Источник для захватчика (СИ) (Маша Малиновская) читать бесплатно онлайн полную версию книги (ч. 2)

Но, скорее всего, кровь его тут совсем не при чём. Просто некоторые не видят границ.

— Прекрати выдумывать глупости! Я бы никогда не позволила узурпатору по собственной воле…

Ивва стояла белая как мел. Сперва я подумала, что перегнула палку, но потом осознала, что смотрит она мимо меня.

— Добрый день.

Я резко развернулась. Командор стоял в гостиной и смотрел на меня холодно и беспристрастно. Думаю, он слышал достаточно.

— Ивва, будь добра, принеси мою сумку. Машина приедет через пять минут.

— Конечно, командор, — пролепетала женщина и растворилась в считанные секунды, оставив меня сгорать со стыда.

Уйти сейчас было бы глупо, но сказать мне тоже нечего. Ужасно неудобно перед командором за сказанные в сердцах слова, но в том-то и дело, что это правда.

— Мне жаль, что вы… что ты это слышал, — наконец смогла выдавить из себя подобие извинения.

— Мне тоже, — командор продолжал смотреть на меня своим фирменным тяжёлым взглядом. — Но ведь правда есть правда, не так ли.

Повисло тягостное молчание, которое, казалось, можно потрогать руками.

— Вот, фицу Тайен, ваша сумка, — Ивва появилась вовремя, иначе бы мои нервы не выдержали напряжения.

— Спасибо, — мужчина застегнул на белоснежном кителе серебристые пуговицы до самого подбородка, взял небольшую сумку и направился к двери.

Вопреки логике, мне хотелось извиниться за свою грубость, хотелось снова увидеть ту мягкость на его лице, как этой ночью в комнате переливания, когда я пришла в себя после процедуры. Мне просто хотелось увидеть хоть какие-то эмоции, только не это холодное безразличие, граничащее с презрением. Потому что так он смотрел перед тем, как отвезти меня на приём к Ирису Яжеру, чтобы показать, что меня ждёт, если не буду послушной.

Я боюсь его реакции. Я только сегодня решила сделать шаги к относительному перемирию, и сама же всё испортила. В его силах сделать мою жизнь несносной. И сейчас он уезжает, оставляя меня бояться его приезда.

— Я вернусь через две недели. Будь готова к процедуре, — бросает командор и уходит к ожидающей его машине, даже не взглянув на меня.

Колёса машины зашуршали по гравию, а я так и стояла у стола в кухне. Тяжёлое чувство не покидало, что мне ещё придётся ответить за свои слова.

Ивва убирала в шкаф посуду, молча поджав губы.

— Добрый день, — вошёл дворецкий, неся в руках упакованный в плёнку белый камзол. Тот самый, который вчера отдал мне командор. Я узнала по оторванной пуговице, которой я зацепилась за край стола. — Я уеду ненадолго, нужно отвести костюм фицу Тайена в химчистку.

Они даже в его отсутствие называют его «фицу», будто он их слышит, будто обращаясь к нему по-кроктарски, они станут равными. Мы никогда такими не будем. Никогда. С нами будут делать, что захотят. В этом всё дело. Чёртовы сочувствующие коллаборационисты.

Я просто молча выбежала из кухни и не останавливалась, пока дверь моей комнаты не захлопнулась. Слёзы ненависти к окружающим и жалости к себе брызнули из глаз. Я давно не плакала, но сейчас просто не могла сдержаться. Все эмоции, которые я пережила, когда меня забрали от Шона, вспыхнули с новой силой. Я ощутила такую сильную тоску по дому, по брату, по той относительной свободе, что была у меня. Хотелось крепко-крепко зажмуриться, а открыть глаза в своей постели в родительском доме, и чтобы мама гладила по голове. Хотелось снова подлетать на качели в саду, которую сделали папины руки. Хотелось устраивать засаду у брата под кроватью, пока он не придёт из школы. Хотелось жить.

Дни тянулись медленно, текли словно густая осенняя грязь. Дождь не прекращался уже больше недели, так что в саду я почти не гуляла, а чудище в пруду осталось без лакомства. Всё время сидела в библиотеке и читала. Часы и дни напролёт. Что если командор в наказание запретит мне сюда приходить? Поэтому я напитывалась информацией до отказа. География, история, философия и, конечно, медицина. Пусть в колледж мне уже не поступить для изучения сестринского дела, но изучить азы я в состоянии и самостоятельно. Даже если мне это не пригодится. Просто потому, что я хочу.

Когда Ивва вошла в библиотеку, чтобы прибраться, я как раз изучала мужскую физиологию и, смутившись, резко захлопнула книгу. Помню, на курсах подготовки моя подруга Салли смеялась, что как же я стану медсестрой, если от вида голого мужского тела мои щёки начинают пылать огнём.

— Ты бы на воздух вышла, щёки-то совсем запали, — сокрушалась управляющая. — Командор вернётся, а в тебе ни кровинки.

Вот так метафора. К месту. И хорошо бы, если бы он вернулся, а меня нет. Что же тогда? Срочные поиски нового подходящего источника? А если не найдётся?

Я отложила книгу и встала. Тайен Яжер должен вернуться завтра. Значит, завтра будет процедура. Нужно подготовиться — пить больше жидкости, принять витамины и железо. Да и просто отдохнуть. Хотя, сильно уставшей физически меня трудно назвать.

Не обмолвившись и словом с Иввой, я вышла из библиотеки. Прежде, чем уйти в себе, решила спуститься на кухню и взять пару яблок. Осенью они особенно ароматны и вкусны.

Едва я вошла в гостиную, как услышала шум въезжающей в ворота машины. Командор вернулся. Я вроде бы не обсчиталась в днях, он вернулся раньше. Значит, процедура будет сегодня. Возможно, и наказание.

По ступеням послышался топот чеканных шагов. К двери шли несколько человек, наверное, командор приехал не один. Надеюсь, с ним нет его брата, уж его-то мне точно видеть не хотелось. Я решила остаться в гостиной, чтобы поздороваться.

Дворецкий распахнул дверь, и в дом, мокрые от дождя, вошли трое «чёрных плащей». Тайена Яжера среди них не было.

Я почувствовала смутную тревогу. И, как оказалось, не зря.

— Где источник? — с ходу требовательно спросил один из них у Денисова.

— Мисс Роуд перед вами, — дворецкий указал на меня.

— Наденьте плащ и следуйте за нами, — отдал приказ тот же кроктарсец теперь уже мне.

Я остолбенело смотрела на пришельцев, перебирая в голове варианты. Командор решил отправить меня в какую-нибудь тюрьму, чтобы не видеть? Ведь процедуру можно провести и там.

Но ещё более страшная догадка осенила меня. А что если это люди Ириса Яжера, и он послал их за мной, пока брат в отъезде? Моя кровь для него непригодна, но, если верить словам Бритни, он и без переливаний найдёт, как позабавиться. От страха у меня даже кончики пальцев онемели. Так не должно быть, ведь тут охрана, которая, думаю, предупреждена о подобном.

— Фицу Тайен, — попыталась я как-то противостоять, — будет не рад, если меня не окажется завтра дома для процедуры.

— Времени нет.

Один из них подошёл ко мне и, ухватив за локоть, потащил к выходу. Я попыталась сопротивляться, но быстро поняла, что это бессмысленно. Последнее, что я видела, прежде чем дверь дома захлопнулась — перепуганное лицо Иввы.

Холодный дождь остудил мой пыл, пока меня тащили к машине. Тонкое платье сразу промокло на плечах и спине. Один из кроктарсцев снял свой чёрный плащ и набросил мне на плечи.

— Куда мы едем? — предприняла я ещё одну попытку, когда машина выехала за ворота и стремительно стала набирать скорость.

На ответ я не особо надеялась, но он всё-таки последовал.

— В медцентр адаптации. Крокталёт командора Яжера разбился, срочно нужна кровь источника.

Машина остановилась у того же самого высокого стеклянного здания, куда меня несколько месяцев назад привезли из дома. Я нервничала. У входа повторилась та же процедура: стоя на платформе мы подверглись изучению лазером и констатацией моего номера как источника. Неприятно. Будто я просто ящик с пакетами с кровью, а не живое существо. Но, видимо, так они и считают.

Далее меня уже провожала медсестра. Мы вошли в одну из комнат. Было непонятно, то ли это палата, то ли лаборатория.

— Здравствуй, Лилиан, — ко мне обратился уже знакомый доктор Хэт. — Ты очень вовремя, нужно бы поторопиться.

Мы прошли в ещё одну комнату, посреди которой стоял подсвеченный стол. А на этом столе лежал командор.

Я почувствовала внутри спазм. Было странно видеть его в таком состоянии. Я подошла ближе.

Командор был без сознаний. Его лицо, и без того светлое, казалось мертвенно-бледным. По пояс он был накрыт покрывалом, а грудь, руки и плечи были покрыты ссадинами, синяками и порезами. Некоторые были обработаны и закрыты повязками. Торс перетянут бинтами — наверное рёбра сломаны. Голова перевязана, а под глазами залегли глубокие тени. Он совершенно был не похож на себя. Выглядел беспомощным. Даже неживым.

— Он жив? — всё же спросила я, пока доктор готовил кресло рядом.

— Пока да, но очень слаб. Ему нужна…

— Моя кровь, — закончила я фразу.

Я не знаю, что чувствовала. С одной стороны, мне бы радоваться. Если Тайен Яжер умрёт, то из меня перестанут выкачивать кровь. Я больше ни для кого не подхожу. Он сам об этом позаботился. И поэтому было совершенно и нелогично то, что я не желала ему смерти. Наоборот, я очень хотела, чтоб он выжил.

— Присаживайся, — пригласил меня в кресло доктор, взяв в руки шприц с адаптационной сывороткой.

Расположившись в кресле, я прикрыла глаза. Сейчас я снова буду гореть изнутри. Уже не так чудовищно, как первые разы, но всё же приятного мало.

— Лили, взять придётся много, — предупредил меня врач. — Фицу Яжер сильно пострадал.

Я кивнула. Всё равно будет так.

— Дея прислала документы, там сказано, что прошлая процедура была шестнадцать дней назад. Ты хорошо питалась?

А что изменит, если я скажу, что это не так? Я снова кивнула, но потом добавила:

— Была ещё одна. Тринадцать дней назад.

— В отчёте ничего не было сказано, — удивился доктор Хэт.

— Это потому, что Дэя о ней не знала. Командор провёл её сам. Только он брал не мою кровь, а перелил мне свою.

Лицо доктора выражало крайнее изумление.

— Фицу Тайен провёл реверсное переливание? Но зачем?! Это же…

— Опасно? — я усмехнулась. — Да он сказал. Но он решил сделать так, чтобы моя кровь больше никому не подходила.

Доктор отошёл к окну, уперев руки в боки, словно забыв, что каждая минута промедления может убить командора.

— Это безумие! Это было не просто опасно, Лили. Мы только изучаем это, и, хочу тебе сказать, далеко не все реципиенты…

Он замолчал, а мне стало тошно. Так просто говорит о жутких экспериментах на людях, будто он пробует новые кулинарные рецепты. И это при том, что он сам человек!

— Как ты себя чувствуешь? — его лицо приобрело сосредоточенное выражение.

И это не забота. Это исследование. Наука.

— Нормально. Начинайте уже.

Странно, но я сейчас совершенно не нервничала из-за процедуры. Меня дико раздражал этот предатель с его научным интересом. Он спохватился и начал подключать меня к системе.

— На анализы нет времени, — он то ли говорил со мной, то ли просто рассуждал слух. — Фицу Тайен сильно рисковал… Ещё неизвестно, подходишь ли теперь ты и ему.

В этот момент какой-то прибор, подключенный к телу командора издал протяжный писк.

— В любом случае, выбора у нас нет, — торопливо сказал доктор и пустил мне в вену сыворотку.

Не знаю, как долго я обливалась потом от жара, затопившего моё тело, но в это время Хэт и ещё несколько врачей колдовали над командором, а этот прибор продолжал пищать. Я заметила, как дважды его тело выгнулось дугой, ему что-то вводили и всё время констатировали время. Когда жар начал отступать, одна из медсестёр сказала: «Девять минут. Она готова», и они подключили меня к командору.

Кровь ползла медленно и долго, а доктор Хэт, оставшись один из врачей в палате, внимательно смотрел на мониторы с показателями. Моя голова начала кружиться, а в груди стало как-то нехорошо.

— Ещё немного, девочка, — прошептал врач, — ещё совсем чуть-чуть.

Он продолжал ещё какое-то время без отрыва смотреть на монитор над головой пришельца, а потом быстро подошёл ко мне и выключил аппарат переливания. У меня перед глазами расползались жёлтые круги, а воздуха, казалось, в комнате недостаточно.

Доктор Хэт, не отстёгивая меня от кресла, подключил капельницу с прозрачным пакетом жидкости. Наверное, физраствор. А потом укрыл одеялом и откинул немного спинку кресла. Вон как заботятся о единственном источнике такой важной шишки как Тайен Яжер.

А потом меня унесло. То ли уснула, то ли сознание потеряла. А может доктор снотворное добавил. Но сон мой был весьма странным. Я будто бесконечно куда-то то бежала, то летела, и не могла остановиться. И когда я снова открыла глаза, то чувствовала себя очень уставшей.

В палате никого кроме меня и лежащего всё на том же столе командора не было. Мои запястья уже был свободны, и я, откинув покрывало, встала. Было тяжко. Кончики пальцев дрожали, а в голову словно ваты натолкали. И не побоялись они меня оставить одну с командором в палате? А если я сделаю ему что-нибудь?

Но, конечно, ничего я делать не собиралась. Мне захотелось взглянуть на него поближе.

Я подошла к столу. Выглядел командор всё так же ужасно, но его грудь вздымалась спокойно и размеренно. Я не хотела его смерти. Вопреки здравому смыслу.

Мне вспомнилась его искренняя улыбка, когда мы ужинали ночью, его странные глаза. Хотелось чем-то помочь. Наверняка же жутко неудобно лежать на этом плоском столе, на котором из удобств лишь маленький подголовник и тонкая простынь, прикрывавшая лишь половину тела. Тут же холодно. Я взяла с кресла покрывало, которым укрыл меня доктор и набросила на командора. Но прежде чем подтянуть тёплую ткань к горлу, я невольно засмотрелась. Серебристые полосы, такие необычные, тянулись из-за ушей по шее почти до середины груди, стремясь друг к другу, но не соединяясь. Они странно переливались и слабо поблёскивали. Я смотрела как завороженная, с трудом преодолевая желание прикоснуться. Но потом в коридоре послышались шаги и я, резко отдёрнув руку, быстро укрыла командора до самого подбородка.

В палату вошёл доктор Хэт и странно посмотрел на меня и на укрытого командора. Я вдруг почувствовала себя невероятно глупо. Неужели бы медики не догадались оградить кроктарсца от переохлаждения. А вдруг у него совершенно иная теплорегуляция, и ему ни по чём даже совсем низкие температуры.

— Мне показалось, тут холодно, — зачем-то попыталась оправдаться я.

— А сама как? — благо доктор решил не заострять внимание на моём порыве заботы.

— Слабость, — я пожала плечами.

— Тебя скоро отвезут домой. Отдохни хорошенько.

Я понимаю, что доктор ничего такого не имел ввиду, но прозвучало это как издёвка. Домой меня уже не отвезут никогда. Скорее снова в тюрьму.

И тем не менее я была рада растянуться на кровати в своей комнате. Ивва будоражила меня расспросами, как там командор, но мне до такой степени хотелось спасть, что разговаривать сил не было. Я что-то буркнула про его ужасающий вид и провалилась в сон.

На следующий день утром во время завтрака дворецкий Денисов сообщил, что охрана знает об аварии ненамного больше нашего. Крокталёт командора потерял управление уже при снижении, так что это его спасло, в вот второму пилоту не так повезло. И я поймала себя на злорадном чувстве, что одним захватчиком стало меньше. Только вот почему-то к командору я такого не чувствовала, а даже наоборот, ощутила облегчение, что он жив.

А через три дня приехал и сам командор. Точнее, его привезли. Передвигался он с трудом, был бледен и слаб, но от помощи одного из «чёрных плащей» отказался. Не в меру горд.

Ивва едва сдерживала слёзы, и я ни капли не сомневалась, что это она очень искренне. Мне даже кажется, что она его любит. Не как женщина, но как-то по-сестрински что ли. Денисов унёс вещи командора наверх, а Ивва упорхнула на кухню. Мы остались в гостиной вдвоём.

— Здравствуй, Лилиан, — тень улыбки пробежала по лицу командора.

— Здравствуй, — я помнила наш договор быть на «ты». — Как себя чувствуешь?

— Устал.

Мой взгляд упал на злополучные серебристые полосы. Сейчас я видела только их часть, остальное было скрыто под рубашкой и плащом. Внезапно мне стало стыдно и неудобно, что я думаю об этом, о том, как эти поблёскивающие линии спускаются под ворот, устремляясь острыми концами почти до середины груди. Примерно до третьей пуговицы.

— Я могу помочь? — сморгнув наваждение, спросила я, тайно молясь, чтобы командор не заметил этого моего замешательства. Надеюсь, кроктарсцы не обладают телепатией.

— Я пойду к себе. Но буду рад, если ты присоединишься ко мне за ужином.

— Хорошо.

Тайен уже было собирался уйти, но вдруг остановился у перил и обернулся.

— Спасибо, Лили, что спасла мне жизнь. Мне очень жаль, что тебе приходится от этого страдать.

Он сказал это совершенно искренне, даже как-то печально. Совершенно не так, как в прошлые разы, когда с холодной вежливостью благодарил за «вклад в их ассимиляцию». Мне на секунду показалось, что он даже сожалеет о моей участи.

Возвращаться в свою комнату мне совершенно не хотелось и, одевшись потеплее, я выскользнула в сад. Да и маленький уродец в пруду давно не отведывал земных лакомств. Он так обрадовался, что даже снова выпрыгнул склизкой кучей мне под ноги и захлопал по мокрой кромке своими плоскими конечностями. Издал вполне даже милые звуки и снова плюхнулся в потемневшую осенью воду пруда.

Бросив ему несколько виноградин, я подставила лицо холодному ветру. Дышала глубоко и понимала, что во мне что-то изменилось. Изменилось после того, как я увидела едва живое, истерзанное тело командора на том подсвеченном столе в медицинском центре. Или даже ещё раньше, когда он захлопнул свою капсулу и «отправил» меня на Кроктарс. А может, это его кровь в мох венах не даёт его ненавидеть с той силой, что прежде.

Не знаю что, но что-то во мне явно изменилось. И я ненавидела эти изменения.

А в комнате меня ждал развесистый букет бледно-лиловых пионов. И это в начале ноября! Я поставила вазу на подоконник и глубоко вдохнула аромат. Кажется, мне снова нравятся бледно-лиловые пионы.

Погода с самого утра была переменчивая. То моросил мелкий осенний дождик, то вдруг сквозь рыхлые облака прорывался солнечный луч. Сад был похож на палитру художника, где он смешивал краски: от горячего красного и огненно-золотистого до пятен грязно-зелёного. А дождь будто делал его хрустально-чистым, словно смотришь через тщательно протёртое стекло.

Я любовалась природой через окно уже более четверти часа. Свежий воздух кружил голову. Простоять бы так целую вечность.

Но я всё же, вздохнув, закрыла окно и отправилась в душ. Потом тщательно расчесала волосы, выудила из шкафа очередное белое платье. На этот раз решила надеть прямое из тонкой шерсти, чуть до колен и воротник жгутиком. Длинные неширокие рукава прикрывали костяшки пальцев. Уютно для такой погоды. Потом снова взялась за расчёску.

Пришлось признаться самой себе, что я тяну время. Почему? Сама не знаю. Просто странно видеть командора таким — израненным и слабым. Я привыкла бояться его, да и сейчас боюсь, но то, что я видела его абсолютно беспомощным, как-то повлияло на меня, хотя и сама пока не понимаю, как именно.

Вдев ноги в мягкие тканевые туфли, я, наконец, решилась выбраться из комнаты. Но в гостиной меня ждал сюрприз. Стоило мне только спуститься с лестницы, как ко мне подлетела девушка. Кроктарианка.

— Здравствуй, — нежным взволнованным голосом зачастила она. — Ты же Лили? Мне срочно нужна твоя помощь! Мне не обойтись без тебя!

Я оторопело посмотрела на гостью. Она была прекрасна в своём свободном белом платье и с разбросанными по плечам длинными волосами. По-настоящему красива. А ещё они с командором были почти как две капли воды, если не считать, что лицо у неё было по-женски округлым.

— Отстань от неё! — прогремел командор, стоявший у окна. Я его сразу-то и не заметила.

Но девушка не обратила на его окрик никакого внимания, она схватила меня за руки и увлекла немного в сторону, заговорив доверительным тоном:

— Лили, ты должна мне помочь! Наша семья рушится! — на её глазах заблестели слёзы. — Эти двое как дети малые, снова поругались. Может, он тебя послушает.

— Яра! — в ярости взревел Тайен. — Отойди от неё!

Яра! Паззл в голове сложился быстро. Это его сестра. Его и Ириса. Перед глазами сразу всплыло измождённое безумное лицо Алекса и слова Бритни «Не обращай внимания. Он принадлежит сестре Ириса и Тайена, а та человеколюбием не отличается», а Ирис во время ссоры называл кого-то по имени Яра.

Но тот образ никак не вязался с этой милой девушкой, пребывающей сейчас в столь растрёпанных чувствах.

Я заметила, как Яра притихла и с болью в глазах смотрела на меня, положив руку на живот. Живот! Он выпирал сильнее обычного для такого стройного тела. Сестра Тайена Яжера была беременна.

— Тебе пора, — уже спокойнее сказал командор. — Антон проводит тебя к машине.

Яра тяжело вздохнула и, взглянув на меня с мольбой, упорхнула к двери и скрылась, Денисов ушёл за ней.

Командор сделал шаг от окна к столу и вдруг покачнулся. На побледневшем лице заходили желваки. Я спохватилась, что в гостиной кроме нас двоих больше никого нет, и подбежала к нему. И вовремя. Стоять ему было совсем сложно. Ещё бы, если вспомнить, что всего каких-то четыре дня назад он чудом остался жив после аварии на крокталёте. Я подставила плечо, вынудив опереться на меня.

— Я и сам могу, — сердито рявкнул Тайен Яжер.

— Я и не сомневаюсь, — покладисто ответила я, понимая, что сейчас не только он сам пошатнулся, но и его мужское самолюбие. Земляне или кроктарсцы — разницы нет. Мужчины, судя по всему, везде одинаковы. Да ещё и эта стычка с сестрой.

Мы прошли к дивану, и командор тяжело опустился.

— Принесу воды, — я поспешила на кухню.

Подав стакан командору, села напротив в плетёное кресло. Он поблагодарил меня и залпом осушил стакан. И даже сейчас, когда он бледный и измученный держался за сломанные рёбра и тяжело дышал, Тайен Яжер источал силу и уверенность, заставляя меня опасаться его. Ивва говорила, что он командует одним из четырёх подразделений, высадившихся на Земле. А ещё он управлял кораблём, которым первым сел на нашей планете. На мой вопрос, как такое может быть, если это было более шестидесяти лет назад, а командору и тридцати не дашь, она ответила, что на Кроктарсе время идёт иначе, и наши возрастные рамки сильно отличаются от их. А ещё управляющая рассказала, что Тайен был приверженцем мирного контакта, но уже в процессе высадки им пришёл другой приказ, и он, как солдат, вынужден был подчиниться.

В моих глазах это мало его оправдывало, потому что от старожилов в гетто я наслушалась о дне вторжения и ужасах, что обуяли человечество тогда. И Тайен Яжер был одним из первых захватчиков, чья нога ступила на мою планету и растоптала мой мир.

— Тебе бы остаться в постели, — сказала я, наверное, взыграла моя внутренняя медсестра, которой я мечтала стать.

Но командор лишь взглянул на меня исподлобья.

— Ивва уехала в город за продуктами, а я захотел есть. Вот и спустился сюда, — он словно оправдывался.

— Аппетит — признак выздоровления.

А потом мы оба почему-то засмеялись, только командор сразу же скривился от боли.

— Я могу что-нибудь приготовить, — неожиданно для себя сказала я. Ну а что? На поле боя медсёстры и врагам оказывали помощь.

Тайен удивлённо посмотрел на меня, а потом пожал плечами.

— Я только за, потому что сам сейчас не в состоянии.

Пока я колдовала у плиты, командор расположился за кухонным столом. Спиной я чувствовала его взгляд. Мне было неуютно. И даже стало жарко в этом шерстяном платье. Но что тут удивляться, я же у плиты стою.

На скорую руку приготовив омлет и соорудив салат, я поставила еду на стол и стянула передник Иввы. И только тогда заметила, как пристально меня разглядывает командор.

— Зачем ты всё это делаешь? — спросил он, перехватив мой взгляд. — Я сейчас слаб, ты могла бы запросто убить меня.

— И что дальше? — ответила я честно. — Что будет со мной? Я же даже сбежать из этого дома не смогу. Меня поймают и казнят. А потом убьют и Шона, и тётю Эллу. Какой во всём этом смысл?

Я села за стол и взяла вилку. Несмотря на спокойный голос, внутри всё трепетало. Почему он решил задать такой вопрос? Что хотел услышать в ответ? Зачем вообще эта откровенность?

— Умная девочка.

На такой ответ я чуть было не подавилась. Эти слова так не вязались с его образом, что меня это не на шутку смутило, в то время как его — ничуть. Дальше мы ели в тишине.

— А что едят на Кроктарсе? — спросила я, не выдержав молчания, прерываемого лишь постукиванием вилок о тарелки.

— Там мало суши, поэтому пища приходит в основном из морей. Но по химическому составу очень схожа с земной.

Он перестал есть и продолжил, глядя будто сквозь меня.

— Ночь приходит раз в сто сорок земных лет и тогда расцветает большой белый цветок, плод от которого возвращает к жизни тех, кого забрала вода.

Он смолк. Казалось, что командор совсем забыл, что в комнате есть ещё кто-то кроме него. И я вдруг отчётливо поняла — он тоскует по дому. Тоскует так же, как я по своему. И мне стало его невыразимо жаль.

— Это легенда? — тихо подала голос я.

— Да, — опомнился Тайен. — Кроме ночи раз в сто сорок земных лет. Это правда.

Командор встал, показывая, что разговор окончен. Может, его и самого смутила такая откровенность? Будто он ненадолго оголил душу, приоткрыл завесу своего самообладания.

— Я помогу.

Предложив помощь, я не стала ждать ответа и, приобняв его за талию, подставила плечо. В этот раз он молча принял мою помощь, затолкав уязвлённую гордость подальше, потому как, казалось, ещё пара шагов и он лишится чувств.

Так мы медленно добрели сначала по лестнице, а потом по коридору до его комнаты. Плечо у меня горело, потому что этот исполин хоть и старался на меня несильно опираться, всё же давил своим весом прилично.

— Спасибо, — снова поблагодарил командор, когда мы оказались в его спальне.

Он сел на кровать, а я постаралась незаметно размять плечо. Ладонь, которой я поддерживала его за талию, вспотела и почему-то покалывала. Или это мне показалось.

В комнате командора я была впервые. Тут было просторно, но в то же время уютно, хотя и чувствовался мужской аскетизм. И также всё было выполнено в белых тонах — цвет его семьи.

— Кстати, — вспомнила о его семье. — Это была твоя сестра?

— Да. Яра, — командор сразу помрачнел. — Не слушай её.

— Но ты был так груб с ней, — я удивилась сама с себя, что посмела отчитывать командора. — Она ведь беременна.

— Беременна? — командор выгнул бровь и посмотрел на меня.

— Я видела живот… — я смутилась. Может, лезу не в своё дело?

— Лилиан, Яра не может быть беременной. Мы все бесплодны. А это просто маскарад, потому что Яра сумасшедшая.

Бесплодны? Вот так новость. У меня сразу тысяча вопросов возникла в голове, но задавать их не пришлось, командор продолжал и сам. Несмотря на боль и усталость, он встал и отошёл к окну.

— Много столетий назад жители моей планеты лишились фертильности. Мы так и не знаем, почему. Но Кроктарс забрал у нас это.

— Ты говоришь о планете, как о живом существе.

— А разве это не так? — Тайен обернулся ко мне. — Разве всё: от размножения бактерий до движения тектонических плит — всё это не идёт по упорядоченным законам? Всё размножается и умирает. У всего свой жизненный цикл. Но мой вид перестал воспроизводить себе подобных естественным путём, нам пришлось создавать своих детей в лабораториях, но это же неестественно, ведь так?

Его вопрос не требовал ответа. Да мне и нечего было сказать.

— Изучение проблемы на самом Кроктарсе результатов не дало, — продолжил командор. — И тогда мои предки отправились в космос, искать ответы в эволюции жизни на других планетах.

— Вы и на Землю прилетели за этим? — шокировано спросила я.

Командор посмотрел на меня, но ничего не ответил. Он, кажется, и так сказал слишком много. Но кому я расскажу? Да и что это даст?

— А на счёт Яры, — его лицо снова посуровело. — Она не так мила, как тебе кажется. Она просто любит играть другими — и людьми, и своими. Яра командовала зачисткой сопротивления, Лили. Более жестокого и беспринципного существа я не знаю. Будь с ней предельно осторожна. Она хороший солдат, но очень опасна.

И теперь-то всё стало на свои места. И рассказ Бритни, и помешанный Алекс, и крики Ириса, что они с Ярой заслуживают большего. Мне стало не по себе. Даже страх перед Ирисом Яжером померк.

— Я пойду, — на сегодня откровений было достаточно.

— Конечно, — согласился командор, и я быстро убралась восвояси, стараясь прогнать из воображения детей в лабораторных колбах и милое фальшивое лицо Яры Яжер.

На следующий вечер присоединиться к командору за ужином не получилось. После обеда к нему приехали несколько кроктарцев, и они все вместе заперлись в библиотеке до поздней ночи.

Весь день я слоняюсь, не зная, чем себя занять. Снова кормлю лиаймуса виноградом, брожу по саду, изрядно продрогнув. Мысли разбегаются, то и дело возвращаясь к воспоминаниям об израненном теле командора, распластанном на больничном столе, к его бледному, измученному лицу за вчерашним ужином, к тихому, лишённому привычных командных ноток голосу.

Это беспокоит меня. Заставляет чувствовать вину за то, что, как мне теперь кажется, я больше не чувствую столь острой ненависти к нему, которую испытывала в начале нашего знакомства. Это ведь ненормально. Неестественно. По его милости я медленно умираю. По его милости я больше никогда не увижу брата. И мне стоит чаще напоминать себе об этом.

В доме тоже витает напряжение. Ивва озабочено поджимает губы, уняв свою извечную болтливость, медсестра-кроктарианка хмуро следит за монитором с показателями жизнедеятельности командора, передаваемыми с датчиков на его теле, даже всегда невозмутимый дворецкий Денисов — и тот хмурится и выглядит напряжённым. Произошедшее с хозяином всех напугало и озаботило. Он казался нерушимой стеной, а оказался таким же смертным.

Общаться ни с кем не хотелось. Книгу, которую я взяла в библиотеке несколько дней назад, уже прочла, а за другой я, естественно, и подумать не могла, чтобы сейчас сунуться в библиотеку. Поэтому я неспешно приняла душ, переоделась в ночную сорочку, тщательно расчесала волосы и забралась в постель. На удивление сон сморил меня быстро, и даже сны сегодня отступили.

Просыпаюсь я от того, что меня энергично трясут за плечо.

— Просыпайся, соня, — беззлобно ворчит Ивва. — Ну же, мне нужна твоя помощь!

Просыпаться не хотелось. Я приоткрыла один глаз, отметив, что сегодня, в отличие от предыдущего дня, на улице светит яркое солнце. Я люблю такие дни осенью, но сейчас просто хочу спать.

- Ммм, — пытаюсь избавиться от назойливой руки и нырнуть под одеяло с головой.

— Лили, ну же, уже весь дом на ушах, ты нам тоже нужна, — не унимается управляющая.

Подавив волну раздражения, скидываю с себя одеяло и резко сажусь на постели, что даже голова слегка закружилась.

— Чего?

Не очень дружелюбно, но я и не обещала быть дружелюбной. Ивва усаживает свой дородный низ рядом со мной и, наклонившись, важно говорит:

— По несчастному случаю, едва не стоившему нашему командору жизни, оказывается, не всё так просто, — и я понимаю, что она, по её меркам, и так довольно долго носила в себе информацию, и теперь ей жизненно необходимо срочно ею поделиться. — Не очень-то он и несчастный. А это уже прецедент. Будет серьёзное разбирательство.

— Мой сон то тут при чём? — всё ещё не вижу я связи.

Ивва вскакивает, словно опомнившись, начинает раскладывать прямо на моей кровати стопки с бельём.

— При том, что к нам едет важная делегация — представители всех четырёх ветвей — наместники. Точнее трёх, наш командор же четвёртый. И прибудут они уже сегодня, так что мне нужна твоя помощь подготовить гостевые комнаты. Вот бельё и полотенца.

— Не помню, чтобы записывалась в горничные, — бурчу, сложив руки на груди.

Кажется, у меня поистине дурное настроение сегодня. Обычно я не срываю его на окружающих, но вчера я настолько запуталась в собственных эмоциях, что не сдержалась.

Ивва надулась и обиженно посмотрела на меня.

— Ладно, — я ощутила укол совести. — Только мне сперва нужно в душ.

Женщина благодарно улыбнулась и упорхнула готовить дом хозяина к принятию высоких гостей. Я же отбросила одеяло и подошла к окну. Погода сегодня и правда прекрасная. Оголившийся сад весь залит солнечным светом, воздух даже сквозь стекло кажется каким-то стеклянным, идеально прозрачным, остановившимся. Мутная гладь пруда застыла в абсолютной неподвижности.

Я распахиваю окно и вдыхаю полной грудью. Несмотря на яркое солнце, воздух оказывается холодным, даже морозным. В груди от разницы температур спирает, и я закашливаюсь. Быстро захлопываю окно. Не хватало ещё простудиться!

Дальше привычный ритуал. Душ. Выбор белого платья — сегодня чуть расклешённое от талии, немного выше колена и с рукавом в три четверти, мягкие кожаные туфли без каблуков. Ивва просила сделать побыстрее, так что времени тщательно высушить волосы не остаётся. Я быстро прохожусь по ним феном и оставляю распущенными по плечам, чтобы досохли.

Беру аккуратно сложенные стопки белья и несу в гостевые спальни. Они расположены на втором этаже, но дальше по кольцевому коридору. С задачей я расправляюсь довольно быстро. Меняю простыни, снова заправляю постели, аккуратно раскладываю полотенца на полках в ванных комнатах. Всего гостевых три, и они все словно сёстры-близнецы. С моей комнатой тоже схожи, но чуть больше, и ванные однотонные, бежевые, в отличие от моей яркой со свежей зеленью.

Расправившись с заданием Иввы, я решаю, что уже пора бы и позавтракать. Желудок заунывно ворчал ещё когда я только в первой гостевой меняла постельное бельё.

На обратной дороге я натыкаюсь на приоткрытую в одну из комнат дверь. Это спальня командора, и меня вдруг охватывает непонятное волнение. И я делаю сущую глупость. Словно любопытный ребёнок, не сдерживаюсь и бросаю взгляд внутрь, когда прохожу мимо.

Командор сидит на постели по пояс раздет. На его лице видно крайнее раздражение — он пытается перетянуть себе повязку на рёбрах, но это у него выходит не очень. И нет бы мне пройти мимо, но я вдруг аккуратно стучу по косяку и вхожу внутрь.

— Доброе утро, — тихо говорю я. — Как самочувствие?

Чуть не сказала «ваше», а ведь мы договорились.

Командор вскидывает на меня глаза и застывает. Он выглядит растерянным.

— Доброе, — бурчит недовольно. — Было бы сносное самочувствие, если бы рёбра так не болели.

— Они ведь сломаны. Не стоило снимать повязку.

— А как же мне принимать душ? — недовольно уставился на меня мужчина.

Болеющие мужчины как маленькие дети. Они обижаются, надувают губы, язвят по делу и без. И не важно, с какой они планеты.

— Я бы могла помочь, — предлагаю, но тут же жалею. Зачем я вообще сюда зашла?

Тайен Яжер хмурится, но кивает, а я вдруг понимаю, что у меня трясутся руки.

— Мне будет удобнее, если ты встанешь.

Командор послушно поднимается, вырастая передо мной. Я почему-то отмечаю, что он бос, и пальцев на ногах столько же, сколько и у людей. Господи, что за глупости лезут мне в голову?

Я распутываю неумело намотанные пару витков, сворачиваю бинт обратно. Стараюсь не смотреть на широкую грудь и слабо поблёскивающие полосы. На капли воды над ключицей. Наверное, плохо вытер после душа. Понимаю, что командор пристально рассматривает меня. Он слишком близко, и мне приходится основательно постараться, чтобы взять себя в руки и не сбежать, забившись в самый дальний угол своей комнаты. К тому же я сама предложила помощь.

— Приподними руки, — командую, воззвав к своей внутренней, так и не реализованной медсестре. — Теперь выдохни и постарайся максимально долго не вдыхать.

Командор подчиняется. Я делаю первый виток вокруг туловища и фиксирую свободный край, потом начинаю обматывать, накладывая бинт немного наискосок. Командор — крупный мужчина с широкой грудью, и мне каждый раз приходится практически обнимать его, едва ли не утыкаясь носом в шею. Я несколько раз выполняла такое бинтование — пару раз соседским мальчишкам после неудачных падений с велосипедов, и однажды другу Шона, пострадавшему в драке. Но сейчас я будто делаю это впервые. Руки не слушаются, хвост бинта то и дело норовит выскользнуть, а волосы, так непредусмотрительно оставленные распущенными, падают вперёд, мешая работе.

Наверное, командор замечает, как я невзначай пытаюсь отбросить за спину досаждающие локоны. Он протягивает руку и легко подцепляет длинными пальцами прядь, приподнимает. Я замираю на мгновение, ощущая, как в висках стучит пульс. Страх. Но какой-то иной, отличающийся от того, который накатывал на меня ранее при непосредственной близости командора. Не могу посмотреть ему в глаза. Не хочу. А потому концентрируюсь на накладывании повязки и за несколько секунд заканчиваю, подвернув свободный край. Мои пальцы неизбежно при этом касаются кожи, и я слышу, как сбивается дыхание командора. Скорее всего, ему просто больно.

— Вот, — констатирую оконченную работу. — Лучше не снимать — так быстрее всё срастётся.

Хотя, откуда мне знать, как быстро восстанавливается тело после травм у кроктарсцев. Может, уже через неделю он будет абсолютно здоров, а может и несколько месяцев понадобится.

— Спасибо, Лайлэйн.

Я поднимаю глаза на командора и сталкиваюсь с его пристальным взглядом, от которого по спине проходится не то холод, не то жар. Он странно назвал меня.

— Лайлэйн? — продолжаю смотреть, не в силах отвести взгляд.

— Так звучит твоё имя, если произнести его на кроктарский манер, — губы командора трогает лёгкая улыбка.

Я чувствую, что меня будто затягивает в трясину. Странное ощущение. Ладони увлажняются, а в животе щекотно. Ноги наливаются свинцом, и кажется, что вот-вот подкосятся, и я рухну прямо к ногам Тайена Яжера. Может, это какое-то внешнее воздействие? Может, кроктарсцы умеют ментально воздействовать на людей?

С трудом смаргиваю наваждение и отступаю на шаг.

— Я пойду, — мямлю непослушным языком.

Командор кивает, а я спешу быстрее сбежать от его взгляда, от странной щекотки на коже шее, которой невзначай коснулись пальцы командора, приподнявшие непослушную прядь, от приглушённо поблёскивающих полос, спускающихся по обнажённой груди. Воздуха не хватает, и сердце не сразу восстанавливает спокойный ритм. Мне кажется, что до своей комнаты я добираюсь словно в тумане, и лишь несколько раз плеснув в лицо ледяной водой из-под крана, я, наконец, прихожу в себя.

Нет, однозначно, что-то тут не то. Я силюсь вспомнить, что рассказывали о кроктарсцах старожилы в нашем гетто. Но ничего не могу вспомнить о необычных способностях. Или, возможно, они их скрывают. Или… что если нет никаких способностей, и это моё собственное тело так среагировало на его близость?

Последнее предположение было самым неприятным. Я не наивная дурочка, и прекрасно понимаю, что женское тело способно так реагировать на мужчину. Гормоны и всё такое. Я это изучала. Знаю. Но ведь это недопустимо. Непозволительно. Он мой тюремщик, палач. И я не Элеонор.

Я отправляюсь к Ивве за новой порцией работы. Нужно отвлечься. Но в голове ещё долго звучит мягкое, вибрирующее, словно перекатанная на языке конфета «Лайлэйн».

Через несколько часов мы стоим в парадной форме вдоль аллеи перед главным входом. Все в белом, с золотым теснением на груди — странный знак, символ белого дома Яжеров. Одного из пяти правящих домов Кроктарса, чьи наместники сейчас прибыли сюда и шествовали по аллее. А мы должны были сдержанно улыбаться, учтиво склонив головы.

С каждой секундой внутри меня всё больше вибрировало возмущение. Мало того, что нас держат за убойный скот, так ещё и ноги лизать заставляют. Цели у них, по словам Тайена, благородные. Но геноцид людей с их стороны это не оправдывает. Она пекутся о своём будущем, о благополучии своей расы.

И самое мерзкое и отвратительное, видеть, что Ивва и Антон делают это всё вполне искренне. И если Денисов ещё кое-как сдержан, то управляющая просто искрится желанием показать солидарность.

Они проходят парами в разных одеждах, надменно-благосклонно кивая нам. Первые одеты в синие одежды — немолодые мужчина и женщина. На вторых красные камзолы с огненными переливами, при чём женщина одета, как и её спутник, в мужскую одежду. На третьей паре лёгкие летящие платья из золотистой ткани, а волосы женщины спрятаны под такой же золотистый тюрбан. И только последний наместник идёт один — это уже знакомая мне женщина в зелёном платье.

Командор приветствует всех, стоя перед парадной дверью, приглашая в дом. Но женщина в зелёном не спешит проходить, она кладёт ладони на запястье командора и что-то тихо ему говорит. Тайен, улыбнувшись гостье, предлагает взять его под руку, и тогда они вместе скрываются за дверью.

— Лили, очнись, ты словно застыла, — получаю тычок от Иввы в бок. — Нам тоже нужно заходить.

Закрываю глаза, пытаясь совладать с эмоциями, которые так и рвут душу на части. Столько времени прошло, но я так и не смирилась со своей участью. Хочу домой, хочу к Шону, хочу снова ходить на курсы медсестёр и общаться с подругами, предпочитая не думать, что происходит за стенами гетто.

Но реальность находит меня в ладони Иввы, которая тащит меня в дом.

— Пусти. Я не стану им прислуживать.

— Тебя никто и не просит. Для этого есть Денисов. Наша с тобой задача по этикету стоять рядом. Лили, прекрати капризничать, поберегись — у тебя ещё сегодня процедура.

Ах да, точно. Сегодня ещё мне предстоит расстаться с частью своей жизни. В последнее время, особенно после аварии, что случилась с командором, я как-то проще стала к этому относиться, стала ценить то, как хорошо ко мне относится командор. _Читай на Книгоед.нет_ Но это вынужденное раболепство быстро напомнило мне, кто я и для чего я здесь.

Но делать было нечего, и я, сжав зубы, следую за управляющей в столовую. Гости во главе с хозяином дома сидят за красиво сервированным столом. Интересно, это у них тоже такая традиция — проводить встречи за едой, или они переняли её от землян?

Светский разговор течёт неспешно. Никакие важные темы не поднимаются. Пара в золотом рассказывает о изучении климата Земли, о работе лабораторий, построенных кроктарцами на Гавайских островах.

— Земля циклична и предсказуема, — глаза у женщины в тюрбане блеснули неподдельным интересом. — И, оказывается, можно абсолютно точно спрогнозировать изменения положения орбиты и оси. Земляне называют их циклами Меланковича.

— И эти циклы очень влияют на климат на планете, — добавил её спутник. — Мы как раз разрабатываем циклограмму, которую можно попробовать применить с определёнными поправками к Кроктарсу, хотя там всё намного сложнее.

— Думаю, в истории развития планеты климат был естественным регулятором популяции населения. История землян показывает множественные случаи, когда гибли целые города, не сумев обуздать воду океанов, — заключил кроктарсец в синем, как мне показалось даже с насмешкой.

Как вообще можно обуздать океаны? Я видела в те недолгие минуты воды Кроктарса, неужели жители той планеты научились подчинять эту независимую стихию? Это же нереально. Вода никому не подвластна. Она свободна, она диктует, как жить. И неудивительно, что планета забрала возможность размножаться у тех, кто решил, что может всё. Уверена, наша Земля рано или поздно тоже сбросит ярмо нежданных гостей.

Неужели все они — главы ветвей, управляющие всей колонизацией, собрались здесь, чтобы обсудить климат Земли за тарелкой жаркого и бокалом вина? Или разговор о причинах нападения на командора, а большинство домашних считает это неоспоримым фактом, не для ушей челяди?

Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не хмыкнуть на всю столовую. Хочется закричать, что мы не мебель, и не хотим стоять за их спинами послушными статуями.

— Фицу Тайен, — обратилась к командору девушка в красно-огненном костюме, — я слышала, что у вас были проблемы с подбором источника. Всё разрешилось?

— Да, — кивнул командор. — Мне подобрали донора. Хотя, надо признаться, это вызвало трудности. Раньше такого не было. Специалисты сейчас изучают этот вопрос.

Остальные гости обеспокоенно зашумели. Конечно, им не хотелось тоже оказаться в такой ситуации. Это большая угроза для них. И только представительница зелёной ветви бросила на меня взгляд, от которого прошибло морозом по позвоночнику. Разве она не рада, что её соплеменнику подобрали источник? Откуда столько злости во взгляде?

— Лилиан Роуд — мой источник, — представил меня командор, и глаза всех присутствующих обратились ко мне.

Они смотрели как на диковинную зверушку — заинтересовано, но в то же время обезличено. Как на лабораторную крысу. Почему именно я подошла ему? Хорошо, что командор ещё не сказал о реверсном переливании, тогда бы меня точно препарировали на столе прямо сейчас.

Потеряли кроктарсцы ко мне интерес точно также, как и проявили — в один момент. «Красно-огненный» мужчина озаботился проблемой животноводства и растениеводства, задавая вопросы женщине в зелёном, которые та обсуждала нехотя. Она всё ещё продолжала искоса поглядывать на меня.

Трапеза затянулась, и я уже не чувствовала ног от длительного стояния без возможности размяться. Кажется, командор тоже чувствовал себя нехорошо. Ещё лицо было бледным и уставшим. И через некоторое время он поднялся и извинился перед гостями.

— Вас проводят в ваши комнаты, встретимся через три часа в библиотеке. Прошу простить, мне нужно на Процедуру.

От знакомого слова я встрепенулась, и внутри ёкнуло. Хоть жар от сыворотки уже не такой сильный, однако это всё ещё очень неприятно. Да и каждый раз не предугадаешь.

Тайен вышел из-за стола и направился в сторону лестницы на второй этаж. Наверное, Дэя уже в процедурной. Я молча пошла за ним. И едва дойдя до ступеней, когда его уже было не видно из столовой, командор прислонился к стене и прикрыл глаза. В свете ламп он казался белее своего белоснежного кителя. Хриплое дыхание вырвалось из груди, и он стал оседать.

— Тайен! — я бросилась к нему. — Я позову на помощь…

— Нет. Просто помоги мне дойти до комнаты.

Кое-как мы добрались до его спальни, в которой я сегодня уже была. Командор дышал громко и тяжело.

— Я позову Дэю, — помогаю сесть Тайену на постель и собираюсь уходить, но его пальцы сжимаются на моём запястье.

— Останься, Лили. Помоги мне раздеться.

Утреннее смущение возвращается, обдав жаром лицо. Но я ругаю себя за глупость. Командор болен, слаб, и ему необходима помощь.

— Хорошо.

Снова поднявшись, мужчина расстёгивает китель, и я помогаю снять его с плеч. Сломанные рёбра отдают болью, и это отражается на лице кроктарсца. Также помогаю снять тонкую нижнюю рубашку. Стараюсь не смотреть на серебристые полосы, но они будто гипнотизируют своим приглушённым блеском. Не знаю, что побуждает меня, но я поднимаю руку и касаюсь их, провожу вдоль. Слышу резкий выдох, а потом слабый разряд электричества на кончиках пальцев и резко отдёргиваю руку.

— Извини, — я сгораю от стыда, от того, что позволила себе подобную вольность, просто от того, что мне такое в голову пришло.

Хочу уйти, убежать, скрыться подальше от горящего взгляда холодных глаз, но меня удерживают за локоть с силой, не свойственной раненому.

Командор разворачивает меня к себе, но отпускает. Слишком близко… Опять это ощущение, снова гипноз. Я вижу его иссохшие губы и плещущийся в глазах голод. Или жажда… Не знаю. Мой мозг не работает сейчас. Это точно выброс каких-то феромонов.

Чувствую, как палец командора ложится на мои губы. Сглатываю и молчу. Не могу посмотреть ему в глаза, и просто утыкаюсь взглядом в грудь.

— Ты слишком бледная, — наконец нарушает тишину командор. — Сегодня Процедуры не будет.

— Но ты болен…

— Переживу. Просто принеси мне воды, а потом беги в свою комнату, Лайлэйн, и закройся на ключ.

Командор тяжело вздыхает и отворачивается, разрывая контакт. А я, словно очнувшись, трусливо убегаю.

Уже в коридоре прижимаю руку к груди, пытаясь восстановить дыхание. Да что же это такое творится? Уже совсем схожу с ума. И не скрыться от этого помешательства, и не сбежать.

Глубоко вздыхаю и иду за водой, которую просил командор. Просто отдам стакан и уйду, сделаю, как он велел. Только быстрее бы уже.

Графин звенит о стакан, когда я наливаю воду. Руки дрожат, никак не желая слушаться. Я снова поднимаюсь к его комнате, открываю дверь без стука и замираю на пороге. Тайен стоит у окна, устало опираясь на подоконник, а та девушка в зелёном платье нежно целует его губы, заключив лицо в ладони.

Как будто грязь растёрли по белому платью, будто плюнули в лицо. Мне должно быть плевать, я должна радоваться, что его феромоны нашли другую жертву, но почему тогда так тесно стало в груди?

Лили, вспомни, кто ты и для чего ты здесь!

Я как можно тише ставлю стакан на столик у двери и ухожу. Убегаю по коридору, чтобы как можно быстрее захлопнуть за собой дверь и скрыться от всего этого кошмара хотя бы ненадолго.

41.

На следующий день делегация уехала, и в доме снова установился привычный порядок. С командором мне пересекаться не хотелось, поэтому я большую часть времени проводила в своей комнате за чтением книг, которые по моей просьбе приносил Антон.

Я не могла понять себя, потому что те ощущения, что зародились внутри, когда я увидела командора с его соплеменницей, меня испугали. Стоит ли в сотый раз напоминать себе, кто я здесь и для какой цели? Думаю, нет. Так почему же моё сердце ноет, не желая принимать понятные очевидные вещи.

Три дня назад командор отбыл на очередную встречу представителей правящих домой Кроктарса, наместников каждой ветви. Из разговора двух «чёрных плащей», который я по случайности подслушала, стало понятно что что-то происходит. То ли на самом Кроктарсе, то ли на Земле. Трудно было разобрать, но я чётко поняла, что правительство их планеты задумало какие-то новшества. И что-то мне подсказывает, что на моей расе это скажется отнюдь не положительно.

Сегодня на дворе стояла хоть и холодная, но на удивление солнечная погода, и я решила за много дней наконец выйти в сад. Но щёки и голые кисти кусал первый мороз поздней осени, а чудовище из озера, видимо обидевшись на столь долгое моё отсутствие, показываться не хотело. И из двух возможных для меня развлечений осталось только одно — библиотека.

Я вернулась в дом, сняла тёплое пальто и отправилась в библиотеку. Выбирала долго, а потом заметила, что одна из книг на полке у окна стоит неровно. Она привлекла моё внимание, и я, взобравшись на небольшую стремянку, вытащила её. Это оказалась весьма старая книга по медицине. Я много здесь подобных прочитала, но эту почему-то пропустила. «Кровь и её компоненты» — гласило название. Что ж, весьма актуально. Может, и командор изучал этот труд давно живущего земного учёного?

Я взяла эту и ещё пару книг и решила возвращаться к себе. Сегодняшним вечером мне теперь есть, чем заняться. Уже проходя мимо комнаты командора, я вдруг почувствовала, что не одна в коридоре. Какое-то внутреннее ощущение подсказывало, что в тишине пустынного дома кто-то есть. Кто-то, кто наблюдает за мной.

— Ну здравствуй, дорогой источник.

От резкости голоса, разорвавшего тишину, я вздрогнула и едва не уронила книги.

— Фицу Ирис, — я учтиво поклонилась, а саму прошиб холодный пот.

Что забыл брат командора в доме, когда самого Тайена нет? И почему он ходит тут один? Не в сопровождении Иввы или Антона, а один? Страшная догадка прокатилась льдом по позвоночнику, а потом и сам Ирис Яжер её подтвердил.

— А я как раз тебя и искал.

— Чем я могу быть вам полезна?

Внутри меня всё клокотало, пока чужеземец с ног до головы меня осматривал. Страх отчаянно бился раненой птицей в груди. Больше всего на свете сейчас мне хотелось, чтобы командор оказался радом. Даже если потом последовала бы Процедура. Только не с этим существом наедине.

— Что такого мой брат находит в вас — землянках? — Ирис Яжер сделал шаг навстречу и прикоснулся холодными пальцами к моему лицу, провёл от виска до подбородка, а потом приподнял, вынудив посмотреть ему в глаза. — Чем ты так особенна, источник?

Ни имени, ни фамилии. Просто источник.

— Почему отказывается делиться со мной — своим единокровным братом?

Я сделала шаг назад, высвободив лицо из цепких пальцев. Броситься бы бежать со всех ног, но ведь так могу сделать только хуже. Инстинкт охотника присущ кроктарсцам не менее, чем землянам.

— Он уже познал твою плоть? Ведь кроме крови от вас можно взять ещё много полезного.

Дрожь пробрала меня до самых костей от его тона и взгляда.

— Фицу Ирис, вам лучше уйти, — я постаралась сказать как можно более твёрдо. — Командор будет недоволен…

— А мы ему не скажем.

Красивое лицо пришельца растянулось в отвратительной улыбке, от которой у меня прошёлся мороз по коже.

— Но сначала я хочу понять, чем твоя кровь особенная, почему мой брат так дорожит своим источником.

Ирис Яжер схватил меня за локоть и потащил в сторону Процедурной.

— Не надо, — я попыталась воспротивиться, но мои попытки оказались тщетными. — Прошу! Так нельзя!

Кроктарсцу было плевать на мои просьбы и мольбы. Он затолкал меня в комнату для переливания и толкнул в кресло реципиента, захлопнул фиксаторы на запястьях и лодыжках.

— Фицу Ирис, прошу! Это может быть опасно. Тайен провёл реверсивное переливание.

Ирис Яжер, пытавшийся вскрыть пакет с капсулой адаптивной сыворотки, замер и развернулся ко мне.

— Что ты сказала? — прищурился с недоверием, и мне показалось, что его полосы на шее слабо блеснули.

— Я сказала, что фицу Тайен провёл реверсивное переливание. Он сказал, что Процедура с другими представителями вашей расы теперь может быть опасна. Для вас.

Брат командора подошёл вплотную и наклонился, глядя мне в глаза, будто пытался понять лгу я или нет.

— И ты до сих пор жива, — утверждение, в которое ему самому, кажется, сложно поверить. — Невероятно. У нас с ним один генетический набор, так что, думаю, проблем не возникнет.

Появившаяся было надежда, что он не станет этого делать, исчезла, и я снова задрожала. Ужас сковал и так практически обездвиженное тело, когда младший брат командора подошёл ко мне с инъекционным пистолетом. Но в этот момент дверь распахнулась и на пороге появилась медсестра Дэя.

— Фицу Ирис, вы совершаете противоправные действия. Источники наместников неприкосновенны. Отойдите от кресла.

— Пошла вон, — небрежно бросил мужчина даже не обернувшись.

Не дождавшись нужной реакции крокарсца, Дэя прикоснулась ключ-картой к небольшому светящемуся табло возле двери, раздался сигнал, и вокруг моего кресла возникло магнитное поле, оттолкнув Ириса Яжера. Мне оно боли не причиняло, но голова начала кружиться. Всего секунды спустя заложило уши, и я начала терять сознание. Последнее, что увидела сквозь вибрирующий воздух, как брат командора схватил медсестру-кроктарианку за шею и приложил об стену.

Возвращение в реальность вышло тяжёлым. Даже хуже, чем после первого знакомства с адаптирующей сывороткой. Казалось, что на груди у меня бетонная плита, и мне её никак не сдвинуть.

— Тише, Лили, не шевелись, — рядом я услышала голос Тайена, а потом на плечо мне легла тёплая ладонь. — Магнитный поток был слишком сильный, но скоро ты придёшь в норму. Отдыхай.

Но я всё же раскрыла глаза. В комнате царил полумрак, хотя на улице был белый день. Сквозь бумажные шторы яркое солнце не могло пробиться, но время суток всё же было различимо. Я ощутила дикую жажду, будто из меня на этот раз выкачали вместо крови всю жидкость. Горло саднило и не давало произнести даже звук.

— Пить… — всё же удалось мне прохрипеть, едва разомкнув слипшиеся губы.

— Сейчас.

То, как командор наливал воду из графина, мне показалось вечностью. Не будь я так слаба, набросилась бы и пила до изнеможения. Неужели это магнитное поле так иссушило меня?

Тайен подошёл ближе и наклонился, просунул руку мне под лопатки и приподнял над постелью, а потом поднёс стакан к губам. Я сделала глоток, и мне показалось, что ничего более вкусного и прекрасного я не пробовала. Хотелось схватить стакан и жадно пить, тем более, что силы возвращались с каждым глотком. Но вдруг командор отнял стакан, не смотря на мои протесты и попытки взять его в ладони.

— Хватит пока, Лили, — сказал озадаченно. — Магнитное поле, конечно, влияет на гидробаланс, но у тебя появилась патологическая тяга к воде. Даже Ивва заметила это. Наверное, это побочный эффект реверсивного переливания.

Ах да, точно. Реверсивное переливание. То, из-за чего Ирис Яжер так озаботился и оживился вчера.

— Лилиан, мой брат повёл себя вчера недопустимо. Он нарушил Устав, и будет наказан. И мне жаль, что тебе пришлось ощутить на себе его характер.

— Тайен, что такого в этом переливании? Почему у всех это вызывает такой шок? И доктор Хэт, и фицу Ирис, даже Дэя! Они были очень удивлены… Что такого ты сделал со мной?

— Ещё пока рано говорить о результатах, — уклончиво ответил командор, проигнорировав мой обвиняющий тон. — Но я усилю охрану. Нужно быть более осторожными. А теперь спи. Я нуждаюсь в переливании, но ты слишком слаба для Процедуры. Тебе нужен отдых, потому что долго откладывать я не могу в этот раз.

Прошла неделя, но силы в моё тело возвращались медленно. Откладывать процедуру командор больше не мог, а это не способствовало моему скорейшему выздоровлению. Но мало по мало я всё же приходила в себя. Подолгу стояла в душе, ощущая, как капли впитываются в кожу, стекают маленькими ручейками. Как волосы становятся тяжёлыми и прилипают к спине. Мне всё чаще хотелось коснуться воды, почувствовать её свежесть и прохладу.

Я лежала на кровати и представляла себя плывущей среди тёмных волн, хотя я понятия не имею, как это, когда вода держит тело. В гетто не было крупных водоёмов, и жители не имели возможности научиться плавать.

Командор вернулся вчера из города не в настроении, был задумчив, даже зол. Он отужинал в одиночестве, а затем ушёл в библиотеку. Я же не решилась с ним даже заговорить. Он, по-видимому, этого и не желал.

Я поела в компании Иввы и Денисова, потом пожелала спокойной ночи и поднялась к себе. Распахнула окно, впуская ледяной ветер в комнату, и глубоко вдохнула. Внутри почемк-то всё горело, требуя жидкости.

Налив стакан воды из графина, я выпила залпом и отдышалась, словно перед этим совершила марафонский забег. Да что же это такое? Почему вода стала едва ли моим единственным смыслом жизни?

Командор так ничего и не объяснил толком ни о реверсивном переливании, ни о его предполагаемых побочных эффектах в виде мое й необъяснимой тяги к воде. И если бы мне просто хотелось часто пить — это одно. Можно предположить какую-нибудь болезнь, сахарный диабет, например. Но я хочу не только её пить. Моя кожа жаждет касаться воды, и чтобы вода касалась её.

И вдруг я разозлилась, а злость, как известно, придаёт смелости. Вот пойду сейчас и спрошу у него. Прямо вот так в лоб. Я, конечно, понимаю, что Тайен может мне просто не ответить, даже прогнать, но так я хоть что-то предприму. Хотя бы попытаюсь. Потому что, пусть моя жизнь и принадлежит ему, я имею право знать, что со мной происходит.

Преисполненная решимости, я набросила на плечи, прямо на широкое и длинное ночное платье, чуть стянутое под грудью, тёплую накидку, и вышла в коридор.

Дом встретил меня тишиной и приглушённым светом ночных ламп в коридорах. Было уже поздно, и все спали, но мне почему-то казалось, что командор ещё не лёг. Скорее всего, он всё ещё в библиотеке.

Я решительно направилась туда, и вдруг оторопело затормозила, едва выйдя в коридор крыла, где располагалась библиотека и покой командора, потому что чуть не налетела на него самого.

Тайен стоял в полутьме коридора и смотрел на меня. Трудно было понять выражение его лица. Ни злости, ни привычной снисходительности, но застывшее в глазах выражение меня испугало.

Командор был бос и обнажён по пояс. Рёбра больше не были стянуты бинтами, но на них виднелись уже выцветающие следы аварии.

— Что ты здесь делаешь, Лайлэйн? — глухо спросил он. — В такой-то час.

И вдруг я струсила. Не смогла сказать всё, что хотела, на что себя настраивала. Этот глубокий приглушённый голос сбивал с толку и парализовал волю.

— Я… — снова захотелось пить, и я сглотнула.

— Твои ноги босы. Ты можешь простудиться.

Я опустила взгляд вниз и наткнулась на обнажённые пальцы, виднеющиеся из-под длинного белого подола.

— Ты тоже, Тайен. Ещё и бинты снял.

— Там, куда я иду, они будут мешать.

— И куда ты идёшь?

Не знаю, зачем я спросила его об этом. Мне бы развернуться и бежать со всех своих босых ног к себе в комнату, потому что интуиция отчаянно сигналила держаться сейчас от мужчины подальше.

— Пойдём, я покажу.

Тайен Яжер протянул мне раскрытую ладонь. Я колебалась несколько мгновений, а потом, игнорируя голос вопящей интуиции, вложила свои пальцы и последовала за командором в сторону укрытого ночной полутьмой коридора.

Мы продвигались вглубь дома, и я ощущала, как покалывали мои пальцы в руке командора. Он шёл молча и не смотрел на меня. Я не знала, куда мы идём и зачем, но ведь Тайен давал мне выбор не идти. Любопытство смешалось со страхом и отдавало щекоткой в груди. Мне хотелось верить, что Тайен меня не обидит, но никто такой гарантии мне дать не мог. Мы живём в мире, в котором то, что одного убивает, второму обеспечивает жизнь. Границы морали размыты, да никто уже и не скажет, что вообще это такое.

Мы спустились по лестнице вниз, ниже первого этажа. Холодок прошел по спине, когда перед нами открылась ещё одна лестница в подземелье. Какие тайны скрывает Тайен Яжер в этом доме? И почему решил открыть их мне?

Пол здесь из камня, но почему-то не холодный. Мы завернули в узкий проход, а потом у меня от неожиданности сперло дыхание. Перед нами открылся огромный грот. На земле стояли массивные электрические фонари, заливая пространство рассеянным светом. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, откуда по неровным стенам и потолку берутся расползающиеся зеркальные блики. От самого края, что перед нашими ногами, и до дальней стены вместо пола я увидела зеркало воды. Огромный бассейн в каменном гроте.

Я была настолько впечатлена, что застыла, приоткрыв рот. Спокойствие этого места поражало, пленяло. Командор отпустил мою руку и подошел к массивному фонарю. Коснулся его рукой сбоку, и тогда вода вспыхнула приглушённым свечением.

Тайен посмотрел на меня, но не сказал ни слова. Он подошёл к ступеням, ведущим в воду, и медленно спустился. Я наблюдала, как вода сантиметр за сантиметром поглотила его крепкое тело. Командор скрылся под водой с головой, плавно и легко скользнув под водой почти на середину бассейна. Лёгкий всплеск вдруг взбудоражил мою жажду. Мне захотелось, чтобы вода также коснулась моего тела, как и тела командора. Кажется, я даже дышать стала глубже.

Наверное, там было неглубоко, потому что Тайен вынырнул чуть дальше от края, и было видно, что он стоит на ногах, и вода доставала ему до середины груди. Я ахнула, когда увидела, что полосы на шее пришельца начали светиться приглушённым светом. Они словно мерцали, переливались живым металлом, завораживая желанием прикоснуться.

— Иди сюда, Лайлэйн, — я вздрогнула от тихого, но твёрдого голоса. — Не бойся.

Желание ощутить воду боролось во мне с каким-то необъяснимым страхом. Лёгкий вздох вырвался из груди, но словно неведомая сила толкнула меня в спину. Я сделала несколько шагов и замерла у самого края.

— Я не умею плавать.

Вода была по грудь командору, но не мне. Я и по меркам землян была невысокой, а любой кроктарсец был выше меня более чем на голову.

— Я научу тебя.

И я поверила. Сбросила с плеч накидку, оставшись только в ночном платье. Смущение, почему-то, вспыхнуло уже лишь тогда, как мои ступни на первой степени коснулись воды, а подол намок и стал тяжёлым.

— Чувствуй воду, Лайлэйн. Дыши глубже.

Командор стоял на месте, не сделав ко мне ни одного шага. Страх сплелся с наслаждением, и я пошла вперёд. Вода была совершенно не холодной.

Я ощущала, как тяжелеет и намокает платье, расползаясь вокруг меня по воде белым облаком. Лёгкая ткань плыла, колышась от моих шагов и волнения воды. Приблизиться к командору я не могла, потому что вода уже доходила мне до плеч. Я впервые в жизни погружалась в воду так глубоко, всем телом. Командор сделал ко мне несколько шагов и замер на расстоянии вытянутой руки. Свет его полос стал заметно ярче, а дыхание глубже. Я это чувствовала.

Ощущения были странными. Вода будто дополняла нас, делала пространство вокруг общим и каким-то живым. Я чувствовала вибрации его настроения, но не могла распознать.

Тайен обхватил ладонями под водой мою талию и немного приподнял над поверхностью. Ночное платье, белое и мокрое, слишком открывало грудь, и меня это невероятно смутило. Но продлилось это недолго, потому что командор подхватил меня под колени и положил на воду, поддерживая снизу.

— Закрой глаза и просто доверься воде.

Я глубоко вздохнула, но попыталась сделать так, как велел командор. Попробовала расслабиться и дышать ровно. И у меня почти получилось, но ровно до того момента, как я поняла, что руки Тайена меня больше не поддерживают.

Вода сомкнулась над головой, не позволив сделать вдох. Внутри зародилась паника и мгновенно разнеслась по всему телу горячей волной. Ноги и руки из невесомых превратились в неподъемные колоды и потащили меня ко дну. Мозг совершенно забыл, что я могу достать ногами, если выровняю тело.

И внезапно всё закончилось так же как и началось. Моё лицо оказалось над поверхностью, позволив лёгким до отказа наполниться воздухом. Я закашлялась и вцепилась в плечи Тайена, осознав, что это он держит меня над водой.

— Лили, ты позволила страху поглотить твой разум, не слушала, что я говорил. Наверное, ещё слишком рано.

Удерживая меня на руках, командор заскользил к берегу. Он шёл по дну, но движения были такими мягкими и плавными, что мне казалось, будто он плывёт, или даже парит в воде. Тайен Яжер вынес меня, всё ещё судорожно сжимающую его руки и тяжело дышащую, и усадил на тёплый камень у кромки воды. Тонкое белое платье облепило тело, слишком явно являя то, что надо бы скрыть. Я собрала в ладонь мокрые волосы и отжала, а потом обхватила себя руками. Нет, мне не было холодно, это место удивляло своим странным теплом. Мне хотелось прикрыться от скользнувшего горячего взгляда.

Тайен вдруг резко выпрямился и отвернулся.

— Вот, — он протянул мне небольшое покрывало, которое я так и не поняла, откуда взял. Наверное, тут где-то хранятся, раз уж командор здесь любит плавать. — Тебе нужно вернуться к себе. Ты устала, Лили.

Командор подал мне руку, чтобы помочь подняться, но тут же отпустил мои пальцы, когда я устойчиво встала на ноги.

— Ты прав. Но ты можешь остаться здесь, я дойду сама, — опередила его, заметив, что Тайен тоже собирается уходить.

— Хорошо.

Кроктарсец развернулся и, мягко оттолкнувшись, снова погрузился в воду, рассеяв вокруг себя мягкое свечение.

Мне же следовало быстрее убираться отсюда, потому что внутри поселилось странное, совершенно необъяснимое ощущение, желание — нелогичное и непонятное. Я вдруг захотела, чтобы командор вынырнул из прозрачной глади и пошёл за мной. Глупость. Снова, наверное, моя гормональная система реагирует на кроктарианскую.

Поэтому я плотнее закуталась в покрывало и скользнула к выходу из грота. На лестнице и в коридорах я уже не ощущала странного тепла, как в этом странном подземелье. Ноги оледенели, а по всему телу пробежала дрожь. Скорее бы к себе и принять горячий душ. А потом спать. Мне нужно пережить и осмыслить новые ощущения.

В своей ванной я стащила с себя мокрое холодное платье, подколола волосы и встала под горячие упругие струи. Позволила себе закрыть глаза и потеряться в ощущениях. Просто ощущать воду, впитывая кожей. Тайен сказал, я должна научиться доверять воде. Это легко сделать стоя вот так под душем. Но в большой воде…

Не знаю, сколько я так простояла. Вытеревшись мягким полотенцем, я промокнула волосы и надела сухое платье. Длинные мягкий подол коснулся пальцев ног лёгкой волной, напомнив, как вода в подземном озере подхватила ткань, распластав его по поверхности лёгким облаком.

Едва я вышла в комнату и расчесала волосы, как услышала тихий стук в дверь. Сердце замерло на мгновение, а потом пустилось в скач. Уже слишком поздно для визита Иввы, Антон и Дэя тоже спят. Это может быть только Тайен.

Дрожащими пальцами я повернула замок и открыла дверь, впуская хозяина дома. Командор вошёл в мою комнату, а потом обернулся. Мне оказалось неожиданно трудно встретиться с ним взглядом.

— Лили, — он подошёл и мягко коснулся кончиками пальцев моей щеки, всё же заставив посмотреть ему в лицо. — Как ты? Кажется, я сегодня тебя испугал.

— Всё в порядке, Тайен. Просто это было немного непривычно. Раньше я никогда не оказывалась в большой воде и…

— Удивительное ощущение, не правда ли?

Его голос был низким и мягким, не таким как обычно. Раньше фицу Яжер тоже не был со мной груб, если не считать того вечера после ссоры с братом, но и тогда это была лишь вспышка ярости, за которую он тут же извинился. Но его голос всегда был сдержан, даже холоден. Сейчас же мягкий бархатный тембр отзывался у меня внутри странной вибрацией, будто мы резонировали на одной волне.

— Да, необыкновенное.

Внезапно командор резко отвернулся и отошёл к окну. Вгляделся в черноту ночи, оперевшись сильными ладонями о подоконник. Он пришёл не просто так, и во мне это вызывало странное томление. Пугающее и приятное одновременно.

— Лилиан, ты спросила меня, что я сделал с тобой этим реверсивным переливанием, — голос был тихим, но каким-то отстранённым. — И я хочу попробовать дать тебе ответы. По крайней мере те, которые знаю сам.

Тайен ещё несколько мгновений смотрел в чернила ночи за окном, а потом развернулся и поймал мой взгляд.

— Помнишь, я рассказывал тебе о легенде Кроктарса?

— О большом белом цветке, что цветёт раз в сто сорок земных лет кроктариаской ночью? — конечно я помнила ту странную историю, которую командор рассказал мне за ужином, едва сдерживая стоны от боли после ранения.

Тогда я заметила в его глазах пелену, что ясно выдала мне, как сильно он скучает по дому. Так же, как я по своему.

— Имя этого цветка — лайлэйн.

Внутри стало тепло от понимая того, что он зовёт меня так же.

— Но это всего лишь легенда, Тайен, — я подошла ближе. — Мне приятно, что ты зовёшь меня именем легенды твоего дома. Ведь оно так похоже на моё, которое дали мне родители.

— Потому что это послание. Я заподозрил это ещё в самом начале, и, кажется, не ошибся.

— Я не понимаю тебя. Какое послание?

— Ты помнишь, я говорил тебе, почему кроктарианцы исследуют Вселенную? Что именно мы ищем и почему? Мы утратили фертильность — возможность самим воспроизводить свой род. Мы слишком много взяли от своей планеты, разучились дорожить ею, и тогда Кроктарс отнял у нас способность самим рожать своих детей. Когда население сократилось в десятки тысяч раз, дав возможность морям и суше Кроктарса вздохнуть спокойнее, мы всё же поняли, как можем сохранить популяцию. И стали создавать детей искусственно: выращивать их в пробирках до года — порога выживаемости. Но со временем стало понятно, что большинство зачатых в пробирке, даже при воспитании в семьях, теряют с каждым поколением эмоциональную стабильность.

— Плод в утробе матери уже получает закладку рефлексов, в дальнейшем развивающихся в способность формирования моральных ориентиров, — я поняла, о чём он говорил. — Связь с матерью очень важна, а вы стали этого лишены.

Тайен сел в кресло напротив моей постели, а я опустилась на кровать. Он уже говорил мне, что именно по этой причине — исследовать, как зарождается жизнь в других мирах, понять, какую цепь эволюции они упустили — кроктарианцы и покоряют чужие миры. Но, возможно, потому что они причиняют боль другим, им и не дано воспроизводить себе подобных?

— Мои сестра и брат, особенно Яра, подвержены сильным нарушениям. Мой эмоциональный фон тоже далеко не идеален, Лили. Но сейчас не об этом. На Кроктарсе была группа учёных, которая предложила симбиотировать население планеты с другими расами, они утверждали, что только так мы начнём возвращать себе способность деторождения, но Совет решительно отмёл это предложение. Представители правящих семей не хотят кровосмешения. Но мы подозревали, что эксперименты всё же начаты.

Внутрь меня стала просачиваться тревога. Я не понимала, к чему ведёт командор, но где-то в подкорке поселилось жуткое чувство. Во рту пересохло, но я продолжала внимать рассказу инопланетянина.

— Когда код твоей крови совпал с моим по тридцати параметрам, в то время, как у большинства землян он совпадает с нашим максимум по двадцати, я озадачился, Лили. Ещё более странным было узнать твоё имя.

— А что с ним не так? — сердце начинало стучать всё громче.

Тайен встал и потянулся к графину с водой, налил в стакан и протянул мне. Дрожащими пальцами я обхватила холодное стекло и поднесла к губам, с наслаждением приняв в себя глоток, а потом ещё и ещё.

— Что ты помнишь о своих родителях, Лили?

— Что ты хочешь этим сказать, Тайен? — я встала и прошлась по комнате. Захотелось отереть влажные ладони о платье. Всё это бред. Сумасшествие какое-то. — Их отняла у меня Программа. Их забрали вы!

Я резко развернулась к командору и гневно посмотрела. Плевать, что нарушаю субординацию, и он может запихнуть меня в клетку, как его братец с сумасшедшей сестрой поступили со своими источниками.

— Лилиан, — командор тоже встал и подошёл ко мне. — В Программу никогда не попадали Анжела и Виктор Роуд.

— Не может быть! — я в ужасе отшатнулась. — Но я сама видела, как чёрные плащи увели их и посадили в машину!

— Я не знаю, кто это был и почему их забрали. Думаю, твоя мать была кроктарианкой, одной из тех учёных, а отец землянином.

— Мои родители любили меня! — я почувствовала, как горячие слёзы стали собираться в уголках глаз. — Они не могли проводить надо мной эксперименты.

Тайен взял меня за плечи и немного сжал, заставив посмотреть на него.

— Они проводили их над собой. А ты — удачный результат. Твой брат — нет, но не ты, Лили. Потому они и назвали тебя так — в честь цветка возрождения из кроктарианской легенды, понимаешь? Поэтому ты и пережила реверсивное переливание, подтвердив тем самым нашу с тобой генетическую совместимость.

Я не понимала. Отказывалась, отвергала эти дикие умозаключения. Такого быть не могло! Просто не могло. Я не результат жутких экспериментов каких-то учёных из чужой галактики. Моя мама пела мне земные песни на ночь и не спала у кроватки, когда у меня была высокая температура. А отец катал на плечах и играл со мной в куклы. Разве так ведут себя с объектом эксперимента? Нет! У меня была семья, которую сломали эти жуткие существа.

— Прекрати! Это всё неправда! — я толкнула командора в грудь, но на него это не возымело никакого воздействия. Он лишь крепче сжал мои плечи.

— Лили, они и правда тебя любили. Возможно, даже настолько, что скрыли свою удачу от правительства.

— То есть от тебя? — мой голос дрожал.

— И от меня тоже.

— И что теперь? Что ты будешь делать? Надо мной станут ставить эксперименты?

Тайен смотрел мне в глаза, а под лёгкой белой рубашкой появилось размытое свечение. Внутри меня стал растекаться странный жар. Он затоплял все чувства: страх, обиду, шок от того, что я узнала. Проникал в кончики пальцев, заставляя их неметь, а щёки пылать.

— Только один, — прошептал командор, а потом его губы накрыли мои.

Это было так, словно только для этого я и была создана. Тепло заструилось от его губ по моим венам. Я никогда раньше не целовалась, не ощущала мужских губ. Только родственные поцелуи Шона в щёку, но это ведь совершенно иное.

Губы Тайена были мягкими и нежными, они прижались к моим, а потом мягко раскрыли их, похитив мой вздох. Его ладонь скользнула мне в волосы и обхватила затылок, вызвав миллион мурашек по всему позвоночнику. Колени подогнулись от избытка ощущений, когда я почувствовала, как язык командора скользнул в мой рот. Но Тайен не дал мне упасть и лишь крепче прижал к себе. Набравшись смелости, я попробовала ответить, чем вызвала судорожный вздох моего захватчика.

Сейчас я не осознавала действительность, совершенно забыла, кто я и кто он, почему я здесь и с какой целью. Мысль о том, что я результат генетических экспериментов между инопланетными расами тоже ушла на второй план. Были лишь губы, нежно терзавшие мои, и руки, сладко сжимающие мое тело.

— Лайлэйн, — прошептал командор, оторвавшись от моих губ. — Я грезил об этом с того самого момента, как увидел тебя — дрожащую на кресле от ужасов адаптационной сыворотки. Мне хотелось сделать что угодно, лишь только бы оградить тебя от боли.

Он подхватил меня на руки, в два шага пересёк комнату и мягко опустил на постель. Дрожь, зародившаяся внутри, стала разливаться по всему телу. Тайен опёрся коленом в постель и склонился надо мной. Его глаза горели, полосы на шее сияли стальным мягким блеском, завораживая и околдовывая. Он снова приник ко мне поцелуем, но уже совершенно иным. Теперь это не было похоже на мягкое прикосновение. Теперь это был властный, подчиняющий напор, ломающий стены и любые преграды. Я выгнулась ему навстречу от разряда тока, прошившего моё тело от низа живота и до самой шеи.

Широкая ладонь командора скользнула вниз к подолу моего платья. Я понимала, что нас ждёт, осознавала, хоть сама никогда ничего подобного и не делала. И сейчас мне хотелось этого. Крепкие пальцы скользнули по коже моего бедра и сжали его, вырывая обоюдный вздох. И сладко и страшно одновременно. И стыдно, ибо сейчас я предавала всю свою расу, свои убеждения и взгляды. Предавала добровольно и с желанием.

Сладкие прикосновения губ перешли на нежную кожу моей шеи, заставляли изнывать от непривычного желания и задыхаться в ожидании неизведанного. Плавиться в руках моего захватчика и мучителя. Тайену Яжеру удалось отобрать у меня не только физическую свободу, но и свободу воли.

Внезапно в комнате раздался треск и шипение. Пространство вокруг стало заполняться едким дымом, вызывающим кашель и слёзы. Тайен сорвался с меня.

— Лили! — прохрипел он. — Ты должна бежать! Давай же!

Его согнуло в жутком кашле, а я вскочила и теперь растеряно озиралась вокруг, не понимая, что произошло. Паника тошнотворной волной поднималась изнутри. Если это дело рук Ириса Яжера, если он пошёл против власти брата, то мне не выбраться и не спастись.

Я бросилась к командору, который осел на пол, потеряв сознание. Кажется, дым подействовал на него сильнее, чем на меня. И в этот момент послышался треск бьющегося стекла. В окно впрыгнул мужчина, одетый весь в чёрное. Нижняя часть лицо была закрыта маской, но и была верхняя плохо видна из-за дыма. Я отпрянула и закричала. Мужчина бросился ко мне.

— Эй, Лил! Тише, это я! — мужчина сдёрнул маску, и я узнала своего брата. — Тише, малышка, теперь всё будет хорошо, я заберу тебя отсюда.

— Шон! — я бросилась ему на шею, обняв дрожащими руками. Слёзы лились теперь потоком уже не из-за дыма. — Шон, ты здесь! Ты жив!

— Давай, Лил, пошли, у нас мало времени.

Он подтолкнул меня к окну, а сам бросился к лежащему на полу командору. В руках брата блеснул нож.

— Нет, Шон! Он уже мёртв, — что-то не дало мне позволить Шону убить командора. — Не трать время!

Брат чертыхнулся, но рванул к окну.

— Давай, тебя поймают.

Я подобрала длинную юбку и позволила подсадить себя на окно. Бросила последний взгляд на недвижимого Тайена, отметив, что его полосы мерцают, а значит, он будет в порядке. Морок спал, и на секунду я задумалась, что, возможно, зря остановила карающую руку брата. Но ведь командор — наместник белой ветви правящей династии, за его смерть нас будут искать куда более тщательно. А ещё в мире людей станет намного тяжелее, если к власти вместо Тайена придёт его брат или сестра.

— Лили! — подгонял Шон.

Я посмотрела во тьму с высоты второго этажа, закрыла глаза и прыгнула. Едва сдержала сдавленный крик, когда меня поймали сильные руки, а потом грубо забросили на плечо.

— Тихо, принцесса, — пробасил низкий голос, а потом я увидела, как рядом приземлился Шон.

Мои спасители бросились к южной стене. Сейчас я не ощущала холода, хотя на улице была зима. Да и бежали мы недолго. Через высокую стену, возле которой на земле недвижимо лежали трое «плащей», Шон перелез первым, потом со мной на руках вскарабкался парень в маске и передал меня брату как куклу.

— Садись, — кивнул мне Шон на большой автомобиль как у «чёрных плащей».

Я, всё ещё пребывая в шоке, нырнула на заднее сиденье. Парень в маске сел за руль, а мой брат рядом с ним спереди. Машина зарычала и сорвалась с места.

— Там есть плед, — я снова услышала низкий голос незнакомца. — Укутайся, ты же раздета.

Я обернулась и взглянула в окно на удаляющийся дом, где мне довелось пережить столько всего. Странные эмоции всколыхнулись внутри, когда я вспомнила недвижимое тело командора на полу задымлённой спальни.

— Теперь всё будет хорошо, Лил, теперь ты в безопасности, — Шон обернулся и посмотрел на меня с нежностью. Мне так не хватало его заботы, его добрых слов всё это время. Как же я скучала! — Кстати, это Том, познакомься.

— Привет! — отсалютовал парень за рулём и сдёрнул маску, а потом резко развернул машину, въехав за угол, отчего я завалилась на бок на сидении. — Держись там крепче, Принцесса.

— Куда мы едем, Шон?

— В штаб повстанцев, Лилиан. Тех, кто всё это время сопротивлялся этим кровопийцам. Мы едем готовиться к скорой войне.

Конец.