ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Это был нежный поцелуй, осторожный и в то же время предваряющий большее, словно Хойт не хотел торопить события и требовать от нее пылкого ответного поцелуя, который она еще не готова дать.

Эдит возбуждалась все сильнее и сильнее. Он обращается с ней так нежно и умело, и она уже не может удержаться и не поцеловать его. Поцелуй Хойта мгновенно сделался глубоким и обжигающим. У Эдит подгибались колени, и она устояла на ногах только потому, что ее держали сильные руки Хойта. Волна чувственности спиралью обвивала тело, ломая все преграды. Поцелуи Хойта и до этого возбуждали ее, но то, что происходило сейчас… Ноги Эдит уже не касались пола, комната поплыла перед глазами, и она поняла, что Хойт опускает ее на кровать. Он опустился вместе с ней, накрыв ее собой. Эдит упивалась сладостью его поцелуев, она прижималась к нему и дрожала от восторга, а он свободной рукой гладил ее тело.

Хойт на мгновение разомкнул губы, чтобы передохнуть, и тут же прижался ртом к ее шее, спускаясь ниже к груди, видневшейся над краем лифчика. Эдит не ожидала, что ее так сильно возбудит прикосновение его губ к этому нежному месту. Она даже не заметила, когда он успел расстегнуть пуговицы на блузке…

Вдруг Хойт вздрогнул и замер. Эдит не сразу поняла, что с ним. Руки по-прежнему цеплялись за широкие плечи Хойта, а пальцы перебирали пряди его густых волос. Радость переполняла ее, и она словно купалась в этом блаженстве. Ее руки впились ему в рубашку. Что она делает? Пытается удержать его около себя или срывает с него одежду? Она услышала хриплый стон:

— О, Эдит…

Дрожь новой волной прокатилась по его телу. Хойт — такой крупный, сильный мужчина, и поэтому странно, что он весь дрожит. Да это наплыв страсти! Страсти обладать ею. То, что это происходит из-за нее, придало Эдит смелости. Она желанна и имеет над ним силу!

— Эдит?

Она поняла, о чем он спрашивает. Он просит большего! Эдит чувствовала огромное напряжение, в котором он находился, и понимала, что он из последних сил владеет собой, держа себя в узде ради нее.

Она не испытывала подобных страданий. Чувственное возбуждение и неодолимое желание слиться с Хойтом помогали отбросить сомнения. И неважно, услышит ли она признание в любви. К чему это, когда все ее тело в огне?

— Все… все хорошо. — Еле слышный шепот прозвучал подобно мольбе.

— Ты уверена?

От этих слов, сказанных хриплым голосом, волнение куда-то улетучилось. Хойт — ее муж и она нужна ему.

Эдит надеялась лишь на одно: зная о ее неопытности, он не ждет от нее совершенства в эту ночь. И к тому же Хойт очень добр. Он обещал быть с ней нежным, и она верила ему. А она так сильно его любит, что для нее уже не имеет большого значения то, что придется подождать, когда его чувства к ней перерастут в более сильную привязанность, чем дружба и нежность.

Его дрожь постепенно передалась ей.

— Я… уверена, — вырвалось у Эдит, и эти слова были заглушены его поцелуем.

Она сознавала, что Хойт старается двигаться медленно, но, как только поняла, что любое ее ответное движение, поцелуй, тихий стон или нежное прикосновение побуждают его действовать более решительно, стала охотно отвечать на его ласки.

Эдит и не заметила, как куда-то исчезла одежда, а покрывало и одеяло были отброшены в сторону, и их тела соединились вместе в порыве чувств и физической страсти. На какую-то секунду Эдит почувствовала неприятное ощущение, которое мгновенно прошло и больше ее не тревожило.

От потрясающего удовольствия, которое доставлял ей Хойт, у Эдит захватывало дух, и казалось, что они парят в заоблачных высях. Наслаждение становилось все острее и острее и внезапно достигло своего пика, после чего они опустились на подушки и застыли, отдыхая и успокаиваясь.

Эдит, изумленная и потрясенная тем, что с ней произошло, лежала, как в полусне, а сладкая истома растекалась по каждой жилочке в теле. Ей не хотелось двигаться, лень было даже приподнять опущенные веки. Она ощущала на себе горячее, тяжелое тело Хойта, и это тоже дарило наслаждение. Он принадлежит ей, думала она. Принадлежит раз и навсегда.

* * *

Когда она наконец проснулась, было два часа ночи. Хойт соскользнул с нее, но лежали они лицом к лицу, плотно прижавшись. Жар его тела проникал в нее, и она ощутила прилив желания.

Хойт крепко спал, не разжимая объятий, и Эдит, лежа в темноте и смакуя новые, чудесные ощущения, думала о том, как было бы хорошо, если бы и Хойт чувствовал то же самое. Разве мог он подарить ей такую радость, если бы хоть чуточку не любил ее? И еще она спрашивала себя, испытывал ли он подобное с другими женщинами. Наверное, для такого опытного мужчины все возможно. А вдруг их близость не шла ни в какое сравнение с тем, что он испытал раньше, и стала чем-то особенным, что он разделил только с ней? Конечно, она новичок в делах любви и не могла зажечь его должным образом. Что ж, в следующий раз она уж постарается. Даже если она не удовлетворила его полностью, все равно было радостно сознавать, что он крепко обнимает ее во сне, словно Эдит действительно ему дорога и он хочет ощущать ее всю целиком рядом с собой.

Эдит решила, что это и есть счастье.


Окончательно она проснулась уже утром. В комнате, правда, было еще темно, хотя кусочек чернильного цвета неба, видневшийся в окне, постепенно светлел.

Ей очень не хотелось отодвигаться от Хойта, но стеснительность не позволяла предстать голой перед мужем. Конечно, прошлой ночью он видел ее обнаженной, но она предпочитала вылезти из постели в темноте, пока Хойт еще спит, и взять халат, который повесила в ванной.

Эдит считала, что у нее неплохая и достаточно женственная фигура, но она все же не горела желанием привлекать к себе внимание. Возможно, у прежних подруг Хойта более ухоженные тела, так как они либо обладали тщеславием, либо у них были деньги, чтобы добиваться совершенства. Да и обычная скромность не позволяла ей прошествовать без одежды всего лишь после одной ночи интимной близости. На такое она пока не способна.

Освободиться из рук Хойта, не разбудив его, задача сложная, потому что он привык подниматься до рассвета — так же, как и она. Ей удалось осторожно вылезти из-под одеяла и встать. Но тут Эдит услыхала его негромкий смех.

— Мне повезло — я хорошо вижу в темноте, дорогая. Твоя аккуратная маленькая попка замечательно выглядит даже при неярком свете.

Эдит еле удержалась от того, чтобы не нырнуть под одеяло, а Хойт снова засмеялся. Это был довольный смех расслабленного, отдохнувшего мужчины. Слава богу, что он не мог видеть ее смущенную улыбку и то, как она покраснела с головы до пят, когда шла в ванную.

Эдит закрылась в ванной. Вначале она хотела, надев халат, спуститься вниз, чтобы принести им кофе, а потом уже принять душ, но услыхала, как зажглась лампа в спальне, стоило ей захлопнуть дверь. Нет уж, она примет душ сейчас — это даст ей время, чтобы прийти в себя. Ее разобрал смех от замечания Хойта. Чтобы он не услышал, как она хихикает, Эдит поскорее открыла кран.

Выйдя из-под душа, она плотно запахнулась в халат и завязала пояс. Бросив взгляд в зеркало, она была поражена тем, как изменилось ее лицо. Да, губы немного припухли, а глаза смотрели совсем по-другому — это глаза искушенной женщины. Волосы у нее спутались, и их нужно как следует расчесать — это напоминание о том, что их растрепали руки Хойта. Она вспомнила, что он с ней делал, и снова пережила некоторые ощущения. Вот почему ее глаза так сверкали и даже их цвет стал более глубоким! Она чувствовала чисто женское удовлетворение… и желание еще не раз это испытать.

Догадается ли Хойт о ее чувствах? Возможно, то, что произошло между ними прошлой ночью, лишило ее способности скрывать что-либо от него. Сейчас ей поможет только гордость, поскольку слов любви так и не было сказано. Хойтом, по крайней мере. Эдит плохо помнила, что говорила сама, так как находилась в состоянии полуопьянения. Но про свою любовь к нему она точно не проговорилась. Но даже если она и произнесла что-то похожее на «я люблю тебя», Хойт на это ничего не ответил.

Низкий голос из-за двери напугал ее.

— Я принес кофе, миссис Донован. И я жду, когда вы меня поцелуете. — Он помолчал. — А можно наоборот: сначала поцелуй меня, а потом выпей кофе. И кофе, и я сгораем от нетерпения.

Игривость Хойта вызвала новый прилив желания. У Эдит сдавило горло и защипало глаза. Она так сильно любит его, любит до боли. Как ей совладать с собой?

Господи, ей же хочется признаться ему во всем! А вдруг она испортит то, что было между ними, если заговорит сейчас? Эдит испугалась. Хойт очень хорошо к ней относится, но он женился, чтобы заиметь детей, а не потому, что влюблен в нее. Нельзя его отпугивать или, что еще хуже, заставлять говорить «я люблю тебя», если эти слова не идут от сердца.

Эдит сделала глубокий вдох, с улыбкой отворила дверь и засмеялась, увидев, что Хойт закрыл глаза, наклонил голову и вытянул губы для поцелуя. Чашку с кофе он держал у небритой щеки, как бы предлагая ей выбор. На нем были незастегнутые джинсы, и, судя по голому животу, это все, что он на себя натянул. Эдит взяла чашку и одновременно чмокнула его в губы.

— Доволен? — спросила она и, отодвинувшись от него, сделал глоток кофе.

Хойт открыл глаза и удивленно на нее взглянул.

— Эдит, ты несгибаемая. Теперь я весь день буду спрашивать себя, что же ты предпочла: кофе или меня.

Эдит не восприняла это всерьез — он просто опять заигрывает.

— Бедняжка. Я поцеловала тебя прежде, чем сделала глоток кофе.

— Да уж. Но это только потому, что мои губы оказались ближе, чем чашка. — Он выразительно посмотрел на ее губы.

— Это ничего не значащие технические подробности. — Эдит потянулась к нему для более основательного поцелуя.

— Вот так-то, — пробурчал Хойт и приник к ее губам.

Она забыла про кофе, пока Хойт не поднял голову и не поймал ее руку с накренившейся чашкой. Горячие капельки кофе пролились ему на голые пальцы ног.

— Ой, прости, — смутилась Эдит.

— Ой-ой, — передразнил ее Хойт. — А когда здесь завтракают?

— Как только ты дашь мне возможность одеться и спуститься вниз.

— Что ж, придется тебя отпустить, пока ты не сожгла мне кожу на ногах. — Хойт наградил Эдит еще одним крепким поцелуем, прежде чем отпустил.

Она прошла в спальню и достала из шкафа свои вещи, не забыв найти ленту для волос. Дверь в ванную захлопнулась, и она услыхала новый для нее звук: жужжание электрической бритвы. Застелив постель и одевшись, Эдит спустилась вниз.


— Как насчет того, чтобы навестить новорожденную? — спросил Хойт, заканчивая завтрак.

— Наверное, лучше сначала позвонить и узнать, готова ли Лия к визитам, — заметила Эдит, но Хойт отмахнулся от ее предостережения.

— Если Лия уже дома, то почему бы ей нас не принять?

Эдит удивленно посмотрела на Хойта.

— Ты так хорошо разбираешься в послеродовом периоде? То, что она уже дома, вовсе не означает, что она может делать что-то еще, кроме как заботиться о ребенке. И к тому же есть Бобби — он тоже требует внимания.

Хойт сдвинул брови.

— А что это такое: послеродовой период?

Эдит улыбнулась.

— Это — время после рождения ребенка. Ты узнаешь про него, когда придет наш черед. Если проще, то Лия должна сейчас побольше отдыхать, даже если Рис и нанял домработницу.

— Ты все знаешь о том, что касается женщины и младенца?

— Кое-что знаю, но не очень много.

— Может, нам купить книжки, чтобы ты подготовилась? — предложил Хойт. — Ведь не знаешь точно, когда это понадобится.

Как характерно для мужчины — переложить эту заботу на женские плечи! Выходит, ему можно этого и не знать. Хойт улыбался, говоря, что неизвестно, когда им понадобятся эти знания. Тем самым он напоминает ей о причине их женитьбы, и Эдит тут же приняла решение даже не заикаться о своей любви, пока он сам не заговорит об этом. И еще она решила не расстраиваться, а просто… быть терпеливой и ждать. Хотя как же это трудно!


Они закончили хозяйственные дела до приезда мисс Эд. Рис сказал Хойту, что Лия ждет не дождется показать маленькую Рейчел. Значит, они должны успеть принять перед ужином душ и заехать на ранчо Хойта, чтобы забрать подарки для малышки и для Бобби.

Мисс Эд привезла ужин, передала несколько телефонных сообщений и вскоре уехала. После ужина Эдит с Хойтом вымыли посуду, затем Хойт отвечал на неотложные телефонные звонки, а Эдит переоделась в платье и приготовила сумочку.

Это был хороший день. Пока они работали, Хойт держался по-деловому, но, стоило им очутиться в доме, он начал флиртовать и дурачиться. Они на самом деле ладили, но Эдит казалось, что он изо всех сил старается найти способ, как, не ущемляя ее гордости, убедить ее сохранить ранчо Уэббов. Сегодня он спросил про колодцы и заметил, что ограда у автострады нуждается в починке. Это он деликатно напоминает ей, что ограду на самом деле необходимо заменить полностью. Но главное не в этом. Необходимо менять не только ограду. Надо в конце концов решить, как поступить с ранчо.

Когда они приехали на ранчо Уэйверли, к ним навстречу выбежал Бобби. Хойт подмигнул Эдит и отдал мальчику красочный пакет с подарком для малышки, чтобы Бобби отнес его маме. Пока Бобби отсутствовал, Хойт быстро скинул брезент с игрушечного автомобиля, спрятанного в прицепе пикапа. Эдит ждала перед парадным входом, а Хойт обошел дом и оставил игрушку на заднем дворике. Они с Эдит вместе появились в прихожей, когда к ним вышел Рис.

— Куда вы подевались? — спросил он.

Хойт снял шляпу и положил на столик.

— Прятали сюрприз на заднем дворе, — объяснил он, — но это потом. А где маленькая девочка?

— Ей меняют памперс, — ответил Рис. — Привет, Эдит. Вы оба чудесно выглядите, так что нет смысла спрашивать, довольны ли вы семейной жизнью.

— Спасибо. Как Лия?

— С нетерпением ждет гостей. Входите и располагайтесь.

Они вошли в гостиную, и Рис предложил им выпить чая со льдом, но они отказались. На журнальном столике стоял огромный букет нежных роз, которые Хойт посылал Лие в больницу. Эдит села на диван, а Хойт подхватил вбежавшего в комнату Бобби и подбросил его к потолку.

— Привет, старший брат. Чем занимался?

— Помогал маме с сестричкой. Младенцы не умеют играть, — сообщил Бобби. — И еще она плохо пахнет.

Хойт изобразил на лице ужас.

— Не может быть! Давай обменяем ее на сестричку, которая лучше пахнет?

— Нет! — засмеялся Бобби и весело завизжал, когда Хойт опять подбросил его к потолку.

— А куда ты положил подарок, пострел?

— Он у мамы. Она говорит, что он очень красивый и ей жалко его раскрывать.

— Все женщины одинаковы! — Хойт сверкнул на Эдит глазами, затем повернул Бобби лицом к ней. — Поздоровайся с тетей Эдит.

Эдит улыбнулась.

— Привет, Бобби.

— Привет. — Бобби смутился, но Хойт пощекотал его, и мальчик расхохотался.

Приятно, что Хойт представил ее Бобби как «тетю Эдит». Она одобряла старомодные правила не разрешать детям обращаться к старшим по имени и вполне удовлетворилась бы, если бы Хойт назвал ее «мисс Эдит», но «тетя Эдит» лучше. Это указывает на то, что они с Хойтом — семья.

— Поиграй с ним подольше, и мы отправим его жить с тобой, — раздался с порога голос Риса.

— Вот брюзга. — Хойт прекратил подбрасывать Бобби и уселся рядом с Эдит, держа Бобби на коленях. — Тебя же хватит удар, если мы заберем его с собой.

— Конечно, хватит, потому что ты его избалуешь, — усмехнулся Рис.

Он держал на руках ребенка, а Лия стояла около него, счастливая, спокойная и очень красивая, с румянцем на щеках. На ней было свободное платье без рукавов.

— Кто из вас хочет первым подержать девочку? — спросил Рис.

— Эдит, наверное, — сказал Хойт. — У меня руки заняты вашим сорванцом.

Эдит сразу поняла «маневр» Хойта: он не хочет, чтобы Бобби почувствовал себя обойденным из-за появления малышки. Какая предусмотрительность с его стороны! А ведь Хойт был единственным ребенком в семье, как и она, и они оба не имели опыта общения с ревнивыми братьями и сестрами. Хойт интуитивно понял, как надо поступить.

Рис положил крошку Рейчел на колени Эдит. Хотя ей и приходилось порой нянчить младенцев, но такого маленького она ни разу не держала на руках. У Рейчел были темные густые волосики, а глазки смотрели прямо на Эдит.

— Ой, она просто восхитительна, — прошептала Эдит и осторожно приподняла легкое одеяльце, чтобы получше рассмотреть бело-розовое платьице с оборочками, такое малюсенькое, словно кукольное. Запах детской присыпки показался Эдит самым сладким на свете, а сама Рейчел выглядела такой милой, что ей захотелось покрепче прижать ее к себе. Крошечная ручка выпросталась из-под одеяла, и Эдит пришла в восторг от созерцания маленьких, тонких пальчиков, которые сжимались и разжимались. Похожий на розовый бутончик рот приоткрылся, и малышка зевнула. Какое чудо!

— Нет, нет, не засыпай, красоточка, — тихонько мурлыкала себе под нос Эдит, ласково поглаживая атласную щечку кончиком пальца.

Бобби нагнулся поближе и протянул руку.

— Ей нравится держать мой палец. Видите?

Рейчел уцепилась за его палец, продолжая смотреть на Эдит.

— Какая же она крошечная, — тихо произнес Хойт, перегнувшись через плечо Бобби. Посмотри на ее глаза. В них до сих пор сохранился небесный свет.

Эдит была тронута тем, с каким благоговением Хойт смотрит на ребенка. Любовь к мужу переполнила ее и готова была вырваться наружу. Хойт перевел взгляд на жену. Глаза его блестели, и она вспомнила его слова в тот день, когда они поженились.

«Я бы хотел с полдюжины таких вот девочек. И вдобавок, по крайней мере, шесть мальчиков». А когда она запротестовала, он уточнил: «Пусть будет столько, сколько ты захочешь. Но для начала два мальчика и две девочки».

И вот теперь, держа Рейчел на руках и уже полюбив малышку, Эдит не сочла предложение завести дюжину детей такой уж пугающей. Конечно, если говорить серьезно, про дюжину она не думала, но ей вдруг захотелось завести хоть одного, а там будет видно.

По глазам Хойта она поняла, что он хочет того же и даже больше, чем она. Эдит чувствовала, что Рис и Лия наблюдают за ними, поэтому она отвела взгляд от Хойта и посмотрела на Лию.

— Как вы себя чувствуете?

— Устала немного, но на удивление хорошо. Конечно, это потому, что Рис нанял домработницу на несколько недель. Я люблю сама заниматься домом, но так приятно думать только о Бобби и Рейчел.

Рис наклонился к жене.

— Ты же знаешь, я хотел бы, чтобы домработница была у нас постоянно. Что касается Бобби, есть кому помочь управляться с ним. Когда к тебе вернутся силы, вот тогда и будешь сама справляться с его шалостями.

Лия улыбнулась.

— Слушаюсь, босс.

Поблагодарив Эдит с Хойтом за розы, она обратилась к Бобби:

— А с мамой ты не хочешь посидеть?

Бобби отошел от сестренки и уселся рядом с мамой на другой диван. Он поцеловал ее и прижался поудобнее. Рис одной рукой обнимал Лию за плечи, а другую положил на голову сына. И Эдит поймала себя на том, что завидует этой семейной идиллии.

Загрузка...