Измена. Вирт не считается

Глава 24. Настя

Он говорил, а я вдруг явно представила перед собой розоватое крупное мужское достоинство. С фантазией у меня никогда проблем не было, но чтобы прямо вот так… Игорь размерами не обделен, но это скорее ему в минус. Потому что мне всегда казалось, что он великоват для меня, и близость приносила дискомфорт.

А тут даже возникло желание свести ноги, так жгло между ними, но, слыша слова Потапа, не стала. Мне хотелось ему подчиняться и делать так, как он велит. Сложно объяснить…

Тем не менее я сглотнула и застыла. Парень же явно входил во вкус:

— Тебе наверняка жарко. Потому что, Веснушка, на самом деле ты горячая, откровенная и до безумия красивая девочка. Спорю, между твоих бедер влажно, погрузи туда пальцы.

Его голос сводил с ума. На фоне постоянных упреков, из которых, казалось, наше общение с Игорем состояло все время, он заводил. Заводил, говорил комплименты, которых от собственного парня я никогда не слышала.

Горячая, откровенная? Не бревно и не деревяшка с раздвинутыми ногами? Хотя это всего лишь слова человека, который меня не видел ни разу. Прикусила губу и услышана его тяжелей вздох.

— Веснушка, ты в себе?

— Нет, я… Я просто… Вдруг я некрасивая, а ты говоришь это…

— Тсс… Прекращай. Давай начистоту. Ты привлекательная?

Посмотрела на камеру, словно он мог меня видеть. Потом короткий взгляд в зеркало. На собственное отражение. Честно ответила:

— Скорее да. У меня пухлые губы, крупные серо-голубые глаза, довольно милая мордашка.

— А фигура? Дай я угадаю… У меня ощущение, что ты невысокого роста, у тебя красивый силуэт с тонкой талией, грудью второго или даже третьего размера, у тебя подтянутая задница, которую я сейчас больше всего на свете хотел бы сжать. Между ног аккуратный треугольник волос, что снес бы мне крышу напрочь, узкие ступни и плоский живот.

— Д-д-да…

Растеряно я снова бросила взгляд в зеркало. Он в точности отписал мою фигуру, за небольшим исключением…

— Я не маленькая. У меня рост приличный, сто семьдесят, а грудь все же троечка.

Густо покраснела, закрывая лицо руками. Стыдно-то как! Мама бы в шоке была, если бы знала, что я тут с незнакомцами обсуждаю.

— Твой парень что, слепой? Да я бы тебя из постели не выпускал. Я хотел бы положить тебя на кровать, прижаться своим телом, а у меня оно, Веснушка, тоже ничего. Поверь, ты бы смогла насчитать все восемь кубиков пресса, а еще кайф, что ты высокая. Потому что я сам под два метра.

Не хреновые айтишники пошли нынче. Мускулистый парень под два метра? Заливает, небось, но какая разница. Я прикрыла глаза, наслаждаясь потоком чувственных слов. Плевать! Я тоже хочу ощущать эти эмоции!

— Я бы поцеловал тебя, засунул язык во влажный рот и показал тебе, как сильно хочу. Я бы сжал твою грудь, нежно, но настойчиво. Чтобы видеть, как твердеет сосок, а потом взял его в рот. Потом сам бы, не дожидаясь тебя, перевернул на живот и вогнал два пальца.

Послушно опустила руку вниз. Волос у меня там не было, но все же… Сначала осторожно ввела в себя один палец, а затем, осмелев, другой. Они легко скользнули в действительно мокрое влагалище.

— А дальше? Дальше…

Выдохнула это наверняка слишком тихо. Потому что ощущения были новые, странные. Потап говорил о таких ласках, которые вроде бы и были в нашем с Игорем арсенале, но воспринимались иначе. Словно это больше для него…

— Дальше, я бы начал целовать тебя, влажно, нагло, словно ты принадлежишь только мне. Попробовал бы на вкус твой сосок, затем спустился ниже. Та самая ложбинка между грудей… Ты слышишь меня, Веснушка. Где тебе больше нравится, когда тебя ласкают?

Вопрос застал в тупик. Он оказался откровением, и я просто вытаращила глаза, думая, что ответить. Ну как так, как так… Обидно стало до одного места. Тем не менее…

— Ключица, я люблю, когда я возбуждена, когда меня целуют в шею. И когда мнут грудь, но нежно, не сжимая ее как в тисках. И живот…

— Тогда бы я коснулся дыханием твоей шеи, так, чтобы увидеть мурашки. Провел бы губами ниже, в это время двумя руками сжимая твою грудь. Конечно бы раздвинул твои ноги, Веснушка. Ты же готова? Ты готова принять меня? Потому что я не могу и не хочу больше сдерживаться.

Пальцы во мне стали двигаться, я настойчиво начала массировать себя так, как мне нравилось. Как там говорилось… Оргазм в наших краях зверь нечастый. Да только я совершенно точно понимала, что в этот раз снова близка к разрядке.

— Я бы сначала надавил на тебя головкой. Размер у меня немаленький, стоило быть осторожным, убедиться в том, что не сделаю тебе больно…

Эти слова затронули какие-то струны во мне. Струны обиды и боли последних двух лет. Пальцы погрузились в меня, даря извращенное наслаждение, но я сейчас четко поняла, что хочу одного: я хочу, чтобы это были не мои пальцы…

— Я бы вошел в тебя пальцами, вытащил их, влажные в твоей смазке и прошелся по своей головке, а может быть, попросил бы тебя взять мой член в рот, чтобы ты его смазала. Хотя я уверен, что ты страстная, мокрая девочка и у тебя с этим проблем нет.

Сейчас нет, но обычно… Обычно все с точностью до наоборот. И почему какой-то незнакомец думает о моем комфорте в сто раз больше, чем собственный парень?

Мои пальцы стали двигаться смелее. Я бы сказала, что хотела достричь оргазма во что бы то ни стало. Назло!

— Я бы вошел в тебя. Такую узкую, мокрую, и легко проскользнул дальше, наращивая темп. Ты же понимаешь, что сдержаться в таких условиях сложно? Ты такая страстная и горячая, что я не смогу долго оттягивать. Ты же готова? Давай, детка! Я хочу слышать, как ты стонешь…

Темп его слов ускорялся, а вместе с ним и мои пальцы. Внутри все напряглось в предвкушении удовольствия. Я сжалась внутри, и тут мир взорвался ослепительными красками, с губ сорвался тот самый пошлый стон, а бедра затряслись от кайфа.

Краем уха я слышала хриплое дыхание и стон Потапа. Кажется, он тоже достиг того самого пика. Но, кроме этого, я услащала, как проворачивается ключ в двери…