9

Первые гости действительно появились в шесть часов. Давний партнер Константина Деметриоса с супругой и дочерью. Лиз быстро оглядела молодую красивую гречанку, увешанную бриллиантами, и нескромно решила про себя, что Артемида Аруполос не выдерживает с ней никакого сравнения. Константин представил свою дочь Аруполосам, и девушка искренне насладилась их изумлением.

До семи часов Деметриос, Лиз и Александр встречали гостей. Лиз уже давно перестала запоминать новые имена и лица. Кого только она не успела повидать за один короткий час! Пожилые влиятельные мужчины склонялись над ее рукой, их жены всех возрастов и дочери ревниво оглядывали ее с ног до головы, пытаясь найти хоть один недостаток. У женщин были все причины негодовать. Мужчины молодые и не очень столбенели при виде Лиз и не пытались скрыть заинтересованность, чтобы не ранить чувства своих дам.

На этой вечеринке Лиз была королевой. Не вспоминая больше о своих ролях в театре, она инстинктивно сдерживала резкие жесты и громкие слова. Не сознавая того, Лиз Морадо давала отличное представление. Роль дочери миллионера удалась ей на славу, все ее Федры и Таис не могли сравниться с Пенелопой Деметриос.

Однако не только сногсшибательный успех у мужчин пьянил Лиз. В конце концов, она всегда пользовалась популярностью у сильного пола. И посетители бара хромого Джо в Фениксе, и эти богатые и влиятельные друзья Константина Деметриоса были, в сущности, сделаны из одного и того же теста, и утонченная красота Лиз действовала на них одинаково. Но впервые в жизни Лиз чувствовала, что она не одна в этом мире, что есть люди, готовые позаботиться о ней просто так, не рассчитывая на ее благодарность. С правой стороны от нее стоял отец, с левой – Александр, и Лиз знала, что она надежно ограждена от похотливых взглядов и неприличных предложений, которыми изобиловала ее прошлая жизнь. Все эти толстяки и смазливые юнцы не постеснялись бы предложить ей денег, если бы встретились с ней там, в Америке. Однако здесь она находилась на недосягаемой высоте, была для них объектом рыцарского преклонения и обожания…

Вечеринка была в самом разгаре, когда подъехала последняя, опоздавшая гостья. Она не понравилась Лиз с первого взгляда. Было что-то хищное в глубоко посаженных черных глазах незнакомки, ярко накрашенных полных губах, ее стремительной походке и властных манерах. Лиз была одной из первых, кто заметил ее. Женщина по-хозяйски ворвалась в дом, не дожидаясь того, чтобы дворецкий чинно проводил ее к Константину Деметриосу для официального приветствия.

Лиз беседовала с Артемидой Аруполос, которая многословно рассказывала ей о своем единственном путешествии в Нью-Йорк, и краем глаза следила за незнакомкой. Она была очень эффектна в своем темно-красном платье с большим разрезом, открывавшим крепкие ноги при каждом шаге. Черные густые волосы женщины были убраны в высокий хвост, и эта простая прическа смотрелась более стильно, чем закрученные локоны Артемиды Аруполос, заколотые на затылке.

Лиз кинула тревожный взгляд на ближайшее зеркало, чтобы убедиться, что она ничуть не хуже незнакомки, и немного успокоилась. Но здесь женщина в красном сделала такое, что совершенно выбило Лиз из колеи. Она наконец нашла того, кого жадно высматривала в толпе гостей, и при всех бросилась ему на шею. Мужчина неохотно, но все же поцеловал ее. Сердце Лиз замерло в груди, потому что дама в красном расточала свои поцелуи Александру.

Конечно, Лиз не была до такой степени занята собой, чтобы не заметить, какие взгляды женщины кидали на Александра. Кто-то смотрел на него с откровенным призывом, кто-то робко и влюбленно, кто-то с сожалением о давно прошедшей молодости, а кто-то с надеждой. Он был красивее всех присутствующих на вилле мужчин, а по глубокому убеждению Лиз, самым красивым в мире. Но никто не позволял себе так фамильярно обнимать и целовать его, как эта наглая, вульгарная девица в отвратительном платье!

– Ты случайно не знаешь, что это за женщина? – спросила Лиз свою собеседницу, которая как раз закончила делиться с ней своими впечатлениями от бродвейского мюзикла «Кошки». – В красном, рядом с Александром…

Артемида обернулась, и Лиз могла поклясться, что девушка чуть поморщилась.

– А, эта… – протянула она. – Это Милена Георгос, невеста Александра. Неужели ты до сих пор с ней незнакома? Раньше Милена каждый день торчала на Ставросе…

Лиз внезапно стало тяжело дышать. Нарядные фигуры гостей поплыли у нее перед глазами. Светской выдержки у обычной американской девчонки было ни на грош, и она меньше всего думала, что Артемида смотрит сейчас на нее и делает свои выводы.

– Что с тобой, Пенелопа? – удивленно спросила девушка, вглядываясь в побледневшее лицо Лиз. – Он не говорил тебе, что собирается жениться? Свадьбу два раза откладывали, но на этот раз назначили окончательную дату. Правда, приглашений еще не рассылали, но все знают, что свадьба будет двадцать восьмого октября…

Лиз закрыла глаза. Высокий голос Артемиды буравил ее голову и причинял невыносимую боль. Вечеринка, устроенная в ее честь, больше не интересовала девушку. Лиз почувствовала себя ужасно усталой. Ей не нужно было ничего – ни всеобщего внимания и восхищения, ни этого нарядного платья, в котором она ощущала себя королевой, ни виллы, ни Ставроса, ни денег, ни нового положения дочери богатого человека. Она желала, чтобы ее оставили в покое, желала оказаться как можно дальше от этого шумного зала, где от непрекращающегося гула голосов и насыщенного аромата цветов у нее кружится голова.

– Пенелопа, дорогая, в чем дело? – услышала Лиз словно сквозь плотный туман лицемерно-заботливый голос Артемиды. – Ты сама на себя не похожа.

Лиз заставила себя говорить.

– Голова вдруг закружилась. Пойду подышу свежим воздухом.

Прижимая ладонь к горящему лбу, Лиз поспешила к выходу. Ее не волновало, что подумает Артемида и как ее бегство воспримут остальные гости. Ей требовалось побыть одной, чтобы прийти в себя и разобраться со своими чувствами. Александр женится, женится на этой наглой брюнетке! – стучало у нее в висках и не давало думать ни о приличиях, ни о гостях, ни об отце.

Артемида Аруполос смотрела вслед Лиз с открытым ртом. Только что все было в порядке, и вдруг, после того, как она рассказала Пенелопе о Милене Георгос… Понимающая улыбка тронула губы Артемиды. Кажется, чары неотразимого Александра ранили еще одно сердце. Что ж, ни одна из ее знакомых девушек не избежала этого. Александру было достаточно только посмотреть на женщину, чтобы она немедленно прониклась к нему нежными чувствами. А эта бедная американочка прожила с ним под одной крышей несколько дней. Где ей было устоять…


Лиз бежала по саду, не разбирая дороги. Она не думала о том, что может испачкать или порвать платье, в котором ей придется возвращаться к гостям. Она вообще ни о чем не думала. Появление блестящей Милены Георгос открыло ей глаза на многое. Ни к одному мужчине в своей жизни она не относилась так, как к Александру, и Лиз дорого бы дала, чтобы понять, чем он сумел пленить ее. Конечно, его неотразимая внешность с первого взгляда произвела на нее впечатление. Лиз хорошо помнила и гордую радость, которая охватила ее, когда Александр пригласил ее на ужин, и свои попытки пококетничать с ним. Ее самолюбие приятно волновала мысль о том, что такой мужчина не остался равнодушным к ее чарам.

Но Александр вернул ее с небес на землю. Лиз быстро убедилась в том, что в его приглашении не было ничего личного. Он всего лишь выполнял поручение Константина Деметриоса. Известие о том, что ее хочет видеть ее отец, взбудоражило девушку и заставило немного позабыть о разочаровании. Потом было совместное путешествие в Грецию, во время которого Лиз разрывалась между двумя чувствами – страхом перед встречей с Деметриосом и желанием вызвать в Александре интерес. Как наивно было считать это желание пустым кокетством!

Лиз проклинала свою слепоту. Если бы она вовремя сообразила, что ею движет не простое стремление понравиться привлекательному мужчине, а нечто более глубокое! Тогда бы она наглухо закрыла свое сердце и избегала бы встреч с Александром… Не было бы ни поездки в Париж, ни прогулки по острову, ни тем более этого безумного купания! Ей отлично известно, как лучше обезопасить свое сердце от нежелательных чувств, в этом у нее обширный опыт. Мужчин нельзя слишком близко подпускать к сердцу, потому что они непременно наследят там грязными ногами, изорвут его, изомнут грубыми руками, а потом выбросят. Разве не слышала маленькая Лиз, как ее мать, возвратившись домой после очередного любовного разочарования, жаловалась на жестокость мужчин?

Элизабет Морадо не была для Лиз примером для подражания, но кое-какие ее уроки девочка усвоила твердо. Вся ее последующая жизнь доказывала правоту матери. Мужчины охотились за ней, стремились подчинить ее себе, использовать. Им всем что-нибудь от нее требовалось, даже тем, кто со слезами на глазах клялись ей в пламенной любви. Лиз знала, что только холодная голова и равнодушное сердце позволят ей выйти победительницей из любой схватки с мужчинами. В первый раз она позабыла о своем правиле, не разглядела опасность вовремя. И теперь была жестоко наказана.

Александр ни словом, ни жестом не показал, что Лиз ему интересна. Лишь после того, как она чуть не утонула из-за собственной глупости, он проявил какое-то участие. Девушка была готова поклясться, что видела беспокойство в его глазах, что он прижимал ее к себе особенно крепко и нежно, когда нес к машине. Как ей хотелось увидеть в этих мелких признаках ответное чувство! Но Лиз всегда была реалисткой и знала, что влюбленное сердце обожает обманываться. Ему достаточно одного мимолетного взгляда, чтобы придумать себе целую историю любви и очутиться на вершине блаженства. Она всегда помнила об этом и не позволяла себе обольщаться.

Но Александр заставил ее позабыть о мерах предосторожности, и она словно маленькая несмышленая девчонка подставила себя под удар. Сегодня ей показалось, что она увидела в глазах Александра нечто особенное. И сегодня же узнала, что у него есть невеста, роскошная Милена, которую он, несомненно, любит. Вот кто для него подходящая пара, а не она, девчонка из американского захолустья, которая не училась нигде, кроме школы, и почти семь лет колесила по стране, зарабатывая себе на жизнь разными сомнительными способами. Разве в самую первую встречу он не объяснил ей, что он думает об этом образе жизни? Актриса в третьесортном театрике, знаки внимания от поклонников… Он корчился в душе от негодования, разговаривая с дочерью Константина Деметриоса, которая так низко пала. Лиз ведь ясно ощущала его неодобрение. Как она могла о нем забыть?

Девушка споткнулась о корни дерева и упала. Раненая нога тут же отозвалась острой болью. Как оно обычно и бывает, Лиз умудрилась ударить больную ногу. Слезы отчаяния заструились у нее по щекам. Лиз встала, хватаясь за ствол дерева. Золотистое платье было безнадежно испачкано на коленях, а на больную ногу было невозможно наступить. Вдобавок ко всему, она понятия не имела, в какой части острова она находится и как далеко ушла от виллы отца. Гнев и боль гнали ее вперед, и вполне возможно было, что она прошла большое расстояние. Лиз обхватила руками толстый ствол дерева и зажмурилась. Она опять была маленькой одинокой девочкой, запертой в темной спальне из-за разбитой чашки. Она никому не нужна в целом свете. Все мечтают от нее избавиться и считают обузой. Ей в одиночку предстоит пробивать себе дорогу в жизни, и никогда ей не узнать, что такое настоящая любовь и забота…

– Уф, ну и быстро же ты бегаешь, – сказал кто-то за ее спиной, и Лиз очнулась.

Она боязливо повернула голову, опасаясь того, что стала жертвой галлюцинации. Это было бы последней каплей. Бедняжка Лиз потерялась в лесу и бредит. Ей везде мерещится Александр…

Но он ей не мерещился. Александр действительно стоял сзади, на расстоянии вытянутой руки. Пиджак смокинга был расстегнут, волосы взъерошены, в глазах застыло тревожное выражение.

– Что ты тут делаешь? – пролепетала Лиз.

– Слежу, чтобы с тобой ничего не случилось, – ответил он. – В чем дело?

– Я… я гуляю, – солгала девушка. – У меня вдруг разболелась голова, и я…

Она запнулась, потому что Александр усмехнулся и покачал головой.

– Значит, ты решила прогуляться, вышла на улицу и как подстреленный заяц побежала в парк. Честное слово, я был уверен, что за тобой кто-то гонится!

А за мной и гнались, с горечью подумала девушка. Мои страхи и мое разочарование. Вот только убежать от них мне не удалось.

– То есть ты следил за мной? – спросила она с вызовом.

Весь ее прошлый опыт подсказывал ей, что так легче всего скрыть истинные чувства. Немного презрения, капелька бравады, одна холодная усмешка и поднятые брови – готовый рецепт для того, чтобы защитить от посторонних взглядов раненое, трепещущее сердце. Раньше это всегда срабатывало. Однако раньше Лиз не была знакома с Александром.

– В какой-то степени, – признался он. – Я увидел, как ты пулей вылетела из зала, спросил Артемиду Аруполос, что случилось. Она сказала, что у тебя заболела голова…

Признание того, что Александр наблюдал за ней даже тогда, когда его невеста расточала ему поцелуи и ласки, немного подбодрило Лиз.

– Но ты не производишь впечатления женщины, у которой может внезапно разболеться голова, – продолжил он, – и я решил убедиться, что у тебя все в порядке. Вышел на улицу и увидел только мерцание твоего платья вдалеке между деревьями. Кстати, спасибо, что ты выбрала именно его для вечеринки. Будь ты в черном, я ни за что бы не разглядел тебя…

– А ты не подумал о том, что я хочу остаться одна?

– У тебя нет ни одной причины желать одиночества, – заметил Александр.

Лиз подбоченилась. Для этого ей пришлось отпустить ствол спасительного дерева. Ушибленная нога тут же напомнила о себе. Девушка закусила губу и мысленно порадовалась тому, что в сумерках трудно разглядеть выражение ее лица.

Но у Александра было необычайно острое зрение.

– Тебе больно? – быстро спросил он. – Нога?

– Да, – нехотя признала Лиз. – Я… упала…

Она понимала, что выглядит в глазах Александра, мягко говоря, глупо. Убежала с вечеринки без всякого повода, упала, ударила ногу, испачкала платье… Разве разумные благовоспитанные девушки так себя ведут? Пенелопа Деметриос должна бы сейчас мило беседовать с гостями отца и пить искристое шампанское, а не жмуриться от боли в ноге, цепляясь за дерево…

Впрочем, напомнила себе Лиз, Александр Деметриос тоже не должен бы сейчас здесь находиться. Его место на вилле, рядом с отцом и Миленой Георгос.

– Дай я посмотрю твою ногу, – предложил Александр.

– Тебя совершенно не касается, где у меня болит и что! – огрызнулась девушка. – Твое отсутствие на вечеринке могут неправильно понять. Возвращайся к отцу и… невесте!

Ох, не хотела она этого говорить. Александр с его проницательностью сразу догадается, что она попросту приревновала его к Милене и поэтому сбежала с вечеринки. Но сожалеть было поздно. Роковые слова вырвались, и вернуть их уже нельзя…

Александр пристально посмотрел на девушку, чье золотистое платье отчетливо выделялось на фоне темной коры дерева. Маленькая лань, загнанная охотником в ловушку, но готовая до конца сражаться. Неужели она никогда не позволит ему приблизиться к ней?

Хотя сейчас ему показалось, что он услышал в голосе Лиз нечто особенное. Если бы перед ним стояла другая женщина, он бы с твердой уверенностью сказал, что уловил нотку ревности. Но в Лиз он ошибался столько раз, что уже боялся не только быть в чем-либо уверенным, но даже предполагать. Кто знает, что взбрело в голову этой золотоволосой богине, которая за три дня буквально преобразила и остров, и Константина Деметриоса, да и его самого? Похоже, она не отдает себе отчет в том, какой поистине магической силой обладает ее присутствие, раз даже ужасные боли, терзавшие отца в последнее время, немного отступили…

– Моя невеста? – медленно спросил Александр. – О ком ты говоришь?

Его удивление было настолько естественным, что Лиз растерялась. Может быть, Артемида Аруполос решила разыграть ее?

– Та девушка, которая пришла позднее всех, – сказала Лиз. – Милена Георгос.

На этот раз ошибки быть не могло. Лиз произнесла имя Милены с такой отчетливой неприязнью, что сомнения Александра развеялись без следа.

– Я не собираюсь жениться на Милене Георгос, – спокойно произнес он.

Лиз впервые с того момента, как увидела черноволосую красавицу, вздохнула полной грудью.

– Но Артемида сказала мне… – начала она.

– Артемида ошибается, – улыбнулся Александр. – Неужели ты думаешь, что я буду посвящать маленькую мисс Аруполос в подробности своей личной жизни?

Лиз провела рукой по лбу. Какая же она идиотка! Совсем потеряла способность здраво рассуждать… Вместо того чтобы сломя голову убегать с вечеринки, ей нужно было подойти к отцу и спросить, кем является эта вновь прибывшая гостья…

– Когда-то мы с Миленой на самом деле были помолвлены, – продолжал Александр, заставляя Лиз снова испытать муки ревности, – однако я вовремя опомнился. В обществе пока никто не знает, что мы больше не жених и невеста. Милена тщательно это скрывает, потому что тогда ее завалят счетами ее парикмахеры и портные. Она живет на очень широкую ногу, не имея для этого достаточных средств. Когда она была моей невестой, ей предоставляли неограниченный кредит, зная, что я исправно плачу по счетам. Но теперь Милене приходится изворачиваться самой…

– Гадость какая, – поморщилась Лиз. – Значит, ей были нужны только твои деньги?

– Скажем так: деньги в первую очередь, – улыбнулся Александр. – Думаю, что ко мне она тоже питает определенную склонность…

Лиз почувствовала непреодолимое желание вцепиться в густые волосы Александра. Сколько самодовольства в его словах! Зачем он притворяется? Ведь он отлично знает, что «определенная склонность» совсем не то выражение. «Безумная страсть» или «горячая любовь» подошли бы гораздо лучше.

– Тогда почему она тебя целовала? – требовательно спросила Лиз.

– У нее такая манера… – начал Александр.

– Манера? – фыркнула Лиз. – Класс. Значит, у вас принято кидаться на шею постороннему мужчине и лезть к нему с поцелуями?

Александр развел руками. Его внезапно поразила нелепость их разговора. Неужели он бежал за Лиз чуть ли не на другой конец острова лишь для того, чтобы обсуждать поведение Милены?

– Нам нужно возвращаться, – произнес он неохотно.

На самом деле шумная вечеринка на вилле совсем не привлекала его… Все те же лица, слова, вежливые улыбки и намеки. Скучно. Но Лиз, наверное, хочет повеселиться со всеми, да и отец не одобрит эту неожиданную прогулку. К тому же они обязаны быть рядом с ним, когда он будет объявлять о том, что Лиз официально назначена его наследницей…

Лиз погрустнела. Почему-то ей казалось, что Александр бросился за ней не для того, чтобы привести заблудшую овечку обратно. Может быть, ему хотелось остаться с ней наедине, чтобы… Нет, и еще раз нет. Никаких глупых мечтаний. Иначе очередная Милена Георгос снова лишит ее душевного спокойствия.

– Хорошо, – сказала Лиз равнодушно. – Пойдем.

Она сделала шаг и поморщилась от боли. Но признаваться Александру в том, что идти самостоятельно она может с трудом, Лиз не собиралась. Еще не хватало, чтобы он вновь нес ее. Если он прикоснется к ней, она за себя не ручается…

Но идти ровно девушке было очень больно, и она начала немного прихрамывать.

– Обопрись на мою руку, если тебе тяжело идти, – сказал Александр. – Или я могу…

– Нет! – вырвалось у Лиз. – Я сама.

Но не успела она сделать и двух шагов, как ойкнула и остановилась.

– Мне нужно отдохнуть, – сказала она с вымученной улыбкой.

Александр не стал с ней спорить. Он просто подошел ближе и, прежде чем она успела возразить, поднял ее на руки. У Лиз перехватило дыхание. Все было точно так же, как на пляже: его сильные руки крепко сжимали ее тело, она обнимала его за шею и ощущала биение его сердца… И все-таки что-то изменилось. Изменилось не только в ней, но и в нем. Лиз чувствовала, как дрожат его руки, и знала, что усталость тут совсем ни при чем. Если бы на месте Александра был любой другой мужчина, Лиз бы не сомневалась в том, что ее близость оказывает на него такое воздействие. Но разве можно предположить, что Александр, равнодушный, строгий Александр, который мог бы любить первых красавиц мира, волнуется только потому, что несет на руках заурядную девчонку, более достойную его презрения?

Лиз приказала себе быть реалисткой и не обольщаться. Меньше грез – меньше разочарований. Появится когда-нибудь в ее жизни мужчина, не такой красивый и далекий, как Александр, с которым ей будет хорошо. Они не будут смотреть друг на друга свысока и будут счастливы…

Лиз сама не заметила того, как склонила голову на плечо Александра. Она совсем потеряла счет времени. Казалось, что уже очень давно он прижимает ее к своей груди. Так давно, что она перестала смущаться и переживать. Так давно, что она невольно почувствовала, что имеет полное право находиться в его объятиях.

Когда вдалеке замелькали огни виллы и послышалась музыка, Лиз была разочарована. Сказка заканчивалась, и ей нужно было возвращаться в реальную жизнь. В жизнь, где дочери Константина Деметриоса не подобает возвращаться в испачканном платье, да еще в компании мужчины.

Тело Лиз напряглось, и Александр все понял без слов. Он бережно опустил ее на землю.

– Как нога? – спросил он.

– Нормально, – жизнерадостно ответила Лиз, не имея ни малейшего представления о том, как будет перемещаться по вилле. – Знаешь, нам, наверное, не стоит заходить вместе…

Она запнулась.

– Беспокоишься о своей репутации? – усмехнулся он.

– О твоей! – парировала она. – Мне терять нечего…

– Может быть, Лиз Морадо и нечего терять, – задумчиво проговорил Александр. – А вот о Пенелопе Деметриос я такого сказать не могу.

Лиз покраснела. Теперь ясно, что он думает о ней на самом деле. Лиз Морадо – сосредоточение всех возможных пороков, но как дочь Константина Деметриоса она обязана заботиться о своей репутации.

– Ладно, иди вперед. А я выжду десять минут, – буркнула она.

– Нет, – покачал головой Александр. – Я не оставлю тебя здесь одну. Ты первая. И не забудь отряхнуть платье.

Лиз вспыхнула. Но Александр был прав. Не годится ей торчать в одиночестве на улице, да и ходить в грязном платье действительно нехорошо.

Лиз повернулась и пошла к дому, обещая себе, что с завтрашнего дня приложит максимум усилий, чтобы выкинуть Александра Деметриоса из головы.


Через обещанные десять минут Александр присоединился к гостям. Ему сразу бросилось в глаза какое-то особенное волнение, царящее в зале. Не ускользнуло от его внимания и то, что многие исподтишка поглядывают на него, не то с любопытством, не то с сочувствием. Наверное, отец объявил о том, что я больше не единственный наследник его состояния, догадался Александр. Жаль, что я опоздал. Зато хотя бы Лиз присутствовала.

Александр обвел глазами зал, ища девушку, однако Лиз нигде не было видно. Скорее всего, сейчас ее обступили любопытные и мучают своими вопросами, подумал он. В королевстве Деметриос появилась принцесса. Мои акции у местного женского населения, должно быть, сильно упали. Зато мужчины активизировались.

Он с толикой цинизма размышлял о людях, чья симпатия к нему заметно поубавится после того, как он унаследует всего лишь половину от миллионного состояния Константина Деметриоса. Прав отец, с горечью думал Александр. Большинство тех, кто клянется нам в любви или дружбе, на самом деле преклоняются лишь перед нашим банковским счетом. У бедности есть одно преимущество – по крайней мере, бедняки могут быть уверены в искренности чувств. Крошке Лиз еще предстоит усвоить этот урок…

Размышления Александра прервал Константин Деметриос.

– Где ты был? – спросил он вполголоса.

– Извини. У меня был небольшой разговор с Лиз, – ответил Александр.

– С Пенелопой, – поправил его Деметриос. – Теперь ее должны звать только так.

– Она сама это решит.

Константин Деметриос пристально посмотрел на сына. Неужели Александр действительно не переживает из-за того, что лишился половины его состояния? Кому-то сумма в семьдесят пять миллионов покажется огромной, но если ты привык к мысли, что будешь владеть состоянием в два раза больше…

Однако Александр вел себя безупречно, и Деметриос устыдился своих мыслей. Ему лучше чем кому бы то ни было известно бескорыстие его мальчика. Сын его погибших друзей стал ему настоящим сыном. Не каждый родной отец может похвастаться таким мальчиком.

– Я горжусь тобой, Александр, – шепнул он. – У меня самые лучшие дети…

Молодой человек улыбнулся. Деметриос был скуп на похвалу, и оттого она была особенно приятна.

– А как Лиз восприняла это известие? – спросил Александр.

На самом деле ему хотелось выяснить, где она сейчас находится, но в разговоре с отцом приходилось осторожничать.

– Бедная девочка в шоке. – Глаза Деметриоса лукаво блеснули. – Кажется, у нее даже в мыслях не было, что она имеет право на что-то.

Раньше Александр непременно подумал бы, что Лиз Морадо вполне может разыгрывать перед ними комедию. Однако он успел достаточно узнать Лиз, чтобы понять, что притворство ей несвойственно. Милая Лиз… Редкая райская птичка в этом сборище хищников. Юная, наивная, совершенно не знающая жизни. С ней всегда обращались плохо, но она не стала замкнутой и циничной, не превратилась в распущенную кокетку. Она – настоящее сокровище, по сравнению с которым и семьдесят пять миллионов, и сто пятьдесят – сущий пустяк… Где же она сейчас?

Загрузка...