Хочу тебя выиграть

Глава 40

Смотрю невозмутимо на этого пьяного дурака, который отчего-то улыбается во весь рот, жуя жвачку, и хлопает мне. Его воспаленные глаза тщетно пытаются поддержать показушное веселье. Мои же — закатываются, не желая видеть дешевую игру.

Хантер рассчитывает на теплый прием? Как же сильно он ошибается.

— Незваный гость — хуже врага. Слышал такое? — источаю из себя максимум «гостеприимства», всем видом и тоном намекая, что не рада ему.

— Не-а. Я просто шел мимо. Слышу кто-то красиво исполняет, не смог пропустить, — во всей красе демонстрирует актерскую бездарность Хантер.

Чем же треснуть ему, а? Чтобы перестал кривляться.

Ему кажется забавным играться моими чувствами, как с футбольным мячом? Туда-сюда швырять. Мне больно, хватить пинать, когда финал уже, я не выдерживаю! Сначала посылает меня на фиг, сосется с телкой, а потом заваливается ко мне в спальню через окно, как ни в чем не бывало! На что надеется этот наглец?

Хантер быстро считывает неприязнь смешенную с кричащим раздражением в моем взгляде. Выплевывает жвачку в окно. Дурацкая улыбка сползает с его лица, он больше не прикрывается ей. Теперь мне лучше видно, что парень подавлен и пребывает в расстроенных чувствах.

Но какая мне разница?

— Закрой окно, пожалуйста. Дует, — сипло и негромко прошу я, обнимая себя руками.

Хантер спрыгивает с подоконника, чтобы незамедлительно исполнить просьбу.

— Снаружи закрой за собой, будь добр, — уточняю я с налетом безразличия в голосе.

Уловив суть, он досадно усмехается под нос и опускает потухший взгляд. Его прогоняют, а он не рассчитывал уходить так быстро.

— Не хочешь меня видеть? — хрипло уточняет он из без того ясный момент.

— В точку.

Чувствуя от меня непривычную холодность, Хантер теряется, не понимая, как подступится ко мне. Впервые я вижу его таким погашенным. Да, мне самой не просто во так стоять и жестко отвечать ему. Я вынуждена для своей же безопасности. Я не хочу, чтобы мне еще раз сделали больно.

— Сильно обижена на меня? — пускает виноватый взгляд парень.

Обижена? С такого определения мне хочется истерически засмеяться в голос. Да я раздавлена в лепешку, милый. И это твоих рук дело. Для чего ты пришел? Чтобы закрепить результат или стереть меня окончательно в порошок?

— Давай так. Я закрою глаза, досчитаю до пяти, а когда открою — тебя здесь не будет, — убив кричащие чувства, спокойно говорю я.

Не выслушивая его мнения, опускаю ресницы и начинаю считать. Исчезни, прошу тебя!

— Один, два, три…

— Прости меня.

Я останавливаю счет. Но глаза не открываю. Что он только что сказал?

— Четыре, пять, — тихо заканчиваю я.

Медленно поднимаю веки. Хантер на том же месте что и был, прилип пятой точкой к подоконнику. В вымученном жесте треплет волосы, которые итак пребывают в хаосе, шумно выдыхает и приседает на корточки.

Поворачивает голову и хрипло произносит с надрывом:

— Я сильно виноват перед тобой, Лиза…

Слова пропитанны искренностью и болью. Как же сложно Хантеру признавать ошибки, но он делает это. Сердце ёкает, сжимается в переживании. На несколько секунд мне становится его жаль, но… Мозг включает воспоминания, как я уже обманулась один раз, и на сердце снова встает блок. Пароль не подошел.

— Просто уходи, Хантер, — сглатываю я, наморщив лоб.

Поворачиваюсь к нему полубоком, чтобы не мучать глаза его видом.

— Забыла моё настоящее имя? — цепляется он, меняя тон на более дерзкий.

Отчего вдруг ему не по душе стало прозвище? Артемом его называют только родные и близкие, к коим я больше не отношусь.

— Да, забыла. Как ты и просил. Я всё забыла, Хантер. Что тебе еще от меня надо? — срываюсь я, теряя внешний покой. Отворачиваюсь от него, зажмуриваюсь, усмиряю дрожащие губы.

— Лиза…

Хантер делает шаг вперед.

— Стой! Не приближайся, — резко останавливаю его, в протестующем жесте выставляя ладонь. Опасливым взглядом измеряю расстояние между нами. Метра три разделяет нас, более менее безопасная дистанция, на которой надо держаться. Подпускать Хантера ближе просто запрещено — шарахнет, убьет обоих, случится ядерный взрыв, не знаю каких еще ужасных последствий можно ожидать.

Он замирает, видя как меня колошматит изнутри, и отступает назад. Опускает голову и говорит обреченно:

— Мне плохо без тебя, — сглатывает. — Ломает чертовски, Лиз.

— Ммм, да, я видела сегодня как ты страдал, когда сосался с бабой в клубе, — гневно сверкают глаза. — Бедненький…

Мой сарказм заставляет скривится его губы.

— Ну ты тоже не отставала…

— Я девушка свободная, с кем хочу, с тем и целуюсь, — складываю руки на груди, гордо приподняв подбородок.

— И как? Понравилось? — вонзается в меня ревностный укол со стороны.

Заминка после вопроса рождает сомнения у обоих. Ничего особенно приятного в поцелуе не было, во время него я думала только о мерзавце, который обжимался поодаль с рыжей.

— Может быть, — хмыкаю и смеряю парня взглядом. — А тебе?

— Нет. Противно и мерзко, — сразу отвечает он.

— Поверила бы, если бы твои слова хоть что-то значили. Грош им цена. Говоришь одно, а делаешь совершенно по другому.

Хантер прищуривает глаза, недовольно поджимает губы на то, какая я упрямая и неприступная. Как закрытая глухая дверь — сколько не долбись, всё одно.

— Если бы мне понравилось, то меня бы здесь не было, — твердо говорит он и после короткой паузы уже мягче добавляет. — Поцелуи с тобой — самые лучшие и желанные.

— Так значит? Ладно, — приспускаю ресницы. Прочистив горло, отвечаю в его же манере. — Если бы мне понравилось целоваться с Герой, то здесь бы был не ты, а он. И окно бы мое было надежно закрыто.

Хантер усмехается, я замечаю на губах легкую улыбку. Как будто почувствовал просвет, что ему дали шанс, и не все потеряно.

— Я скучаю по тебе, — подкрадывается ближе к моему сердцу.

— Ничем помочь не могу.

Парень игнорирует мой холодный ответ.

— Стоит мне закрыть глаза, там ты. В моих мыслях, постоянно… — встряхивает головой, будто в ней поселилось наваждение.

— Тогда не закрывай глаза.

— Это не поможет. Потому что ты поселилась куда глубже, — обозначает ладонью место с левой стороны груди. Смотрит на меня так проникновенно, что дай ему времени больше, он проберется в душу.

Обрываю взгляд. Держи себя в руках, Лиза. Не подавайся. Что если он опять играет?

Но для чего ему играть? — бьется в истерике мягкая любящая часть меня. Унижаться, извинятся, признавать ошибки и свои чувства?

— Я наговорил тебе чуши, лишь бы ты поверила и …

— А кто тебе сказал, что я хочу выслушивать твои объяснения? — грубо обрываю его я. — Выговорись в другом месте.

Защитная реакция работает полным ходом. Если я буду прислушиваться, я поверю. Знаю, что поверю. Я уже начинаю верить…

— А ты жестокая… — улыбается через боль Хантер.

— У меня был хороший учитель, — дергаю плечом. Губы, которые растягиваю в ответной улыбке, охватывает спазм.

Он кивает, припоминая разговор в коридоре после тренировки. Тогда от его резкий слов мне было очень больно. И сейчас, по факту, не меньше. Я не могу подпустить его ближе, даже если сильно хочу, что-то внутри меня нажимает на стоп.

— У тебя был дерьмовый учитель, — отрицательно качает головой Хантер. — Он совершил ужасную ошибку, когда отказался от самой прекрасной девочки на земле.

В каждой фразе теплое признание, он играет нечестно. Держать оборону становится все труднее.

— Очень надеюсь, что он расплатится за свою ошибку по заслугам. И ему будет также плохо, как и ей.

— О, не сомневайся. Он страдает. Ему больно не меньше.

Из легких Хантера выходит тяжелый вздох, он разворачивается к окну и устремляет грустные глаза в небо. Уперевшись плечом в стену, я смотрю тоскливо на его профиль. У нас пауза, на покопаться в своих мыслях. Ну почему же все так сложно?

— Ты злишься на меня, ненавидишь… Я заслужил, — выдыхает Хантер и поворачивается ко мне. — Я сгораю от сожаления. И что мне делать, я не знаю, ты не принимаешь извинения…

Молчу. Я и сама не знаю.

— Я не могу без тебя. Мне реально плохо. Так мне и надо да, — с горькой усмешкой предугадывает мои слова. — Ты не представляешь, как я хочу тебя обнять…

Машинально обхватываю себя руками, от откровенных речей мурашки побежали по коже.

— Как говорила мне мама «Хотеть не вредно», — отвечаю.

— Да… — тянет парень. В его глазах пробегает искра. — Только вот я был непослушным ребенком и маму не слушал.

С этими слова, без всякого предупреждения о вторжении на запрещенную зону, он делает два огромных шага ко мне и заключает в крепкие объятия.

Нельзя! Не по правилам! Я запрещала! Так не честно! — бьются остатки разума.

А мое тело обмякает, тает от мужского тепла, от нежности и любви, которую чувствую уже не через слова, а наощупь, каждой клеточкой, всем своим трепещущим сердцем. Полетели к чертям все замки. Из меня вылетает облегченный вздох. Руки Артема бережно обвивают меня, прижимают к груди, и я плавлюсь в жарких объятиях, утопаю в родном запахе, который кружит голову. Это все, что хотела — чтобы он был рядом, вот так близко, вплотную настолько, что слышно биение его горячего сердца. Как же я скучала по нему…