Грубая любовь (СИ)

Глава 1

Я не очень

Обойди меня стороной

Обведи меня

Но за черту заходить

Не смей

Бойся того, что прячется за чертой.

Ад за ней.

Тьма за ней.

Я за ней.

- Вы – друг моего мужа?

- А что, похож?

Девушка окинула незнакомца быстрым взглядом, внутренне съежившись.

- Нет.

- Не дурочка. Уже неплохо.

Сейчас главное было не падать духом и не подавать вида, как было жутко от его присутствия рядом.

- Тогда зачем вы здесь?

- Ты ведь знаешь, что твой муж играет в карты? – скучающим тоном пробасил мужчина, а у неё по позвоночнику стекла капля холодного пота. И видимо выражение лица и глаз изменились настолько разительно, что он сухо усмехнулся и добавил, - Вижу, что знаешь. Он поставил на кон тебя, и проиграл.

Осознание того, что сказал этот жуткий тип, дошло до мозга не сразу.

Он словно в какой-то момент оборвал нейронные связи и перестал работать, чтобы Лина могла сделать один вдох и задержать дыхание. Чтобы дать сердцу возможность подготовиться к удару. Но подготовиться никак не получилось.

Чёрт. Как же это было больно.

Дальнейшие объяснения были бессмысленными и пустыми.

Она всё прекрасно поняла сама.

И зачем ей нужно было мыться в этот поздний час.

И зачем в их скромную квартиру явился этот тип в чёрной одежде с жуткими глазами, смотреть в которые было просто невозможно.

- Входите, - безжизненным голосом отозвалась девушка, открывая дверь, и отступила в сторону, - Делайте то, что должны.

Он вскинул одну бровь, и в его темных глазах промелькнула искра интереса.

- Такая смелая?

Девушка только отрицательно покачала головой в ответ.

- В том, что происходит, нет моей вины. И не мне стыдиться этого. И потом, вряд ли я могу что-то изменить.

- Ты права. Не можешь.

**********************

- Моя жена вот такая красивая! Смотрите! Все смотрите!

Мудак развернул экран разбитого телефона дрожащей рукой, но Амирхан не поднял головы.

Ему противно было.

Он таких выродков за людей не считал.

Тот, кто в игре ставит на кон собственную жену, проиграв при этом машину и восемьсот тысяч – уже не жилец.

Так поступают только конченые люди.

Да, в народе часто говорили, что игровая зависимость такая же сильная, как наркотическая, и её надо лечить, но мужчина точно знал одно – если ты по жизни слабак и в тебе нет стержня, то никакие психиатры, наркологи и лечения нахрен не помогут.

Ты как был слабаком и мудаком - таким и останешься.

А девчонку было жаль по-человечески, потому что её муженёк влез в такие долги, что продажей квартиры уже делу не поможешь.

Хуже было другое - он сидел в кругу таких мужчин, что лучше было бы уйти сразу и не оборачиваться.

Это в лихие 90-ые их называли бандитами, а сейчас они были бизнесменами.

Это раньше они бились ночами, пока не убивали кого-нибудь, а сейчас у них были юристы и бухгалтеры - вот только внутри-то суть не менялась.

Большинство из тех, кто сидел этой ночью за игровым столом, были бывшими профессиональными спортсменами.

Потому что там, где был спорт и крепкие ребята – там был и криминал.

Хотя бывших спортсменов не бывает.

Как и бывших военных.

Каждый из них до сих пор был в отличной физической форме, и по-прежнему мог так приложить кулаком, что кости захрустят и треснут.

- Поздно уже. Тебе бы домой вернуться, - попытался образумить мудака кто-то из присутствующих, только все понимали, что это совершенно бесполезно.

Глаза этого придурка горели не здоровым алчным огнем в надежде на то, что в этой-то партии он точно сорвет свой куш, покроет все долги разом, и даже заработает.

Да, были единицы, которым могло так повезти в жизни.

Но это был точно не он.

Уж Амирхан это точно знал.

Его чутье никогда не подводило, потому что оно было особенным.

- Ночь еще только начинается! Моя удача впереди! – придурок громко хлопнул в ладоши, своим пустым азартом раздражая всех вокруг, и Амирхан снова склонил голову к телефону, чтобы написать одной из своих женщин, решая к какой именно заглянуть этой ночью, как вдруг понял, что тот обращается к нему, - А ты что не играешь? Только место занимаешь за столом!

Мужики мрачно переглянулись, и по очереди кинули взгляд на самого высокого и мощного из них.

Все они знали Амирхана лет двадцать, и за эти годы поняли одно – прозвище Дикий он получил не просто так.

- Ты бы рот прикрыл, если проблем не хочешь! - буркнул Череп, прищуривая глаза и явно давая понять, что есть грань в общении, которую переходить не стоит.

- А что я не так сказал? Человек сидит уже какой час, и не притронулся к картам!

- Бессмертный что ли? Не боишься собственную челюсть проглотить, гандон?

Всё это время сам Амирхан молчал, лениво перелистывая контакты, хотя внутри уже зажёгся опасный огонь, который мог разрастись до пределов трагедии. Для одного конкретного типа.

- Амир, плюнь на него. Он того не стОит, - проговорил рядом Крапивин, за двадцать лет тесной мужской дружбы так изучив своего товарища по жизни, спорту и криминалу, что мог определить его состояние даже по тому, как он сжимал в руке телефон.

Мужики знали, что в бешенстве Амирхан становился настоящим зверем.

Он бил не до первой крови, и не до отключки своего противника.

А до смерти.

Пока тот не переставал дышать, превращаясь к тому моменту в кровавое месиво. Кричать и оттаскивать его было делом бесполезным.

Они с мужиками много раз пытались, и за все годы не получилось ни разу.

Амир просто превращался в демона, если заводился по-настоящему.

В таком состоянии под раздачу могли попасть и свои.

Это тоже жизнь уже показала.

Да, потом Амир переживал, раскаивался и не спал ночами, но в моменты ярости его глаза закрывала кровавая пелена, и он переставал видеть кто свой и кто чужой.

- Меня приглашают в игру, - наконец отозвался сам Амирхан, вскидывая голову и лениво откидываясь назад на спинку стула, - Что в этом страшного?

Крапивин только нервно хмыкнул, по интонации друга понимая, что процесс уже запущен.

Зверь почувствовал кровь и от своего уже не отступит.

Не стоило говорить, что Амир не принимал участия в играх вот уже как лет десять, хотя был любимчиком фортуны, и часто мог за одну ночь выигрывать немалые суммы, которые они затем дружно пропивали и проедали в ближайшие дни, как правило снимая сауну и девочек.

Бурная лихая молодость осталась позади, оставляя лишь острые воспоминания, которые иногда тревожили душу и тянули вернуться к этому обратно.

Но нет.

Теперь у большинства из мужиков были семьи – верные, хоть и не всегда покладистые жены. Дети. У некоторых даже внуки черт побери!

Ну и любовницы, конечно.

Куда же без них?

- Вот именно, что тут страшного? – поддакнул воодушевленно глупый мудак, совершенно не замечая с каким зверем он собирается играть.

- На что играем? – Амир подался вперед, впиваясь глазами в мудилу, - Что ставишь на кон?

- Жену. Она у меня красавица.

Он снова протянул руку с телефоном, но Амирхан так и не обратил на это внимания, коротко и грубо кивая:

- Принято. Сосёт хорошо?

- Что?...

Мудила покрылся холодным потом, когда мужчина поднял на него тёмные глаза, которые в полумраке небольшой темной комнаты казались совершенно чёрными. Просто демоническими.

Почему он сразу не обратил внимания на то, что этот мужик просто огромный?

В черной водолазке его плечи были просто каких-то нереальных размеров, а ручища, которые держали телефон, запросто и без усилий могли обхватить шею одной ладонью, чтобы задушить.

И взгляд у него был прямой и тяжелый.

Он вовсе не был красавчиком, или хотя бы просто симпатичным.

Он был настоящим мужиком. Варваром.

Прямым и жестоким.

И именно за это его боялись, уважали и, быть может, любили.

Он не шутил и не стебался над ним.

- Трахаться умеет? Потому что я буду иметь её как захочу и когда захочу в течение месяца, если ты проиграешь, - Амирхан смотрел на придурка чуть прищурившись, и с удовольствием ощущая горячий озноб, который прошелся по телу того, кто понял, что ляпнул, и в какую грязь только что затащил собственную жену.

Уже было не важно хорошая она или плохая.

Красавица или уродина.

Он сам наказал и себя и её тем, что не смог вовремя остановиться и уйти отсюда в мыслях, как собирать деньги, чтобы платить картёжный долг.

А дальше ведь будет только хуже.

Мудак еще не знал, что, конечно же, не сможет найти восемьсот гребанных тысяч за неделю, и его поставят на проценты, отчего очень скоро долг превратиться в несколько миллионов.

Надеялся на кредиты?

Таким не одобрят большую сумму.

- Но если проиграю я, то я возьму на себя весь твой долг и верну заложенную машину, - добавил Амирхан, слыша, как Крапивин рядом усмехнулся, и пнул под столом Черепа, который хрюкнул от смеха.

Замануха была шикарная!

Вот только совсем не осуществимая.

Впрочем, мудак на неё купился сразу же, и ужас в его глазах после откровенных вопросов бугая сменился тем блеском нездорового алчного азарта, который всегда выдает только конченых, пропавших игроков.

Этот и мать родную будет ставить на кон, лишь бы получить шанс на выигрыш.

Шанс один из миллиона.

- Принято! – радостно закивал головой этот ненормальный, даже копчиком не ощущая, в какую беду он только что затащил не только себя, но и свою семью, потому что такие, как Амирхан, от своих слов не отказываются, и своих слов не забывают.

Все мужики знали исход, но все равно с интересом наблюдали за происходящим, иногда перекидываясь задорными взглядами.

Все они много лет знали Амирхана, и каждый мог предположить, что этой ночью кто-то уйдет побитый, а чья-то жена под утро потеряет сознание от жёсткого перетраха, потому что этот зверь в ярости, гневе и похоти был жутким.

Крапивин мог бы рассказать много шокирующих и на первый взгляд не правдоподобных историй об их бурной дикой спортивной молодости, когда после таких вот ночных игр и немалых выигрышей, они всей толпой ехали в бары или сауны, снимали по тридцать шлюх, и трахали их до потери сознания.

В такие ночи Амирхан зажигал по полной программе и поражал всех окружающих тем, сколько баб мог отыметь за одну ночь.

Поэтому одна не справлялась, или к утру начинала скулить о том, что ей очень больно и больше она не может.

Особо нежные и вовсе теряли сознание, отчего Амир злился и заводился еще сильнее, тут же хватая за волосы любую бабу, которая оказывалась поблизости, чтобы довести себя до крайней точки, после которой будет наконец долгожданный расслабон и временное успокоение.

Именно по этой причине у Амира было несколько любовниц одновременно, к которым он ездил по очереди, или к какой больше тянуло в зависимости от настроения.

Но ни к одной из них настоящих искренних чувств не было.

Иногда Крапивин и вовсе думал, что за всю свою жизнь Амир никого не любил и вряд ли смог бы это сделать.

Впрочем, терпеть его взрывной дикий характер тоже не каждая смогла бы, когда он мог взорваться от любого не верного слова или слишком дерзкого взгляда.

Скольких баб он бросил лишь потому, что те пытались им манипулировать и привязать к себе с помощью слёз, хитростей, жалости или красоты?

Десятки, если не сотни за эти годы!

И со всеми Амир расставался легко, быстро и без какого-либо сожаления, и в тот же день находил другую.

В драках, правде и сексе Амирхан был истинным зверем, и середины не знал.

У него всегда всё было по-максимому.

И было страшно, когда он начинал злиться, потому что злость делала его совершенно не контролируемым.

А этот мудак делал всё, чтобы разозлить Амира до предела.

Впрочем, все прекрасно знали, чем именно закончится эта игра.

Поэтому, когда мудак громко ахнул: «Дьявол! Да как так?!» - Крапивин только хрипло усмехнулся, глядя на то, как Амирхан кинул на стол последнюю карту, словно вбил гвоздь в крышку гроба.

Как-как?

А вот так!

- Мужики! Вы должны меня понять! Мне нужны еще деньги! Совсем немного! Я всё верну – клянусь! Я точно знаю, что вот сейчас игра пойдет как надо!

Он тараторил и весь покрылся липким холодным потом, потому что смотрел в отрешенные усмехающиеся лица бандитов, и видел в их глазах лишь веселье.

- Адрес говори, - услышал он над собой голос этого черноглазого бугая в черной водолазке, и по позвоночнику прошла колючая волна едкого не хорошего предчувствия.

- …зачем вам адрес?

- Поеду в гости к твоей жене. Всё, как договорились.

- Вы же это не серьёзно?

Амир вскинул бровь, и с таким треском шарахнул лицом придурка по столу, что послышался хруст.

Мудак тут же взыл от боли и заскулил, словно побитая собака, а Череп провел ладонью по столешнице со словами:

- Ты смотри-ка! Хороший стол, выдержал такой удар! Надо еще парочку таких заказать.

Мужики закивали ему в ответ, краем глаза наблюдая за тем, как Амир потянул шею и прикрыл глаза.

Нужно было сохранять спокойствие, иначе быть большой беде.

Ему нравился запах крови.

Так было всегда.

Еще с самого раннего детства, сколько он себя помнил.

Это всегда пугало его покойную маму, которая умерла, так и не узнав о том, кем был её странный загадочный сын, найденный однажды в глухом лесу.

Но она любила его больше жизни, а потому принимала со всеми странностями и сложностями. Даже когда он делал ей больно. Морально и физически, пока учился совладать со своей силой и возможностями.

Пока мужик хрюкал от ужаса и харкался кровью, хватаясь за свой расплющенный об стол нос, Амир ловким и почти незаметным движением своей большой руки достал из его кармана паспорт.

Такие маменькины сынки почему-то всегда носили паспорта с собой.

Зачем - Амиру было не понять, и сейчас его интересовал только адрес, куда он собирался ехать.

Штамп в паспорте выдал эту информацию.

Амир зачем-то листнул еще, чтобы увидеть штамп о регистрации брака.

Пять лет назад он был заключен, с некой Линой Андреевной.

Лина, значит.

Впрочем, ему было всё равно кого трахать.

Здесь было дело принципа и чтобы наказать.

Телефон мудака лежал на столе и Амир протянул его, сухо и спокойно проговорив:

- Звони жене. Скажи, чтобы она помылась и ждала гостей. Если сбежит – вам двоим будет хуже.

-…вы не сделаете этого!

Едва можно было расслышать из хриплого и стонущего, и Амир опять шарахнул лицом мудака по тому же месту, отчего тот заорал и практически перешел на визг.

Да, сложный перелом со смещением – штука не приятная и весьма болезненная.

Но пережить можно.

Амир это точно знал, потому что за свою жизнь, что ему только не ломали, не зашивали и не вставляли после операций.

Разница была в том, что он мог терпеть любую боль, и научился кайфовать от неё, как настоящий маньяк, а этот белоручка вопил даже от синяка на коленке и тут же звонил в скорую помощь.

Если не он сам, то его мамочка.

Таких придурков издалека видно.

Странно только, как мамаша выпустила его из-под тотального контроля, отчего любимый заласканный сынуля тут же вдарился в игры, и погряз в этом деле по самые яйца.

Может, она была мертва, а жена видимо не имела над ним такой власти?

Хотя, какая к чёрту разница!

Амира интересовало вовсе не это.

- Звони и говори. Быстро, коротко и по делу. Два раза я повторять не буду.

К счастью, это мудак уже и сам понял.

У него дрожали руки, когда он взял телефон, стараясь не выронить его, потом что пальцы были скользкими от крови.

Амир хмуро усмехнулся, когда увидел на экране надпись «любимая».

Вот такая, значит, сильно любимая, раз проиграл её совершенно чужому мужику, не задумываясь ни на секунду о том, что сделают с его «любимой».

Что с ней в принципе могли бы сделать.

Хотелось сейчас треснуть этой гнусной кровавой мордой еще раз об стол, но в этот раз не контролируя свою силу, как два раза до.

Просто Амир точно знал, что он убьёт одним ударом.

Проломит череп этому придурку, а у друзей потом будут глобальные проблемы с тем, что придётся прятать труп. В очередной раз.

Мужикам и без того приходилось не сладко с его долбанным взрывным характером. Но они терпели, потому что он был нужен.

А может потому что привыкли и прикипели уже за столько лет.

Всё таки они через столько дерьма и трудностей вместе продирались, что это сплотило их и закалило, как сталь.

- Сейчас разрыдается, - хохотнул кто-то из мужиков за столом, глядя на придурка, который припал к телефону так, словно из него мог вылезти чертов Супермен и спасти его.

Не разрыдался.

Но голос его дрожал капитально, когда тот промямлил:

- Любимая, это я…Нет, всё в порядке…Вернее, не очень в порядке…я должен сказать тебе одну вещь, только ты не переживай…ты сейчас помойся, пожалуйста. Это очень важно…

Амир не удержался и от души сокрушенно покачал головой.

Каждое слово этого придурка звучало, как насмешка.

«Любимая, ты не переживай, сейчас к тебе приедет какой-то огромный волосатый мужик, который жёстко трахнет тебя, потому что я только что проиграл тебя в карты. Но ты только не переживай! А еще не переживай, что у нас больше нет машины, потому что её я тоже проиграл! И тем более не переживай, что мой общий долг составляет без малого восемьсот тысяч, который будет увеличиваться каждый день! И, кстати, то, что тебя трахнут – вовсе не гасит никакую задолженность! Но ты не переживай!»

В груди опалило яростью и ядовитой злостью, от которой верхняя губа хотела приподняться от рычания, но Амир как всегда сдержался, только с силой шарахнул по столу кулаком, отчего мудак с воплем рухнул на пол и буквально забился в конвульсиях.

Боль и шок – лучшие в мире учителя.

Сделай человеку больно один раз или испугай до усрачки – и он запомнит это на всю жизнь, как и всю жизнь потом будет шарахаться и обходить стороной за много километров те места, где могли сделать еще раз так же больно или страшно.

Если только человек не был настолько сильным, чтобы бороться и наоборот идти.

Таких отчаянных людей были единцы.

Но каждый из них заслуживал искреннего уважения.

Столешница все таки треснула и рухнула двумя частями под расстроенный вздох Черепа: «Значит, не буду заказывать ещё!»

- Ближе к делу! – рявкнул Амир, который точно знал, что если задержится здесь еще на пару минут, то реально прикончит это существо.

- Любимая! К тебе сейчас приедет один мужчина! Пожалуйста, слушайся его!...

- …для чего он приедет, Серёжа? – услышал Амир из динамиков женский встревоженный голос, - Ты слышишь, меня? Что с тобой происходит?

Больше Амир ничего не ждал.

Он вышел из маленького душного подвального помещения, прихватив с собой только свой телефон.

Мужики знали, что делать дальше с этим ничтожеством.

И он знал, что делать тоже, и как наказать так, чтобы он запомнил на всю жизнь и больше не переступал порог опасных и бессмысленных игр.

Других вариантов не было.

Обиднее всего было за жену.

Она была виновата меньше всего.

А еще Амир понимал, что, вероятнее всего, таких вот долбанутых игроков не остановит уже ничего.

Потому что они реально больные.

Как наркоманы.

Ибо ни один нормальный мужчина не поставил бы свою жену на кон.

Ни. Один.

Но эту ночь они оба запомнят до конца своих дней.

И этот выродок.

И его Лина.