Глава 3

Себастьян прищурился – незнакомец не понравился ему с первого взгляда. В голове бородатого пижона тоже имелась «стена», но не как у лорда Фалько, а хрупкая и какая-то неправильная.

«Ментальный артефакт», – определил он, припомнив «уроки» отчима и чудом не передернул плечами при воспоминании о нем. Тот регулярно тратил едва ли не все имеющееся в доме золото на разноцветные побрякушки, которые потом заставлял ломать. После таких занятий голова болела по три дня.

Стоило приспустить магию снова, как в голове раздался неприятный хруст. Так по весне трещал под ногами истончившийся лед на озере Недволл. Надменность мигом слетела с холеного лица, а сам визитер сделал шаг назад.

– Поаккуратнее, мальчик.

– Ваш артефакт – дерьмо собачье, – пожал плечами Себастьян. – И мне плевать, кем был мой отец. У меня не складывается с родственниками.

– Понимаю, мой дорогой Себастьян. У меня с наглыми сопляками тоже не ладится, – проворчал пижон. – Вашу ж Элриссу мать, что за детки пошли? Мало мне было Блэр с ее женишком-недодемоном… ну и прочих длинноносых синтарийских ублюдков, – он перевел свои белесые зенки на целительницу, явственно давая понять, кого имел в виду. От Мэйр на короткий миг полыхнуло злостью, и Себастьян с трудом удержал силу на цепи… Вот только ринулась она не на источник агрессии, как делала всегда, а на расфуфыренного лорда.

Это было странно. Непривычно. И вместе с тем… правильно?…

«Правильно, – согласился монстр. – Целительница симпатичная, а у этого глазенки мерзкие и борода дурацкая».

Себастьян коротко хмыкнул. Мэйр тут же бросила на него быстрый взгляд, заставив смутиться, и заговорила, обращаясь уже к вошедшему:

– Ваше гребаное лордство, не соблаговолите ли вы порассуждать о красоте моего носа и законности рождения в другой раз? – С ее стороны все сильнее тянуло раздражением. – Уверена, Себастьян по горло сыт вашим сиятельным обществом, лорд Дорих, так что сейчас вы дадите ему вымыться, поесть и поспать.

Дорих насмешливо вздернул брови.

– Это приказ?

– Это руководство к действию, – невозмутимо откликнулась Мэйр. Однако ее нелюдские глаза снова недобро сверкнули. – Если вы не хотите поглядеть, во что превращаются синтарийские ублюдки, когда их пациентам доставляют неудобства.

Дорих вскинулся и явно хотел сказать очередную гадость, однако Фалько ему не дал.

– Тихо, Арлен, – начал он миролюбивым тоном. – Мэйр права. Пацан от нас никуда не денется. А про его папашу мы еще поговорим. В более… конфиденциальной обстановке.

И глянул на Себастьяна так, что ему тут же захотелось согласно закивать, мол, говорите о чем хотите, мне неинтересно. Вранье, конечно, но сбрить щетину, от которой нещадно чесались щеки и подбородок, смыть с себя многодневную грязь и поесть хотелось больше, чем слушать душещипательные сказочки о разлученных родственниках.

«Нормальный человек хоть поинтересовался бы».

«Я не нормальный. Тебе ли не знать?»

«И то правда».

К удивлению Себастьяна, спорить этот Дорих не стал. Фыркнул что-то уничижительное, развернулся на каблуках и вскоре исчез в одном из коридоров. С его уходом стало не в пример легче – сила тут же успокоилась, понимая, что ни ему, ни Мэйр больше ничего не угрожает. Знать бы еще, с чего ему вздумалось защищать целительницу. Вряд ли той вообще что-либо угрожало: на безобидного котенка Мэйр не похожа, скорее, на хищную кошку – с когтями, клыками и прочими врожденными данными убийцы.

– Милые у вас тут люди, – протянул Себастьян. – И да, «тут» – это где вообще?

Своевременный вопрос, ничего не скажешь. Особенно для того, кому в людных местах и поселениях лучше не появляться. С другой стороны, не он же сюда пришел, а значит, возможные жертвы на совести этих… лордов.

«А милашка на тебя хорошо влияет», – довольно ухмыльнулся монстр. Будто приятную новость услышал, не иначе.

«Заткнись».

«Вот ты уже не плачешься по каждому человечку…»

«Заткнись нахрен».

– Добро пожаловать в Иленгард! – Голос Мэйр, резкий и ядовитый, отвлек Себастьяна от разговора с самим собой. – Хоть и столица, а все равно дыра. Только ублюдки все сплошь высокомерные лорды.

– Захочешь избавиться от сотни-другой – обращайся, – хмыкнул Себастьян, прежде чем подняться с койки. – Опять наденете наручники?

– Изумительное нахальство, – картинно умилился Фалько, прежде чем вернуться к деловому тону. – И без наручников обойдемся, все равно с подменыша толку больше. Мэйр, ты же здесь работала, должна ориентироваться? Я разберусь с одеждой и едой, а ты отмоешь парня.

– Самолично? – подчеркнуто сухо уточнила Мэйр.

– Ну-у, тут вы сами разберетесь, не маленькие уже.

Скроив похабную физиономию и не менее похабно подмигнув, лорд удалился.

Себастьян, дождавшись, пока Фалько скроется за поворотом, повернулся к Мэйр.

– Я не собираюсь сбегать.

– Можешь попробовать, – великодушно разрешили ему. – Идем.

Стоило переступить порог, как в голове сплошным потоком зазвучали сотни чужих мыслей. Разбуженная шумом сила дернулась было вперед, отчего Себастьян непроизвольно сделал шаг назад, в спасительную тишину камеры. Справляться с хаосом в собственных мозгах он худо-бедно научился, да и вновь превращаться в потерявшего контроль берсерка перед Мэйр не хотелось. Как и навредить ей – целительница стала первой, кто не думает о нем как о свихнутом монстре. Глупо с ее стороны. Но приятно, этого не отнять.

– Сейчас. Привыкну только.

Едва лишь чужая рука легла на плечо, как назойливый шум в голове… нет, не отступил, но сделался не таким навязчивым и раздражающим. Мэйр мягко потянула его вперед, побуждая идти дальше, и Себастьян пошел. По пути он отстраненно размышлял, что такое эта девчонка проделала с ним- дважды – и как за считаные минуты умудрилась усмирить чудовище, которое сам Себастьян не смог посадить на цепь за восемь лет. Но ему не удалось выдумать внятного объяснения, кроме как «это магия».

«А еще она мне нравится».

Себастьян закатил глаза.

Душевые оказались здесь же, за одной из давно не крашенных дверей – судя по всему, этот этаж не часто принимал гостей, и за его состоянием не следили. Впрочем, не Себастьяну придираться к облезшей краске или сколотой плитке: совсем недавно купальней ему служила лесная речушка, по берегам которой росли камыши и квакали лягушки. В озере Недволл вода была чище, но летом его облюбовывали всякие влюбленные парочки, которым нипочем была дурная слава «озера самоубийц» и легенды о «сотнях неупокоенных душ». Сладкую романтическую чушатину о любви и звездах (а на деле – о том, кто кого и в какой позе поимеет) слушать не хотелось, а думали глупые мальчики и девочки очень громко.

Себастьян стащил через голову то, что когда-то называлось рубашкой. Поморщился – мало того, что она вся была в каких-то подпалинах, да и в целом больше напоминала лохмотья, так и воняло от нее просто невыносимо. Как рядом с ним сидел тот расфуфыренный лорд и не кривился? А Мэйр?

«А я давно говорил – давай прибьем какого-нибудь богача и займем его дом».

«Плохо убеждал».

Себастьян потянулся к пуговицам на штанах, когда услышал за спиной тихое покашливание. Развернулся – и снова не смог удержаться, чтобы не увязнуть в зеленых глазах. Так, он явно сделал что-то не так. Потребовалось время (и один взгляд на собственный непрезентабельный вид), чтобы до него дошло:

– Эм-м, я не должен так делать, да? Извини, я… отвык. От людей.

– Все в порядке, – Мэйр безразлично пожала плечами, – у меня восемь лет практики, на голых мужиков вдосталь нагляделась. Или это я тебя смущаю? – Она снова улыбнулась – на сей раз почти незаметно; лишь чуть дрогнули уголки четко очерченного рта, – прежде чем демонстративно отвернуться к стене. – Прошу прощения.

– Не смущаешь, – коротко отозвался Себастьян и, наскоро сбросив штаны, шагнул в кабину.

В чистой одежде, вымытый и выбритый, он почувствовал себя человеком. Даже здоровым отчасти – после теплой воды вместе с пылью сошла усталость и придурь.

«Можешь же прикидываться нормальным, когда хочешь!»

Теперь нужно было всерьез подумать, что делать дальше. Ну или узнать, что собираются делать с ним – интуиция настаивала, что в ставшую родной хижину он вернется очень не скоро.

Себастьян нахмурился. Снова становиться лабораторной крысой ему не улыбалось.

– Кто такой этот Лейернхарт? – поинтересовался Себастьян, когда они с Мэйр расположились за принесенным в его камеру крепким деревянным столом, заваленным всевозможной едой. Не похлебкой из воды и рыбьего хвоста, а мясом, овощами, свежим хлебом, сладостями, которые Себастьян решительно от себя отодвинул, потому что Мэйр смотрела на пирожные с нескрываемым вожделением. Имелся даже кувшин с каким-то пойлом – и это для психопата-убийцы!

Правду говорили: хочешь задобрить мага – дай ему пожрать.

«Надо было сдаться раньше».

– Эдриан Лейернхарт? Покойный лорд-канцлер, – отозвалась Мэйр, задумчиво глядя перед собой. – И твой отец, раз уж даже его неуважаемый преемник так уверенно об этом заявил, – она усмехнулась. – Мы поначалу взялись зубоскалить, что это Фалько тебя нагулял. Лицом ты на него похож, его родовой дар у тебя во всей красе проявился… Но теперь все ясно: если ты сын Лейернхарта, то Фалько и его дети – твоя родня, потому что эти двое были кузенами. Да и Дорих, получается, тоже не чужой – его сестра Виктория была замужем за твоим старшим братом.

– Большая и любящая семья. – Себастьян скривился и отпил вина. Немного, но опьянение он ощутил почти моментально и решительно отставил кубок – проблем с головой хватало без всякого алкоголя. – А почему «была»? Мой… брат мертв?

– Гейбриел помер лет десять тому назад, причем с большим шумом. Долгая история, а уж кровищи сколько… в общем, как-нибудь расскажу, но не сейчас.

«А ты в лесу сидеть хотел».

Ну конечно, куда без личного монстра и его ценного мнения?

– Ладно. – Себастьян пожал плечами. В отличие от его психованной стороны, ему до собственного нынешнего статуса дела нет. Ну, почти. – Это получается, я теперь целый лорд?

Мэйр нахмурила брови, явно что-то припоминая.

– У тебя вроде как племянница есть, ей сейчас лет четырнадцать… или больше, не знаю точно. Если лорд-паук не узаконил тебя перед смертью, то наследует она, а потом уже ты. Да и слава богам! – убежденно заявила она, будто утешая. – Целее будешь. Мать девчонки – не какая-нибудь светская кокетка, а целая леди Дорих. У семейки лорда-канцлера та еще репутация, знаешь ли.

– Недаром он мне не нравится.

– Он никому не нравится.

– Ну… лорд Фалько не хотел его убить. В отличие от тебя, – Себастьян насмешливо ткнул вилкой в сторону Мэйр, флегматично ковыряющей пирожное ложечкой.

– Для темного мага желание кого-нибудь прибить – вещь вполне обыденная. Увы, кровожадность – часть нашей натуры, и даже имперские законы это учитывают. Убить можно, защищаясь, или в состоянии аффекта, или по долгу службы, например… Имеется много оговорок, что дико бесит некоторых светлых. Главное – не убивать просто так, по первому желанию. Усмирить силу тебе помогут, однако усмирять жажду насилия ты будешь сам. А если не сможешь, то… – Она развела руками и нервно заправила за ухо прядь смоляных волос. Себастьян, хоть и проникся серьезностью тона, не смог не поглазеть на чуть оттопыренные и заметно заостренные уши. Подменыш. Неужто сказки про эльфов, крадущих у людей младенцев, – чистая правда? – Короче, маньяков у нас в тюрьмы не сажают, а сразу отправляют на свидание с Хладной Госпожой. Даже если у них такой исключительно мощный дар, как у тебя.

– Я не просил этого… дара. И был бы рад избавиться.

«Эй! Я, между прочим, защищаю твою задницу!»

И ведь не поспоришь.

«Извини».

– Мы худо-бедно договаривались все это время. Ваши люди пришли в мой дом. И захотели убить. Ему это не понравилось. Мне тоже.

Мэйр устало вздохнула и потерла переносицу. В комнате мелькнул и пропал отголосок ее эмоций, довольно сумбурных и оттого неопределимых. Просто удивительно, как при таком раздрае она умудрялась сохранять невозмутимый вид.

– Ты был в лесу, а не на необитаемом острове, и это вполне закономерно, что пришлось встречать гостей. Пойми, Себастьян, – его имя, произнесенное с этим странным певучим акцентом, даже показалось не таким глупо-вычурным, как обычно, – с силой не договариваются, ее подчиняют. И ты обязательно подчинишь, стоит только захотеть.

– Сомневаюсь. – Себастьян поморщился и отставил тарелку в сторону.

Он пытался. В детстве, когда отголоски чужих эмоций пробуждали в нем злость, Себастьян пытался закрываться. Прятался на чердаке, закрывал уши руками, чтобы не слышать, не чувствовать, быть более… нормальным. Спускался, когда становилось легче и тише. И всякий раз получал от отчима порцию нравоучений – будущий маг не должен прятаться, если не хочет прослыть слабаком.

«Люди боятся только силы, – говорил он в конце каждой воспитательной речи, коих было слишком много. – Ты же сильный мальчик, ведь так?»

Если бы Себастьян мог, он бы убил его еще раз. Даже без помощи монстра.

– Не говори ерунды! – отрезала Мэйр, снова сверкнув глазами. – Моя землячка, Киара Блэр, в неполные пятнадцать лет стерла с лица земли целую деревню. Прокляла землю, уничтожила все живое на милю вокруг, ну и на десерт подняла нежитью всех убитых, а заодно и тамошний погост. Говорят, это было чудовищно. Однако Блэр не развеяли прахом по ветру, а забрали в Академию и научили всему, что нужно. Теперь она уважаемый архимаг, коммандер полиции, приятельница самого императора… героиня и все такое. А если уж из такой инфернальной жути сделали приличного человека, то тебе и подавно деваться некуда.

– Мне было восемнадцать, – проговорил Себастьян. – Отчим уже тогда говорил, что это очень поздно. А сейчас мне двадцать восемь. Кто возьмется учить чьего-то там ублюдка с порчеными мозгами? Еще и бесплатно.

– Может быть, прекратишь повторять всякую чушь за подлым и лживым ублюдком? – подчеркнуто вежливо предложила целительница. И снова оставалось только поразиться ее умению держать лицо – на Себастьяна жаркой волной плеснула чужая злость, которая, впрочем, тут же схлынула, как будто ее и не было вовсе. – Восемнадцать – это не поздно. Верхняя граница нормы, так скажем… Образование бесплатное хотя бы потому, что ты по закону обязан его получить. Необученные маги потенциально опасны, поэтому никто не станет спрашивать ни тебя, ни преподавателей, у которых ты будешь обучаться. Это ясно? Вот и славненько. Если ты закончил с ужином, то давай укладываться спать.

Себастьян оглянулся на кровать – крепкую, застеленную чистым бельем. Так было очень давно, в прошлой жизни, когда еще стоял Серый Дол, мама была жива, а отчима хотелось называть отцом.

Отчима, который сломал ему жизнь и мозги ради кошелька с золотом.

– Я не хочу спать. Я хочу… узнать больше о себе. То есть как о менталисте. При магию и как все это работает. У вас же есть книги для таких, как я?

Мэйр вздохнула – скорее устало, чем раздраженно, – и, помедлив, кивнула.

– Любая твоя просьба – разумная просьба – будет выполнена, так что не стесняйся просить. Книги будут. Только я прошу тебя, не пытайся по ним колдовать! Тебе самому это будет не слишком полезно, сначала защиту нанести надо.

– Защиту?

– Татуировки.

Она перекинула длинные волосы за спину, закатала до локтя рукав рубашки, затем расстегнула несколько пуговиц у ворота, обнажая шею и острые ключицы. Смуглую кожу покрывали загадочные чернильно-черные знаки; они складывались в причудливый узор (или, быть может, заклинание), который змеился от кистей рук и основания шеи, уходя под одежду.

– Вместе с краской под кожу вводится ювелирная пыль, на которую ложатся чары, помогающие стабилизировать магическую силу и облегчить колдовство, – менторским тоном пояснила Мэйр, нарушив несколько затянувшееся молчание. – Мы с Уиллом начнем наносить каркас, когда сочтем, что ты к этому готов.

Себастьян рассеянно кивнул, наблюдая, как она приводит одежду в порядок – спешно, почти нервно. Может, эта невозмутимая с виду целительница и равнодушна к голым мужикам, но сама, немного оголившись перед едва знакомым человеком, явно испытывала дискомфорт. Хотя внешне смущения не выдала, разве что чуть порозовели изящные скулы и заостренные кончики чудных эльфийских ушей.

«Такая милая», – поведал монстр флегматично.

«Долбанулся?» – переспросил Себастьян почти со священным ужасом. Нет, ему сдержанная и деловитая девочка-фея тоже казалась прехорошенькой… Но его личное чудовище если и находило что-то милым, то это обычно было связано с кровопусканием и чьей-нибудь мучительной смертью.

Монстр не удостоил его ответом.

Вместо этого он – ну потому что Себастьяну это в голову бы не пришло! – поймал ее за тонкое запястье, потянул на себя. Мэйр едва слышно выдохнула и посмотрела непонимающе, в мыслях ее царил беспорядок.

– Красиво, – проговорил Себастьян, поглаживая большим пальцем испещренную татуировками кожу. – Хоть и странно. Немного.

– Да я вообще одна сплошная странность, – с легким недовольством проворчала Мэйр, аккуратно высвободив руку. – Все же попробуй поспать. Я помогу, если хочешь.

Зачем он кивнул, Себастьян и сам не знал – с чем с чем, а со сном у него проблем никогда не было. Монстр заботился о своем дурном хозяине, отправляя чуть ли не в кому всякий раз, когда тот выматывался. Просто хотелось ощутить еще немного чужой магии. Уютной, незлой и очень… волшебной.

– Засыпай, – негромко велели ему. Теплая ладонь коснулась лба, отчего сделалось еще спокойнее. – Я уйду, но потом вернусь. И буду возвращаться до тех пор, пока тебе это нужно. Не волнуйся.

– Я не волнуюсь. Сейчас – нет.

Чужая сила пробралась в мозг Себастьяна, окутала его незримой сетью, усмирила внутреннего монстра. Может ли такое проделать любой маг? Или только эта беззащитно-трогательная с виду девушка, что ощущалась то прохладой весеннего леса, то жаром нагретой на солнце стали?…

– А п-правда, что эльфы подбросили тебя людям? – невпопад пробормотал Себастьян, глядя на нее из-под отяжелевших ресниц и уже толком не понимая, что мелет. Дремота наваливалась медленно, но верно. – Зачем они?…

– Фейри, – поправила Мэйр, улыбаясь, однако веселье не затронуло ее ярких звериных глаз. – Правда. Не нужна была, вот и подбросили.

– Они что, идиоты? – Изумление было неподдельным, хотя невесть откуда взявшуюся сонливость не согнало. – Была бы ты моей… я б тебя точно никому не отдал.

«Звучит как угроза», – донеслась до Себастьяна насмешливая мысль, прежде чем он отключился.

* * *

– Сколько их?

То был первый вопрос, который Мэйр задала, едва вышагнув из портала возле дома четы Фалько.

– Хотел бы я знать, – сварливо отозвался лорд Вилмар. – Да хрен бы там: дальше рабочей памяти он меня не впускает. Чужое присутствие просекает на раз. Племянничек, м-мать его так…

Едва они оказались в уютной светлой гостиной, он грубовато толкнул Мэйр в кресло и сам тяжело опустился рядом с ней на одно колено.

– Подменыш, ты как, нормально?

– Сойдет, – пробормотала Мэйр, против воли принимаясь сонно тереть глаза. Сил на поддержание темного психа в светлом уме уходило немерено. – Это, конечно, не моя заслуга… меня Неметон подкармливает.

– И то хорошо. – Фалько деловито кивнул и переместился на диван, чтобы подозрительно глазеть уже оттуда. – Я боялся, пацан тебя прибьет или с ума сведет… А тебе хоть бы хны.

Мэйр покачала головой.

– Я была добра к нему, сам же он просто хотел, чтобы о нем хоть кто-нибудь позаботился. Только и всего.

– Только и всего! – передразнил он в ответ. – Я к нему тоже, знаешь, не с топором пришел!

Она насмешливо вскинула брови, отчасти даже изумляясь, как Уилл, при его-то ментальном могуществе, не понимает очевидной вещи.

– Уилл, ты пришел к нему с извечным сволочизмом темного мага, окатил его своим треклятым гражданским долгом и заполировал эффект мечтами свалить на пенсию. Я пришла с сочувствием и заботой – дать Себастьяну то, чего он так долго был лишен. Как можно не видеть разницы? Милорд, а вы точно менталист-то?

Фалько громко фыркнул, явно уязвленный.

– А о гонораре ты, конечно, и думать забыла?

– Я не думала о золоте тогда, – дернула плечом Мэйр. – Но думаю о нем сейчас, так что вы с Дорихом один демон не отвертитесь. Кстати, где лорд наш канцлер потерялся?

– Обещал прийти чуть позже.

Она кивнула и, прикрыв глаза, устало сползла по спинке кресла.

Сколько их?

Двое как минимум. Второй, конечно же, всего лишь плод воображения Себастьяна, но убедить его в этом будет сложно. Мэйр не сталкивалась с таким на практике, однако уже готова была классифицировать этот случай как тяжелое психомагическое расстройство. Что уж там, по пути от лечебницы до дома Фалько она уже целую «триаду Макинтайр» вывела: множественные стрессы, подвижная психика, нестабильный ментальный дар. Все вместе дает механизм, четко ведущий к расстройству, а проявляется этот покуда безымянный недуг в виде…

– …и замордовали мне бедную девочку, два бессовестных мудака! – возмущался где-то над головой мелодичный женский голосок. – Ладно она еще маленькая, берегов не чует, но у тебя-то должно быть хоть какое-то соображение?! А, о чем это я, его отродясь не было!

– Рани, милая, ну мы ж ради благого дела…

– Отвали, Фалько! Имела я твое благое дело так и эдак! – огрызнулась женщина. Мэйр почувствовала легкую маленькую руку у себя на плече; ее осторожно потрясли и совершенно другим тоном позвали: – Ну-ну, просыпайся, моя хорошая.

– Прос-стите, я… – промямлила Мэйр, выпрямляясь и осоловело глядя по сторонам, – я задремала?…

– Угу, – промычал лорд Фалько, опасливо косясь на свою супругу – миниатюрную хорошенькую брюнетку с едва тронутым годами, будто фарфоровым личиком, – и явно мечтая сделаться крохотным да незаметным. – Перетрудилась, видать, м-маленько.

– М-маленько! – передразнила леди Рангрид, бросив на мужа свирепый взгляд. – Твоя забота как старшего – следить, чтобы не «маленько», а «нисколечко»!

– Все в порядке, леди Ф… Рангрид, – спешно заверила Мэйр. Беднягу лорда-менталиста надо было спасать, пригодится еще в хозяйстве. – Приду домой, пообнимаюсь со своим чокнутым деревцем, буду как новенькая.

– Надеюсь, что так! – вышло почти угрожающе, и, видимо, поняв это, Рангрид чуть натянуто улыбнулась. – Выпей чаю, моя хорошая. С земляничными пирожными, как ты любишь!

Она взмахнула рукой, отчего плотно заставленный угощениями чайный столик придвинулся ближе к креслу.

– Хм, да, спасибо…

Благостно кивнув и проследив, чтобы Мэйр воссоединилась с любимыми пирожными, леди Рангрид в очередной раз зыркнула на мужа (тот ехидно улыбался, но тут спешно принял кругом виноватый вид) и покинула гостиную.

– Ух, страшна! – протянул лорд Фалько, глуповато ухмыляясь и глядя на гулко хлопнувшую дверь. – Это она еще не в курсе, что у нас племянник неучтенный образовался… Чтоб меня в Инферно, и как такие новости сообщать?…

– Прости, тебе из-за меня досталось.

– Да брось, не впервой! – отмахнулся он. – Тем более, Рани права: мне следовало дозировать ваше с Себастьяном трогательное общение. Как и Арлену… Кстати, где он застрял? Ну-ка, давай прикончим все сладости, чтоб ему не досталось…

И тут, будто почуяв, что вот-вот лишится десерта, явился лорд-канцлер. Слегка потрепанный и с заметно припухшей скулой.

– Виктория, – пояснил он, осторожно пощупав синяк и состроив кислую мину.

– Я так понимаю, твоя сестричка не обрадовалась новому родственнику? – ехидно поинтересовался Вилмар. Но на ближайшее кресло благосклонно кивнул, мол, присаживайся и жалуйся, все свои. – Ну будет ей, какой Эрмегар без Лейернхартов?

– Виктория предпочла бы, чтобы в Империи остался один Лейернхарт – ее дочь, – отрезал Дорих. – И я вполне могу ее понять: если в столице нарисовался левый сынок Эдриана – значит, нас ждет пересмотр завещания. А там завещание презанятное, поверь.

– Да уж верю. И, небось, в двух экземплярах.

Лорд-канцлер нервно фыркнул, вертя в руках чашку с уже остывшим чаем.

– А дюжину не хочешь? В двух, как же. О паранойе лорда-паука по сей день легенды ходят.

– Твоя правда.

– Ваша сестра хочет оспорить завещание? – подала голос Мэйр.

– В точку, моя дорогая, – ответил Дорих, смерив ее угрюмым взглядом. – Да вот ни демона у нее не выйдет… по крайней мере, без моего вмешательства, а я вмешиваться не стану. За то и пострадал.

Как выяснилось, лорд-паук был не только параноик, но и редкий затейник. Согласно его завещанию, Себастьян Траун, при наличии у него дара к ментальной магии, получает фамилию и титул лорда Лейернхарта, а также майоратное имущество; в противном случае все это наследует старший внук лорда по достижении шестнадцати лет. Внушительный капитал, хранящийся в Имперском банке, следовало разделить поровну между Себастьяном и детьми Гейбриела от Виктории Дорих – при условии, что те будут носить фамилию отца. Самому же Гейбриелу, как и госпоже Эбигейл Траун, причиталась разовая выплата в две тысячи золотых и скромное ежемесячное содержание. По меркам обычного имперского гражданина – суммы немалые, но балованный сынок лорда-менталиста наверняка выпрыгнул бы из штанов от возмущения.

– Мне прямо жаль, что Гейб давно помер, – с притворной печалью заметил лорд Фалько, постучав ложечкой по краю блюдца. – Посмотрел бы я сейчас на его лощеную морду…

– Я ему сразу сказал, что от мальчишки стоит избавиться, – заявил Дорих. – А толку? Он лишь взбесился пуще прежнего. «Лорд Лейернхарт не воюет с мелкими ублюдками, что были прижиты от нищей шлюхи без капли магии в крови!» Нет так нет… И впрямь жаль: я бы тоже полюбовался, как душечка Гейбриел истерит, подобно капризному ребенку.

Мэйр, которая о феерических похождениях Гейбриела Лейернхарта знала только по многочисленным рассказам, тоже была бы не прочь понаблюдать за всем этим цирком. Длился бы он, правда, недолго – ровно до того момента, как Гейб открыл бы рот. Себастьян не Киара, терпеть десять лет не станет.

– Мы бы полюбовались на его скорую кончину, вздумай он ляпнуть такое Себастьяну.

– При условии, что наглый сопляк не помер бы раньше, – как бы невзначай заметил Дорих, меланхолично размешивая сахар в фарфоровой чашечке. – Здесь и сейчас у него все шансы не дожить и до зимы.

– Еще чего не хватало, – мигом рассвирепела Мэйр, заслышав лишь намек на угрозу жизни драгоценного пациента. – Пусть ваша милость держит свою сестрицу на коротком поводке, а уж Себастьяна я в порядок приведу. В будущем году пойдет учиться, или я не Мэйраэн Макинтайр.

– Что с ним творится, как по-твоему? – нахмурившись, задал Фалько вопрос, что явно терзал его уже не один час. – Я не стал говорить, хотел дать тебе составить свое мнение… Мне кажется, это шизофрения. У пацана жуткие галлюцинации, проблемы с речью, а в его сознании даже из рабочей памяти отчетливо видна какая-то хрень, с которой он подолгу беседует… и которая подчас вертит им как хочет…

Мэйр раздраженно вздохнула и вскинула перед собой руку, прося его замолчать.

– Уилл, он десять лет проторчал в лесу один! Поведенческие нарушения тут не то что норма – закономерность. И уж тем более некорректно говорить о шизофреническом делирии, если мы имеем дело с нестабильным менталистом. По крайней мере, я уверена, что это не делирий, а банальнейшие проявления неуправляемой силы. К тому же у Себастьяна целенаправленно сбили всю природную защиту, и его мозги чудом справляются с перегрузкой…

– Ладно, ладно, понял! Кругом неправ! – замахали на него руками. – Гони уже диагноз, зануда ты ушастая.

Против собственной воли потрогав кончик дурацкого оттопыренного уха, Мэйр все же подавила всплеск бурного негодования и продолжила:

– Под шизофренией в современной имперской медицине понимается расщепление рассудка. Насколько могу судить, рассудок Себастьяна в полном порядке… причинно-следственные связи он видит хорошо, рассуждает вполне логично. Нет, полагаю, здесь уместнее говорить о расщеплении личности.

– Думаешь? – с сомнением переспросил лорд Фалько.

Мэйр нетерпеливо мотнула головой.

– Мне нужно будет побеседовать с ним еще хоть пару раз, чтобы сделать выводы, но я почти уверена. Себастьян постоянно говорит о своей силе, как об отдельном разумном существе, причем обычно использует местоимение «он». Я подозреваю, что присутствует некая… персонификация, олицетворение его темной силы. А так как силой своей Себастьян толком не владеет, эта самая персонификация частенько берет верх и начинает творить всяческую хрень. Как-то так.

Как бы подведя финал своей речи, она приманила к себе на тарелку пятое по счету пирожное. «Наш подменыш всех нас продаст на органы за мятную пастилу и миндальное печенье», – хихикал Алан, ее коллега, друг и по совместительству зять. Мэйр обычно возмущенно качала головой: «Да за кого вы меня принимаете?!» – и требовала в довесок вот эти самые сливочные пирожные с земляникой. Продавать, так задорого!

– Что ж, – вмешался в их беседу лорд Дорих, – по мне, так звучит вполне разумно. И не столь проблемно, как шизофрения.

Мэйр могла бы поспорить. Все же методики исцеления психических недугов – ее любимый конек. Но она слишком устала, а посему ограничилась сдержанным кивком.

– Пожалуй. Будем держаться этой теории, пока не получим опровержения.

На том и порешили.

Загрузка...