мои пальцы бежали по его щеке и губам.

— Никаких. Мне нравится быть твоей сучкой, папочка.

Его губы дико завладели моими. Я ожидала, что он швырнет меня на кровать и вытрахает мне мозги, но вместо этого он поставил меня на пол.

— Давай сначала поедим — мне нужны силы.

Я рассмеялась, и мы принялись наслаждаться интимным ужином из жареного стейка и овощей.

— Так кто был тот парень?

Ксавьер улыбнулся. Боже мой, он был так красив. Я знаю, как плохо это звучит — но что есть, то есть.

— Он представляет компанию, на которую я иногда работаю.

— О?

Мне было любопытно. Отец почти ничего от меня не скрывал. Он отложил вилку.

— Это не то, о чем тебе нужно знать, Пуговка.

Я наколола на вилку морковку, а затем горошину.

— Но я хочу знать. С каких это пор ты что-то от меня скрываешь?

Он отодвинул тарелку, и его пальцы сжали мои.

— Это для твоего же блага — и потому что я так сказал.

Я пила апельсиновый сок, пока наши взгляды были прикованы друг к другу. Он кивнул в сторону лестницы.

— Уже поздно. Мне нужно в душ. Раздевайся и жди меня на моей кровати, Пуговка. Ты знаешь, что дальше?

Я рассмеялась:

— Ага. Папочка голоден.

В ту ночь отцу не нужно было, чтобы я надевала сексуальную одежду или обувь, чтобы возбудить его. Он просто хотел трахнуть меня, и это было единственное, что его интересовало. Мое тело было его афродизиаком.

Началась буря. Молний почти не было, но гремел гром и хлестал беспощадный дождь. Мы выключили свет и были окутаны темнотой, если не считать оранжевого свечения от догорающих углей. Ксавьер лежал на кровати, пока я сидела верхом у него на лице.

Его пальцы сжали мою задницу, и он потянул меня ниже, пока я вульгарно не присела на корточки над его лицом. Я хихикнула. Эта поза меня смешила. Поначалу это казалось нелепым, а потом я буквально запела по-другому. Его губы захватили мой клитор, и он сосал его, удерживая меня совершенно неподвижно.

— О боже мой!

Грубая вспышка жара пронзила мое тело и быстро разлилась дрожью. Я громко застонала — это был гортанный и животный звук, который отразился от стен комнаты. Пальцы Ксавьера с наслаждением ласкали мои бедра и задницу, пока он неторопливо лизал мой клитор. Внезапно он схватил меня за талию и слегка приподнял. Его язык прошелся по моей дырочке.

— О блядь, о, м-м!

Он хмыкнул от удовлетворения и начал лизать сильнее, неуклонно усиливая мое желание. Он снова потянул меня вниз, и его губы и язык сосредоточились на моем возбужденном клиторе.

— О, папочка, о, о!

Голос Ксавьера звучал приглушенно.

— Трахни папочкин рот, Пуговка, сейчас же.

Что? Тогда он схватил меня за бедра и начал двигать мной взад-вперед.

— О боже!

Тогда я сама начала двигаться и наконец поняла. Я вцепилась в его волосы, пока мой клитор скользил по его мокрому, работающему языку.

— О, о!

Мои ноги дрожали с каждым маленьким толчком бедер, и я довольно скоро достигла края.

— Папочка — я сейчас кончу!

Его руки снова переместились на мои бедра, и губы сомкнулись на моем клиторе.

— О боже мой!

Я быстрее дергала бедрами — отчаянно, пока его рот продолжал сосать меня. Мои бедра дико сжали его голову, и жар разлился по моему тазу. Ноги задрожали, и я хрипло вскрикнула, но губы Ксавьера ни на секунду не оторвались от моего клитора.

— О боже мой — да!

Его хватка была крепкой, когда он притянул мою киску к своему рту и продолжил сосать мою оргазмирующую плоть. Он глубоко застонал. Волны удовольствия рвано прокатывались сквозь меня. Я сжимала волосы Ксавьера и скакала на его языке, пока не перестала выносить стимуляцию.

— О боже.

Я отстранилась и наклонилась над ним. Мои губы накрыли его в долгом мокром поцелуе.

— Папочка, это было потрясающе.

Мое тело было восхитительно удовлетворено и, по правде говоря, перевозбуждено от одного только рта Ксавьера. Мои губы скользнули по его твердой вздымающейся груди. Язык лизнул сосок, и я сдвинулась ниже к его массивному члену. Я обхватила его и пососала головку эрегированного зверя. Пальцы Ксавьера зарылись в мои волосы.

— Хорошая маленькая девочка, Пуговка — соси папочкин член.

— М-м, папочка — такой большой.

Мой рот ритмично двигался по головке и вдоль толстого ствола, пока рука одновременно наяривала его член. Его глаза были прикованы к моему рту.

— О да, детка — соси сильнее.

Я усилила давление языка и взяла в рот больше его плоти. Он позволил мне недолго наслаждаться его членом быстрыми вкусными движениями языка. Я щедро сосала его, а затем Ксавьер схватил меня за волосы и вытащил член из моего рта. Он сильно блестел от моей слюны. Он постучал головкой по моим мокрым губам.

— Похоже, я слишком хорошо тебя обучил.

Я переместилась и села на него верхом.

— Я хочу поскакать на тебе, папочка.

Ксавьер ухмыльнулся, и его рука провела по моему бедру, пока он сжимал свой член.

— Иди сюда, моя жадная девочка.

Он направил меня вниз, и моя киска хлюпнула и приятно растянулась вокруг его члена.

— О да, детка. Ты такая, блядь, тугая.

Я жадно двигалась вверх и вниз. Его член, покрытый моей слюной, ощущался еще лучше теперь, со смазкой моей скользкой киски.

— О, папочка, твой член такой приятный!

Я схватилась за изголовье кровати и быстрее запрыгала на его члене. Мокрое тугое трение было таким чертовски приятным. Ксавьер притянул меня ближе, и его губы захватили мой сосок. Он сосал его, пока я жестко скакала на нем. Мои бедра напряглись, но вместе с этим горячие искры похотливо рассыпались по моему тазу.

— О, папочка — блядь, да!

Теперь я скакала на его члене сильнее. Его крупное вторжение чудесно тянулось вдоль внутренней части моей мокрой сжимающейся киски. Стоны Ксавьера и мои соревновали с шумной бурей, так же, как и громкие шлепающие звуки нашего сексуального союза.

— Пуговка — скачи на моем члене жестче, детка

— Блядь, да, так хорошо!

Мои бедра жестко бились об него, и моя киска приятно вибрировала от его члена, скользящего глубоко во мне. Мы были в ненасытном безумии — лучшем из всех, грязном и порочном. Наконец, мое тело сотряс мощный оргазм.

— О да, да, папочка!

Мое тело было переполнено удовольствием. И как только я начала тонуть в сексуальном цунами, член Ксавьера взорвался внутри меня.

— Не двигайся, девочка. О да! Чувствуешь, как папочка кончает в тебя?

Я медленно покачивала бедрами взад-вперед, и Ксавьер стонал. Его пальцы впились в мои бедра, а член пульсировал. Я наклонилась вперед и поцеловала его.

— О, папочка — это так приятно.

Ксавьер уставился на меня, и его рука поползла к моей груди. Он откинул голову назад и застонал.