Истинная для ректора (СИ)

Истинная для ректора Лина Деева

Лирическое отступление

Эта история пишется по миру, не единожды описанному в других моих книгах цикла "Академия Драмион". Потому для тех, кто здесь впервые, небольшой ликбез о драконах, их магии и важности цвета чешуи.

Итак, вы попали в королевство Драконтерру, где обитают (как несложно догадаться) драконы. Все они в той или иной степени владеют магией (или могут научиться ею пользоваться при желании), и вот на уровень этого владения и указывает цвет драконьей чешуи.

Уровней всего семь (это, кстати, вообще важное число для драконов), и вот они от низшего к высшему:

Чёрный

Красный (рубиновый)

Жёлтый (золотой)

Зелёный (изумрудный)

Синий (сапфировый)

Серый (стальной)

Белый

Уровень задаёт определённые рамки, в которых дракон может научиться использовать магию. Если на чёрном уровне его потолком будут элементарные заклинания для высушивания одежды и умения предсказать погоду, то на белом он сможет открывать портал в Межмирье (например).

Логично, что при таком подходе, чем выше уровень, тем более высокую позицию в социальной иерархии может занять дракон. Да, у них есть и обычное деление на “благородий” и “простолюдинов”, однако нередки случаи, когда одарённый простолюдин занимал место королевского советника со всеми вытекающими привилегиями.

Ну и напоследок: хотя при рождении каждый дракон уже имеет какой-то цвет, в течение жизни он может “прокачиваться” до уровней выше. И наоборот, если врождённые способности не развивать (или не поддерживать), можно скатиться по цветовой лестнице вниз. Вот почему и чёрный цвет не приговор, и обладая белым почивать на лаврах не получится.

Глава 1

Ричард Стронгхолд, ректор королевской академии Драмион, с самого утра пребывал в отвратительном настроении. Ломота в мышцах, попеременное бросание то в жар, то в холод, отсутствие привычной ясности сознания — всё это можно было бы отнести к признакам банальной инфлюэнцы, если бы не два но. Первое: Ричард Стронгхолд был стальным драконом, а драконы такого уровня не болеют. И второе: запахи. Проклятые личные запахи, которые он начинал ощущать всего один день в году, и всякий раз этот день подкрадывался незаметно.

«Рудиментарный идиотизм! Почему дикарский обычай находить свою пару по запаху изжил себя века назад, а я до сих пор должен ежегодно проходить через это?»

Вопрос, хоть и риторический, был далеко не безосновательным. Поскольку большинство из преподавателей и студентов академии, к которым в обычные дни Ричард относился вполне лояльно, сейчас пахли просто отвратительно. И пускай их вины тут не было — приятность запаха определялась исключительно «подходящестью» партнёра, — настроения это не улучшало.

«Давно бы изобрели какой-нибудь эликсир, чтобы купировать эту дрянь! Не могу же я один так сильно от неё страдать!»

Хотя на самом деле, мог. Восприимчивость к так называемому «Дню Выбора» тоже была индивидуальной, и, возможно, Ричарду просто не повезло таким родиться.

«Отец Дракон! Это же невозможно!»

Разумеется, в подобном состоянии он старался не выходить за пределы своего кабинета и ни с кем без необходимости не общаться. Но сегодня не спасало даже добровольное затворничество — казалось, запахи пропитали сами камни древнего замка академии. И промучившись до обеда, Ричард решительно сказал себе «Да пропади оно пропадом!» и вызвал своего заместителя, ментора Лаванду Грэй. Стараясь дышать как можно реже — изящная и весьма симпатичная шатенка Грэй пахла протухшей рыбой, — сообщил, что берёт отпуск до завтрашнего утра и почти сбежал на обзорную площадку Северной башни. Где без промедления перекинулся в дракона и с недостойной торопливостью полетел вглубь горной страны, одну из немногих долин которой занимала академия Драмион.

***

На свободе ему стало легче — пускай неприятные ощущения в теле никуда не исчезли, зато обоняние больше не терзала вонь чужой «неподходящести». И вдоволь налетавшись над горами, Ричард решил рискнуть и переночевать всё-таки в замке. В голубых весенних сумерках, устало взмахивая крыльями, он взял курс на академию, добраться до которой рассчитывал около полуночи.

Ему не грозило сбиться с пути — как и все драконы, направление он определял идеально. И потому бездумно летел под зажигавшимися на быстро темневшем небе звёздами, ловя внизу отблески заката на покрывавших горные пики ледниках. Всходила луна, круглая и жёлтая, как монета. И когда по внутреннему навигатору до замка оставалось совсем немного, Ричард заметил рядом с ней золотистую искорку, которая будто танцевала в небе.

«Ну кому там не спится? Надеюсь, не одной из студенток, — поскольку сил для любых дисциплинарных мероприятий у Ричарда откровенно не было. — Обогнуть её, что ли?»

И Ричард действительно начал забирать в сторону, как вдруг порыв ветра донёс до его обострённого обоняния запах.

Кисло-сладкая вишня и совсем немного жасмина — невероятно вкусно. Ричард невольно вдохнул поглубже и вместо того, чтобы лететь прочь, повернул на аромат, жадно ловя его ноты в кристальном воздухе поднебесья.

И это стало ошибкой.

Возможно, он слишком устал, чтобы понять вовремя. Возможно, просто никогда не думал о таком развитии событий и потому оказался не готов. Но когда золотистая искорка впереди превратилась в точёный силуэт драконицы, рудиментарные инстинкты вдруг встали во весь рост, мгновенно задвинув разум в самый дальний из углов сознания.

«Моё!»

Пущенным из пращи камнем Ричард устремился к той, кто судьбой и природой предназначалась ему в пару. Но едва он приблизился, как золотая драконица элегантным финтом ушла вниз, оставив преследователя с носом.

«Играть вздумала? — Ричард кувыркнулся через голову и сложил крылья. — Ну, давай поиграем».

Он рухнул вниз и почти догнал свою «жертву», как та вновь ловко увернулась и взмыла к луне.

«Не уйдёшь!»

Азарт преследователя и желание обладать завладели Ричардом без остатка. Наконец ему удалось загнать драконицу в маленькую долину среди неприступных скал. Вынудив «жертву» спуститься к самой земле, Ричард стремительным броском сбил её на мягкую, влажную от росы траву. Переворот, ещё один — и вот на лугу уже были не драконы, а люди.

Ричард взглянул в нежное, обрамлённое пушистыми тёмными прядями лицо девушки, и в пожар животной жажды словно бочку воды плеснули.

— Прескотт?!

Глава 2

— Д-доброй ночи, господин ректор.

Эльза Прескотт, студентка первого курса, у которой Ричард по воле духа академии и Отца Дракона был куратором, смотрела на него широко распахнутыми чернющими глазами. На щеках её горели яркие пятна румянца, заметные даже в лунном свете, грудь бурно вздымалась.

— Какого… — Ричард проглотил ругательство. — …ты здесь делаешь?

— П-простите, — пролепетала Прескотт. — М-мне разрешили… Ментор Орлова разрешила. Ночную тренировку.

— Одной? — Не то чтобы Ричард не верил, однако уточнить было нелишним.

— Я, — Прескотт наконец потупилась, но легче от этого не стало, — настояла, что справлюсь сама.

Тьфу!

«Госпожа Дана, ох, госпожа Дана! Как же вы меня подставили! Хотя и не думали, что так выйдет, конечно».

Прескотт вновь вскинула на него взгляд, машинально облизнула губы, и Ричард с трудом удержал в узде звериную сущность, требовавшую немедленно взять предназначенное ему.

Потому что запахи вишни и жасмина по-прежнему кружили голову, потому что на нежной девичьей шее бешено пульсировала жилка, потому что Прескотт тоже плыла от дурмана Истинной связи и не делала ни малейшей попытки освободиться от веса придавливавшего её к земле тела.

Впрочем, отсутствие сопротивления было к лучшему. Зверь Ричарда воспринял бы любой протест, как побуждение к любовной игре, и вряд ли разуму удалось сдержать древние инстинкты.

Он и так их еле сдерживал.

— Убирайся.

Ричард сам не смог бы ответить, где нашёл силу воли, чтобы разжать руки и скатиться с Прескотт.

— Ч-что?

Одурманенная девчонка с явным трудом осознавала происходящее.

— Убирайся!

И Ричард, в отчаянии призвав свой дар менталиста, швырнул в Прескотт картинку, что сделает с ней, если она немедленно, сей же миг не улетит отсюда.

Сработало. Протрезвев, Прескотт неуклюже вскочила на ноги, обернулась драконом и взлетела. Дракон Ричарда рванулся за ней следом, но человеческая ипостась сумела удержать его. И, не желая следить за быстро отдалявшейся золотой фигуркой, Ричард уткнулся лицом в холодную, влажную траву. Тело сотрясалось от приступов дрожи, больше похожей на судороги, но он не двигался.

Надо дать Прескотт фору, пусть улетит как можно дальше, а то и вообще вернётся в замок и запрётся у себя в комнате. Ричард же, пожалуй, дождётся окончания Дня Выбора здесь, в безымянной долине, оставаясь в человеческом облике.

И только когда он поймёт, что точно держит себя в руках и точно не причинит девушке вреда, полетит обратно в академию. А там будет решать, что делать с некстати для них обоих проявившимися узами, и, даст Отец Дракон, решит.

‍

Глава 3

Я перекинулась в человека даже раньше, чем подошвы ботинок коснулись камней на площадке Восточной башни. Из-за этого чуть не упала, но сумела удержать равновесие и, не чувствуя ног, понеслась по лестнице вниз. «Быстрее, быстрее!» — стучали в висках молоточки крови. Подчиняясь им, я ворвалась в Летнее крыло, добежала до своей комнаты, замешкалась, ища ключ, и наконец распахнула дверь. Ворвалась внутрь, заперлась — и силы оставили меня. Я ватной куклой осела на пол, сгорбилась, подтянув колени к груди и обхватив голову руками.

Отец Дракон, во что я влипла?! Зачем, ох, зачем упросила ментора Орлову отпустить меня полетать в одиночестве? Хотела почувствовать себя полностью самостоятельной, свободной… Ну вот и почувствовала, идиотка! И неважно, что ничего… такого не случилось. Странная связь всё равно осталась — я до сих пор ощущала её, как ниточку, убегавшую куда-то вдаль и надёжно связывавшую меня с тем, кто был моим куратором.

В памяти всплыл запах: горьковато-дымный, оставляющий на языке привкус металла, а внизу живота приятное томление, — и я зажала руками рот и нос, словно могла таким образом прогнать аромат. Почему я не улетела прочь сразу же, как почувствовала его? Почему со всех крыльев не помчалась к замку? Что за наваждение?

Хотя я догадывалась. Старые легенды, красивые романтичные истории, часто заканчивающиеся трагедией (ведь Истинные не могут жить друг без друга). Неужели они оказались правдой? Неужели я, едва-едва получившая жёлтый уровень вместо совсем уж позорного красного, чудом и упрямством поступившая в престижную академию девчонка, и он, стальной дракон, талантливый маг, самый молодой ректор за всю историю академии — неужели мы Истинная пара? Да нет, невозможно! Это всё равно как сочетать свечу и солнце, дыхание спящего и ураган. И потом, я ведь влюблена в другого! Уже пять лет, как моим сердцем владеет чувство к Адриану Смоллету, и три года, как мы помолвлены! Да что там, я и в академию решила поступать, чтобы быть ближе к любимому. Это потом уже выяснилось, что у меня есть способности к ментализму, и только ради этого дух академии выбрал меня в студентки.

И дал куратора — ректора Стронгхолда, тоже владеющего редким даром мыслеречи.

Память, будто издеваясь, опять подкинула воспоминание: хриплое «Убирайся!» и переданную картинку, абсолютно бесстыдную, но вернувшую мне способность мыслить здраво. Я сдавленно застонала — не от смущения благовоспитанной девицы, а от отчётливого осознания: если бы не самообладание Стронгхолда, картинка стала бы реальностью. И никакое воспитание, девичья стыдливость и тому подобное не удержали бы меня от полной капитуляции перед захватившей разум и тело страстью.

Я бы отдалась ему, прямо там, на росной траве. Отдалась вся без остатка, потому что только так и можно с тем, кто предначертан тебе судьбой и древней магией.

А после наступило бы неминуемое похмелье, и насколько горьким оно оказалось бы, не хотелось даже думать.

«Что же делать? Истинная связь — это ведь навсегда! А как же Адриан, я ведь люблю… И Стронгхолд — он ведь просто недостижим, и такая, как я, нужна ему, как дракону третье крыло! Ох, Отец Дракон, что же мне…»

Додумать я не успела. По полу комнаты вдруг скользнула светящаяся золотистая змейка и превратилась в небольшого остроухого зверька с пушистым хвостом, усатой мордочкой и драконьими крыльями на спине. Зверёк сел напротив, обернул хвостом лапки и внимательно на меня уставился. Я же в ответ шмыгнула носом и прогнусавила:

— Может, ты знаешь, как помочь? Как нам жить дальше с Истинной связью?

Зверёк — дух академии, волшебное создание, черпающее силу от Отца Дракона — медленно моргнул янтарными глазищами и рассыпался на медленно таявшие в воздухе искорки. И тут же раздался стук в дверь, повергнувший меня в немалую панику.

«Неужели Стронгхолд? Хочет поговорить? Или…»

Нет, уверенно подсказала связь-ниточка. Это не он, он сейчас далеко.

И подтверждая это, из-за двери донёсся приглушённый женский голос:

— Прескотт? Ты уже вернулась?

Ментор Орлова! Конечно, надо ей рассказать, она наверняка что-то подскажет!

Окрылённая надеждой, я неуклюже поднялась с пола и бросилась отпирать дверь.

Глава 4

Я не знала, чем была обязана тёплым отношением строгой преподавательницы трансформации. Тем, что несмотря на свои весьма скромные умения, старалась не отставать от более талантливых однокурсников? Или что всё свободное время посвящала развитию полётных и магических навыков, которые у драконов тесно связаны друг с другом? Или, как однажды обмолвилась ментор Орлова, тем, что напоминала её в молодости? Как бы то ни было, ко мне относились скорее как к двоюродной внучке, чем к посторонней девице. Это не давало поблажек на занятиях, однако я всегда могла рассчитывать на подсказку, если заходила в тупик с домашним заданием, или на разрешение потренироваться полётам в свободное от учёбы время.

Кто же мог предположить, что последнее однажды обернётся Истинной связью между мной и ректором Стронгхолдом!

— Прескотт! — Преподавательнице хватило одного взгляда, чтобы понять: дело серьёзное. — Что произошло? Ты в порядке?

Я судорожно кивнула, борясь с некстати вставшим в горле комком рыданий, и отступила, впуская ментора Орлову. Вновь заперла дверь и неосознанно прижалась к дереву спиной, подбирая слова, какими можно было бы рассказать о случившемся.

Преподавательница же первым делом зажгла в комнате светильник. Затем обернулась ко мне и решительным жестом взяла мои абсолютно ледяные руки в свои.

— Давай-ка присядем. Вот, хотя бы на кровать.

Я послушно опустилась на покрывало рядом с ней, и ментор Орлова, не выпуская моих пальцев, продолжила:

— А теперь рассказывай. Тебя кто-то обидел?

Я замотала головой: не хватало ещё нечаянно ввести её в заблуждение! И как с обрыва шагнула, выпалив:

— Я встретила в горах ректора Стронгхолда! И мы, мы оказались… — Запнулась, но ментор Орлова ждала, и я вынужденно закончила: —…оказались Истинными. Ну, мне так кажется.

К чести преподавательницы, она восприняла мои слова с эталонным спокойствием. Рассудительно уточнила:

— И почему тебе так кажется, Эльза? — и я шмыгнула носом.

Зажмурилась и сбивчивым речитативом выдала всё: от запаха и помрачения рассудка до того, что едва-едва не случилось.

— Он прогнал меня, — неожиданно сипло закончила я. — Не позволил… Он…

— Ричард, несомненно, один из талантливейших моих учеников, — после недолгого молчания произнесла ментор Орлова. — Великолепный самоконтроль, без которого невозможно управлять магическими потоками на стальном уровне.

— Да. — Не было смысла отрицать очевидное. — Он, наверное, спас меня… Нас. Только что же делать дальше?

Спросила и затаила дыхание, страшась и надеясь на ответ.

Теперь собеседница гораздо молчала дольше. А когда заговорила, то начала с ответного вопроса:

— Я правильно поняла, что запечатления Истинной связи не случилось? Даже поцелуем?

Мои щёки обожгло дурацким смущением, однако я постаралась придать голосу деловитость.

— Да.

— В таком случае, — тем же рассудительным тоном продолжила ментор Орлова, — я бы посоветовала тебе принять тёплую ванну с лавандовым маслом, выпить успокаивающий эликсир и лечь. А утром уже на свежую голову обдумать случившееся и понять, что ничего ужасного в Истинной связи нет. Наоборот, она во все времена была наградой, знаком самого Отца Дракона: эти двое идеально подходят друг другу.

— Что вы! — замотала я головой. — Я совсем не подхожу господину Стронгхолду! Вы же сами знаете, мой уровень только жёлтый! И потом, я ведь обручена с Адрианом, я не могу вот так… Я ведь люблю его!

— Ах да, — взгляд преподавательницы стал задумчивым. — Молодой Смоллет. Будь ваша помолвка договорной, я бы сказала, что божественные узы всегда считались выше мирских. Но раз уж ты говоришь, что влюблена… — Ментор Орлова выдержала короткую паузу и закончила: — В любом случае сейчас наиболее разумным будет сделать так, как я уже сказала. Принять ванну, выпить эликсир и лечь спать. Как говорили, а, возможно, и говорят в моём мире: утро вечера мудренее.

— Но… — робко заикнулась я, однако собеседница властным жестом отмела недосказанное.

— Не переживай. Ричард совершенно точно не станет вламываться к тебе. Более того, я уверена, что он и в замок вернётся, только когда поймёт, что способен себя контролировать.

Я обречённо кивнула, не находя возражений, кроме не желавшего утихать страха. И ментор Орлова великодушно предложила:

— Я посижу здесь, пока ты не уснёшь. А теперь ступай в ванную.

Больше поводов медлить не было. Я заставила себя подняться с кровати и потащилась к двери маленькой ванной комнаты.

Глава 5

Ричард вернулся в замок на рассвете. Грузно приземлился на площадке Северной башни, перекинулся в человека, но вместо того, чтобы спуститься в свои комнаты и привести себя в порядок после бессонной ночи, остался стоять у парапета. Всходившее солнце окрашивало вершины восточных гор золотом, заливало небеса сиреневым, розовым, охряным. Ричард смотрел, как в мир торжественно вступал новый день, и не ждал от него ничего хорошего.

По камням парапета скользнула золотая змейка и у самой руки Ричарда обернулась крылатым зверьком. Дух академии встал на задние лапы, положив передние на грудь ректору, заглянул в лицо.

— Обошлось. — Ричард потрепал его по макушке. — Ты ведь знал, да? Потому и принял её в академию.

Зверёк махнул пушистым хвостом, ткнулся в подбородок влажным носом.

— Я не спорю, — в голосе Ричарда не было злости или обвинительных интонаций, одна усталость. — Истинная связь дарована Отцом Драконом, как благо. Но видишь ли, когда она сваливается на голову вот так внезапно… Радости мало, мягко говоря. Тем более Прескотт обручена, ты в курсе?

Дух академии дёрнул ухом.

— Истинная связь выше мирской любви, — повторил вслух Ричард. — Да, с божественной точки зрения. Но не всегда с точки зрения смертных.

Чтобы сгладить возражение, он примирительно почесал зверька за ухом и продолжил:

— Не будем спорить. Свобода выбора против предопределённости — кому как не тебе знать, сколько копий было сломано в философских спорах на эту тему. Лучше скажи, как Прескотт?

Дух академии издал мелодичное «Миур!», и Ричард погладил его по шёлковой спинке.

— Молодец. Госпожа Дана — лучший собеседник в подобной ситуации.

Зверёк довольно муркнул и спрыгнул с парапета. Сделал несколько шагов в сторону люка в полу, обернулся: ты там идёшь?

— Иду, — вздохнул Ричард. — Даже самая отвратительная ночь не избавляет меня от обязанностей.

Дух академии тоненько фыркнул и рассыпался золотыми искорками. А Ричард потащил себя вниз: умываться, переодеваться и в целом настраиваться на крайне непростой день.

Он обязан был поговорить с Прескотт, вот только когда и какими словами?

***

Причину, по которой фыркал дух академии, Ричард понял, встретив на площадке перед ректорским кабинетом только-только поднявшуюся ментора Орлову.

— Доброе утро, господин ректор, — несколько чопорно поздоровалась она. — Не уделите мне немного времени?

— Доброе утро, госпожа Дана. — Конечно, на её просьбу мог быть только один ответ. — Разумеется, прошу вас.

И Ричард вежливо открыл перед ней дверь кабинета.

— Прошу, садитесь.

Он не стал предлагать ментору Орловой стул для посетителей, а указал на одно из кресел у давно погасшего камина. Впрочем, в нём тут же вспыхнул огонь, зажжённый магической волной.

— Благодарю. — Ментор элегантно опустилась на гобеленовое сиденье и заметила: — Садитесь и вы, Ричард. Вид у вас, уж простите за прямоту, не самый цветущий.

Ричард послушно занял кресло напротив и спросил:

— Как Прескотт?

— Думаю, ещё спит. — Собеседница совершенно не удивилась его осведомлённости. — Бедная девочка была глубоко, м-м, шокирована ночным открытием.

— Как и я, — невесело усмехнулся Ричард.

— Однако вы сумели удержать себя. — Ментор Орлова смотрела на него так серьёзно, что в душе поднялось полузабытое чувство студента, стоящего перед строгой преподавательницей. — Это достойно высочайшей похвалы, Ричард. Я горжусь вами.

И случилось то, чего, по мнению Ричарда, больше не могло случиться никогда. Он смутился. Самым невнятным образом пробормотал:

— Благодарю, госпожа Дана, — и собеседница смилостивилась.

Отозвалась:

— Не за что, Ричард, — и повела разговор дальше: — Вы ведь собираетесь обсудить случившееся с Прескотт?

— Да. — Ричард устало потёр переносицу, усилием воли переключаясь на важное. — Думал пригласить её до завтрака…

— Не стоит, — посоветовала ментор Орлова. — Дайте девочке больше времени на то, чтобы успокоиться и всё обдумать. Я бы рекомендовала, чтобы она вообще вас не видела до вечера. А там ведь время ваших дополнительных занятий по ментализму?

Ричард кивнул.

— Вот и хорошо, — продолжила собеседница. — Пусть всё идёт рутинно.

— Пожалуй, вы правы, — после короткого раздумья согласился Ричард. И с затаённой надеждой поинтересовался: — Госпожа Дана, вам не встречались упоминания о случаях, когда Истинную связь удавалось разорвать?

— Я пыталась вспомнить, — призналась ментор Орлова, — однако на ум ничего не пришло. Возможно, библиотекарь Лартер сможет припомнить какую-нибудь книгу, где сказано о подобном. — Она выдержала короткую паузу и аккуратно уточнила: — Но вы уверены, что стоит действовать именно так, а не принять дар Отца Дракона?

Ричард посмотрел на неё с неприкрытым недоумением.

— Конечно. Прескотт помолвлена и, если не ошибаюсь, влюблена в жениха. Ей ни к чему внезапная Истинная связь.

Ментор Орлова улыбнулась с непонятной многозначительностью.

— Знаете, Ричард, она того же мнения относительно вас. Что вам ни к чему внезапная Истинная связь с драконицей, едва-едва перешедшей на жёлтый уровень.

Высказав это замечание, ментор Орлова поднялась из кресла, вежливо кивнула: «Доброго дня», — и покинула кабинет.

‍

Глава 6

Разумеется, когда я проснулась, ментора Орловой в комнате уже не было. Стул, который ночью она лёгким движением руки трансформировала в кресло, снова стал собой — как и моя тревога, после разговора с ментором ненадолго превратившаяся в надежду, что всё наладится.

Однако теперь я вновь нервничала, ощущая ниточку Истинной связи, надёжно привязывавшей меня к… «Второй половинке», как это называли в сентиментальных романах. И как мне было бесконечно неловко называть ректора Стронгхолда.

Откуда Отцу Дракону вообще могла прийти мысль связать нас? Это же мезальянс, какого ещё поискать, и неважно, что оба мы из дворянских семей. Пропасть в магическом уровне — препятствие посерьёзнее любых общественных условностей. И как же, наверное, Стронгхолду неприятно чувствовать, что я сейчас — в замке, на расстоянии примерно сотни шагов и на этаж ниже…

Постойте, отвлеклась я от самобичевания. Значит, он сейчас на площадке Северной башни? Неужели только вернулся? Или, наоборот, улетает.

Но в любом случае меня это не касалось. Ну, кроме того обстоятельства, что если он улетит, мы сегодня точно не встретимся, а это к лучшему (к лучшему же?), ведь от мысли, что я останусь с ним наедине…

Память опять самым подлым образом подкинула пошлую картинку, так эффективно вернувшую мне рассудок в горах, и я затрясла головой, будто воспоминание можно было из неё вытрясти. Затем скорбно вздохнула и поплелась в ванную, надеясь, что холодная вода на затылок поможет от всяких глупых мыслей гораздо лучше.

Ментор Орлова была уверена, что Стронгхолд не позволит себе вольностей в отношении меня, ведь его День Выбора (кажется, это так называется?) уже прошёл. И как бы я ни нервничала, нам требовалось поговорить и решить хоть что-нибудь.

Может, он всё же не улетит и вызовет меня сразу после завтрака? Или мне самой найти его по ниточке Истинной связи? До первого занятия ещё будет время, я должна успеть. Вот только как объяснить это Адриану и Камилле?

«Как же теперь вообще смотреть Адриану в глаза? — Я даже зажмурилась от чувства вины, затопившего меня от одного имени жениха. — Нельзя, чтобы он узнал! Нет-нет, я сама как-нибудь разберусь с этой связью. Никто ничего не узнает: ни Адриан, ни Камилла, никто».

И твёрдо поклявшись в этом, я открыла над ванной кран с холодной водой и решительно сунула голову под почти ледяную струю.

***

— Что-то ты припозднилась, Эльза. И какая-то бледная. Плохо спала?

Как я ни спешила, к двери пиршественного зала подошла с опозданием. Потому в вопросах поджидавшей меня Камиллы не было ничего странного. Обычное беспокойство лучшей подруги, но именно сегодня я бы предпочла обойтись без него.

— Нет, спала хорошо. — Я с самым недоумённым видом хлопнула ресницами. И, надеясь, что переход на другую тему прозвучит естественно, в свою очередь спросила: — А где Адриан?

— Уже в зале, — ответила подруга. — Его позвали парни с его курса. — И отмахнувшись таким образом от моей попытки увести разговор, продолжила свои расспросы: — Может, ты проспала, оттого что полночи летала над горами? Ах, Эльза, в такие моменты я прямо-таки завидую твоим отношениям с Орловой!

— Тише! — торопливо шикнула я. — Никаких отношений нет, ментор просто помогает мне с дополнительными тренировками. Так что не преувеличивай, и идём на завтрак. Не хочу опоздать ещё и на занятия.

В ответ Камилла многозначительно улыбнулась и первая вошла в пиршественный зал. А я, пользуясь её спиной, как прикрытием, проскользнула следом и в первую очередь посмотрела на преподавательский стол. Истинная связь подсказывала, что Стронгхолда здесь нет, и всё же мне хотелось убедиться в этом своими глазами.

Шестое чувство не подвело: место ректора и впрямь пустовало. Убедившись в этом, я почувствовала себя увереннее, а если к этому и примешалась толика разочарования, то постаралась затолкать её поглубже. Нацепила радостную улыбку и прежде всего подошла к столу третьекурсников, за которым вместе с остальными сидел Адриан.

— Доброе утро!

— Доброе утро, Эльза.

Нежные приветствия даже между женихом и невестой в академии не приветствовались, потому Адриан лишь нежно пожал мою руку. Я с замиранием сердца ждала, что он осведомится насчёт моего опоздания и бледности, однако жених проявил свойственную ему тактичность. Мы перебросились ещё парой фраз, и я наконец направилась к столу первого курса, за которым уже сидела Камилла.

***

С Камиллой Мэйз я дружила уже несколько лет. Но о том, что подруга собралась поступать в престижную академию Драмион, узнала почти случайно. Такая скрытность Камиллы меня задела, и я решила: попробую тоже поступить. Пускай Ками недавно сменила золото на зелень, а у меня до сих пор красный цвет, почему бы не попытаться? Я ни чем не хуже, просто раньше не уделяла учёбе много внимания. К тому же в академии успешно учился Адриан, а ради того, чтобы видеться с любимым каждый день, а не только во время летних месяцев, стоило постараться.

Это были ужасно наивные и самоуверенные рассуждения. Однако дело подогрело резкое нежелание родителей отпускать меня в академию, и я начала учиться и тренироваться, как никогда не училась и не тренировалась. Всего за месяц наверстала то, что на домашнем обучении не могла осилить за несколько, но оказавшись на вступительном испытании отчётливо поняла: это ничего не значило. Академия Драмион не зря считалась элитной — даже те, кто ежегодно вносил круглую сумму золотом, поступали после минимального отбора. Мне же родители отказали в поддержке, отчего я шла на общих основаниях. Как и Камилла, впрочем — её родные просто не могли себе позволить вложить такую сумму в учёбу пятой по старшинству дочери.

Словом, на испытании я старалась как могла и даже чуточку сверх, но в глубине души ни на что не рассчитывала.

Потому и для меня, и вообще для всех полной неожиданностью стало решение духа академии, указавшего на меня во время оглашения результатов. Я не заняла ничьё место — просто стала дополнительной студенткой. Тогда никто не понял почему. Зато теперь всё было очевидно даже глупцу.

Глава 7

Я не видела Стронгхолда весь день, хотя чувствовала: он в замке. Внимательность моя на занятиях хромала на обе ноги, и тем удивительнее, что все задания мне удалось выполнить почти без нареканий.

Последней была астрология, на которой мы изучали особенности составления краткосрочных прогнозов. Расчерченный мною небесный чертёж показал важное решение, которое предстояло принять этим вечером. И если бы не Шани, шестая планета, на самом краю схемы, у меня не возникло бы сомнений в правильности предсказания.

— Очень любопытно, — заметила ментор Эшфорд, рассматривая получившийся чертёж. — Непростое решение, однако что бы ты ни выбрала, в будущем дороги вновь соединятся… Тогда зачем выбирать?

Я только руками развела, и ментор ободряюще улыбнулась:

— Не переживай, Прескотт. В краткосрочных прогнозах звёзды любят придавать важность незначительному. Возможно, выбором станет сомнение между пирогом с мясом и пирогом с рыбой за ужином, а итог этого будет одинаковым: ты наешься.

— Возможно, — пробормотала я, однако надеяться, что всё окажется настолько просто, не спешила.

В конце концов, впереди было дополнительное занятие по ментализму.

***

То, что у меня, несмотря на откровенно слабые магические способности, есть талант к мыслеречи, выяснилось случайно. Во время разговора со Стронгхолдом (по воле духа академии моим куратором) я, сама того не поняв, услышала его мысль и ответила, словно она была сказана вслух. Ректор заинтересовался и после нескольких проверок постановил, что я — менталист. А поскольку сам он тоже владел мыслеречью, то взялся заниматься со мной дополнительно.

— Это опасное умение, — сказал тогда Стронгхолд. — Спонтанный выброс ментальной энергии может серьёзно повредить и твой разум, и разум принимающей стороны. Потому тебе надо как можно быстрее овладеть основами ментализма, а в идеале — развивать свой талант и дальше.

— А это же нестрашно, что у меня только красный уровень? — пискнула я, и ректор ответил:

— Вообще не имеет значения. Это умение не зависит от твоего цвета: можно стать мастером мыслеречи, но при этом оставаться с красной или жёлтой чешуёй.

Не знаю, сознавал ли Стронгхолд, какой эффект окажут его слова, но тот разговор очень помог мне чувствовать себя менее чужой в академии, где буквально каждый делал всё лучше меня.

Я поняла, что оказалась в числе студентов неслучайно, что моё желание доказать всем, чего на самом деле стою, привело в единственное в королевстве место, где могли научить обращаться с редким даром. И как бы сложно мне ни было в те дни, я сумела не опустить руки.

А теперь жалела об этом.

***

На площадку Северной башни, где находился ректорский кабинет, я поднималась, как приговорённый к казни — на эшафот. Наконец остановилась перед полированной дверью из красного дерева, но так и не смогла поднять руку, чтобы постучать.

Стронгхолд был в кабинете: кажется, сосредоточься я, и смогла бы точно сказать, где именно он стоял и что делал. А он наверняка мог то же самое сообщить и обо мне, ведь Истинная связь действовала на нас обоих.

Однако дверь оставалась закрыта, и обязанность открыть её, согласно субординации, лежала мне. Я же отчаянно трусила — и одновременно хотела оказаться рядом с ним. Сумбур в чувствах и мыслях рождал нерешительность, и я по-дурацки стояла статуей, пока в ситуацию не вмешался третий.

По двери побежали золотые змейки, и в воздухе передо мной возник дух академии. Взмахнул крыльями и тёплой, пушистой тяжестью опустился ко мне на плечо. Щекотнул усами ухо: «Стучи, не бойся. Я с тобой». И я послушалась.

Тук. Тук.

— Входи, Прескотт.

И я, собрав в кулак остатки храбрости, открыла дверь.

Мне всегда нравился ректорский кабинет, больше похожий на библиотеку или комнату путешественника. Стеллажи с книгами, папками и разными необычными безделушками на полках, истыканная флажками карта мира над камином, чучело вставшего на дыбы пещерного медведя в углу. Внушительный письменный стол, перед ним — несколько гостевых стульев. И два кресла у камина — обычно мы занимались, сидя в них друг против друга.

— Добрый вечер.

Сказав это, стоявший у окна Стронгхолд улыбнулся мне уголками губ, и я поняла, что как задержала дыхание перед тем, как войти, так до сих пор и не дышу.

— Добрый.

Почему-то получилось хрипло, да и голова вдруг закружилась: то ли из-за задержки дыхания, то ли из-за запаха — горько-дымного, с привкусом металла. Его сложно было назвать приятным, но хотелось вдыхать снова и снова. Наполнить им лёгкие без остатка. Наполнить всю себя.

В плечо словно иголки впились, и я стряхнула наваждение. Шарахнулась от Стронгхолда, к которому вдруг оказалась чересчур близко, и уловила короткое движение ректора навстречу.

Будто (хотя почему будто?) он хотел удержать меня, но успел совладать с собой.

— Такова Истинная связь, Прескотт, — криво усмехнулся ректор. — Даже не инициированная до конца. — А затем сдержанно указал мне на кресло: — Садись. И не бойся: я удержу себя, а за тобой присмотрит дух академии.

Я повернула голову, встретилась взглядом со зверьком, чьи коготки вернули мне способность мыслить здраво, и послушно отошла к креслу.

Звёзды предсказали мне важный выбор. Но прежде следовало узнать, между чем и чем я должна была выбирать.

Глава 8

— Прежде всего я хочу сказать, что мне жаль.

Стронгхолд так и не сел в своё кресло. Остался стоять рядом, положив ладонь на резную спинку.

— Несмотря на то что в наше время Истинная связь — знак особого расположения Отца Дракона, она… чересчур меняет жизнь. И мне жаль, что эта перемена затронула тебя.

Я не смотрела на него — дурацкое смущение мешало поднять глаза. Однако голос всё-таки подала:

— И мне жаль. Это ужасно несправедливо… — Вовремя осознала, насколько превратно можно меня понять, и поспешила продолжить: — Ужасно несправедливо в отношении вас! Отец Дракон мог бы подобрать более достойную…

Замолчала, чувствуя, что начинаю болтать не то. Крепче прижала к груди духа академии, сидевшего у меня на руках, — так ребёнок прижимает любимую игрушку, ища поддержку.

— Далеко не всё определяет цвет чешуи, — мягко возразил Стронгхолд. — И не забывай, он меняется. А Истинная связь к тому же ускоряет этот процесс.

Он сделал короткую паузу и, вернув обычный, слегка менторский тон, заговорил дальше:

— Как бы то ни было, необходимо решить, что делать дальше. Оставлять Истинную связь не инициированной до конца — значит истощать свои силы, как магические, так и физические. Причём результат будет один: рано или поздно инициация завершится.

Снова в памяти всплыла та стыдная картинка, и я залилась пунцовым румянцем. К счастью, Стронгхолд не стал заострять на этом внимание, а продолжил:

— Потому разумным будет либо полностью инициировать Истинную связь, либо разорвать её, но не оставлять в промежуточном состоянии.

— А её можно разорвать? — вскинулась я.

Встретилась взглядом с ректором и торопливо потупилась.

— Я не нашёл подобного в книгах, — в тоне Стронгхолда проскользнула нотка недовольства собой, — однако думаю, что если обратиться к Отцу Дракону, он не откажет в помощи.

Обратиться к кому?

Теперь я уставилась на ректора, от изумления позабыв о всяком смущении. Пролепетала:

— Разве это возможно? — и услышала в ответ уверенное:

— Миур!

Дух академии! Я посмотрела на него, вдруг до конца прочувствовав доселе умозрительное знание: этот маленький крылатый зверёк — вовсе не милое волшебное животное. Это божественная эманация, посланная Отцом Драконом, чтобы присматривать за академией Драмион и помогать её ректору.

Божество, которое мы столь часто поминали всуе, не было абстракцией или чем-то далёким, непостижимым. Оно участвовало в делах мира, а значит, могло ответить на просьбу.

— Но как это сделать? — вырвалось у меня, и Стронгхолд отозвался:

— Есть способ, достаточно простой. Но прежде скажи: ты действительно согласна разорвать узы Истинной связи без возможности соединить их повторно?

«Да!» — хотела выпалить я, однако неожиданно для себя замялась. Спросила:

— Только я? А вы?

— Я приму твоё решение, — спокойно ответил Стронгхолд. — В подобных делах последнее слово всегда за прекрасной девой. Тем более что ты помолвлена.

Щёки мои, к которым только-только вернулся обычный цвет, вновь запылали. Зачем-то вспомнился небесный чертёж: важный выбор, но в итоге оба пути всё равно сольются.

Так есть ли смысл выбирать?

«Есть».

Я набрала в грудь воздуха, словно собиралась в человеческой форме прыгнуть с Северной башни (одно из упражнений на трансформацию, кстати), и выпалила:

— Я согласна разорвать Истинную связь!

Потому что это всё равно было нечестно: связать его с драконицей-слабачкой, да ещё чтобы потом эта слабачка доросла до более высоких уровней за чужой счёт, а не благодаря своему труду. Ну и Адриан — я ведь ещё три года назад распланировала нашу свадьбу во всех подробностях. У меня был целый альбом с эскизами свадебных нарядов, и вообще, я любила жениха!

— Хорошо, — Стронгхолд с официальным видом наклонил голову. — Тогда внимательно слушай, каким образом мы будем действовать дальше.

Глава 9

В гостевой комнате в Северном крыле царили прохлада и полумрак. Пыли и паутины, разумеется, не было — экономка академии, госпожа Бист, следила за этим. Однако стоячий воздух и какой-то особенный дух, присущий нежилым помещениям, говорили: здесь давно никто не жил.

Стронгхолд мягко закрыл дверь — без щелчка замка, но внутренний голос подсказывал, что постороннему больше не войти. Затем задёрнул шторы, и комната погрузилась в глубокий сумрак.

Я невольно обхватила себя за плечи. Каждая жилка была напряжена, каждое движение, звук, запах воспринимались остро, по живому.

— Боюсь, я не засну.

Свой голос показался мне слишком громким и испуганно-высоким.

— Это не твоя забота, — успокоил Стронгхолд, — а его.

Он указал на духа академии, восседавшего на столбике кровати, словно ничего более удобного в комнате не было.

Я дёргано кивнула. Подошла к застеленной без единой складочки постели, замерла в нерешительности.

— Всё под контролем, — произнёс Стронгхолд с нажимом. — Можешь даже не разуваться, просто ляг.

Однако я сняла ботинки и опасливо прилегла на край кровати. Стронгхолд расположился на другом, а из-за того, что ложе было узким, мы оказались лицом к лицу.

Сердце глухо ударилось о решётку рёбер, в носу стоял тот самый, особенный аромат, на языке чувствовался привкус металла.

И всё же мы не касались друг друга, даже дыханием.

— Закрой глаза, — сказал Стронгхолд, — и постарайся очистить сознание, как на занятии по ментализму. А дальше дело за духом академии.

Услышав это, зверёк издал согласный звук и перелетел в изголовье кровати. Улёгся прямо у нас над головами, уютно заурчал, и моя взвинченность как будто стала чуть меньше.

— Закрой глаза и очисти сознание, — повторил Стронгхолд.

И я подчинилась. Нырнула в темноту под веками, старательно задышала так, чтобы выдох был длиннее вдоха. Постаралась расслабить мышцы: сначала лица, затем плеч, рук, груди. Перестала втягивать живот, неосознанно сжимать покрывало. Почти перестала напрягать слух, и тягучая патока мурлыканья духа академии беспрепятственно полилась в уши. Я сосредоточилась на этом звуке, и сама не заметила, как все эмоции и мысли отошли на второй план. Дыхание стало лёгким-лёгким, тело каким-то невесомым, и вдруг…

«Открывай глаза, Прескотт».

Я послушалась без промедления и охнула от неожиданности.

Ледяная пустота без верха и низа, чьё чернильное покрывало прокалывали далёкие тусклые искорки. Драконье обличье, хотя я абсолютно не помнила, как трансформировалась.

«Где мы? Это сон?» — Я ощущала себя странно: тело как будто лишилось веса. А ещё совершенно точно не дышала — и не чувствовала необходимости вдохнуть.

«Это Межмирье, — отозвался Стронгхолд. — В иной ситуации нас бы уже окружили зубастые твари, что населяют его и всегда непрочь подкрепиться редкой добычей. А ещё окажись ты здесь одна, и пустота убила бы тебя ещё быстрее, чем они. Выпила бы весь твой жизненный огонь, а ты на своём золотом уровне не смогла бы сопротивляться».

Я содрогнулась, однако тут же спросила: «А почему сейчас этого не происходит? Потому что нас сюда проводил дух академии?»

Ректор качнул головой и уклончиво ответил: «Взгляни на себя».

Я так и сделала и беззвучно выдохнула: «О!»

Рубиновая, тонкая, как волос, ниточка тянулась от моей груди к груди Стронгхолда. Кажется, задень посильнее — и порвётся, словно паутинка. Да только на самом деле ни в одном из миров не существовало чего-то крепче неё. Крепче Истинной связи.

«Жизнь — общая на двоих», — тихо произнёс Стронгхолд, и у меня дрогнуло сердце. Стараясь отбросить овладевшее душой странное чувство, я с показной деловитостью спросила: «А эти твари, о которых вы говорили? Почему их нет?»

— Потому что чувствуют меня.

Глубокий мужской голос будто заполнил пустоту, и вокруг нас заструились кольца огромного змеиного тела, чешуя которого переливалась всеми цветами радуги.

«Отец Дракон!» — потрясённо воскликнула я.

— Воистину так, — добродушно отозвался бог и склонил к нам огромную гривастую голову с острыми прямыми рогами.

«Он совсем не похож на картинки в книгах», — мелькнула у меня растерянная мысль, и Отец Дракон усмехнулся, словно прочитав её. Однако обратился к Стронгхолду:

— Ты хотел о чём-то поговорить со мной?

«Мы хотели, Отец Дракон, — почтительно поправил ректор. — Так сложилось, что прошлой ночью нас связала нить Истинной связи…»

Бог кивнул.

«…и мы хотим просить вас, — Стронгхолд всё-таки запнулся. — Хотим просить вас разорвать её».

Если бы я дышала, затаила бы дыхание. А Отец Дракон смерил нас глубоким и совершенно нечитаемым звёздным взглядом и уточнил:

— А зачем?

‍

Глава 10

У меня сердце дрогнуло: неужели это отказ? Однако Стронгхолд со спокойной рассудительностью ответил: «Эльза Прескотт обручена, и обручение не формальное. Что касается меня, вам лучше других известно, сколь мало подходит рутинная жизнь ректора академии для девушки, привыкшей к увеселениям высшего общества».

Отчего-то последнее меня задело: неужели он тоже считает, что я пустышка, которой только балы и развлечения подавай? Да, большая часть моей сознательной жизни была именно такой, но это не повод думать…

Мою обиженную мысленную тираду прервало негромкое хмыканье Отца Дракона:

— Так уж и не подходит?

«Несправедливо запирать Эльзу Прескотт в стенах академии, — с нажимом продолжил Стронгхолд. — Молодость дана не для этого. И несправедливо лишать её уже существующего чувства в угоду выверту судьбы».

«И несправедливо принуждать господина Стронгхолда к мезальянсу!» — неожиданно для себя выпалила я и, стушевавшись, едва поборола желание юркнуть ректору за спину.

— Полагаешь золото и сталь мезальянсом? — усмехнулся Отец Дракон. — Ах, дети, неужели вы не слышите себя? Вы ведь просите друг за друга!

«Потому что осознаём, насколько не к месту стала эта связь, — Стронгхолд не собирался отступать. — При всей благодарности за оказанную вами благосклонность».

Отец Дракон посмотрел на него, на меня (сердце немедленно ухнуло куда-то в живот) и произнёс:

— Я понял вас, дети. И хотя это решение кажется мне глупым, я не стану отказывать в вашей просьбе. Чему суждено быть — сбудется и так.

И он дохнул на нас искристым звёздным дыханием. Мерцающая струя коснулась рубиновой нити, и та начала бледнеть, таять и наконец полностью истаяла, как снег под лучами весеннего солнышка.

— Вот и всё. — По виду Отца Дракона было невозможно прочесть что-либо. — Вы свободны от древних уз, остальное — ваш свободный выбор.

Новая звёздная струя окутала нас туманностью, и Межмирье исчезло, как странный, приснившийся под утро сон.

***

«Вот и всё».

Открыв глаза, я встретилась взглядом со Стронгхолдом. Мы были так близко, но я больше не чувствовала ни нутряного притяжения, ни того самого запаха. Вместо них осталась только пустота в груди — наверное, в том самом месте, откуда выходила ниточка Истинной связи. И как бы глупо это ни было (я ведь сама этого добивалась!), на глаза вдруг навернулись дурацкие слёзы.

— П-простите.

Я быстро отвернулась, села, отчаянно моргая и дыша ртом — нос моментально заложило.

— Это нормально, Эльза. — Мне на плечо утешающим жестом легла мужская ладонь. — Слишком много на тебя свалилось за одни сутки. Как сказали бы в одном из миров, сопредельных нашему, слёзы — естественная реакция организма на стресс. Так что не смущайся, в них нет чего-то стыдного.

Я шмыгнула носом и, не имея сил сдержаться, самым позорным образом разревелась, пряча лицо в ладонях. Слышала, как Стронгхолд тихонько вздохнул, а затем, сев рядом со мной, аккуратно привлёк к себе. Он ничего не говорил, просто мягко обнимал за плечи, пока я плакала.

И от этого почему-то было только горше.

Но даже слёзы когда-то заканчиваются. Я всхлипнула вроде бы в последний раз,отняла ладони от заплаканного лица и нерешительно шевельнулась. Не то чтобы пыталась высвободиться, однако Стронгхолд понял это именно так. Отпустил меня и великодушно протянул белоснежный носовой платок:

— Вот, держи.

— Спасибо, — прогундосила я, не имея смелости поднять взгляд.

Вытерла слёзы, отсморкалась и, смущённо комкая платок, брякнула:

— Я постираю и верну.

— Как тебе будет удобно, — спокойно отозвался Стронгхолд. — Проводить тебя в Летнее крыло? Скоро время отбоя, после которого студентам запрещено разгуливать по замку.

— Я успею. — Я набралась духа и наконец посмотрела на него. — Я очень… — голос всё-таки дрогнул, — очень благодарна вам! Вы столько сделали…

Поняла, что на волоске от нового приступа рыданий, и замолчала.

— Я сделал ровно столько, сколько любой на моём месте, — мягко возразил Стронгхолд. — И давай больше об этом не будем.

Я кивнула. Поднялась с кровати (в ногах была непонятная слабость), скомкано пожелала доброй ночи и вышла из комнаты, желая только одного: поскорее запереться у себя, с головой забраться под одеяло и до самого утра ни о чём не думать.

Глава 11

Я быстрым, но тихим шагом миновала Весеннее крыло. Тенью проскользнула в Западную башню, откуда оставалось совсем чуть-чуть до Летнего крыла и моей комнаты, и вдруг услышала из-под лестницы неразборчивый шёпот. Мне смутно припомнилось, что там есть небольшой закуток: видимо, шёпот донёсся оттуда. Кто шептался и зачем меня не касалось, потому я, стараясь быть ещё тише, прошла мимо лестницы.

И неожиданно разобрала в бормотании своё имя.

Я замерла. Поддаваясь искушению, сделала несколько бесшумных шагов к закутку, напрягла слух.

— Ой, а тебе не всё равно, что с ней? — произнесла… девушка? Да, очень похоже на девичий голос. — И вообще, Адри, ты сегодня слишком много говоришь об Эльзе. Хватит, а то ревновать начну!

Адриан? Меня словно парализовало. Нет, тут ошибка, ему нечего здесь делать! Тем более в компании какой-то деви…

— Ками, мне задают вопросы, что с моей невестой, а я понятия не имею о чём они. Я вообще не заметил, будто с ней что-то не так. А ты всё-таки её лучшая подруга.

У меня было чувство, что мир вокруг начал осыпаться, как витраж, в который попали камнем. А Камилла, моя лучшая… хотя нет, уже бывшая подруга, с отвратительным жеманством отозвалась:

— Ой, скажешь тоже: «подруга»! По-моему, так только Эльза и считает. И всё с ней в порядке, просто не выспалась из-за полётов ночью. Кстати, — Камилла противно хихикнула, — может, она и не одна летала. От этих тихонь всего можно ожидать.

— Не болтай чепухи. — Адриан наверняка поморщился. — Глупышка влюблена только в меня, это очевидно.

— И очень неприятно! — В шёпоте Камиллы можно было расслышать стервозные интонации. — Когда ты разорвёшь помолвку с ней? Ты обещал сделать это ещё после моего поступления!

— Когда ты закончишь год с отличием, а Эльзу вышвырнут отсюда, — до отвращения бездушно ответил Адриан. — Мои родители должны видеть, что я меняю не наследницу состояния Прескоттов на пятую дочь какого-то барона, а бесталанную драконицу на ту, кто подходит мне по магическому уровню. Если помнишь, ты для того и оказалась в академии Драмион: перед её выпускниками открыты все карьерные двери.

Я больше не могла их слушать, но не могла себя заставить ни уйти, ни закрыть уши ладонями. Адриан правильно назвал меня «глупышкой». Сейчас, оглядываясь на прошлое и зная, на что обращать внимание, я вспоминала десятки мелочей: наши вечные прогулки втроём, двусмысленные фразы, дружеские танцы, на которых Адриан танцевал с Камиллой едва ли не больше, чем со мной. И ничего этого я не замечала, поглощённая своей влюблённостью и видениями свадебного платья.

«Отец Дракон, как же стыдно!»

Но что мне было делать теперь? Разговоры в закутке сменились шорохами и звуками поцелуев, а я всё стояла, словно пригвождённая к полу.

Уйти? Устроить скандал?

Разорвать помолвку.

Я упрямо выдвинула челюсть, воскрешая в уме заклятие света. В три шага преодолела расстояние, отделявшее меня от закутка, и громким хлопком заставила вспыхнуть над головой яркий шарик. Его безжалостный белый свет сделал видимой всю картину разом: Камиллу в приспущенном с плеч платье, Адриана, прижимающего её к стене и бесстыдно задирающего ей юбку.

Растерянность их обоих, при виде меня перешедшую в шок.

— Очень нерыцарственно, Адриан. — Я смотрела в глаза жениху, желая просверлить взглядом его череп насквозь. — Обещал Камилле разорвать нашу помолвку целых полгода назад и до сих пор этого не сделал. Что же, я помогу тебе в этом. Перед ликом Отца Дракона мы больше не жених и невеста. Возвращаю тебе твоё слово и забираю назад свою свободу. Да будет так!

Я не ожидала, но с последним словом возле моих ног взвился маленький золотой вихрь. Превратился в крылатую змейку, которая беззвучно открыла пасть, словно подтверждая сказанное. Затем волшебное создание рассыпалось таявшими в воздухе искорками, и я нашла в себе самообладания, чтобы спокойно кивнуть: да, так и должно было быть. Небрежно сообщила Адриану:

— Письмо родителям отправлю утром, — и развернулась, собираясь уйти.

— Эльза! — Имя ударило между лопаток. — Стой, ты… Ты всё не так…

Я бросила на отмершего Адриана ироничный взгляд.

— В самом деле?

И бывший жених не нашёлся с ответом.

Тогда, так и не удостоив Камиллу даже толикой внимания, я вышла из закутка, щелчком погасила шарик-светильник и с достоинством поплыла в Летнее крыло.

Как бы ни хотелось разрыдаться, побежать, поскорее спрятаться, я не позволила себе сбиться с шага. Ведь гордость — это всё, что у меня осталось после прошедших роковых суток.

Глава 12

И снова студенческая комната стала для меня убежищем. Я заперла её, для верности добавив заклятие, и тихо опустилась на кровать. Легла лицом к стене: думала, только окажусь в безопасности, так сразу разревусь, но вместо этого душу затопила серая апатия.

Я всё потеряла. Дружбу, любовь, Истинную связь.

«Меньше трагизма, — цинично заметил внутренний голос. — Дружба и любовь, как выяснилось, были у тебя односторонними. А от Истинной связи ты отказалась сама».

Да, всё так. Я поняла, что сжимаю в кулаке платок Стронгхолда, но вместо того, чтобы выпустить кусочек ткани, наоборот, прижала руку к груди.

С чем я осталась в итоге?

«С местом студентки академии Драмион, — теперь в тоне моего воображаемого собеседника появились явные интонации ментора Орловой. — Адриан не для красивого словца сказал, что перед выпускниками открываются многие двери. А ведь ты не девица с улицы. Ты Эльза Прескотт. Да, твоя семья больше богатая, чем знатная, однако и это большое подспорье. Ты закончишь академию — вряд ли в числе лучших, но и не на последнем месте. Найдёшь себе интересное дело: балы и увеселения — это неплохо, однако посвящать им всю жизнь было бы глупо. Разовьёшь своё дар менталистки. И обязательно встретишь…»

Никого я больше не встречу. Истинные — это ведь не только про предначертанность и связь на телесном и магическом уровне. Это про совпадение характеров, когда каждой впадине одного соответствует выступ другого. Это про идеальную подходящесть для «жили долго и счастливо». А я… Я от этого отказалась. Побоялась, что здесь какая-то ошибка — мы ведь настолько разные. Не смогла расстаться с лелеемой мечтой о свадьбе с Адрианом. Испугалась резкой жизненной перемены и слишком сильного телесного отклика на мужчину.

Поспешила. Мы оба поспешили.

На кровати, прямо перед моим лицом возник дух академии. Лизнул меня в щёку шершавым языком, и я почти без удивления поняла, что внутренним собеседником был именно он. А волшебный зверёк ткнулся лбом мне в плечо, и когда я, с трудом шевельнувшись, обняла его и прижала к груди, басовито заурчал.

Я всё потеряла, повторила я для него мысленно, и урчание стало громче.

«Не спеши с выводами. Иногда, чтобы пришло новое, нужно сначала отпустить старое. А чтобы летать высоко — сбросить балласт. Ну, и не считай потерянным то, что по-прежнему рядом с тобой».

О чём это он?

Однако дух академии не ответил. Только прикрыл золотые раскосые глазищи и продолжил урчать, навевая сны и отгоняя чувство, будто жизнь моя непоправимо разрушена.

***

Утром я проснулась без будильника. Духа академии возле меня, естественно, уже не было, но и серой пленки апатии на душе тоже. Я умылась, сменила платье, написала письмо родителям, где на удивление чётко и без лишних эмоций изложила, что помолвка разорвана и причину этого. Запечатала конверт личной печатью, посмотрела на карманные часы и решила, что вполне успею сходить в библиотеку, где помимо прочего находился почтовый ящик. Сняла с двери своё заклинание, отперла её и, выйдя в коридор, едва не врезалась в Адриана.

— Наконец-то! — в голосе моего бывшего жениха звучало облегчение. — Эльза, почему ты не открывала? Я уже третий раз стучу!

— Я не слышала. — Правду он говорил или зачем-то выдумал это, мне было безразлично. — Отойди, мне надо запереть дверь.

Адриан нахмурился.

— Разве ты не предложишь мне войти, чтобы мы поговорили?

— Нет. — Я наградила его таким взглядом, будто услышала несусветную чушь. — Мне не о чем с тобой разговаривать.

Довольно невежливо закрыла дверь (незваному визитёру всё же пришлось отодвинуться) и заперла её. Игнорируя бывшего жениха собралась уходить, однако Адриан отступать не собирался.

— Нет, Эльза, подожди. — Он поймал меня за руку. — Если не хочешь диалога, выслушаешь мой монолог.

Я вскинула бровь и с таким значением посмотрела на его хватку, что Адриан торопливо разжал пальцы. Скрестил руки на груди, вперил в меня осуждающий взгляд (как интересно! И почему же?) и выдал:

— В том, что случилось, виновата только ты, Эльза.

Теперь обе мои брови поползли вверх.

— Ты изменил мне с моей лучшей подругой по моей же вине? — вежливо уточнила я, и бывший жених решительно подтвердил:

— Именно. Ты скучная, Эльза. Недалёкая. У тебя на уме одни танцы, прогулки и визиты. Каюсь, сначала я действительно питал к тебе чувства — ты симпатичная, о чём сама знаешь. Однако после рассмотрел, что за миловидной внешностью кроется пустота…

— После — это уже после нашей помолвки или до? — Откуда у меня нашлись силы на эту утончённую шпильку?

Впрочем, Адриан её проигнорировал.

—…так стоит ли удивляться, — продолжил он, — что мой выбор пал на Камиллу? Она умна, с ней можно поговорить на любую тему, а её уровень вот-вот сменится с зелёного на синий. Синий, Эльза! До которого тебе, с твоими данными, вряд ли когда-нибудь добраться. А я планирую получить сталь, с которой твоё золото не сочетается вообще никак.

Я слушала Адриана, и с каждым его словом мне казалось, что это сон. Или что того, кому я искренне хотела стать идеальной женой, вдруг подменили на злобного близнеца.

Как можно было настолько в нём ошибаться?

— Я бы крайне рекомендовал прекратить этот разговор.

Мы с Адрианом одновременно вздрогнули и повернулись к неслышно приблизившемуся Стронгхолду.

— Подобные высказывания нарушают Устав академии, декларирующий равенство всех студентов и, в том числе, запрещающий оскорбительно отзываться о чужом уровне. — От ректора буквально исходили волны гнева, холодного, как металл клинка. — И того, что ты наговорил, Смоллет, уже хватит на отдачу от духа академии.

Адриан стал ещё бледнее, однако нашёл в себе смелость приподнять подбородок и ответить:

— Я лишь высказал правду. И готов ответить за неё.

— Непременно, — чугунной гирей уронил Стронгхолд. — А теперь можешь быть свободен. Не думаю, что у тебя осталось несказанным важное для Прескотт.

На щеках Адриана вздулись желваки — он явно не выплеснул яд до конца. Тем не менее ослушаться не посмел. Отрывисто кивнул Стронгхолду, развернулся на каблуках и с прямой спиной зашагал по коридору прочь.

Глава 13

Ричард Стронгхолд не понимал, что с ним происходило. Неужели он за свою жизнь встречал мало самовлюблённых болванов? Слепых как кроты и закостеневших…

Так, стоп. Хватит заводиться. Тем более что перед ним стояла донельзя бледная и тетивой натянутая Эльза.

(«Эльза?»)

Ричард сдержал желание прочистить горло и со всем авторитетом сказал Прескотт (вот, так-то лучше!):

— Надеюсь, ты не приняла слова этого… — «индюка», — Смоллета всерьёз?

— Нет, — тихо отозвалась Прескотт, и руки её дрогнули, словно она подавила порыв обхватить себя за плечи. — Я просто не понимаю, откуда в нём столько? Хотя, — она попыталась усмехнуться, но вышло откровенно криво, — он сказал примерно то же, что мы говорили Отцу Дракону.

Ричарда немедленно кольнула вина: да, что-то в его фразах было созвучно высказываниям молодого нагле… Кхм. Молодого Смоллета.

— Я не считаю, что за твоей внешностью кроется пустота, — сдержанно повторил он несправедливое высказывание. — И никто в академии в здравом уме не может так считать. Все же видят, как ты учишься и какие успехи делаешь.

— Да какие там успехи, — начала Прескотт, однако, недоговорив, махнула рукой.

— Поразительные успехи, — твёрдо возразил Ричард. — Говорю тебе, как ректор академии Драмион. Потому не бери к сердцу слова этого… — «клоуна», — Смоллета. Я вообще не понимаю, кем нужно быть, чтобы говорить подобное своей невесте.

— Уже нет. — Прескотт не без натянутости изобразила улыбку и показала Ричарду коричневый конверт. — Я как раз собиралась отправить родителям письмо о разрыве помолвки с Адрианом.

Ричард почувствовал, как у него приподнимаются брови. И Прескотт, понимая, как странно это звучит, поспешила уточнить:

— Разве дух академии вам не рассказал?

Ричард покачал головой.

— Он не делится со мной частными делами студентов. Только тем, что нарушает Устав академии, или может привести к серьёзным последствиям.

Прескотт кивнула и отвела взгляд.

Стесняется. Не надо было быть менталистом, чтобы это понять.

— Ты ничего не обязана мне рассказывать, — мягко напомнил Стронгхолд. — Лучше идём в библиотеку, я тоже собирался кое о чём поговорить с Лартер.

Прескотт кивнула, и они бок о бок направились к Западной башне и переходу в Весеннее крыло. И когда спускались по лестнице, Прескотт всё же произнесла тихо:

— Ночью я застала Адриана и Камиллу целующимися. Вон там, в закутке. Они разговаривали. И обо мне тоже. Я разорвала помолвку. Сказала положенные фразы, и дух академии подтвердил. А утром Адриан пришёл поговорить.

— Ясно. — Ричардом вновь овладело совершенно недостойное желание найти Смоллета и вызвать его на дуэль. Не до серьёзных последствий, конечно, но мордой в скалы потыкать.

Они спустились в холл башни, и Ричард, остановившись, серьёзно посмотрел на Эльзу Прескотт.

— Такое бывает. И здесь главное понять: дело не в тебе. Нельзя толкнуть честного человека на подлость, тем более не имея на то умысла.

Эльза вскинула на него взгляд больших и тёмных (особенно на бледном лице) глаз. Сразу же потупилась вновь, и Ричард не удержался. Положил ладонь на хрупкое девичье плечико, легонько сжал.

— Не думай о них больше. Думай о себе. Твоя жизнь важнее чужого предательства.

Ответная улыбка Эльзы была несмелой, но уже естественной.

— Спасибо.

Ричард кивнул ей, опустил руку и жестом предложил продолжать путь. А про себя решил дать духу академии карт-бланш в отношении Смоллета и Мэйз.

Пусть получают ровно то, что заслужили. Ходатайствовать о смягчении отдачи, как обычно делал за студентов, он больше не будет.

***

Слух о разорванной помолвке пронёсся по академии, как любой слух — со скоростью звука. О причине тоже вскоре узнали (ничего удивительного, в замкнутом мирке замка сложно было утаить что бы то ни было), однако в отношении Эльзы проявили удивительную деликатность. А вот Смоллет и Мэйз в одночасье стали париями, и, судя по показушной гордости, плохо скрывавшей растерянность, испытывали от этого мало удовольствия.

Тем не менее Эльза (Ричард почти смирился с тем, что постоянно называет её по имени) тоже не выглядела умиротворённой. Она и раньше усердно занималась, чтобы идти наравне или близко к тому с остальными. А сейчас вообще погрузилась в учёбу с головой, буквально изматывая себя.

— Ричард, поговори с ней, — как-то попросила ментор Орлова в частном порядке. — Девочке наговорили гадостей, и теперь она пытается доказать себе и другим, что это была ложь. Хотя доказывать совершенно не нужно.

— Я говорил, — вздохнул Ричард. — А вы?

— Говорила, — кивнула собеседница. — Но Прескотт ужасно упряма. Строго говоря, именно поэтому она всё ещё учится в академии.

Ричард невольно усмехнулся.

— Согласен. Но скажите, госпожа Дана, не показалось ли вам…

Он замолчал, формулируя крепшее в нём день ото дня смутное впечатление, и ментор Орлова подхватила:

— Что Прескотт к тому же словно пытается убежать от чего-то? Да, мне приходило в голову подобное соображение. Я попробовала выяснить, не пытается ли она таким образом вылечить разбитое сердце…

— И что же? — быстро спросил Ричард, сам не понимая, почему для него это так важно.

— Прескотт заверила, что чувство к Смоллету умерло ещё в ту роковую ночь. — Ментор Орлова запнулась, обдумывая продолжение. — И я склонна ей поверить.

Но тогда в чём дело? Действительно в желании показать всем, чего она на самом деле стоит?

— Поговори с ней, — с нажимом повторила собеседница. — Ты её куратор, между вами были особые узы… Возможно, тебе она откроется. Если же всё продолжится, то скоро Эльза Прескотт попадёт в лазарет с истощением.

С последним Ричард был согласен, но вот в том, что из-за разорванной Истинной связи он может претендовать на особую откровенность, сильно сомневался.

И тем не менее пообещал:

— Хорошо, госпожа Дана. Я поговорю с ней ещё раз.

Глава 14

Моя тётушка Флори любила повторять с умудрённым видом: «Что имеем — не храним. Потерявши — плачем». Мне эта фраза всегда казалась несколько надуманной, и меньше всего я ожидала, что однажды сполна прочувствую её справедливость.

Истинная связь напугала меня стыдными желаниями и ощущением уз с тем, для кого такая, как я, — несомненная обуза. Однако теперь никак не получалось расстаться с чувством, что я упустила шанс на счастье.

Если бы я узнала о предательстве Адриана раньше! Если бы открыла, что моя влюблённость в него — это влюблённость в созданный воображением идеал!

Впрочем, что бы изменилось? Жестокие слова бывшего жениха только подтвердили: золото не сочетается со сталью. А подняться выше золота… Пожалуй, здесь он тоже был прав. Я бы не смогла, я и на этот уровень еле-еле выгребла.

И всё равно взялась за учёбу с утроенной, отчаянной настойчивостью. Мне было безразлично, как мои успехи воспримут Адриан и Камилла — я стремилась к смене цвета не ради них. И не ради того, чтобы мною гордились родители. И даже не ради того, чтобы всем доказать: я не пустышка! Нет, я всего лишь хотела, чтобы Стронгхолд видел: судьба и Отец Дракон выбрали ему в пару не совсем уж ничтожество. Неважно, что Истинной связи больше не существовало. Неважно, что он говорил, будто не считает меня никчёмной — разве он, мой куратор, мог сказать иначе? Без рубиновой нити между нами не существовало ни единого шанса, что когда-нибудь он взглянет в мою сторону иначе. Однако я старалась, вкладывая в учёбу всю себя.

— Прескотт, так нельзя, — качала головой ментор Орлова. — Ты заработаешь истощение, если не будешь соблюдать разумный баланс между учёбой и отдыхом. Ничьи злобные слова этого не стоят.

— Со мной всё будет в порядке, — упрямо стояла я на своём. — И это совсем не из-за Адриана — он для меня больше не существует.

Не знаю, как бы стала выкручиваться, спроси преподавательница: а кто же тогда существует? Однако она этот вопрос не задавала, а сама я помалкивала.

Нет, я понимала, что взваливаю на себя груз не совсем по силам. Но моей целью было прыгнуть выше головы, и достичь её иначе просто не вышло бы. Потому я сжимала зубы и по двадцатому, тридцатому разу повторяла полётный элемент или до глубокой ночи сидела над учебниками по алхимии и нумерологии.

А потом в единственный выходной за седмицу почти весь день проводила, лёжа в кровати пластом, чтобы следующим утром вновь продолжить битву с собой.

***

— Сегодня занятия не будет.

Я чувствовала себя настолько выжатой, что с трудом смогла пробудить в душе удивление, услышав эти слова Стронгхолда.

Почему не будет? Он никогда раньше не отменял допзанятия по ментализму!

— Вместо этого немного полетаем. — Похоже, Стронгхолд решил расшевелить меня окончательно. — Никаких тренировок, просто спокойный полёт к Двурогой и обратно. То, что нужно, чтобы разгрузить голову.

— Х-хорошо. — Я всё равно не до конца понимала, зачем он это придумал. — Мне переодеться в полётный костюм?

— Нет, это же не занятие. Идём?

Я неуверенно кивнула, и вместе со Стронгхолдом вышла из его кабинета.

Солнце клонилось к закату, заставляя пылать золотым огнём снежные вершины гор, а там, куда лучи уже не попадали, лежали глубокие тёмно-синие тени. На востоке взошёл тонкий серп умирающего месяца — золотая скобка на темнеющем небосклоне. Запад же бушевал пожаром, розовым и персиковым, но его неуклонно затапливало лиловое полноводье ночи. Я бездумно нашла несколько серебряных звёздных искорок над головой, поёжилась — на площадке Северной башни было свежо.

— Держишься на полкорпуса позади меня, — напомнил правило Стронгхолд и первым поднялся в прозрачную вышину.

Удар или два сердца я следила за ним — воплощёнными мощью и величием, а затем взлетела сама.

Как же давно я не поднималась в небо просто так, без необходимости что-то отрабатывать или тренировать! Стронгхолд летел неспешно, потому мне не приходилось ломать крылья, чтобы поспевать за ним. И вскоре мною овладело странное состояние: мысли куда-то исчезли, а сама я словно стала частью изумительного вечернего пейзажа. Игрой его красок, острыми скалами, лодчонкой месяца. Казалось, я могла лететь так вечность, однако у Стронгхолда были иные планы. По широкой дуге он спланировал на огромный ледник на склоне Двурогой и перекинулся в человека.

Я последовала его примеру и, чтобы не замёрзнуть, применила совсем недавно получившийся фокус: частичную трансформацию. Теперь меня, несмотря на человеческое обличье, согревала драконья кровь, и я, не удержавшись, бросила на Стронгхолда гордый взгляд: заметил ли?

Конечно же, он заметил. Улыбнулся мне: молодец, Прескотт. И жестом предложил оценить открывшийся вид.

Я послушалась. Позволила торжественной красоте отгоравшего дня затопить себя полностью, отогнать от души и разума тревоги, такие мелочные по сравнению с предвечным покоем гор. Дышала полной грудью, и вместе с обжигающе хрустальным воздухом в меня словно вливались новые силы.

— Запомни это ощущение, Прескотт. — Негромкий голос Стронгхолда не диссонировал с общей тишиной. Наоборот, она обрамляла слова, как рама — картину. — Это чувство гор всегда с тобой, просто обычно оно спрятано под ворохом повседневных мелочей. В нём можно черпать силу. Можно использовать, как алхимический индикатор: точно ли важно то, что так тревожит в моменте? Немного тишины приведёт разум в равновесие, поможет увидеть правильное решение. Если ты научишься возвращаться в этот момент, сразу заметишь пользу.

Я кивнула, безоговорочно принимая его совет. А Стронгхолд немного помолчал и с какой-то особенной аккуратностью произнёс:

— А теперь я был бы рад, если бы ты проделала это упражнение с тем, что заставляет тебя учиться на пределе возможностей. Взгляни на него с точки зрения гор. Оно действительно того стоит?

Стоит ли таких усилий моё желание дотянуться до того, кто был назначен мне высшими силами и от кого я так глупо отказалась?

Я повернулась к Стронгхолду и посмотрела в его волевое, красивое лицо.

— Да. Конечно же, стоит.

Глава 15

Впервые в жизни Ричард Стронгхолд захотел нарушить первое правило менталиста и без спроса прочесть мысли стоявшей перед ним Эльзы Прескотт. То, как она смотрела, её отчаянная решимость и полное понимание, что затеянное выше её сил, разбудили в нём совершенно неприличный интерес.

Он хотел знать, ради чего (или кого) эта девушка на полном серьёзе согласна изматывать себя учёбой. Хотел — но не спросил. Не вправе был допытываться. В конце концов, кто он для Эльзы? Ректор академии? Куратор? Бывший Истинный? Ни одна эта роль не предусматривала, чтобы перед ним раскрывали душу. Потому Ричард мог лишь сказать:

— В таком случае предупреждаю: если увижу, что ты близка к истощению, отправлю в лазарет. Пусть даже силой.

Эльза улыбнулась — не поверила? И успокаивающе ответила:

— Со мной всё в порядке. Я отдыхаю, правда.

«Ну да, ну да», — Ричард посмотрел на неё с крайним скептицизмом. Однако высказываться насчёт осунувшегося лица или тёмных кругов под глазами не стал. Предложил:

— Летим обратно? — и Прескотт кивнула.

Миг, и они взмыли в поночному синее небо, на бархате которого всё яснее прорисовывались звёздные узоры.

«Так ничего и не добился, — невесело думал Ричард, приноравливая темп к удобному темпу для Эльзы (он уже смирился, что называет её по имени, а не как положено). — Что же, надеюсь, мне не придётся на самом деле запирать её в лазарете».

И ему не пришлось. Потому что сутки спустя над академией разразилась буря.

***

Обычная история в горах. Ясное утро, «драконьи хвосты» облаков после полудня, вдруг усилившийся ветер. А уже вечером — плотная завеса быстро бегущих туч, как великанским ножом срезавшая ближние вершины и совсем скрывшая дальние.

— Хорошая будет гроза, — задумчиво сказал Ричард, наблюдая с площадки Северной башни за пока ещё далёкими зарницами. — Бист, конечно, проверит, но и ты проследи, чтобы нигде не было открытых окон.

— Миур! — отозвался сидевший на парапете дух академии и исчез россыпью золотых искр, которые тут же развеял налетевший шквал.

Ричард ещё немного постоял, борясь с мальчишеским желанием сорваться в небо и понестись навстречу буре. Побороться с ветром, поиграть в салки с молниями, выкинуть из головы хотя бы ненадолго всякие глупые мысли. Увы, он был слишком взрослым и слишком ответственным, а в кабинете лежал недочитанный отчёт по расходу бюджетных средств, который следовало ещё вчера отправить господину королевскому казначею. Так что Ричард подавил вздох и потащил себя вниз — заниматься делами.

Он как раз закончил с проверкой отчёта, когда на столе перед ним возник дух академии. Рыжая шерсть его стояла дыбом, отчего зверёк напоминал пушистый крылатый шар.

Ричард так резко поднялся из-за стола, что кресло противно чиркнуло ножками по полу. Несколько мгновений они с духом академии смотрели друг на друга, а затем Ричард бегом бросился прочь из кабинета.

Наверх, на площадку башни и дальше. Прямо в лютую круговерть из туч, воды, ветра и росчерков молний.

***

Он бы не нашёл её, если бы не чутьё. Слабая тень Истинной связи, фантом, как после ампутации конечности. Ричард доверился ему и не прогадал: одна из вспышек молний высветила точёный силуэт драконицы, выписывающей безумную петлю.

«Её сейчас ударит ветром, — мысли были спокойные, чёткие. — Отбросит на три корпуса. Напряжение электромагнитного поля… Да, почти наверняка ударит».

И Ричард рванулся в ту точку, которую ему подсказало видение воздушных потоков и знания иного мира, где он много лет назад учился по обмену.

Ему (или Эльзе? Да нет, им обоим) повезло. Он ухитрился выдернуть полуобморочную драконицу буквально из-под удара фиолетовой молнии и гаркнул: «Держись за меня!»

Эльза послушалась. Вцепилась в его хвост, как дети цепляются за взрослых, чтобы не отстать, и они полетели обратно к замку. Ловя ветер и уворачиваясь от молний, вдруг решивших окружить их частоколом. Тем не менее на площадку Северной башни Ричард доставил дурную девчонку в целости и сохранности. Под хлыстами ливневых струй перекинулся в человека (оставив только драконье зрение) и, почти не владея собой, тряхнул тоже сменившую форму Эльзу за плечи. Рявкнул:

— Сдурела? Зачем тебя туда понесло? Кто разрешил?

— Н-никто. — Мокрая насквозь Эльза смотрела на него снизу вверх глазищами в пол-лица. — Я с-сама. Я думала, не заметят…

Ричарду захотелось взвыть от такой вопиющей глупости.

— Ты понимаешь, что за такое и отчислить могут?!

И без того бледная Эльза посерела. Эхом повторила:

— Отчислить? — и Ричард резко кивнул.

— Да. Зачем, ну зачем ты полезла в грозу? Это смертельно опасно, госпожа Дана не могла не говорить! Ради кого надо было так рисковать?

Совсем рядом шарахнула молния. От раската грома заложило уши, однако Ричард сумел прочесть по губам девчонки слабое: «Ради вас».

«Меня? Что за чушь!»

Он бы решил, что показалось, однако то самое, фантомное, вдруг заставило сердце на мгновение сбиться с ритма. И потому Ричард выпалил:

— Что ты несёшь? Зачем ради меня?

— Затем, — казалось, Эльза сейчас или расплачется, или лишится сознания, — чтобы вы видели: у вас… У вас была достойная Истинная.

«Отец Дракон!»

Сказать, что Ричард опешил, значило бы сильно преуменьшить. Что она себе придумала? Он и так считает её более чем…

Небо над замком вновь разрезала двойная молния, а долгий раскат заставил содрогнуться камни под ногами.

«Всё, дальше разбираемся в кабинете».

С этой мыслью Ричард ловко подхватил девчонку на руки и понёс вниз. В кабинет. Согреться, обсохнуть и выяснить всё до конца.

Глава 16

То, что задуманное — полнейшая глупость, стало понятно, ещё когда порыв ветра так дёрнул створку раскрытого окна, что я едва не вывалилась наружу. Почему же не отступила? Сама не смогла бы ответить. Просто встала на подоконник и шагнула в тревожно светящийся от близкой грозы воздух. Почти сразу обернулась драконом, с неожиданной ловкостью закрыла окно хвостом и с упрямством, достойным лучшего применения, полетела прямиком туда, где молнии прорезали лезвиями плотные клубы туч.

Тогда мне даже в голову не приходило, что если о моей вылазке узнают, она закончится отчислением. Я столько раз вылетала на тренировки без сопровождения, и какая разница, что для этого обычно спрашивала разрешения у ментора Орловой? Можно же было разочек не отпрашиваться.

Ведь сейчас мне точно никто не разрешил бы тренировочный полёт.

Летать в грозу опасно — когда осенью, в начале учебного года, ментор Орлова проводила такое занятие, меня попросту не взяли.

— Прежде тебе надо немного подучиться, Прескотт, — сказала преподавательница, и я не стала спорить, пускай и заметила высокомерный взгляд Камиллы.

Я трезво оценивала свои силы и откровенно побаивалась такого испытания — мне хватило полёта в бурю на вступительном экзамене. А подруга (вернее, та, кого я на тот момент считала подругой) незамедлительно нацепила маску огорчения, и мне подумалось: показалось. Не могла же Камилла презирать меня?

Как выяснилось, могла. А я теперь собиралась наверстать упущенное и, возможно, стать ещё на шаг ближе к смене цвета.

Ужасно наивно с моей стороны.

Сначала я ещё ориентировалась в пространстве — помогала врождённая драконья способность. Но когда вокруг почти непрерывно засверкали молнии, а от несмолкаемого грохота заложило уши, я самым позорным образом запаниковала. Заметалась среди туч, в круговерти ветров и водяных капель, и вряд ли это хорошо закончилось, не приди на помощь Стронгхолд.

Он вытащил меня из хаоса бури, фактически приволок на себе в безопасную гавань, а теперь на руках нёс по тёмной лестнице Северной башни. И я была бы самой счастливой девушкой на свете, если бы не два но.

Мы больше не были Истинной парой, и я серьёзно нарушила Устав академии.

***

— И всё-таки, Прескотт, что это за странная идея?

От камина шло приятное тепло, одежда была высушена магией, однако на всякий случай меня ещё завернули в плед и выдали большую чашку густо-сладкого шоколада. Откуда Стронгхолд её взял да ещё так быстро, я не поняла, но догадывалась, что не обошлось без духа академии.

Теперь, кстати, волшебное создание сидело у Стронгхолда на плече и внимательно изучало меня янтарными глазищами.

— Да так, просто идея, — промямлила я, в очередной раз пожалев, что сболтнула лишнее.

Стронгхолд едва слышно вздохнул и опустился в кресло напротив меня. Дух академии перелетел на резную спинку, а я невольно съёжилась и постаралась спрятаться за чашкой.

— Эльза. — Стронгхолд слегка поморщился. — То есть Прескотт. Истинная связь не о достоинствах и недостатках. Она не бывает мезальянсом — как минимум потому, что Истинные подтягивают уровни друг друга к доступной им верхней планке.

— Вот, — пробормотала я. — Ещё и это… нечестное.

— Ничего нечестного, — возразил Стронгхолд. — Истинные — одна жизнь, одна душа на двоих. Конечно, наша связь не была инициирована до конца, чтобы ты и я поняли это по опыту, но мне доводилось разговаривать с другими, связанными подобным образом. И поверь, никому из них не приходилось доказывать другому свою достойность. Ведь твоя левая рука не доказывает правой, что она отнюдь не хуже.

Я совсем сгорбилась в своём кресле, и Стронгхолд уже гораздо мягче продолжил:

— А после того как связь была разорвана, ты, если что-то кому-то должна, то только себе. Нет необходимости загонять себя — впереди ещё шесть лет учёбы. Спокойно, методично, рутинно работая, ты выйдешь из стен академии в зелёном, а то и в синем цвете.

И снова я промолчала, хотя Стронгхолд сделал паузу для моей ответной реплики. Не дождался её и закончил:

— Ты очень разумно выстраивала свою учёбу на протяжении всего первого курса. Я не знаю, какая химера сбила тебя с пути, но очень прошу: возвращайся на него. Пока не случилось беды, о которой будешь жалеть.

Это он про нарушение Устава и отчисление.

На глаза навернулись слёзы, и я торопливо заморгала, прогоняя их. Только разреветься не хватало!

Тоненько скрипнуло кресло.

— Эльза.

Я с усилием оторвала взгляд от содержимого чашки, которую сжимала так крепко, что удивительно, как она до сих пор не треснула. Исподлобья взглянула на Стронгхолда, и моего сознания пушинкой коснулось мысленное послание.

«Ты ведь помнишь, что мыслеречью нельзя лгать? Так вот, я догадываюсь, чьи слова настолько тебя задели, пускай ты и отрицаешь это. Потому повторяю: никто в здравом уме не посчитает тебя бесталанной или недалёкой. Ты умная, целеустремлённая, прилежная девушка, достойная одного лишь восхищения и уважения. И совсем неважно, какого цвета твоя чешуя. Он ещё непременно сменится, и не один раз».

И тут я не выдержала. Дрогнувшей рукой поставила чашку на широкий подлокотник и закрыла лицо ладонями.

«Д-да какая же умная! — Даже в мыслях пробивались всхлипы. — Я трусиха: испугалась, поспешила… Я… Адриан и Камилла меня столько времени за нос водили! А потом, а теперь… Вы, конечно, подумаете, что я нарочно, что притворяюсь. Поставила на жениха, а он предал, и теперь локти кусаю. Только это неправда! Я… Если бы я поняла раньше! Что вы, что я вас, что…»

— Тише, девочка. — Моих сгорбленных плеч коснулись тёплые ладони. — Ты перестаёшь контролировать ментальную энергию и вкладываешь её слишком много.

Я немедленно заткнулась: ну вот, теперь у него голова разболится! А всё потому, что не сдержалась, начала болтать всякую чушь…

Ох, лишь бы он не понял, что я наговорила!

— Конечно, я не посчитаю тебя расчётливой — мне ведь известен твой характер. Тем не менее, Эльза, ты заблуждаешься. Пусть совершенно искренне, но заблуждаешься. Принимаешь уважение к наставнику за, кхм, нечто большее. Наверняка из-за Истинной связи…

— Ничего подобного! — Я вскинула на него мокрые глаза. — Да, я восхищаюсь вами — кто бы не восхищался? Но и люблю… — горло предательски перехватило, однако чтобы удержать лавину слов, этого было мало, — и люблю тоже. Очень сильно.

В кабинете воцарилась тишина — даже буря за окно как будто притихла. Потрескивали дрова в камине, тихонько всхлипывала я: опустошённая, не ждущая ничего хорошего.

Идиотская была затея с ночным полётом. И вот во что она вылилась.

— Ты заблуждаешься, — голос Стронгхолда почти незаметно дрогнул. — Я слишком скучный для тебя. Слишком… старый.

Что?

Я не могла не посмотреть на него, полусидевшего на подлокотнике моего кресла. Гордый, мужественный профиль — хоть сейчас на медаль или монету. Прямая спина. И только уголки губ опущены, а взгляд устремлён перед собой в никуда.

— Мне нравится быть ректором академии Драмион, но я осознаю, насколько это однообразная жизнь. Вечные бумаги, цифры, доклады. Одни и те же лица вокруг, один и тот же замок. Отрезанность от остального королевства. На это можно потратить семь лет молодости, но остальное время всё-таки лучше провести «на свободе». Тем более красивой, нежной девушке, рождённой, чтобы блистать, а не прозябать где-то в Диких горах.

— Это вы заблуждаетесь. — Поддавшись неожиданному приливу смелости, я взяла его за руку и прижалась щекой к ладони. — Академия Драмион — удивительное, необычное место. Здесь можно прожить всю жизнь и всё равно постоянно открывать для себя что-то новое. А вы совсем не скучный и уж точно не старый!

— Ты так считаешь, потому что ещё молода. Тебе не хватает жизненного опыта. — Стронгхолд аккуратно высвободил руку, случайно или сознательно мазнув пальцами по моей щеке.

— Нет. — Я поймала его взгляд. — Я так считаю, потому что небесный чертёж назвал решение разорвать Истинную связь выбором без выбора. А Отец Дракон обещал: то, чему суждено случиться, произойдёт в любом случае.

Удар сердца мы смотрели друг на друга, не отрываясь. Второй. Третий.

— Хорошо, девочка. — Ричард (Ричард же? Он в самом деле согласился?) склонился надо мной и с какой-то особенной деликатностью коснулся губами моего лба. — Я клянусь, что отпущу тебя, когда ты захочешь улететь. Как уже отпускал.

— А я клянусь… — Наши лица были так близко, что дыхание касалось кожи. — …что больше никогда не испугаюсь. И уж точно не улечу.

Тонкий, горько-дымный аромат. Едва заметный привкус стали. И долгий, нежный поцелуй, который не случился в День выбора.

Два пути вновь стали одним. Пусть без Истинной связи, но для того, чтобы больше никогда не расходиться.

‍