Каникулы, когда я влюбилась в тебя

Глава 3. Оставь это на чёрный день

Моя мама потрясающе готовит, ей стоило бы открыть собственный ресторан. Я знаю, большинство детей думают так про своих мам, но Джесс со мной согласен. Он ужинает у нас как минимум три раза в неделю.

Он сидит между мной и моим младшим братом Коуди, и это выглядит так естественно. Как будто мы семья из пяти, а не из четырёх человек. Джесс не сводит своих тёмно-карих глаз с вилки, на которую аккуратно накручивает пасту с соусом песто. Прошло две недели с тех пор, как пришло злополучное письмо из Брауна. Двенадцать дней с тех пор, как Джесс сказал мне, что решил ехать в Род-Айленд, а не в Чикаго.

Мне всё ещё тяжело смириться с тем, что я буду совсем одна в огромном мегаполисе. Что мой парень, который по совместительству мне близкий друг, не едет со мной. Мы не снимем вместе квартиру на второй год обучения. И не будем встречаться после лекций, чтобы рассказать, как прошёл день или что нового у родных.

Что, если у меня будет соседка (я написала заявление на отдельное проживание, но тем не менее) и она начнёт возмущаться из-за того, что мы с Джессом слишком много болтаем по видеосвязи? Что, если из-за тоски по дому и Джессу, из-за того, что просто всё… плохо, у меня случится нервный срыв, а соседка решит, что у меня проблемы с головой?

– Уинни, ты в порядке? – спрашивает мама. – У тебя мрачный вид.

– Всё в порядке, – вру я. – Просто устала.

Не хочу, чтобы родители волновались или думали, что я не умею самостоятельно справляться с трудностями. «Ничего страшного, – твержу я себе. – Мы не расстаёмся. Я и Джесс всегда будем вместе».

Я перевожу взгляд на него. Джесс по-прежнему смотрит себе в тарелку. Он дышать вообще успевает, когда ест с такой скоростью?

– Эй, притормози, – шутливо говорю я.

Он ухмыляется с набитым ртом.

– После футбола я всегда страшно хочу есть, а тут всё такое вкусное. Я буду очень скучать по вашей еде, Эбби.

Мои родители знают Джесса с пяти лет, поэтому он давным-давно называет их по имени. Мама даже иногда ведёт себя с ним как со своим ребёнком, что, признаюсь, мне неприятно. Как будто я встречаюсь не с парнем, а с кем-то вроде Коуди. Мерзость.

– Спасибо, Джесс. Видимо, придётся отправлять по два комплекта домашней выпечки, когда вы оба уедете учиться, – говорит мама.

– А ещё надо будет купить толстовки с логотипами Брауна и Чикагского университета, – замечает папа.

– Моя мама уже заказала четыре кружки с лого, – со смехом говорит Джесс и бросает взгляд на меня. – Одну для тебя, Уинн.

– Это очень мило с её стороны.

Возможно, мне стоит купить себе толстовку с логотипом Брауна, а Джессу подарить одну с логотипом Чикаго. Такой вот милый способ поддержать друг друга.

– Я не понимаю, почему все так носятся с символикой университетов? Это же просто… очень большие и дорогие школы с пафосными гербами, – говорит Коуди.

Моему брату двенадцать, и он считает себя самым умным.

– Не совсем так, сынок, – со смехом говорит папа. – Университет – это ключ к успеху в будущем. И дело не только в академических знаниях; в правильном месте легче найти себя и стать частью чего-то большего. Обрести друзей, завести хорошие связи и познакомиться с разными культурными традициями.

Мы с Коуди понимающе переглядываемся: папа снова принялся за своё.

– Я до сих пор с теплотой вспоминаю свои годы в университете Пенсильвании. Интересные лекции, надёжные друзья. А один семестр я вообще провёл за границей, в Барселоне. К тому же твоя сестра и Джесс очень постарались, чтобы поступить в отличные университеты. Ты должен гордиться ими, – продолжает папа.

– Спасибо, пап, – с улыбкой говорю я.

Покончив с ужином, мы с Джессом идём к нашему любимому месту: белым качелям на веранде. Когда мне было восемь, я увидела подобные качели в каком-то фильме и упросила родителей поставить у нас такие же. Это лучшее место для того, чтобы вести долгие беседы, читать, любоваться закатом, звёздами и вообще окружающим миром. Гладкое дерево приятно скользит под пальцами. За спиной лежат мягкие плюшевые подушки с рисунками из «Винни-Пуха». Мы столько раз просиживали здесь с Джессом дни напролёт, болтая обо всём на свете. И ещё чаще – собирались по вечерам с Джульеттой и Софи: ели мороженое, сплетничали, учили танцы по видео и обсуждали всякие женские темы.

Я прижимаюсь к Джессу, устроившись головой на его плече, ощущая мягкость куртки и благодарность за его присутствие. Я знаю, что ещё слишком молода, чтобы просить время остановиться. Меня столько всего ждёт впереди – по крайней мере, так говорит мама. Но я не готова вылезать из своего уютного «снежного шара» – именно так я называю привычный мне мир. Пока не готова.

– Хочешь пойти в кино в четверг? – спрашивает Джесс.

– А уже вышел новый «Парк Юрского периода»?

Джесс кивает с довольной улыбкой.

– Я возьму билеты. Но только, чур, никаких слёз при виде маленьких трицератопсов, – предупреждает он.

– Я ничего не могу с собой поделать. Они такие милые, – оправдываюсь я. – К тому же в последнем фильме было очень много грустных сцен.

Я чувствую, как Джесс трясётся от смеха.

– Мы всё ещё про «Парк Юрского периода»? Тот, где тираннозавры и велоцирапторы бегали везде и пожирали людей в туалетах?

Я тыкаю ему локтем в грудь, но сама при этом хихикаю. С Джессом так легко. Перспектива разъехаться по разным штатам и не видеть друг друга каждый день кажется такой странной. Нет, я не хочу быть зависимой девушкой, которая каждый час требует от парня подробный отчёт о его действиях. Я просто хочу быть частью его жизни. Хочу касаний рук. Поцелуев. Разговоров по душам. Так было всегда, и я не могу отделаться от гнетущего чувства, что расстояние лишит меня всего этого.

– Я знаю, что пока ещё рано об этом говорить, но нам стоит составить какой-нибудь график видеосозвонов на будущее, – говорю я, играя с ладонью Джесса. – Тогда мне будет спокойнее.

Джесс кивает с задумчивым видом.

– Я действительно считаю, что сейчас ещё слишком рано говорить об этом. – Он кладёт свою голову поверх моей, и я ощущаю её тёплую тяжесть. – У нас последние школьные дни, время гулять с друзьями, ходить на вечеринки, на барбекю. Медвежонок Уинни, всё будет хорошо.

Последняя школьная неделя прошла чрезвычайно быстро, и я рада тому, что помимо воспоминаний у меня остались фотографии в телефоне. В отличие от Софи, я не развиваю свои странички в соцсетях. Мне больше нравится распечатывать фотографии и ставить их в рамки или клеить в альбомы, но тем не менее у меня есть аккаунты в соцсетях, и некоторые аспекты моей жизни отражены там. Ничего личного. Забавные селфи с подружками, милые фото с Джессом, модные образы, вкусные на вид пирожные и чашки чая, передающие домашний уют. В последних постах – подборка платьев и синие выпускные наряды. Мне даже удалось сделать шикарный снимок, когда шляпы выпускников взлетели в воздух, к ясному небу.

Каникулы начались несколько дней назад. Я успела привыкнуть спать допоздна, есть черничные маффины в кровати и залипать в телевизоре. С Джессом мы редко виделись. У него постоянно какие-то тусовки, куда ему хочется пойти, в то время как меня тянет домой. В этом отношении у нас очень разные характеры: Джесс общительный, любит везде бывать и знакомиться с разными людьми, а я интроверт, предпочитаю проводить время с самыми близкими друзьями и коротать вечера с семьёй. Мне даже нравится быть в одиночестве. Устраиваться в кровати с книжкой, смотреть фильмы и есть мороженое.

И всё-таки это моё последнее лето перед университетом, и я хочу, чтобы оно прошло ярко и незабываемо. Я беру свой телефон, чтобы написать Джессу, и глупо улыбаюсь, увидев ожидающее меня сообщение. Он опередил меня.

«Приют Бродяги» – это отличный итальянский ресторан, названный в честь любимого мной мультика «Леди и Бродяга». У них даже скатерти в красно-белую клетку.

Я иду к шкафу, чтобы подобрать себе стильный наряд. Чёрные шорты с высокой посадкой. Белый кружевной топ. Короткие ботинки. Если бы меня попросили описать мой образ, я бы сказала, что он классический и экстравагантный. Как у Эммы Уотсон в той рекламе духов Midnight Rose. По крайней мере, к такому эффекту я стремлюсь.

Думаю, сегодня подходящий вечер, чтобы устроить романтическое свидание и провести Джесса к себе в комнату. Последний раз у нас это было довольно давно, несколько недель назад, когда я убежала к нему домой и вернулась к себе после полуночи. Поэтому я хочу надеть сексуальное нижнее бельё. Я как раз собираюсь открыть соответствующий ящик, когда в комнату входит мама с тарелкой домашнего печенья, судя по виду, только что из печи.

– Уинн, хочешь вкусненького? – спрашивает она с тёплой улыбкой.

Мама подходит к моей кровати и, поставив тарелку на прикроватный столик, садится на лиловое покрывало. Моя мама умеет всегда оставаться небрежно-красивой. У нас одинаковые тёмные волосы и ореховые глаза. У мамы волосы длиннее и забраны в аккуратный хвост, а мои мягкими волнами падают на плечи.

– Ты куда-то собираешься? – спрашивает мама, глядя на одежду, которую я разложила на полу.

– Джесс хочет отвести меня в «Приют Бродяги», – радостно отвечаю я и открываю ящик с носками.

– Милая, это здорово. У вас всё хорошо? Прошло уже больше недели с тех пор, как он ужинал с нами в последний раз.

Я тоже отметила это. Но, с другой стороны, логично, что после поступления и с началом летних каникул наша привычная жизнь немного изменилась. Сладкий запах печенья наконец доносится до меня, и дольше держаться я не в силах. Взяв одно, я сажусь на кровать рядом с мамой, держа печенье над тарелкой, чтобы не накрошить.

– Кажется, он раза четыре или пять ходил на барбекю. Ему очень нравятся все эти вечеринки в стиле «я так скучаю по школьной жизни», – говорю я.

Мама коротко и весело смеётся.

– А ты? Не будешь скучать по школьным дням?

В её голосе я слышу нотку ностальгии по юности.

– Конечно, буду, но я не собираюсь постоянно себе об этом напоминать. Я сходила вместе с Джессом на пару таких посиделок, и мне хватило.

Мама смотрит на меня со снисходительной улыбкой. Я молча беру ещё одно печенье, потому что от своих слов отказываться не собираюсь. Мне правда кажется, что все вокруг погрязли в прошлом и даже не пытаются разбираться с настоящим. Может, мне просто нужно почувствовать, что Джесс, а также Джульетта и Софи прямо сейчас здесь, рядом со мной, что они настоящие, близкие мне люди, а не бесплотные воспоминания из старших классов.

– Ты всегда жила по-своему; просто поступай так, как чувствуешь, милая, – говорит мама.

Я киваю.

– Мама… что, если на расстоянии всё будет по-другому? Я имею в виду, с нами, мной и Джессом, – спрашиваю я. – Мы всегда жили в двух шагах друг от друга, а теперь разъедемся по разным штатам.

Мама с нежностью смотрит на меня и гладит по голове своей мягкой рукой.

– Перемены бывают и к лучшему, Уинн. Знаю, ты любишь Джесса, но жизнь идёт своим чередом, и никогда не знаешь, что принесёт следующий день, – ободряюще говорит она. – К тому же у тебя и так есть преимущество перед ним.

Я поворачиваю голову в надежде услышать нечто потрясающее. Может, в наших генах заложена какая-нибудь суперсила, которая пока не пробудилась (знаю, я слишком много смотрю сериалы).

– Какое же?

– Ты девочка, – просто отвечает мама. – Мы, девочки, находчивые и стойкие.

Мы обе хихикаем, и я обнимаю маму. Наверное, это даже лучше, чем суперсила.

– Спасибо, мама.

– Всё будет хорошо.

Моя мама очень органично вписалась бы во вселенную Винни-Пуха. Я вижу её ланью, оптимистичной ланью, которая всегда, даже в самые пасмурные дни, помнит, что рано или поздно на небе будет сиять солнце.

– У тебя есть аспирин?

Мама открывает верхний ящик моего ночного столика и, прежде чем взять таблетки, разглядывает большую плитку шоколада.

– Приберегаешь на вечер? – шутит она.

– Приберегаю на чёрный день, – отвечаю я. – Никогда не знаешь, когда тебе понадобится шоколадка, чтобы зарядиться оптимизмом.

Мама смеётся в ответ.