Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1

Глава 3 Мир кровавого пролога

Это был спокойный день.

Впервые за долгое время на Севере не шел снег. Наверное, я уже привыкла к здешней погоде, так что даже прохладный ветерок казался мне теплым.

Выходит, так ощущается весна в этих безлюдных и пустынных землях, где двигаются разве что слуги?

Я вышла в сад и, подставив лицо солнцу, задумалась.

Нужно бежать, пока погода такая хорошая.

Все шло гладко.

Я постепенно завершила приготовления.

Пока я собирала вещи для побега, в герцогской крепости подул новый ветер. Слуг, считавших себя ответственными за качество крови, распустили, а старшая служанка исчезла.

Она была вынуждена покинуть замок, даже не получив рекомендательного письма. Скорее всего, теперь ее предыдущий опыт никак не зачтется, и ей придется работать горничной самого низкого ранга.

Она не сводила с меня глаз и пыхтела от гнева, пока садилась в карету.

Глядя на ее сердитое лицо, я вспоминала об унижениях, которые мне пришлось пережить, и злорадствовала в свое удовольствие.

Но в то же время я завидовала. Она хотя бы благополучно покинула владения герцога. Живой.

Тем временем я сама крала в замке все, что только могла.

Абсолютно все. Пока герцог был в отъезде, я даже проникла в его пустой кабинет и сумела утащить карту.

Она изображала горный массив с замком герцога в самом центре. Вся карта была испещрена неизвестными символами, но не зря же я была кореянкой, изучавшей мировую географию. Так что интерпретация не показалась мне особенно сложной, стоило лишь внимательно присмотреться к общим символам.

Я тщательно обыскала не только весь особняк, но и территорию снаружи.

В прошлый раз я подобрала яйцо, лежавшее под деревом, не особенно широким в охвате, но зато высотой около трех метров. Яйцо, похоже, выпало из гнезда на одной из веток, оно было чистым, без единой трещины, и очень маленьким.

А ведь если подумать, я никогда не видела на Севере маленьких птиц, потому что окружающая среда здесь довольно сурова.

Случайно найденное яйцо я закопала у могилы. Ведь это пища с высоким содержанием белка, которая как нельзя кстати подходит для путешествий. Зря, что ли, в поездах постоянно едят вареные яйца?

Я набрала сухой травы и доплела оставшийся снегоступ.

Хотя у меня была уже целая куча сухой травы, ее все еще не хватало. В свободное время, когда слуги за мной почти не присматривали, я тайно ходила в лес, чтобы набрать еще. Я планировала, что если сбегу ночью, то уложу эту кучу под одеяло в форме женского тела, чтобы никто до утра не догадался, что меня нет.

Чтобы сделать чучело примерно моего роста, травы потребовалось куда больше, чем я думала.

Пока что я смогла смастерить только верхнюю часть туловища… Но вскоре мне удастся доделать и низ.

Было приятно видеть, как плотно переплетаются стебли.

Каждое утро я собирала с подушки выпавшие волосы. Затем начала понемногу подстригать свои пряди, но так, чтобы не было слишком заметно. План состоял в том, чтобы сделать парик для чучела.

Чтобы выиграть немного времени в будущем, я иногда по утрам делала вид, что решила поспать подольше, и, зевая, выходила из комнаты поздно. Надеюсь, в день побега все вокруг просто решат, что я проспала, и заглянут ко мне не слишком скоро.

Я не забывала иногда докучать герцогу, пытаясь заполучить ключ.

За замком располагалась давно запущенная оранжерея. Если хорошенько о ней позаботиться, от нее будет польза. В Северные земли гости приезжали редко, поэтому сейчас оранжерея была практически заброшена.

Внутри валялись стебли какой-то лозы без листьев. Вместе со слугами мы сделали уборку.

Окна оранжереи, до того затянутые пылью, снова стали прозрачными. Я хотела посадить внутри цветы и деревья, как в других оранжереях, но привезти растения, которые в бесплодных герцогских владениях считались драгоценностью, оказалось невозможно.

К тому же я скоро покину это место. Какой смысл пытаться его украсить? Никто ведь не занимается дизайном интерьера в квартире, которую ненадолго снял. Не нужно зря делать того, от чего хорошо будет кому-то другому.

В снежные дни я лежала в оранжерее и наблюдала, как на прозрачном стекле крыши скапливается снег. Его кристаллики ложились, таяли, а затем капли скатывались вниз.

Это казалось чем-то удивительным и вызывало у меня восторг. Первые эмоции, которые я испытала на Севере.

Иногда мы с Деоном пили в оранжерее чай.

Поскольку он никогда не принимал здесь гостей, он также ни разу не наслаждался неторопливым чаепитием.

Поэтому, чтобы воспроизвести всю последовательность, я даже кое-как накорябала письмо-приглашение, которое является чуть ли не ключевым атрибутом большинства любовных романов.

Поначалу, правда, возникло недоразумение, когда герцог воспринял его не как приглашение на чаепитие, а как объявление войны или вызов на дуэль.

Когда я впервые заявила, что собираюсь устроить чаепитие с герцогом, главный повар показал мне коллекцию чашек. Он был чрезвычайно взволнован, потому что никогда не думал, что однажды выпадет шанс воспользоваться ими в замке герцога.

На коробке лежал такой слой пыли, что даже бренд этих чашек невозможно было разглядеть.

– Когда вы планируете сделать меня своей женой?

– …

Он молча перелистнул страницу книги.

Я уже несколько дней кряду засыпала его одними и теми же вопросами, поэтому теперь он даже не отвечал. Но все же ждал, когда я допью оставшийся чай, четко следуя нашему кровавому обещанию всегда оставаться рядом.

Проблема в том, что он действительно просто был рядом. Когда я задавала ему бесполезные вопросы, он не отвечал мне ни слова.

От этого у меня все внутри закипало, поэтому я пила чай еще более неторопливо. А затем заваривала еще и наливала в пустую чашку. А он только хмурился, видя, как она снова наполняется.

Он не общался с другими знатными леди, и никто не пытался вести с ним переговоры о браке. На ком же он женился в романе? Нет, был ли он вообще женат на момент его начала?

Воспоминания расплывались и не хотели собираться воедино.

Ну, в любом случае место герцогини достанется главной героине.

Вряд ли читателей обрадовала бы новость, что женщина, которую он по сюжету так страстно любил, стала всего-то второй женой.

Может, поэтому он не берет меня второй женой? Испытывает отторжение к браку из-за сюжетных ограничений, но, когда появится главная героиня, этот стереотип разрушится.

– Ты ведь и без особого положения целый день бродишь по замку. Совершенно не понимаю, зачем оно тебе нужно. Может, ты задумала что-то… – заговорил он, нарушив тишину. От этих слов я вздрогнула.

– Но такой вариант возможен?

– Обычно на браке настаивают, когда хотят получить власть, выгоду для семьи или же стабильную жизнь… Но ты всегда ведешь себя непредсказуемо, поэтому не думаю, что тебя интересует какой-то из этих вариантов.

– А как же «из любви к герцогу»?

Услышав мои внезапные слова, он замер, а затем фыркнул:

– Говоришь, я тебе по душе? Лиони, никому больше такого не говори. Любому ясно, что в твоих глазах нет никакой влюбленности.

Вот так, медленно, но верно, я готовилась покинуть замок герцога.

Я сгребала в лесу хворост и прятала ветки.

Сходив, как обычно, к могиле, я на цыпочках вернулась к своей комнате, но, когда открывала дверь, почувствовала что-то странное.

В тот день я принесла с собой больше сухой травы, чем обычно. Внутри комнаты было на удивление чисто. Я вернулась позже обычного, но мне показалось, что я чувствую следы чьего-то присутствия, которых никогда не ощущала раньше.

Я внимательно оглядела комнату. Шторы, которые всегда были задернуты, сейчас оказались широко открыты.

Внутри у меня все похолодело.

Кто-то вторгся в мою комнату. Кто-то сейчас внутри.

– Кто здесь?

Но никто изнутри мне не ответил.

– Я спрашиваю, кто здесь?

Как только я повысила голос, девушка, лежавшая на животе за балдахином кровати, поднялась.

Горничная, которую я никогда раньше не видела.

Дувший в открытое окно ветер теребил ее серебряные волосы. Таких я никогда прежде не видела, и весь ее облик казался мне чужеземным.

Думаю, она была моей ровесницей. Под глазами у нее я заметила веснушки.

– Хотела… Прибраться. Прошу прощения. Пока вас не было, я уже все убрала. Теперь вы можете отдыхать.

– Но я же велела не убирать мою комнату.

– Я знаю. Но сегодня мой последний рабочий день, поэтому я хотела везде прибраться. Скоро меня уволят. Дело в том, что я готовилась присоединиться к слугам, отвечающим за качество крови…

Мое сердце пропустило удар. Она же не заглядывала под кровать?

– Ты что-то видела?

– Что?..

Выходит, не видела.

Фух. Я вздохнула с облегчением.

Она закатила свои большие глаза, а затем выдала:

– Ничего такого не видела. Особенно снегоступов, пугала и вяленой говядины под кроватью.

Вот же черт. Так она все-таки видела.

– Это все немного странно. Снегоступы вы можете попросить у солдат. А говядину – у главного повара. Однако решили спрятать все это под кроватью… И служанок сюда не впускаете… Да еще и пугало смастерили. Неужели…

Ожидая, что она скажет дальше, я тяжело сглотнула.

– Леди! Неужели вы собираетесь сбежать? В самом деле?

– Тише.

Я в спешке закрыла оставленную распахнутой дверь.

– Но ведь герцог в последнее время заметно смягчился. Все в замке знают о его особом к вам отношении.

И что мне отвечать?

Что герцог меня убьет, но не сейчас, а через два года?

– Ты совершенно ничего не знаешь. Так что, если хочешь благополучно покинуть герцогский замок…

– Леди, прошу, возьмите меня в служанки.

Она опустилась на колени.

– Умоляю. Я принадлежу к малому народу, и моя родина очень-очень далеко. Даже если я туда вернусь, работать мне негде, а из-за завоеваний империи наш народ разбросан тут и там. Мне некуда идти.

– Что?

– Я очень полезна. Мое поселение расположено в горах, где растет множество лекарственных трав, поэтому я отлично в них разбираюсь. Если вы заболеете, я могу приготовить для вас лекарство. К тому же вы постоянно отдаете кровь и плохо себя чувствуете. Сейчас стало намного лучше, но я видела, какими тусклыми были ваши волосы раньше!

Так-то оно так. Но она знает слишком много.

– Если вы позволите мне остаться, я буду молчать обо всем, что видела. А еще приготовлю консервант, который поможет высушить вяленую говядину как следует, без плесени.

Это звучало заманчиво.

Поначалу мне казалась, что сушить говядину просто и быстро, но половину пришлось выбросить, потому что есть ее оказалось невозможно. А все потому, что в процессе сушки завелась плесень.

Собираясь в недельный поход сквозь снежную бурю, нужно подготовить побольше еды… А поскольку вяленая говядина на Севере не производится, приходится соблюдать осторожность, даже когда ее выбрасываешь.

– Леди, если вы не наймете меня… – сказала она, поднявшись. – Мне придется показать герцогу это пугало.

– Что?

Решила настолько нечестные приемы использовать?

Но ее слова звучали не так уж и плохо.

А еще…

Может быть…

Она ведь служанка, возможно, ей удастся разузнать, где находится ключ от склада?

– Хорошо. Как тебя зовут?

– Сурен.

– Сурен, ты никому не должна рассказывать о том, что сегодня видела. Ты понимаешь?

– Да! Пока я подчиняюсь вам, леди, я – ваша служанка, а не герцога.

Ее голос отчетливо разнесся по маленькой комнате. Я впервые встретила ее всего пару минут назад, но, как ни удивительно, мне показалось, что она заслуживает доверия.

– Теперь ты должна мне помогать. Когда увидишь мои выпавшие волосы, не выбрасывай их, а подбирай и складывай рядом с пугалом.

– Конечно! Обязательно. Нужно просто сложить рядом? Я могу даже вплести их в парик. Отдавайте мне любые приказания.

Она встала и поклонилась. А затем сложила разбросанные подушки по местам и задернула шторы.

Оглядевшись вокруг, я заметила, что комната стала намного опрятнее, чем когда я убирала ее сама.

– Но, леди. Почему… вы убегаете? Герцог, конечно, несколько холоден, но он очень о вас заботится.

Заботится? А на второй подземный этаж тоже отправил меня в качестве заботы?

Разве заботливый человек прикажет бросить кого-то в темницу? Или здесь это слово имеет какое-то другое значение?

Мне нечего было сказать, поэтому я просто пробормотала:

– Потому что… Герцог страшный.

Похоже, ответ ее устроил: Сурен энергично кивнула в знак согласия.

– Во время последней экспедиции я отправилась вместе с ними, потому что герцог сказал, что нужны еще одни руки. И там он был совсем не таким, как здесь.

– И каким же он был?

– С точки зрения служанки, конечно, все было нормально… Но вот врагов он уничтожал без всякой жалости. А лицо у него всегда было в крови… Ох…

Сурен, словно вспоминая то время, мелко задрожала.

– Он настолько страшен?

– Да. Кровь забрызгала мою одежду, и запах не исчез даже после того, как я стирала ее несколько раз.

Отряхивая ковер, Сурен тихо сказала:

– Леди, вы тоже будьте осторожны. Если он увидит в вас врага, то безжалостно убьет. Не страшно, что вас поймала я, но другим не попадайтесь ни в коем случае.

Ох, Сурен. Как ни прискорбно, но даже если я буду сидеть тихо, мне суждено умереть.

Поэтому лучше уж я сбегу.

Думаю, ты встала не на ту сторону.

Подошли служанки и принялись оборачивать мое тело толстыми мехами и шарфом.

Один слой, два… Они остановились только после пяти слоев.

Как бережно они со мной обращаются, видимо, боятся, как бы мешок с кровью не лопнул. Словно моя кожа всего лишь пакет, внутри наполненный кровью. А в ванной они все время намазывали меня маслами.

Служанки обращались со мной бережно, как с хрупким фарфором. Благодаря этому моя кожа весь день шелковисто сияла.

Сурен подошла и надела мне на голову толстую шапку.

– Сурен, в этом нет никакой необходимости.

– Леди, вы не понимаете. На Севере холодно, так что просто наденьте. Она сделана из нового материала и очень теплая. Даже в метель не замерзнете… Конечно, с вами ничего подобного и не случится.

Сурен внимательно наблюдала за моей реакцией.

На самом деле я о таком даже не думала…

Я вздохнула. Это все из-за него.

Все это время я действительно вела себя смело.

Проснувшись, я не шла в канцелярию, а тут же направлялась к герцогу. Если рядом была служанка, я крутила и вертела им еще больше. Неважно, болтливы они или нет, если мое поведение увидит несколько человек, слухи расползутся быстро.

Служанки пытались делать вид, что ничего не происходит, но на их лицах читалось едва заметное изумление. Я чувствовала, что отношение ко мне стало более вежливым и при этом более серьезным, чем раньше.

На самом же деле…

Я вертела им как хотела и испытывала при этом некоторое удовольствие, даже опьянение от того, что была единственным человеком, который мог себе позволить подобное.

Однако я не переступала черту. Я мучила его понемногу, ровно до такой степени, чтобы действовать на нервы.

Мне очень хотелось попросить, чтобы он купил мне рудник или магазин в столице. Но такое богатство я бы все равно не смогла взять с собой, сбегая.

Меня не интересовало имущество, которое легко отследить и от которого нельзя просто избавиться. К тому же богачам обычно куда труднее исполнять просьбы самим, а не откупаться деньгами.

Было даже забавно наблюдать, как герцог выполняет все, что я прошу, с выражением на лице, так и говорящим: «А ведь я даже убить ее не могу».

Например, иногда после укуса я оставалась в его постели и не хотела уходить.

«Вы взяли у меня кровь, и теперь я не могу идти. Голова кружится. Возьмите меня на руки и донесите до комнаты», – категорично требовала я, когда он подходил ко мне, явно считая все это абсурдом.

«Не на спине, как животное, а на руках».

И после этих слов бесстыдно протягивала руки.

Однажды мне вообще не захотелось вставать после того, как он напился моей крови.

Белье на постели герцога такое мягкое, как бархат!

Я однажды поинтересовалась у служанки, почему так, и она ответила, что у него первоклассные одеяла, сотканные из самого лучшего меха, а каждый стежок тщательно вымерялся вручную.

Он уже начал просматривать документы, а я, повалявшись некоторое время, решила с ним заговорить:

«Я останусь спать здесь».

«Это неудобно».

«Тогда на диване».

«Но диван есть и в твоей спальне, верно?»

«Я не о себе. Ваше высочество, это вы будете спать на диване».

«Леди… – ответил он, грубо нацарапав свою подпись внизу документа. – Чему вас только учили в поместье барона?»

В этих словах слышалась критика моих манер.

Думал, я сдамся, беспокоясь о чести своей семьи? Прости, конечно, но они продали меня, так что их честь меня совершенно не волнует.

Я, сделав вид, что думаю, издала звук «хм…», а затем ответила:

«Как знать? Например, гостеприимно встречать гостей, прибывших в наши владения?»

Дав такой ответ, я сделала оборот вокруг себя на постели.

Ого! Даже после этого руки все еще не дотягиваются до ее края. Какая огромная!

Протянув руку, я схватила подушку с другой стороны. Прикосновение к ней напоминало ощущения, когда гладишь кролика.

Герцог бросил взгляд на меня, понял, что вставать я не собираюсь, вздохнул и ушел в кабинет.

Я планировала вернуться в комнату для гостей, как только утихнет головокружение, но, раз он так легко сдался, мне вообще расхотелось подниматься.

Я растянулась на огромной кровати, натянула на себя одеяло и безмятежно уснула.

Иногда я неожиданно врывалась в кабинет герцога и падала на диван. Благодаря этому я ближе познакомилась с людьми, которые приходили сюда по делам.

Например, старик-дворецкий, которому уже перевалило за восемьдесят. Он служил семье герцога с тех пор, когда герцог был еще ребенком.

Он был строгим и прямолинейным, но с женщинами обращался дружелюбно. Поэтому, когда служанки делали что-то, за что их могла отругать старшая горничная, они заранее шли к нему исповедоваться.

Но из всех людей, появлявшихся в кабинете, особенно выделялся рыцарь из простолюдинов.

Итан. Фамилии, как и подобает простолюдину, у него не было.

Мастером меча он пока не стал, но вокруг его оружия клубилась черная энергия.

А еще он был настоящим великаном. Ростом под два метра, и даже толстая броня не могла скрыть четких очертаний его мускулов. К тому же он единственный мог на равных сражаться с герцогом на мечах.

Издалека его фигура напоминала огромного медведя. Но стоило поздороваться с ним, встретив его в каком-нибудь коридоре, и он начинал вести себя застенчиво, что совсем не подходило его крупным размерам. Особенно он стеснялся, если добавить к имени «сэр».

«Я еще официально не получил этого титула, поэтому я не сэр. Вам не следует обращаться ко мне так вежливо».

Это казалось мне довольно милым, поэтому я называла его так довольно часто.

Еще был секретарь герцога, Витер. Резкий молодой человек. Сын маркиза, воспитанный в строгих традициях и придававший огромное значение манерам и происхождению.

Поэтому он всегда морщился, когда видел, как я валяюсь на диване в кабинете, а иногда пучил на меня глаза так, словно обнаружил мерзкое насекомое.

Когда я клала ноги на подлокотник дивана, он вздрагивал, а когда крошила печенье, впадал в шок.

Я уже знала его. Еще до того, как он самолично смастерил для меня карты с «неплохими», по его мнению, местами.

Моей подруге нравились стройные красавчики, поэтому Витер был ее любимым персонажем и она всегда носила с собой пенал с его изображением.

Когда я увидела его своими глазами, поняла, что он не худой. Просто так казалось на фоне огромных Деона и Итана.

В кабинете было тепло, но крайне скучно.

Когда я стала писарем, радиус моих передвижений увеличился.

В кузницу, столовую и кабинет я могла легко входить без разрешения. Я даже могла попасть на склад продуктов под предлогом описи запасов, но золото и серебро, богатства, которые нельзя отследить, а также камни тепла находились в большой кладовой рядом с чердаком.

Войти туда могли только герцог, старик-дворецкий и супруга герцога. Необязательно даже становиться герцогиней, которой по умолчанию было бы проблематично сбежать… Заполучить ключ могла и вторая жена.

А раз уж он не назначил меня своей женой, то пусть теперь пеняет на себя!

Пока я думала о своем, Деон утвердил документ и передал его Витеру.

– Какие охотничьи угодья были выбраны на этот раз?

– Поскольку на западе сложный ландшафт, мы планируем идти на восток. Также удобнее будет передвигаться с малым количеством людей, поэтому состав отряда минимален.

Герцог кивнул.

После этого они принялись обсуждать области, завоеванные первым принцем, и вступившую с ним в сговор знать. Бо́льшую часть их разговора я не понимала.

Мне стало скучно, и я решила уйти. Пойду-ка проверю, не испортилась ли вяленая говядина, которую я вывесила сушиться.

И вот, я, как обычно, доела печенье, стряхнула крошки на одежду герцога, а затем вышла в длинный коридор и уже обогнула вторую колонну, когда кто-то позвал меня.

Оглянувшись, я увидела темноволосого мужчину. Это оказался Витер.

Похоже, он последовал за мной сразу, как я вышла. Он медленно подошел и остановился прямо передо мной.

– Леди, вы знаете, что большинство рыцарей в герцогстве – потомки аристократов? – неожиданно спросил он. Уголки его рта поднялись в улыбке. В каждом из них словно торчало по лезвию.

Хотя его тон был спокойным и не содержал упрека, от его слов у меня внутри что-то похолодело.

– И даже обычные служанки в других замках работали на весьма высоких позициях. Более того, герцог может давать титулы, поэтому дворецкий получил титул барона.

Ну, а от меня ты чего хочешь?

Когда я вопросительно посмотрела на него, приподнятые уголки его рта опустились.

– В герцогстве каждая мимо пробегающая собака имеет породу. Это означает, что у любого здесь более высокий статус, чем у вас, леди. И среди источников крови, которые гостили здесь раньше, также было немало аристократов. Однако дочь барона у нас впервые. Поэтому… Мы долго раздумывали, как правильно с вами обращаться. Все гости, которые когда-либо останавливались у герцога, были из столицы… Так откуда нам знать, каковы обстановка и нравы в ваших краях? Хотя мы никак не подозревали, что они так непохожи на наши.

А, так вот о чем речь? Он хочет сказать, что ему не нравится, что по замку герцога шатается какая-то деревенщина?

Когда я захотела достойное место, меня бросили в подвал, чтобы я вела себя смирно, а теперь ему, видите ли, не нравится, что я вернулась на самый верх и проявляю наглость.

– Услышав, что вы просите статус жены, я был не на шутку удивлен. Никто из гостей никогда не обращался с подобным требованием.

На cлове «жена» его лицо едва заметно исказилось, словно ему даже мысль об этом казалась ужасной.

– Вы должны стучать, прежде чем войти в кабинет. А когда вы что-то съели, необходимо вытирать рот платком. И еще…

Постой мы там еще дольше, и он бы начал учить меня правильно ходить.

– Почему бы вам не воздержаться от посещения герцога, когда у вас нет другой работы? Он тоже больше не будет вас звать. Хотя… Не могу сказать, что он звал вас и до этого.

Закончив разглагольствовать, он наконец сказал то, что хотел:

– Мне бы хотелось, чтобы мы виделись с вами исключительно на вашем рабочем месте.

Я лучезарно ему улыбнулась, ощущая, что моя решительность и отсутствие страха его поразили.

– Мне кажется, это невозможно.

Конечно, невозможно. Я ведь намерена следовать за герцогом, куда бы он ни пошел.

Улыбаясь максимально широко, как дурочка, я ответила:

– Я собираюсь поехать на охоту с герцогом.

Я сказала это просто назло.

Мне, не умевшей обращаться ни с луком, ни с копьем, не было никакого смысла бродить по холодным зимним горам.

И все же когда-нибудь мне придется изучить территорию. Будет неплохо воспользоваться этой возможностью, чтобы запомнить путь для побега.

Заодно проверю парочку интересующих меня вещей. Насколько много снега там, где его не чистят слуги, смогу ли я по нему пройти, получится ли вынести холод без этих проклятых камней тепла…

А еще я смогу воспользоваться картой, позаимствованной из кабинета герцога.

– Слышала, вы собираетесь на охоту?

Я легла на диван и вытянула ноги. Отсюда мне было видно, как герцог листает документы в толстой папке. Возможно, потому, что я всегда находилась рядом, но у меня больше не осталось никакого чувства отторжения по отношению к нему.

– И что же?

– Возьмите и меня с собой.

– Я иду туда не развлекаться. А для того, чтобы проверить, все ли хорошо с оставленными там ловушками.

– А вы знаете, что для поддержания здоровья необходимы физические упражнения? А если все время оставаться в помещениях, которые толком даже не проветриваются, можно ослабнуть.

– Разве я тебя держу? Не ты ли по собственной инициативе целый день сидишь в моем кабинете?

Ага, тогда можешь просто отправить меня за пределы своих владений.

Он поднял бровь. Похоже, он сильно устал.

Сняв очки, он крепко зажмурился.

Оно и понятно. Проводит ночи за документами, которые уже несколько дней как просрочены, и не пьет даже мою кровь, не говоря уже о том, чтобы спать.

Он пристально взглянул на меня, а затем подошел и, наклонившись, уставился на меня вблизи.

Я испугалась, что он не сможет сдержаться и сейчас взорвется. Слегка напрягшись, я посмотрела на него снизу вверх.

– Лиони.

Он со вздохом обратился ко мне.

– Думаю, у тебя возникли некоторые иллюзии, что раз ты согреваешь мою постель, то я отношусь к тебе благосклонно.

Он поднял руку и сжал мою шею. А затем бережно провел по ней, словно гладил нежное животное, которое мог раздавить в любой момент, просто выпустив когти.

– Иногда я раздумываю, что с тобой делать.

Он склонил голову. Его лицо приблизилось, и надо мной нависла длинная тень.

Холодная, почти ледяная рука схватила меня за подбородок.

– Ты знаешь, что я очень многое тебе прощаю? И ты решила, что, раз одна твоя пустяковая угроза сработала, теперь ты можешь продолжать, не зная меры.

В его тихом голосе ясно слышалась угроза.

– Мне нужны только твоя жизнь и кровь. Я могу просто связать тебя, подвесить за ноги и выкачивать столько, сколько потребуется. Без всякой необходимости утешать тебя и потакать тебе. Так что на этом оставь свои попытки.

Это было жутко. Мне действительно показалось, что он закует меня в цепи и запрет в комнате.

Я увидела копье, цепь и меч, выставленные у одной из стен кабинета. В прошлый раз я из любопытства рассмотрела их поближе, и, к моему удивлению, все предметы, которые я считала простыми украшениями, оказались настоящими. Несмотря на то что они служили лишь экспонатами, похоже, за ними регулярно ухаживали, потому что я заметила, что лезвие меча заточено и сверкает.

Но бояться нельзя. Если я сейчас отступлю, то не только не смогу заполучить ключ, но даже пробраться за ним в кабинет или куда-либо еще станет невозможным. Я снова стану мешком с кровью по имени Лиони, которая сидит смирно в углу комнаты и позволяет осушать себя по капле.

– А… Вот как?

Я так просто не отступлю.

Ты еще не знаешь, но я собираюсь жить долго и всегда буду идти тебе наперекор.

А когда-нибудь. Непременно! Что есть сил ударю тебя в спину.

– Мне достаточно подготовить только зимнюю обувь?

– Ты… вообще слушала?..

Он лишь бессильно усмехнулся и пробормотал: «Ха, ладно».

А затем выпрямился:

– Хорошо. Для тебя все подготовят.

Вот так и получилось, что теперь меня окружали служанки, заворачивая в слои одежды.

Мое упорство привело к моему первому выходу за пределы замка.

Но в таком виде тело настолько неповоротливое, что я не смогу бежать. Да и не стану я надевать такую толстую одежду для побега.

Беспомощно поднимая ноги, я с трудом даже шла. Белый снег затянул меня так, что я совсем обессилела.

– Лагерь разобьем здесь.

Стоило одному солдату выкрикнуть эти слова, как все дружно принялись устанавливать шесты. Им было достаточно дважды ударить заостренной частью по мерзлой земле, чтобы шест целиком вошел в нее.

Когда я пыталась копать вилкой, на земле и следа не оставалось, а шесты воткнулись одним махом.

Выходит, здесь тоже требуется техника. Или дело в силе?

Я посмотрела на руки. Запястья Лиони были настолько тонкими и хрупкими, что их можно было обхватить одной рукой.

Как только в жаровне зажегся огонь, все подняли подсвечники, чтобы передать его от одного человека к другому.

Наступил вечер, и резко похолодало, но в лагере было светло и тепло.

В большом котле, подвешенном к перекладине над костром, кипела и пузырилась вода.

После еды как следует оценю обстановку и разверну карту.

Я села на камень, чтобы погреться у костра. От тепла по всему телу растеклась сонливость.

Северные горные хребты, которые я увидела впервые, казались мирными. Если бы не меховые одеяла, накрывающие шесты сверху, могло бы создаться ощущение, что мы в походе.

Заснеженные вершины. Закат. Горящий костер. Северная зима была прекрасной.

Солнце садилось за горы.

Я рассеянно следила за ним, поэтому и заметила вдалеке черную линию над горным хребтом. Что-то стройными рядами летело по небу.

«Что это? На небе в этом мире и такое есть?»

Линия медленно приближалась к лагерю. Все ближе и ближе.

Нечто крупное и закругленное.

Я все поняла только тогда, когда увидела заостренный кончик.

Это были стрелы, и они лились с неба, как дождь.

Точно, это же пролог.

До встречи с главной героиней основной мужской персонаж всегда с трудом выживает в одиночку, преодолевая смертельные опасности, верно?

Возможно… Лиони удалось прожить целых два года только потому, что она послушно оставалась в замке герцога.

Чтобы выжить, мне следовало быть осторожнее и вести себя более покладисто.

Я же… Похоже, я собственноручно вынесла себе смертный приговор.

– На нас напали! Встать в строй, – крикнул Итан.

Одновременно с этим к его ногам упала огненная стрела.

– Лиони!

Герцог подошел ко мне, пока я стояла, растерянно уставившись на летящую ко мне черную стрелу.

Он поднял щит и закрыл им весь обзор. Стрела, летевшая прямо на меня, ударилась в щит и упала.

Она чуть не попала в меня.

Успокоив отчаянно колотящееся сердце, я наконец перестала задерживать дыхание и выдохнула. В другое время я бы подколола его, напомнив, что он защищает меня, потому что боится лишиться бесценной крови, но сейчас воцарившийся вокруг хаос к этому не располагал. Я совершенно не могла шутить.

Выходит, я могу вот так взять и умереть. Прямо здесь.

Был ли вообще подобный эпизод в новелле?

Конечно, так как главный герой – мечник, он, должно быть, несколько раз ускользал из лап смерти.

Но такой ли день сегодня?

Проблема в том, что пока это мир пролога, поэтому все события сводятся к краткому пересказу в паре строк.

[Он несколько раз оказывался на грани жизни и смерти, но выжил.]

Из пролога, где все события уложились в одно это предложение, нельзя было узнать, сколько солдат погибло, кем пришлось пожертвовать, какие раны и шрамы оставил этот бой.

А в оригинальном романе Лиони в охоте вообще не участвовала.

«Подобное можно описать всего одним предложением? Вот так кратко?»

В лагере вспыхнул пожар и тут же перекинулся на какого-то солдата. Его товарищи собрали снег и высыпали на него. А он катался по земле, воя от боли.

Потом тех, кто пытался спасти товарища, поразили летящие стрелы, и они тоже попа́дали. Все вокруг показалось мне нереальным. Я никогда раньше не видела, как человек умирает, и потому это зрелище оказалось для меня очень тяжелым.

– Лиони, опомнись.

Деон схватил меня за плечи и встряхнул.

– Иди внутрь. Немедленно.

Я и сама думала, что нужно прийти в себя, но мои ноги не двигались. Он развернул меня и втолкнул внутрь лагеря.

– Ни за что не выходи, пока я не скажу.

И в этот миг…

Я увидела, что в его спину летит стрела.

– Деон!

Отвернувшись от шатра, я бросилась к нему.

Прежде чем я успела схватить его и развернуть, мои колени подкосились. Я почувствовала резкий укол в ноге.

Так в меня попала стрела.

Нога, еще немного продержавшись, бессильно подломилась.

Я думала, что почувствую тупую боль, когда упаду на землю, но меня охватило лишь какое-то тепло.

Я падала, а Деон держал меня.

– Думаю, стрела вошла неглубоко, потому что на ней несколько слоев одежды, – сказал Витер, закатав мои зимние штаны.

Разведывательный отряд состоял из минимального числа людей, поэтому с нами не было лекарей. Единственным, кто хоть что-то понимал в медицине, был Витер.

– Наконечник стрелы был смазан ядом, который теперь медленно распространяется.

– Что это за яд?

– Яд Бесеруна. В смертельной дозе повреждает легкие и вызывает проблемы с дыханием. Рана не смертельная, так что, если сразу же ее залечить, все будет в порядке, но от движения яд начнет распространяться дальше. Ей следует по возможности лежать.

Он опустил штанину обратно.

– Повезло, конечно, что стрела попала в ногу, далеко от сердца, но, чтобы идти, придется двигаться…

Он оглянулся на солдат. Все они были утомлены долгой дорогой по горам и тяжело дышали.

– Сохраняйте полную неподвижность и дышите как можно медленнее. Нужны носилки. Похоже…

Он закусил губу и покачал головой.

Мы отступали в спешке, поэтому бросили всю свою поклажу. Никаких носилок быть не могло.

Вокруг становилось все темнее и темнее.

Теперь я знала, что произошло: одна из фракций, сражающихся за престол, планировала сегодня убить герцога. Как только наступит ночь, они снова смогут напасть на него, уже лишившегося всей силы.

Это все еще пролог, так разве можно умереть до того, как начнется основная история?

Деон, конечно, главный герой, поэтому он, вероятно, выживет.

Но я-то нет. Более того, ни один из солдат также не является ключевым персонажем.

А значит, не будет неожиданностью, если мы все поляжем прямо здесь.

Возможно, эта жертва станет поводом для пробуждения герцога, закалив его и сделав сильнее.

А записано это будет вот так:

[Он решил никогда не забывать об оскорблении, нанесенном на его же землях.]

Перед глазами медленно всплыло предложение из пролога.

Как-то уж слишком жестоко использовать столько смертей всего лишь как повод для пробуждения главного героя.

Я шла медленно, и всем пришлось подстраивать темп под меня. А ведь нам нужно вернуться обратно как можно быстрее и всех вылечить. Не уверена, что с такой скоростью мы сможем добраться до замка сегодня. Раненых было слишком много.

Один из солдат впереди упал.

Я чувствовала, как яд медленно распространяется. В нижней части бедра я ощущала пульсацию и покалывание.

Я осторожно закатала штанину. Это точно был яд.

Кожа в том месте, куда попала стрела, стала еще темнее, чем раньше. Настолько, что я видела, как вены меняют цвет.

Я перестала хромать. И громко обратилась к идущим впереди:

– Ваше высочество.

Он обернулся. Его лицо выглядело напряженным, стало белее, чем обычно. Он казался утомленным до крайности.

– Идите вперед. А меня оставьте.

Шаги прекратились. Все как один смотрели на меня с удивлением.

– Вы ведь можете просто позвать людей? Взять с собой лекаря и носилки.

При этих словах все заколебались, не зная, как поступить, но герцог сказал:

– Возьмите ее под руки. Мы вернемся в замок, никого не бросив.

И тут же повернулся ко мне спиной.

Один из солдат подошел ко мне и протянул руку.

– Я вам помогу.

Оттолкнув его руку, я закричала громче:

– Герцог! Прошу, оставьте меня.

Он резко повернул голову. Его глаза пылали.

– Солнце садится. Ты хоть знаешь, как холодны ночи Севера? Если мы оставим тебя здесь, ты замерзнешь насмерть.

– Я постараюсь разжечь огонь.

– А еще дикие звери.

– Тогда залезу на дерево.

– Ты все так же меня не слушаешь.

Он нахмурился. А затем отвернулся, как будто и не ждал от меня ответа.

Он большими шагами пошел вперед, а я, хромая, последовала за ним.

– Ваше высочество, я не прошу совсем бросить меня. Подумайте рационально. Что будет лучше: медленно двигаться со мной или оставить меня, а затем вернуться с носилками и лекарем?

– Лиони, я понимаю, что тебе тяжело и ты хочешь отдохнуть, но сейчас это невозможно.

– Деон.

Я подошла к нему. И еще раз повторила его имя.

В глубине его холодных голубых глаз что-то дрогнуло. Он волновался.

Выражение его лица ничего не выдавало, но в глазах прятались замешательство и легкий страх перед лицом чрезвычайной ситуации. Возможно, он тоже подумал, что может умереть. Даже он, кого называют победителем войны, в критический момент оказался всего лишь юношей.

– Вы помните контракт, верно? Там сказано, что мое место определяю я сама. Сейчас я должна быть здесь. Оставьте меня и идите.

– …

– Сейчас мое место здесь. Вы обещали.

– Не следовало давать тебе никаких обещаний…

Он ответил так, словно что-то разрывало его.

Он встал первым и перестроил солдат. А затем снял с плеч тяжелый кожаный плащ и накрыл им меня.

Перевесив ножны на другую сторону, он протянул мне руку. Не собирался меня оставлять до самого конца.

Я не приняла его руку.

Так как я заранее прочитала карту в замке, то понимала, что из-за меня герцог отказался от кратчайшего пути и решил пойти в обход. Горный ландшафт слишком сложен, поэтому ослабевшая Лиони не сможет его преодолеть.

В это время солдаты вдруг закричали:

– Будьте осторожны! Здесь трещина.

Впереди я увидела дыру, отвесной скалой обрывавшуюся вниз.

Натренированные солдаты один за другим легко ее перепрыгивали.

Такое расстояние мог преодолеть только длинноногий мужчина с отличными спортивными данными. После каждого прыжка снег с краев обваливался, и расщелина становилась все шире.

Последовав за ними, я остановилась на краю. Расстояние казалось огромным.

Мое тело стало неповоротливым из-за травмы и нескольких слоев одежды, поэтому прыгнуть я не могла.

Ноги дрожали. Я стояла на самом краю, и в глубокую расщелину падали комья снега.

Думаю, глубина там метров пять.

Герцог тоже прыгнул через расщелину вслед за солдатами. С его длинными ногами это было легко.

– А леди… перепрыгнуть не сможет, – пробормотал он, наблюдая за мной с противоположной стороны. – Лиони, подожди немного, не двигайся. Сейчас я сделаю для тебя лестницу.

Герцог обнажил меч и срубил ветку ближайшего дерева. А затем срезал маленькие ветки на ней.

Он решил построить лестницу сейчас?

Зимой дни короткие.

Я посмотрела на небо. День быстро угасал.

Сейчас нет времени неторопливо строить лестницы.

На войне он был беспощаден, но всегда болезненно цеплялся за союзников и раненых.

Члены королевской семьи, боровшиеся за престол, ловко пользовались этой слабостью Деона. Его самоотверженностью. Тем, что он никогда не сдается и тащит за собой даже мертвые тела союзников. Из-за подобных благородных жестов он не раз оказывался в глухой обороне или терял дорогого соратника.

Все знали, что разумнее всего оставить меня.

Так они смогли бы выжить, но, пока Деон не отдал приказ, просто прикладывали все силы, чтобы идти медленно.

На его лицо легла темная тень.

Такими темпами умрем мы все.

Мне нужно закончить пролог. У меня есть еще два года, я не хочу умирать здесь.

Едва волоча ослабевшие ноги, я ухватилась за краешек одежды Витера, стоявшего в ряду позади меня. А затем тихо шепнула ему:

– Попросите его идти дальше.

– Что?

На его лице появилось замешательство. Он обернулся ко мне и переспросил:

– Но почему я?..

Ну, потому что ты, похоже, единственный здесь, кто может вести себя бессердечно.

– Леди, – он вздохнул, – горы суровы. Возможно, мы не успеем добраться до вас прежде, чем яд распространится.

– Я знаю.

– Знаете?

Я кивнула.

– Но… Вы действительно… Вы уверены?

Я еще раз кивнула.

Он нахмурился:

– Вы можете пожалеть об этом. Ваша кровь, конечно, важна, но нет ничего более важного, чем жизнь герцога. Если вы думаете, что мы непременно придем на помощь…

– С этим я справлюсь.

Он застыл в нерешительности, словно собираясь мне что-то сказать, но потом передумал.

– Я понял…

А затем повернул голову и крикнул в сторону рыцарей:

– Ваше высочество, леди права. Так мы только потеряем время. Все окажутся в опасности.

После слов Витера весь разведывательный отряд устремил взгляды на меня.

Руки Деона, занятые обрезкой веток, замерли.

– Леди, если вам тяжело, я понесу вас на спине, – вмешался совершенно недогадливый Итан. Даже посреди царившего хаоса он оставался дружелюбен и любезен до безобразия, что чуть не заставило меня заплакать.

Но он не сможет нести меня. Из-за того, что снег все падал, отступая, нам пришлось бросить всю тяжелую поклажу. Если бы условия были лучше, я бы и сама давно попросила герцога взять меня на спину.

– Не нужно.

Я сделала шаг назад. А затем слегка улыбнулась, словно все и правда было в порядке. Надеясь, что эта улыбка его успокоит.

– Хочешь умереть? – прорычал Деон низким, словно севшим голосом. – Совершенно не понимаешь, насколько дорога жизнь. Ты в самом деле хочешь умереть?

Меня замутило, плечи напряглись, но я снова улыбнулась.

– Нет. Я хочу жить.

Мне очень хотелось жить. Но чтобы это случилось, в первую очередь выжить должен ты.

– Я говорю это не потому, что хочу благородно пожертвовать собой. Я не умру. Разве я не говорила? Что проживу долгую и здоровую жизнь. Поэтому, ваше высочество…

Почему-то в горле запершило.

– Обязательно вернитесь за мной. Прошу.

В моем голосе слышались слезы.

Я попробовала снова улыбнуться. Уголки моего рта дрожали, но я все же попыталась их приподнять. Надеясь, что он не заметит этой дрожи.

– Я… – Деон подошел с каменным лицом, – не могу уйти, оставив тебя.

– Вы и не оставляете. Я просто немного побуду здесь.

Я старалась сохранять спокойствие, но мой голос предательски дрожал.

– Идите. – Я решительно оттолкнула его.

– Нет.

– Ваше высочество.

Моя рука коснулась его твердой груди. Я ощутила, с какой силой она поднимается и опускается.

– Вы должны сдержать слово. Даже чернила, которыми написан наш контракт, еще не высохли.

– …

Он пристально посмотрел на меня. На его лице отразилась буря эмоций.

Каждый раз, когда его губы вздрагивали, от них исходил холодок.

В воздухе разлилось напряжение. В конце концов он тихо пробормотал:

– Я непременно вернусь за тобой. Жди.

Его слова прозвучали тихо, словно он говорил их самому себе.

– Продержись три часа. Я скоро вернусь.

Роман, конечно, был не очень интересный, но эту его сторону я высоко оценила. Бесконечно жесток к врагам, но в то же время справедлив к своим людям и не бросает их до самого конца. Конечно, «до самого конца» – это не про меня.

Я кивнула. В любом случае у меня всего два варианта судьбы на выбор: либо ждать его, либо бежать.

– Двигаемся дальше! – крикнул Деон остановившемуся отряду.

Вся их группа свернула на тропу, ведущую по неровному горному склону.

Какое облегчение. Возможно, мне правда придется подождать всего три часа, как он и сказал.

Когда отряд рыцарей полностью исчез из виду, я перевела дыхание и села спиной к ближайшему дереву.

Дрожащими пальцами я выудила из кармана листок бумаги. Это была карта, которую я стащила из кабинета. Поскольку, чтобы сбежать, мне нужно знать развилки, я собиралась взглянуть на нее тайком от рыцарей. Может, есть и плюсы в том, что рядом нет никого, кто мог бы меня увидеть?

Хотя я не думала, что мне придется искать не путь для побега, а место, где можно укрыться.

Вокруг я видела один только снег, поэтому было трудно понять, где я, даже глядя на карту. Я перевернула карту, чтобы она располагалась вдоль красной веревки, привязанной к большому дереву.

– Я где-то в этой области?..

Темнело так быстро, что вскоре я не могла разглядеть даже крупные надписи.

С заходом солнца в горах стало еще холоднее. Как же повезло, что меня закутали во все эти слои одежды. Вот только шапка, которую надела на меня Сурен, улетела, подхваченная ветром.

Сурен. Похоже, торговец тебя обманул. Говоришь, с этой шапкой я не замерзну? Но она ни капельки не теплая.

И все же мне следует ее поблагодарить.

Если я вернусь… Если вернусь…

У-у-у…

Вдалеке послышался волчий вой.

«А еще дикие звери».

Я вспомнила слова Деона. Хоть я и бравировала перед ним, но на самом деле совершенно не умею лазать по деревьям.

Где обычной кореянке этим заниматься в городе? Может, надо было регулярно лазать хотя бы по столбам?

Как только солнце скрылось за горами, все вокруг мгновенно погрузилось в кромешную тьму.

С неба снова начал валить снег. Мне нужно было где-то укрыться от холода.

Я разложила карту на плоском камне.

Символы на карте шли в алфавитном порядке. Камень передо мной был отмечен буквой A. Огромный камень справа от расщелины – B.

Несколько раз моргнув, я привыкла к темноте. А затем огляделась вокруг. Моя догадка оказалась верной.

Все A и B вокруг обозначали камни, причем буквой A были обозначены те, что поменьше, а B – огромные валуны. Если я все правильно понимаю, то C, вероятно…

Должна означать очень большой камень, за которым я могла бы спрятаться.

В темноте я с трудом нашла глазами камень, помеченный буквой C.

Чтобы добраться до него, мне нужно было подняться по узкой горной тропе. К счастью, камень находился не так уж далеко.

Я глубоко вздохнула и поставила ногу на покатый холм.

Шаг за шагом.

Я ступала осторожно. Мои руки дрожали.

Какое же слабое тело! Как только вернусь, буду есть больше и хорошенько его натренирую.

В четвертый раз подошва во что-то угодила.

Ощущение было не таким, как раньше.

Это оказался мох.

– А?

Как только из груди вырвался этот крик, я потеряла равновесие. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы поскользнуться.

Чтобы не упасть вниз с холма, я вытянула руки вперед. И резко плюхнулась вперед, издав оглушительный шум.

Пока я барахталась, края камней исцарапали мне все ладони. А рукава моего одеяния изодрались.

Закатав их, я увидела, что порез, который я нанесла себе во время ссоры со старшей служанкой, открылся вновь.

Когда ран коснулся холодный зимний ветер, они запульсировали еще сильнее. Я крепко зажмурилась и закусила губу. В то время я была просто голодна. Стоило подумать, что теперь я осталась одна в холоде и темноте, и мне вдруг стало тоскливо.

Но времени на то, чтобы лить слезы, у меня не было.

Сняв с пояса ремень, я обмотала его вокруг руки и остановила кровотечение. Сейчас здесь нет ни фонарей, ни свечей. Мне нужно было хорошенько осмотреться вокруг до захода солнца. Когда я разобралась с раной, холодный воздух окутал мою руку. Он немного успокоил боль.

Я поднялась на гору и с трудом сумела найти камень, отмеченный на карте.

Это оказалась небольшая пещера. Даже лучше, чем я ожидала. По крайней мере, тут я смогу укрыться от снега.

«Холодно. Нужно разжечь огонь».

Как только я оказалась в пещере, на меня напали сильнейшие холод и голод. Продолжая дуть на замерзшие пальцы, я подбирала сухие ветки. Наломав те из них, на которых не было снега, я сложила костер.

Я приложила одну из веток к деревянной дощечке и с силой потерла. Огонек, который, казалось, вот-вот вспыхнет, тут же угасал.

Я повторяла это действие еще несколько минут, но дерево только слабо дымилось, а на ветке образовалось немного сажи. Похоже, дело было в том, что ветки постоянно соприкасались со снегом и не были полностью сухими.

Так я только потрачу зря силы. В конце концов я бросила это дело и спрятала замерзшие руки под одежду. Все мое тело страшно тряслось, а зубы яростно стучали.

Холод был действительно ужасный. О каком побеге может идти речь? Я же просто замерзну тут насмерть.

В замке я несколько раз представляла, какой конец может ждать Лиони. Возможно, герцог бросит ее в тюрьму, где она зачахнет до смерти, или же избавится от нее так, как сказано в книге, а может, она умрет в своей комнате от голода и жажды, когда он лишит ее еды и воды. Но смерти от холода среди этих вариантов не было. Такой конец я даже представить себе не могла.

Горный ветер был настолько холодным, что не шел ни в какое сравнение с тем, что дул в темнице.

Я сжалась, уткнувшись головой в колени. Мне казалось, что чем больше я съежусь, тем лучше выдержу стужу.

Пока я пыталась подавить медленно наступавшую сонливость, я заметила, что у входа в пещеру колышется тень.

В лунном свете она казалась то больше, то меньше, но постепенно увеличивалась в размерах.

«Помощь уже здесь?»

Я резко подняла голову. Мне хотелось вырваться от герцога и убежать, но сейчас я обрадовалась ему настолько, что мне хотелось тут же броситься к нему.

Я осторожно выпрямилась. Но как только я встретилась с тенью взглядом, меня окутало какое-то странное чувство.

Тревога. Ощущение, что это не человек.

Я видела пар, идущий у него из носа, и он казался горячее, чем у человека.

«Похоже, это не помощь…»

Это не те сверкающие голубые глаза, в которые я привыкла смотреть. Те, что были у входа, оказались желтыми.

Черный силуэт, подсвеченный сзади, становился все более четким.

Ветер ворвался внутрь с громким звуком. Сосновые ветви, заслонявшие лунный свет своими лапами, склонились в одну сторону. Это позволило луне ярко осветить вход в пещеру.

Там стоял волк.

По всему моему телу пробежали мурашки. Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, как остановилось дыхание.

На меня спокойно смотрел белый волк, неподвижно стоявший у входа в пещеру.

Я, не в силах даже дышать, застыла на месте. Внезапно меня опутал страх.