Глава 5

– Аиша… – не зная, как сделать это поделикатнее, промямлила я. – А с тобой так каждую ночь бывает?

– Как? – испуганно спросила она, оторвавшись от расчесывания черных прядей.

– Ну… Ты светилась и поднималась над кроватью.

– О… Левитировала во сне?! Надо же… Прости, что напугала.

– То есть это нормально, вот так запросто парить?

– У меня еще ни разу не получалось! – просияла она.

– Вот как. Вы еще и летать учитесь? Ну да, подумаешь, летать! Все ясно.

– Не совсем. Полноценно летать не выйдет даже у профессора, слишком большие затраты энергии. Да и концентрация нужна феноменальная. Левитация – одна из смежных дисциплин с медитацией, учит самоконтролю и наглядно показывает, насколько он успешен. Практическое применение таких взлетов, конечно, небольшое. Хотя всякое бывает.

– Да уж. От полетов во сне над кроватью точно толку мало, – сказала я и прикусила язык, поняв, как невежливо это прозвучало. – С другой стороны, если вспомнить, что тебе снилось, – можно понять, как сделать это наяву.

В фантастических глазах Аиши блеснул огонек, но тут же угас.

– Не бывать этому, – сказала она и отвернулась.

– Я глупость сморозила, ты прости.

– Да нет. Думаю, ты как раз права… Кстати, нам уже пора. Готова?

Хотелось бы мне ответить, что я всегда готова. Только вот уверена в этом я не была.

Первым моим занятием в Академии стала медитация у того самого тана Лирана, которого упоминала Аиша. Он принадлежал к расе сшеев и походил на красивого лоснящегося кота с золотисто-песочной шерсткой и огромными глазами настолько насыщенного зеленого цвета, что впору было завидовать.

С грацией хищника он прохаживался между сидящими прямо на полу студентами и журчащим завораживающим голосом говорил о расслаблении и погружении в себя. В учебном зале стояли тишина и атмосфера покоя, позволившие в самом деле отогнать лишние мысли и сосредоточиться на ощущениях глубоко внутри. Только вот обнаружила я в себе не пробужденную силу, с которой предстояло познакомиться, а смятение и сжимающую сердце тоску.

– Это нормально, Аделин, – сказал «кот» после урока. – С первого раза мало у кого получается. Попробуем еще. Если же результата не будет в течение нескольких дней, значит, я просто не твой учитель. Дам тебе совет – попрактикуйся сама. В спокойной обстановке, когда будешь одна. Или перед сном.

– Хорошо, спасибо, – сказала я и подошла к ожидающей меня Аише.

– И что это значит – не мой учитель? – шепнула я.

Аиша показала на дверь и, когда мы вышли, уверенно заявила:

– У Лирана самая маленькая группа из всех, но он лучший.

– Не понимаю. Почему тогда он считает, что в другой группе у другого учителя у меня начнет получаться?

– Он сшей, Аделина, и привык, что далеко не всякий захочет идти к нему учиться. В Академии есть другие преподаватели медитаций. Но если бы не раса Лирана, в них не было бы необходимости.

– То есть сшеев в Эндорфе недолюбливают, так, что ли?

– Я бы сформулировала немного иначе. Фейны редко снисходят до общения с другими расами. Много ты заметила их на сегодняшнем уроке? А ведь подавляющее число студентов – именно фейны.

– О-о-о… Но Борг ведь тоже фейн? – спросила я, взглянув на ушастика, с которым мы как раз поравнялись.

– Да, Борг – какой-то неправильный фейн, – усмехнулась Аиша, на что он отчего-то нахмурился, а потом пробормотал:

– Поздно что-то менять.

Мы дошли до аудитории, где вот-вот должно было начаться занятие по основам врачевания, и расстались. В моем расписании на это время значился вводный курс. Силу в себе я пока не ощутила, а без нее делать на профильном занятии нечего. И как бы мне ни хотелось быстрее приступить к обучению – ушла я без сожаления.

Факультет теории силы, куда я направлялась, располагался в отдаленной части замка. Спустившись по лестнице, я вышла из крыла водников, сверилась с картой и нашла еще одну лестницу.

«И что стоило согласиться, чтобы меня проводил Борг?» – досадливо подумала я, в который раз оборачиваясь.

В мрачном коридоре, куда я забрела, не было ни души.

Я поежилась от неприятного ощущения чьего-то присутствия и услышала свист. Совсем как тот, что насторожил Дарла на Земле и заставил раньше времени открыть проход. Сначала похожий на зудение комара, свист все нарастал. Будто вторя ему, по ближайшей ко мне стене поползли ломаные линии голубоватого света. А потом прямо из закрытой двери выскочил взлохмаченный парень. Он окинул меня безумным, испуганным взглядом и убежал. Я какое-то время смотрела ему вслед, а когда повернулась к стене, увидела на двери и рядом с ней оставшиеся бледные полосы и пятнышки голубого света.

– Тут вообще кто-нибудь соблюдает правила? – спросила я, оглядевшись в поисках невидимых собеседников. И вздрогнула. Прямо надо мной по потолку ползло нечто бесформенное и полупрозрачное, напоминающее гигантского слизня.

Добравшись до стены, существо замерло ровно над той дверью, из которой появился парень, а я поспешила покинуть жутковатое место.

Поднявшись на этаж выше, пришла к выводу, что умудрилась прогуляться чуть ли не по подвалу. Окна, которых не было ниже, здесь выходили на заснеженный двор. На дверях висели таблички, а из аудиторий доносился гул голосов.

– А вы почему не на занятии, тина? – спросили меня, и я, едва не подпрыгнув от неожиданности, резко повернулась на голос.

Высокий фейн в серебристой мантии смотрел хмуро и выжидательно.

– Я ищу профессора. – Я заглянула в свое расписание и добавила: – Тана Альфреда.

– Это на втором этаже, – сказал фейн, сразу потеряв ко мне интерес.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я его удаляющуюся спину.

Нужный кабинет отыскала без приключений. Постучала и, дождавшись разрешения, зашла.

Пожилой мужчина в очках доброжелательно улыбнулся и жестом пригласил садиться напротив него за стол. Я сделала шаг и застыла от удивления. Нельзя сказать, чтобы стрижка мужчины была такой уж короткой, но уши оставались открытыми. Самые обычные, закругленные уши!

– Да-да, человек, – ухмыльнулся он. – Силы во мне проявлено немного, но знаний скопилось изрядно. Присаживайся. Меня зовут тан Альфред, а ты, должно быть, Аделина?

– Да, – выдавила я. – Простите. Не ожидала встретить человека. Мне сказали, Энлант, Земля, – закрытый мир.

– Все верно. Люди и раньше попадали в Эндорф нечасто, а сейчас – редкость еще большая, чем инты.

– Инты?

– Очень интересная раса. Выходцы с Энсколда, доминирующие в снежном мире, но не числом, а по положению в иерархии.

– Дарл говорил, миры носят названия по основным расам, их населяющим.

– Именно! И это самое любопытное. Для сколдов в их родном мире инты – господа. Не то чтобы снежным людям очень сладко приходится здесь, но многие искатели лучшей доли отправляются в Эндорф.

– Значит, сколды и инты – из одного мира. А как эти инты вообще выглядят?

– На первый взгляд так же, как люди, – улыбнулся профессор. – Я-то полагал, ты успела познакомиться с одним из представителей этой необычайно одаренной расы, – подмигнул он.

– Успела? – опешила я, а потом, кажется, догадалась. – Андонир?

– Ну, мои-то уши ты сразу разглядела, – продолжал веселиться профессор, чем рассмешил и смутил меня одновременно.

– Фейны отличаются от людей только ушами?

– Внешне – да. И инты, и фейны очень похожи на людей. Однако людей здесь недолюбливают почти так же сильно, как сколдов.

– Почему? И сшеев тоже? Выходит, недолюбливают вообще всех?

– Высокомерие у фейнов в крови. Не видел сам, но говорят, она у них голубая, – снова рассмеялся тан Альфред.

– Разве Эндорф – родной для них мир?

– Нет-нет. Фейнов здесь много, и они могут мнить о себе все, что им вздумается, но к коренному населению Эндорфа не имеют никакого отношения. Ты не встретишь здесь дорфов. Никто не знает, какими они были. Этот мир, система переходов и фокусы магии – все, что осталось от них.

– Куда же они делись?

– Основная часть Эндорфа покрыта водой. Существует версия, что так было не всегда. Но я тебе этого не говорил. Просто знай, что пытливым умам всегда рады на факультете теории силы.

– Хорошо, – улыбнулась я, в самом деле загораясь желанием узнать тайны этого загадочного мира. – Значит, Энлант – Земля, Энсколд – мир сколдов и интов, Эн… сшей?

– Верно. Если Энсколд – холодный, заснеженный мир, то в Энсшее, напротив, главенствуют тропики и непроходимые джунгли. Сшеи – единственная разумная раса их мира.

– Это три, а остальные?

– Мир фейнов – Энфейн, и ты забыла сам Эндорф. Остается только Энсунтур – крайне любопытный мир, но, к сожалению, закрытый. Русалки ввиду среды обитания живут обособленно и не имеют возможности перемещений и плотного общения с сухопутными. А самих сунтуров, или хамелеонов, просто-напросто опасаются пускать в другие миры. Эти существа обладают феноменальными способностями к маскировке, позволяющими им принимать любой облик.

– Ничего себе, – выдохнула я. – Все это звучит очень сказочно. Эльфы, русалки… Словно оживающие мифы.

– В сущности, так оно и есть. Одним из направлений работы научной кафедры нашего факультета является как раз исследование взаимопроникновения миров в прошлом и поиск истинных оснований укоренившихся мифов и легенд. Только ради всех святых, не вздумай обозвать фейна эльфом! Наживешь себе врага! – неожиданно добавил профессор.

– Я, кажется, уже, – опустив глаза, призналась я.

– Ну, сбить с них спесь тоже иногда не мешает, – философски заключил он. – К слову сказать, эльфы – полуразумные жители долин и лугов – действительно населяют Энфейн. Вполне возможно, кому-то из людей доводилось встречать их в прошлом.

– А откуда дирижабли? Автомобили? Это люди сюда привнесли?

– Отчасти. Хотя в большей степени заимствовали, конечно, сами иномиряне. Энлант всегда был закрытым, но его навещали. До Второй мировой войны переходами пользовались регулярно. В Эндорфе вообще смешались достижения со всего Шестимирья.

– И как же понять, что исконно местное? Что-то ведь должно быть?

– Хороший вопрос. Исследования ведутся, но без особого успеха. Эндорф все еще таит немало секретов.

– Очень интересно…

– Ну что ж, быть может, мы еще поговорим об этом, – сказал он, взглянув подозрительно хитро и как будто радостно.

Спустя час неторопливой беседы с профессором я знала больше, чем за все время общения с Дарлом, Андом и Боргом, вместе взятыми.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказал тан Альфред и улыбнулся.

– Достаточно? – растерялась я. – Но ведь мы должны были заниматься…

– Тебе больше по душе учебники и конспекты?

– Если в этом нет необходимости, то нет, – улыбнулась я.

– Жаль. А я как раз собирался посоветовать тебе пару книг по Шестимирью…

– О-о-о…

Несносный тан Альфред какое-то время наблюдал за моим смятением, потом громко рассмеялся и протянул бумажку:

– Вот, держи. Насколько я знаю, до завтра ты свободна. Думаю, тебе будет интересно это прочитать.

– Спасибо! – поблагодарила я и, попрощавшись, отправилась прямиком в библиотеку.

Получив необходимые книги и убедившись, что могу их читать, я вернулась к светловолосой очаровательной не-эльфийке библиотекарше и попросила кое-что еще.

– А у вас есть что-то вроде брошюры для поступающих с описанием факультетов и кафедр Академии? Или, быть может, книга по истории Финфорта? – спросила я.

Женщина посмотрела со смесью удивления и пренебрежения, сразу перестав казаться такой уж очаровательной.

– А назначение у вас есть?

– Э-э-э… – опешила я.

– Тина Классель, была же вроде такая брошюра? – вдруг спросили у меня из-за спины тоненьким голоском. – Помните, вы мне еще показывали?

И – о чудо! – не сказав ни слова, библиотекарша удалилась, и уже через пару мгновений моя скромная стопка пополнилась еще одной книжечкой.

Я развернулась и одними губами поблагодарила миниатюрную брюнетку, стоявшую сзади. Фейнку.

Вряд ли кого-то удивит, что чтение я начала именно с этой не без труда добытой брошюры.

Итак, факультеты. Первый – воителей. Имеет эмблемой золотисто-оранжевую стрелу. На факультет принимают тех, в ком в достаточной мере выражена стихия огня. Разделен на две основные кафедры: воинов и защитников. В чем разница между теми и другими, не пояснялось, и я решила уточнить этот момент у тана Альфреда. Из любопытства.

Второй факультет – врачевателей – понятное дело, заинтересовал меня больше, но, к сожалению, и о нем информация оказалась весьма поверхностной. Эмблема – синяя капля. Кафедры тоже две: лекарей и травников. В зависимости от проявленной стихии поступление возможно на одну или другую. В лекари берут носителей воды, в травников (насколько я поняла, это нечто вроде наших фармацевтов) – земли. Выходило, что «водники» далеко не все имеют отношение к воде, а, следовательно, разделение факультетов на стихии – скорее условность… А отсюда вытекал вопрос: какое вообще отношение стихии имеют к силе? Отчего возникает разделение? Этого я пока тоже не знала.

Название третьего факультета – прикладного растениеводства – вызвало некоторое недоумение. В голове плохо укладывалась необходимость магии для посадки чего бы то ни было. Во всяком случае, в объеме высшего учебного заведения. Кафедры тут тоже имелось две: садовая и лесная. Я посмеялась над названиями, а потом решила, что дело в неточностях волшебного перевода на русский. И да, поступающие сюда должны обладать силой стихии земли. Чему именно они обучаются, так и осталось для меня загадкой.

Следующий – факультет законников – по логике должен был представлять собой нечто вроде нашего юридического, а на деле вмещал в себя три кафедры: собственно законников, специалистов по магическим созданиям и загадочных «ликвидаторов». Сюда же относилось подразделение ключников. На факультет принимались преимущественно носители стихии воздуха. Эмблема представляла собой спираль или расходящийся кверху вихрь серебристо-голубого цвета. У ключников та же спираль была вписана в треугольник.

«Как знак на ладони Дарла!» – мысленно воскликнула я и тут же ощутила тоску.

– Так и знала, что найду тебя здесь! – бодро провозгласила Аиша, заглядывая в дверь. – Пойдем скорее! Еще немного – и в столовую нас не пустят.

– Обед? Совсем вылетело из головы.

– Это я поняла. Что читаешь?

– Брошюру об Академии. Пытаюсь разобраться в факультетах, стихиях и прочем.

– А я до сих пор толком не разобралась. Попробуй спросить у Борга. Единственное, что я знаю точно, – Финфорт лучше Азадора. И не потому, что в Азадор меня все равно не взяли бы.

– Азадор – это что? И почему не взяли бы?

– Вторая Академия в Эндорфе. Точнее, они-то себя мнят первой. Туда принимают только лучших, и только фейнов.

– Ну не прямо уж только фейнов, – добавил Борг, ждущий нас у комнаты. – Но пробиться туда представителям других рас крайне трудно. Не говоря о том, что потом можно пожалеть.

– Почему?

– Трудно находиться бок о бок с теми, кто тебя презирает, – сказал он, а я не решилась спросить, почему он так отзывается о соплеменниках.

– Понятно… А что насчет ключников? Они относятся к стихии воздуха и факультету Законников или нет? Почему эмблема другая?

– Ого, ну у тебя и вопросы, – рассмеялся Борг. – Неужели с ключниками уже успела познакомиться?

– Ну… В некотором роде… Я брошюру взяла в библиотеке.

– Вот же любознательная! – то ли похвалил, то ли подколол он. – Ключники – уникальны. К факультету они относятся только формально, как и к стихии воздуха. Ими изначально руководит Ковен, и с остальными студентами пересекаются они редко, а потому вряд ли кто-то расскажет тебе больше.

– Понятно. Спасибо, Борг.

После обеда, а затем и после ужина я занималась все тем же – читала. Сначала «добила» последний, пятый, факультет, название которого пробудило неистовое желание узнать у тана Альфреда его значение. Назывался он ни много ни мало факультетом теории силы и синтетической механики. Эмблемой имел простой квадрат серебристого цвета и был единственным, для которого принадлежность к определенной стихии не играла никакой роли.

Затем я взялась за две другие книги и усердно читала о мирах и расах. О географических, климатических, магических и прочих особенностях, политических устройствах и системах образования, взаимоотношениях между мирами… К ночи голова кипела, а все полученные за день знания смешались в густую комковатую кашу, неравномерно налипшую на внутреннюю сторону черепной коробки.

Аиша давно спала. Несмотря на мои опасения, спокойно, не взлетая и не светясь. И я решила последовать совету тана Лирана и попробовать помедитировать самостоятельно. К тому же чуть успокоить разгоряченную голову очень хотелось. Зная себя, я была почти уверена, что в противном случае заснуть просто не смогу.

И у меня получилось. Не сразу, но удалось посмотреть на себя изнутри. Однако увидела я не журчащую стихию воды или загадочную силу, а Анда. Переживание было настолько сильным, что из глаз непроизвольно полились слезы, а грудь сжало необъяснимой тоской. Не помню, чтобы когда-либо прежде я испытывала настолько сильные эмоции. Даже во снах!

Еще долго я не могла прийти в себя, раз за разом по-новой ощущая зашкаливающие и совершенно неуместные отчаяние, горечь утраты и… жажду быть вместе с ним.

– И что с этим делать? – тихо спросила я себя, не представляя, как ходить теперь на медитации. Сознание медленно погружалось в сон, а перед внутренним взором продолжали стоять необычайные ярко-синие глаза.

Загрузка...