Паола Маршалл Королевское предложение

Глава первая

– Джорджи, дорогая, слышала новость? Утром приезжала Луиза Мэннерс и сказала, что домоправитель Джесмонд-хауза получил письмо от нового владельца поместья, в котором тот сообщает, что намерен прибыть в ближайшее время. Я думаю, лучше не водить сегодня детей в парк. Мисс Джесмонд это нравилось, но будет ли столь же добр ее наследник? Лучше бы подождать.

Джорджи, или Джорджина, была занята натягиванием струн на гитару. Она посмотрела на свою вдовую невестку Каро Памфрет, которая была всего на несколько лет старше, но постоянно недомогала и большую часть дня проводила на софе.

– А кто новый владелец?

– Понятия не имею. – Каро вздохнула. – Я вообще даже не знала, что у мисс Джесмонд есть родственники. – Каро окинула Джорджи неодобрительным взглядом. – Ты что, собираешься гулять с малышами в таком виде?

Джорджи улыбнулась.

Этот костюм для верховой езды – жакет, сорочка, бриджи и сапоги – принадлежал когда-то ее брату Джону. Рыжеватые волосы Джорджи были коротко стрижены, что было уже не модно, но это волновало ее меньше всего.

Каро вздохнула, подумав, что Джорджи совсем не использует достоинства своей внешности – красивые зеленые глаза и пикантный, немножко вздернутый носик, – чтобы произвести впечатление на местных джентльменов, которые, выждав приличествующий трауру срок после кончины Джона, стали наведываться к ним с визитами.

– Я хотела повести Гаса и Энни в дальний конец парка, где можно повстречать разве что птиц да белок. Дети любят там играть, – ответила Джорджи, взяв несколько пробных аккордов.

– Я знаю. Но, во-первых, эта часть парка граничит с землями мисс Джесмонд. Во-вторых, как можно быть такой уверенной? А вдруг появится какой-нибудь мужчина? Что он подумает о мисс Памфрет из Памфрет-холла, которая разгуливает в таком виде, что ее можно принять за мальчишку с конюшни?

– Ну, мальчишка с конюшни – это слишком, – засмеялась Джорджи. – Да и не мисс Памфрет, а почтенная вдова мистера Чарлза Херрона из Черч-Норвуда, решившая пожить вместе с тобой к обоюдной выгоде.

Насчет обоюдной выгоды она выразилась не совсем точно, поскольку это было удобно лишь Каро Памфрет. Когда Джон погиб на охоте, Каро с двумя близнецами осталась практически без средств. А Джорджи от своей матери получила приличное состояние, и после смерти мужа ей остался прекрасный дом, который сдавался внаем богатому чиновнику, вернувшемуся из Индии.

Помогая Каро, которая после гибели мужа совершенно пала духом, Джорджи думала, прежде всего, об осиротевших детях. Сама она решила замуж больше не выходить, хотя ей исполнилось всего двадцать пять лет.

– Ни один мужчина не сочтет тебя достойной уважения, увидев в таком наряде, – продолжала ворчать Каро, будто не слыша, что ей говорят, – такая уж у нее была дурная привычка.

– Мужчины меня не интересуют, – проговорила Джорджи и принялась напевать низким контральто песню мистера Тома Мура,[1] подыгрывая себе на гитаре. – Ладно, извини, Каро, – сказала она, вставая. – Няня, наверное, уже одела детей. Попробуй пока поспать, дорогая, а вечером поиграем в карты. Гас и Энни это любят.

– Если моя бедная голова не будет так болеть, – заныла Каро, при этом с удовольствием сравнивая с худобой Джорджи свои округлые формы, которыми все восхищались. Уж ее-то за мальчишку никто не принял бы.

Нет, она не злорадствует, ведь так удобно, что Джорджи избавила ее от хлопот с детьми. Но все кончится тем, что Джорджи выйдет замуж за какого-нибудь престарелого умника, если так одевается и так себя ведет! Удивительно, как угораздило Чарлза Херрона жениться на такой девице.

Размышления утомили Каро, и она уснула.

Тем временем Джорджи весело шагала по парку. За ней бежали вприпрыжку Гас и Энни. На ухоженных газонах этой части парка играть в крикет было запрещено, следовало поскорее добраться до ровной лужайки рядом с Джесмонд-хаузом.

* * *

«Я надеюсь, Джесс, это не более чем твой каприз, весна играет в крови».

Владелец Джесмонд-хауза стоял перед стеклянной дверью гостиной и смотрел на запущенный парк с белеющей среди зелени полуразрушенной беседкой. В ушах снова прозвучало сардоническое замечание шефа на его сообщение, что он решил оставить службу и перебраться подальше от лондонского Сити с его суетой.

«Нет, не каприз, – ответил ему Джесс Фицрой. – И ухожу я не потому, что надоело работать на тебя. В конце концов, я тебе стольким обязан, что не расплачусь никогда».

Бен Вулф нетерпеливо махнул рукой. «Ты расплатился давным-давно. И можешь быть уверен, что, если тебе наскучит сельская жизнь, я с радостью приму тебя обратно. Мне будет затруднительно найти помощника, которому я мог бы доверять так же безраздельно, как тебе».

«И мне будет недоставать тебя», – сказал Джесс, пожимая руку, протянутую Беном в дружеском порыве.

Трудно было найти двух более непохожих внешне людей. Оба были высокого роста и хорошо сложены, но сероглазый, черноволосый Бен мощной комплекцией больше походил на развозчика угля или боксера, а не на состоятельного человека из хорошей семьи, тогда как светловолосый и голубоглазый утонченно красивый Джесс напоминал стройного спортсмена.

Зато в бизнесе и в житейских делах оба были, как говорится, себе на уме – Джесс стал таким под влиянием Бена, старшего друга, а Бен таким уродился.

«Надеюсь, с финансами у тебя все в порядке».

Джесс состроил беззаботную мину.

«Ну, тетушка оставила кое-что, да и у меня есть кое-какие деньги».

Это была половина правды. Зачем Бену знать, что Джесс тоже сделал состояние? Правда, в 1815 году, уверовав, что битва при Ватерлоо закончится победой союзников, он скупил огромное количество акций, и почти все потерял: в Англию просочились ложные сведения, что битву выиграл Наполеон.

Джесс стал осторожнее в биржевых операциях, узнав на горьком опыте, что излишняя откровенность ни к чему. Тогда Бен Вулф поддержал его, но теперь Джесс не нуждался в поддержке. Кроме того, ему хотелось встретить столь же достойную женщину, как и жена Бена – Сюзанна.

Джесмонд-хауз, куда он приехал по приглашению тетки, Джесс помнил с детства. И все же первым его побуждением было продать дом не глядя.

Джесс улыбнулся. Почему же он все-таки приехал сюда? В его воспоминаниях дом был чистый, уютный, с теплой кухней, где мисс Хаммонд, кухарка, кормила его необыкновенно вкусными булочками тайком от тетки, которая ела как птичка и думала, что этого достаточно и подвижному мальчику.

Дом изрядно обветшал, и, чтобы вернуть ему прежний вид, придется потратить все полученные по завещанию деньги да кое-что добавить.

– Госпожа в это время всегда пила чай, сэр. Прикажете подать? – Вошедший в гостиную старый Твеллс, исполнявший при тетушке обязанности дворецкого и лакея, почтительно поклонился.

Перед глазами Джесса предстала как живая его тетка – моложавая женщина, она сидит за маленьким столиком у очага и наливает ему чай, за ее спиной стоит Твеллс, совсем еще не старый мужчина. Сколько раз так бывало в золотые дни его детства… Джесс взглянул на старика, еще не совсем пришедшего в себя от его неожиданного приезда, и не стал отказываться.

– Благодарю, Твеллс. А потом схожу на луг, что рядом с парком. Помнится, слуги там, в свободное время играли в крикет.

Лицо старика просияло.

– Удивительно, что вы это помните, сэр! Вы же были тогда совсем мальчик. – И он направился к выходу.

Джесс пил чай со сладкими булочками и думал, как трогательно, что Твеллс… нет, скорее миссис Хаммонд не забыла, что он любил в детстве, и какой необычный этот майский день.

В Лондоне он сейчас работал бы за письменным столом или бегал по поручению Бена Вулфа. А здесь день целиком принадлежит ему, и он не знает, чем его занять. Джесс вышел в остекленную дверь, неторопливо пересек террасу и, пройдя мимо заброшенных цветочных клумб, остановился перед покосившейся деревянной калиткой, за которой и находился тот самый луг. Сейчас оттуда доносились звонкие детские голоса. Пройдя между деревьями, Джесс увидел нарушителей покоя.

Играли они в простейшую игру с одними воротцами и самодельной битой – мальчик и девочка лет десяти, и с ними рыжеволосый юноша, который подавал мяч девочке. Все трое так были поглощены игрой, что заметили Джесса, только когда он захлопал в ладоши.

– Прекрасная подача! Можно мне попробовать?

Все трое обернулись.

– Вы, наверное, новый владелец Джесмонд-хауза. Пожалуйста, извините, что играем здесь, но это единственная подходящая площадка неподалеку от дома. Желаете, чтобы мы ушли? – спросил старший.

– Он же сказал, что хочет поиграть, Джорджи, – укоризненно проговорил мальчик помладше. – Энни, дай ему биту… или, может, вы хотите подавать, сэр?

– О, в подаче я никогда не блистал, вот бита – другое дело, – отозвался Джесс, протягивая руку.

– Вы не подумайте, что Джорджи плохо подает, это я так принимаю… – вручая ему биту, доверительно сказала Энни и умолкла, заметив, как брат прикрыл рот ладонью, показывая, что не надо говорить лишнее.

Поддавшись мгновенному порыву – за последние дни это было уже не впервые, – Джесс стянул с шеи галстук, отбросил его в сторону, расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и застыл наготове.

Юноша сделал короткий разбег и закрутил мяч так, что Джесс чуть было, не промахнулся, но все же исхитрился несильно ударить по мячу. Гас восторженно вскрикнул, а Энни, сунув палец в рот, в благоговейном изумлении следила за полетом мяча. Худенький Джорджи стремглав бросился ловить мяч, но не поймал – в нескольких сантиметрах от него мяч ударился о землю и покатился в кустарник. Паренек полез в кусты, и Джесс вдруг смутился. Ему показалось, что этот сорвиголова – девушка.

Он еще больше укрепился в своей догадке, когда та без размаха, точным броском метнула мяч в Гаса с криком:

– Лови, Гас, твоя очередь подавать.

Гас поймал мяч и недовольно проворчал:

– Он, верно, постоянно играет, у меня нет никаких шансов против него.

Гас взглянул на Джесса суровым взглядом, и тому пришлось сделать вид, что последующие три крученых мяча дались ему нелегко. Четвертый мяч он пропустил, и его тут же поймал Джорджи, вернее, Джорджина.

На лице ее засияла торжествующая улыбка, а Гас закричал:

– Он нарочно промазал! Он просто отдал тебе мяч, и все!

Джорджи помрачнела.

– Вы, правда, нарочно промахнулись, сэр? – с укором обратилась она к Джессу, держа мяч над головой. И, не дав ему открыть рот, продолжала уже совсем иным тоном: – О, возможно, я не имею права спрашивать вот так в лоб. Вы наверняка наследник мисс Джесмонд – кто другой станет тут расхаживать разодетый, словно только что с Пиккадилли. Мы вторглись в ваши владения и не можем осуждать вас за то, что вы решили сыграть со мной в поддавки. И с Гасом вы были добры, позволив забить в ваши ворота. Мне остается лишь попросить у вас прощения за все.

Джесс выслушал с улыбкой эту возбужденную речь, отдал биту Энни и, подойдя к мисс Джорджи, учтиво поклонился, довершив этим образ бездельника с Пиккадилли.

– Простите мой промах. Я должен был догадаться, что мистер Гас достаточно сметлив и мгновенно заметит, что ему оказывают снисхождение. Вы не будете возражать, если Гас и Энни поиграют немного вдвоем, а мы отойдем в сторонку и спокойно поговорим?

Джорджи теперь увидела его вблизи. Этот внушительного вида мужчина, высокий и широкоплечий, был полной противоположностью ее покойному мужу – щуплому и сутулому школяру. И он, рассказывала она позже настойчивой Каро, так хорош собой, как ни один из соседей во всем Нетертоне. Золотистые волосы, голубые глаза, прямой нос, лукаво изогнутые губы… У него и уши необыкновенные, восхищенно заметила Джорджи, небольшие, аккуратные и не торчат. Настоящий принц из волшебной сказки.

И голос приятный. Так говорят люди, привыкшие повелевать.

Джесс тоже успел разглядеть Джорджи и теперь был уже уверен, что перед ним девушка, и достаточно юная.

Позднее Джесс узнает, что ошибся в определении возраста, и все из-за непринужденности, естественности поведения Джорджины и отсутствия какой-либо косметики на лице.

– Вы угадали, я новый владелец Джесмонд-хауза. Меня зовут Джесмонд Фицрой. Я внучатый племянник мисс Джесмонд. И меня ничуть не рассердило ваше вторжение, но я несколько озадачен, почему ваши родители позволяют вам гулять в глухих местах в мужской одежде. На вас может напасть какой-нибудь бродяга, которых в наши дни встречается немало, и я считаю первейшей обязанностью уведомить об этом ваших родных, если вы назовете себя.

Подвижное лицо Джорджи начало менять свое выражение – от улыбки в начале его речи и до гневной гримасы в конце. Ее губы сжались в нитку, она нахмурила брови, словно о чем-то усиленно думала, но молчала.

Джесс, увидев, что она не собирается отвечать, заговорил снова:

– Прошу, назовите вашу фамилию. – В его голосе появились повелительные нотки.

Джорджи уже с трудом сдерживала гнев.

– Вам не говорили, мистер Фицрой, что вы весьма напыщенны? Мы никогда больше не ступим на вашу землю ни в брюках, ни в платье, так что читайте проповеди кому-нибудь другому… К вашему сведению, – продолжала она язвительно, – мои родители умерли, а я вполне способна сама позаботиться о себе. – Она отвернулась от него и закричала: – Гас, Энни, быстренько возьмите планку и давайте с битой и мячом ко мне. Мы уходим!

– Минутку, пожалуйста, – попросил Джесс.

– Никаких минуток! – отрезала она. – Мы уходим!

– Но сначала, – тоже возмутился Джесс, – вы скажете, где я вас могу найти. Ведь есть возле вас кто-то, способный внять голосу разума и присмотреть за вами.

– О да, конечно! – насмешливо воскликнула Джорджи, подумав о Каро. – Есть одна такая. Вы найдете ее и нас троих в Памфрет-холле. Всего хорошего! Или вы станете удерживать нас силой?

– Ни в коем случае, – произнес он сквозь зубы. – Не испытываю ни малейшего желания удерживать мегеру в штанах. Всего вам хорошего, и надеюсь, в будущем у вас появится капелька здравого смысла.

По пути домой Джорджи то и дело краснела от стыда, вспоминая стычку с новым владельцем Джесмонд-хауза. Господи, что на нее нашло и заставило выйти за все возможные рамки поведения, приличествующие молодой женщине?

Внятно ответить себе она не смогла. Ну не набросилась же она на наследника мисс Джесмонд только потому, что он обращался с ней как с несмышленым ребенком, нуждающимся в советах и нотациях! Но обиднее всего было то, что он видел в ней только глупую девчонку, и больше ничего.

Загрузка...