Ким Лоренс Известность любви не помеха

Глава 1

— Тетя Бет слезинки не пролила! — В тихом голосе отчетливо слышалось осуждение. — Лично я всегда плачу на свадьбах.

Хоуп подумала, что обшитый дорогим кружевом платочек, грациозным жестом прижатый к сухим глазам, вряд ли может осушить чьи-то слезы.

— В том числе и на своей собственной, — процедила она и тут же подосадовала на себя за несдержанность — все знали, что брак кузины Трисии трещит по швам. Но что делать? Ей всегда не нравилась эта мелочная, расчетливая пустышка.

— Роджер сейчас в Женеве, в командировке, — кузина яростно бросилась в атаку, — и я скучаю по нему, но тебе этого, конечно, не понять.

Хоуп пропустила оскорбление мимо ушей — за последние недели она и не такого наслушалась; тем более что упрек был заслужен. «Бревно ты бесчувственное, Хоуп Лейси», — с отвращением подумала она.

— Значит, мы покажем Роджеру фотографии — он обалдеет, когда увидит, как ты отлично выглядишь! — пропела она, понемногу обретая привычное равновесие. — Ну-ка, улыбнись! Анна велела снимать всех подряд — она считает, что профессиональные фотографы никогда не передают атмосферу торжества.

— Да, Анна всегда была странной.

Хоуп снова прикусила язык: бедная Анна, так опростоволоситься — родить близнецов в день свадьбы сестры!

— Ты только представь себе — близнецы! — Трисия содрогнулась, и Хоуп поняла, что придется выслушать подробный рассказ о родах.

— Ну, все-таки не тройняшки! — Героическим усилием она попыталась изобразить интерес. Безнадежно: материнский инстинкт не проснулся… если он у нее вообще был. «Останусь незамужней тетушкой», — размышляла Хоуп, а Трисия между тем не дошла еще до того, как отошли воды. Господи, за что?! «Терпи. Это тебе за бестактность», — сурово цыкнула она на себя.

Впрочем, двадцать минут спустя, держа в одной руке бокал ледяного шампанского, а в другой — край длинной шелковой юбки, Хоуп уже двигалась по направлению к, буфету, накрытому на лужайке перед; домом ее родителей, — оттуда неслась зажигательная мелодия.

По пути ее внимание привлек незнакомый — или знакомый? — мужчина. Не самый высокий в небольшой группе гостей, он был, несомненно, самым заметным. Он что-то рассказывал, скупо и точно жестикулируя, и Хоуп, подергав ремешок висевшего на шее фотоаппарата, щелкнула затвором.

Внезапно он обернулся и посмотрел прямо на нее. Она, смутившись, поспешно отвернулась. «И кто тебя только воспитывал, Хоуп Лейси?» — вновь выговорила она себе, пытаясь закрыть объектив.

— Черт! — Хоуп нагнулась, ища на земле упавшую крышечку.

— Вы позволите?

Они одновременно протянули руки, и ее холодные пальцы коснулись сильной, теплой руки. Пожалуй, у него и должна быть именно такая рука — скорее ремесленника, чем философа, с крепкими, сильными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. И еще — ощущение сдержанной, хорошо управляемой силы.

— Благодарю вас, — Хоуп подставила ладонь. — Понимаете, аппарат не мой, — объяснила она, приветливо улыбнувшись.

Похоже, он ее не узнал, что было приятно. Хоуп давно закрепилась на Олимпе топ-моделей мира, и ее лицо без конца мелькало в прессе и на телевидении. Ее узнавали на улице, а после недавнего, раздутого прессой отвратительного скандала, наверное, в стране вообще не осталось человека, который не знал бы, кто она такая. Значит, если он все же ее узнал, то по крайней мере не торопится осуждать, в отличие от многих других. За это Хоуп была ему искренне благодарна.

— Отличный фотоаппарат. — В голосе слышалась бархатистая хрипотца, что его весьма украшало.

Они выпрямились.

— Да, как говорит Адам, даже я не смогу его испортить. Адам — мой зять, вернее, один из зятьев. Теперь, знаете ли, их у меня двое.

— Я знаком с Адамом.

Естественно, будучи крупнейшим предпринимателем штата, Алекс Мэтьюсон знал очень многих, а с Адамом их связывал общий круг знакомых.

— Анна родила утром близнецов — мальчиков. Гостям решено пока ничего не говорить — все-таки Линда выходит замуж, так что сегодня ее день.

Линда и Сам заехали в роддом по дороге из церкви, потому и опоздали. Алекс кивнул.

— Да, я слышал про малышей. Но вы озябли, — спохватился он, увидев, что Хоуп поежилась. — Может, вернемся в дом? — Он повернул к крыльцу, и Хоуп послушно двинулась за ним: если уж выбирать между музыкой и Алексом Мэтьюсоном, она предпочитала второе.

— Да нет, мне пока еще не очень холодно — я надела теплое белье; но если кто-нибудь пригласит вас быть подружкой невесты посреди зимы, лучше откажитесь.

— Я подумаю над вашим советом. Но признайтесь, неужели это правда?

Они вошли в дом, и тепло окутало Хоуп. Или все дело — в серых глазах Алекса? У него была манера глядеть на собеседника не мигая. Это было непривычно, но ее не смущало.

— Что именно?

Взгляд Алекса задержался на безупречной линии ее бедер, подчеркнутой нежно-розовой тканью струящегося платья. Он попытался представить длинные шерстяные панталоны под ним, однако воображение упрямо рисовало бесплотные кружева и блестящий атлас.

— Я о теплом белье.

Он произнес это совершенно серьезно, но в глазах прыгали чертики, и Хоуп стало весело: Господи, до чего же славно общаться с человеком, которому плевать на ее всемирную славу!

— А вы знаете, кто я? Ох, что это я? — Она поморщилась. — Знаете, обычно люди… то есть мужчины… ну, вы понимаете… — Она замялась. Обычно мужчины до смерти боятся заговорить с ней, но как сказать ему? Еще подумает, что она хвастает.

— Обращаются с вами как с богиней? — спокойно уточнил он, и в голосе его зазвучали смешливые нотки. — Что же, я вполне могу их понять.

Взгляд его темно-серых глаз снова нарочито медленно прошелся по ней — от кончиков туфель до сияющих волос. Похоже, он остался доволен. Еще бы, мужчины всегда от Хоуп без ума; но сейчас ей самой отчаянно хотелось нравиться!

— Кстати, не пропустил ли я мимо ушей намек на недостаток почтительности к богине?

Хоуп рассмеялась, но потом вдруг наморщила лоб.

— Что-то я не припомню… вы случайно не женаты? — Пусть знает, с кем имеет дело.

Однако, кажется, Алекса не слишком смутил ее откровенный вопрос.

— Никак нет. — Его красивые губы тронула усмешка.

— Отлично. Тогда, может, будем друзьями? Ее улыбка, решил он, могла бы остановить на ходу даже носорога.

«Друзья» — хорошее слово, но этот человек интересовал ее отнюдь не как друг.

— Кажется, при нашей последней встрече я называла вас мистером Мэтьюсоном.

Алекс нахмурился — он как раз пытался забыть об этом! Ну конечно, так оно и есть. Если память не изменяет ему, тогда они лишь поздоровались на ходу. И что могло быть общего у мужчины за тридцать и какой-то девчонки? Если он и вспоминал о Хоуп, то лишь как об одной из неуправляемых тройняшек Бет и Чарли Лейси, своих соседей.

— Я тогда была подростком, а вам было… — Определить его возраст по лицу, а тем более по молодому сильному телу не так-то просто.

— Мне сорок, вернее, исполнится на следующей неделе.

Он, видимо, тоже не собирается играть в прятки, с одобрением подумала Хоуп. Собственно, она одобряла в нем решительно все: резкие и угловатые черты запоминающегося лица, высокие скулы и сильную квадратную челюсть. Даже горбинка явно сломанного носа ее вполне устраивала.

— А мне двадцать семь. Как все же годы сглаживают разницу в возрасте!

Он скептически усмехнулся, и Хеуп с интересом заметила, что при довольно тонкой верхней губе его нижняя была пухлой и чувственной.

— Ну разумеется, — убежденно кивнула она. — Если только вы не настаиваете, чтобы я и впредь называла вас мистером Мэтьюсоном.

— Зовите меня Алексом, правда, разницу в возрасте это все, равно не сгладит. А как мне называть вас? Лейси?

— Это профессиональный псевдоним. Друзья зовут меня Хоуп.

Кто-то извинился, и Алекс сделал шаг в сторону, пропуская гостей. Он без труда перегородил просторный коридор — плечи у него были массивными, как и грудь.

Хоуп была ростом пять футов и шесть дюймов и, оказавшись с ним нос к носу, могла бы заглянуть ему прямо в глаза. Алекс оперся рукой о стену, и впечатление исходящей от него силы стало еще ощутимее.

— Держу пари, вам приходится шить одежду на заказ. — Хоуп зажмурилась и тихо застонала. — « Господи, что я несу! Простите, обычно я никогда не перехожу границы приличий.

«Похоже, ему приходится бриться дважды в день», — отметила она уже про себя, заметив синеву на щеках. Ей вдруг захотелось запустить пальцы в его волнистые темные волосы — захотелось так неудержимо, что она даже испугалась.

— Бред, — нахмурившись, выдохнула она.

— Причем небезопасный, — сухо согласился он. Неужели прочитал ее мысли?

Хоуп как завороженная смотрела ему в глаза, наблюдая, как расширяются темные зрачки, заполняя серый фон радужки. Затем ее взгляд скользнул на его губы… и она судорожно сглотнула. Зачем мужчине такая бездна обаяния?

Он улыбнулся, и вокруг рта обозначились четкие складки; выражение глаз при этом оставалось бездонно-загадочным.

— Ваш чертовски опасный нимб покосился, — он кивком головы указал на ее волосы цвета спелой кукурузы.

Хоуп коснулась венка из засушенных роз, которым были схвачены ее тщательно завитые локоны.

— Красивая была служба, правда? — мечтательно Протянула она. — Линда прелесть как хороша.

— Наверное, вы правы.

— Наверное?! — с негодованием повторила она.

— Я смотрел только на вас — вы похожи на ангела с картины Боттичелли.

У Хоуп перехватило дыхание — она никак не ожидала услышать такой изысканный комплимент.

— Увы, я не ангел.

— Не сомневаюсь, — невозмутимо согласился он. — Это было бы слишком скучно. Терпеть не могу скучать, даже в обществе ангела…

— Нет, этак у меня голова пойдет кругом — возмутилась Хоуп. — Вы всегда так стремительно идете в атаку?

— Ну, если желаете, поговорим о погоде и экономической ситуации в стране.

— Может быть, обсудим венчание?

— Я вообще не сторонник церемоний, но, если уж без этого нельзя, пожалуй, все было неплохо. Лучше скажите мне вот что: как вам удалось сохранить все в тайне? Я думал, когда в брак вступает знаменитость вроде Сэма Рурка, писаки со всех уголков земли осаждают дом задолго до торжества.

— Сэм отлично умеет заметать следы, — улыбнулась Хоуп, с нежностью думая о новом зяте. Сэм был знаменитым актером на пике популярности, и, вероятно, немало женщин прольет слезинку-другую, узнав, что его окольцевали. — Приглашения разослали только в среду, и в них жених значится как «Патрик С. Рурк». Честно говоря, я не ожидала, что акула бизнеса вроде вас найдет свободную минутку и примет приглашение.

— Напротив. Я только вчера прилетел из Саудовской Аравии и очень обрадовался, узнав, что ваши родители меня позвали.

— Надо понимать, спад производства вас не касается? — Фирма Алекса занималась изготовлением автомобилей ручной сборки.

— Ну, в общем — нет. — Он мог позволить себе некоторое самодовольство: желающие приобрести одну из трех моделей спортивных авто записывались за пять лет вперед. — А надолго ли занесло в родные края вас, Хоуп? — Было бы лучше, внезапно мелькнуло у него в голове, если бы она поскорее умчалась на какое-нибудь дефиле последних новинок экзотической моды… Лучше для них обоих — Хоуп Лейси все же безнадежно молода для него.

— Я проведу дома целый месяц.

Та-ак! Похоже, фортуна решила от него отвернуться! Алекс заметил на губах девушки лукавую улыбку. Ну что ж, она имеет право гордиться — голову ему все-таки вскружила.

— Надумали отдохнуть? — Он вопросительно поднял бровь. — Вы вполне заслужили передышку.

Хоуп не стала вдаваться в подробности; благодаря модельному бизнесу она могла не беспокоиться о своем будущем — по крайней мере, финансовом.

— Мне просто повезло; ну, и потом, я работала изо всех сил! Может, после этого фильма меня ожидает новый поворот судьбы? — Рекламные съемки к новому фильму закончились месяц назад, и теперь она с нетерпением ждала, как пройдет премьера в Америке.

— Кажется, вашим партнером был Сэм Рурк?

Хоуп кивнула.

— Это я познакомила его с Линдой; так что, если в садах Эдема что-то разладится, виновата буду я. Ладно, пойдемте выпьем шампанского, если там еще что-нибудь осталось. — Она легко коснулась его руки, и Алекс послушно последовал за ней в кухню.

— Хоуп, милочка, вот ты где! — Бет Лейси, стоявшая у раковины, улыбнулась дочери. — Добрый день, Алекс. Надеюсь, вы у нас не скучаете?

— Нисколько, миссис Лейси. Хоуп обо мне заботится.

— Хоуп, будь добра, сполосни бокалы, а? Только что перевернулся поднос с хрусталем, а я должна напомнить Линде, что ей пора пойти переодеться…

— Ну конечно, мама.

Хоуп повязала поверх нарядного платья фартук в полосочку и, погрузив руки в мыльную воду, вздохнула, — И почему это нос всегда чешется, когда руки заняты? — вслух пожаловалась она.

— Разрешите вам помочь? — И не успела она опомниться, как Алекс протянул руку и осторожно почесал кончик ее прямого носа. — Ну как, лучше?

О, да! «Этак я косоглазие заработаю», — подумала она, когда глаза сошлись у переносицы. От его руки шел свежий лимонный запах, смешанный с мускусным ароматом горячего тела.

Палец Алекса медленно скользнул по бархатистой щеке и коснулся губ, раскрывшихся навстречу, как лепестки цветка.

— Значит, вы не из силиконовых куколок. От неожиданности Хоуп очнулась.

— Это понимать как комплимент?

Его ладонь снова едва ощутимо коснулась ее щеки.

— Я хочу сказать, что вы не из тех штампованных красоток, у которых только ноги, зубы да двойная доза силикона.

Хоуп звонко расхохоталась.

— Хорошенькие же у вас представления! Отнюдь, яркая индивидуальность приветствуется всегда — мне даже кажется, это необходимо. — Она брызнула в него водой.

И увидела его изумленный, почти испуганный взгляд. Чего он испугался?

Алекс пожал плечами.

— Я не так уж много знаю о модельном бизнесе.

— Вернее, предпочитаете знать лишь то, что вам нравится, — догадалась она, не скрывая иронии.

— И то, что мне не нравится. Меня, знаете, пробирает дрожь от одной мысли о силиконовых… добавках, — признался он.

Хоуп снова рассмеялась.

— Вы… такой чудной! — с трудом выговорила она, смахивая с глаз набежавшие слезинки.

Алекс молчал, стряхивая с темных волос капли воды.

— Чудной? — переспросил он, пристально глядя на нее.

— Ничего обидного — это комплимент, — заверила она.

— И на том спасибо.

— Если честно, то для модели излишек… бюста — совсем не подарок, — по секрету сообщила она. — По мнению модельеров, одежда выгоднее всего смотрится на вешалках.

— Вас никак не назовешь вешалкой… — Его взгляд задержался на упомянутой ею детали.

— Нет, я не сильфида, — согласилась Хоуп. — Я прохожу по разряду так называемых спортивно-сексуальных живчиков, — деловито объяснила она.

— А на самом деле?

Хоуп помолчала.

— Я неплохо играю в теннис.

Его повеселил столь осторожный ответ, лицо у него прояснилось и помолодело. «Ему следует почаще улыбаться», — с одобрением подумала Хоуп.

— А что, если нам… сыграть как-нибудь вместе? Хоуп давно научилась распознавать двусмысленные предложения и давать им отпор, но тут, к немалому своему удивлению, почувствовала, как щеки ей заливает горячий румянец.

— Надо полагать, вам нравится выигрывать? Алекс с трудом оторвал взгляд от ее зардевшегося лица.

— А кому не нравится?

— Я, например, не обладаю инстинктом убийцы.

— По-вашему, он есть у меня?

Хоуп поставила последний бокал на сушилку и стряхнула воду с рук.

— Если я скажу еда», вы решите, что я причисляю вас к черствым и ограниченным трудоголикам.

Он весело качнул головой.

— Ну что вы! Даже в человекоубийстве я всегда соблюдаю меру.

— Утешили!

— Знаете, беда в том, что я почти ничего не знаю о вашем образе жизни.

— Ничего страшного — я тоже мало что смыслю в производстве автомобилей.

— В таком случае почему бы нам не обменяться знаниями и не расширить кругозор? — Его голос струился тихим ручейком.

— Уж не свидание ли у нас намечается? — Хоуп самой себе не хотела признаться, как важен для нее ответ.

«Для своего возраста она на редкость зрелая личность», — подумал Алекс. В этой девушке — вернее, женщине, поправил он себя твердо, — нет ничего наигранно-искусственного, и это удивительно.

Он кивнул.

— Как дела, Хоуп? — Гости уже начали расходиться, и Чарли улучил минутку, чтобы перемолвиться словечком с дочерью.

— Даже лучше, чем я ожидала.

— Я же говорил — не пройдет и пары дней, как о тебе забудут.

Хоуп кивнула. Она старалась философски относиться к слухам и сплетням, которыми ее имя обросло за последнее время.

Газеты утверждали, что она закрутила роман с Ллойдом Эллиотом, продюсером фильма, где она сыграла главную роль. Из бесчисленного множества статей Хоуп узнала, что она самым бессердечным образом разбила брак Ллойда, стремясь сделать карьеру; а его бывшая жена, известная своим неукротимым нравом певичка Даллас, с удовольствием давала интервью и позировала в роли «несчастной жертвы». Если бы Хоуп не знала, что между нею и Эллиотом нет и не может ничего быть, ей-Богу, она сама поверила бы во все это!

Когда она согласилась помочь Ллойду и отвлечь внимание публики на себя, пока он разбирался с истинной причиной разрыва, она не представляла, чем рискует. Впрочем, родные все знали с самого начала; кроме того, Ллойд обещал скоро обнародовать правду.

— Поскорее бы! — пожаловалась она отцу. — Хотя иногда полезно узнать, кто как к тебе относится на самом деле. Так что день сегодня выдался очень даже неплохой.

— Кажется, тебя можно поздравить?

— То есть? — Отцу не удалось провести ее своим нарочито небрежным тоном.

— Мама шепнула мне, что ты подцепила Алекса Мэтьюсона.

— С ним было просто очень интересно!

— Ну да, ну да… Он вообще человек неординарный… Никогда не интересуется соседями. Я помню его еще мальчишкой. Он, конечно, отписывает кучу денег на благотворительность, но… — Чарли не мог объяснить, что именно его смущает в характере Алекса Мэтьюсона. Как легко эти женщины, в том числе и далеко не самые глупые, покупаются на мужскую загадочность — в том числе и мнимую!

А в душе Хоуп боролись раздражение и признательность: родители вечно забывают, что она уже давно вылетела из гнезда.

— Ну и что же, что он скрытный? По крайней мере не обращался со мной как со шлюхой! Нет, папа, не смотри на меня так — я вовсе не собираюсь делать глупости.

«Ой ли!» — пронеслось у нее в голове. Чарли Лейси нежно обнял дочь.

— Ты у меня умница, — ворчливо признал он. «Ох, если бы!» Хоуп вспомнила, каким многозначительным взглядом окинул ее Алекс на прощание.

Загрузка...