Кости под моей кожей

Глава шестнадцатая

На следующее утро Нэйт снарядился в фермерский дом. Алекс и Арт отправились на поля вместе с некоторыми из людей Питера, Арт потребовала, чтобы ей немедленно показали лошадей, как только про них узнала. Это было хорошим отвлечением, потому что когда утром она проснулась между ними двумя, тут же подозрительно на них уставилась.

— Почему твой подбородок весь красный? — спросила она Нейта, смотря на него прищуренными глазами.

Ожог от щетины, но Нейт сомневался в том, что хотел объяснять это любопытной инопланетянке.

— Должно быть, спал на нём в неудобной позе.

Нейт зыркнул на Алекса, который ужасно плохо пытался скрыть свой смех.

— Ты неправильно спал на подбородке, — с сомнением произнесла Арт.

Нейт лишь пожал плечами.

— Видимо так.

— Хмм, — протянула Арт.

Так что да, он был благодарен, когда за завтраком Питер упомянул о лошадях, хоть Нейт и знал, что это лишь временное отвлечение. Арт рано или поздно должна была обо всём догадаться. Она не могла читать их мысли, не в полной мере, но они были… каким-то образом связаны. И она обладала необычайной проницательностью. Нейт догадывался, какую реакцию от неё можно ждать, и не знал, готов ли он к ней.

Алекс выглядел не очень довольным при мысли о том, что Нейт останется без присмотра, но Нейт от него отмахнулся.

— Всё в порядке. Я выясню, разрешат ли мне воспользоваться их прачечной. Нам нужно постирать. У нас заканчивается чистая одежда.

Алекс медленно кивнул. Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что их не подслушивают, он понизил голос:

— Пистолет под моим матрасом.

Нейт закатил глаза.

— Я не собираюсь стрелять в Долорес.

— Нейт.

— Алекс.

— Не усложняй.

— Я…

Алекс затащил его внутрь амбара, подальше от чужих глаз, и яростно поцеловал. Нейт всё ещё был немного потрясён тем, что теперь они могли целоваться, и едва успел ответить взаимностью, как Алекс отступил назад.

— Это на всякий случай.

— Ага, — пробормотал Нейт, слегка ошеломлённый. — На всякий случай.

Когда они вышли из амбара, Арт, перестав наблюдать за людьми в саду, перевела на них взгляд.

— Ха, — издала она. — Ты, должно быть, снова спал на подбородке последние три минуты. Любопытно, как это произошло.

Хвала Богу за этих чёртовых лошадей. Они отлично отвлекли внимание.

Он вернулся на сеновал, где стояли их сумки, и порылся в них, найдя всё, что нужно было постирать. Переложил вещи в одну сумку и, перекинув её через плечо, направился из амбара к дому.

В саду трудились люди, выпалывая сорняки и разрыхляя почву. Они прервали работу, когда Нейт проходил мимо них, каждый тепло приветствовал его с широкой улыбкой на лице. Казалось, что они стали… счастливее, чем накануне. Возможно, дело было в том, что здесь находилась Арт. А может, в чем-то ещё. Но все они сияли улыбками и осыпали его добрыми словами. Такое поведение заставило Нейта забеспокоиться, но он бодро ответил на их приветствия.

Долорес возилась на кухне, убирая остатки приготовленного ей завтрака. А именно: большие миски овсянки с фруктами и сахаром. Арт не радовалась отсутствию мяса.

И, конечно же, на фоне играло радио.

Их старый друг Стивен Купер снова был в эфире. Нейту стало интересно, выходил ли он когда-нибудь из эфира.

— Завтра, друзья, — вещал Стивен. — Завтра наступит тот самый день. Потому что теперь, даже при дневном свете, можно чётко видеть Маркхэм-Трипп. И ох, вы знаете, мы их напугали. Вы видели заявление, которое они опубликовали? «Причин для беспокойства нет», — информируют они. «Всё это полная чушь», — утверждают они. «Это станет занимательным мероприятием для всей семьи», — уверяют они. Как будто они не в курсе. Как будто они не готовились к этому самому моменту годами. Вы пытаетесь мне сказать, вы серьёзно собираетесь сидеть и убеждать меня, что эта комета была открыта только в прошлом году? Одно из самых больших и ярких астрологических событий в нашей жизни удалось заметить лишь год назад. Брехня, друзья. Чистая и полнейшая брехня. Им уже было о ней известно. В течение многих лет. Даже мои источники сообщают мне, что правительство знало об этой штуке уже целых десять лет. Комета — это только прикрытие. Не позволяйте никому говорить вам иначе. Это просто прикрытие. Вот увидите. Завтра к этому времени мы все станем свидетелями величайшего события в истории человечества, иначе я съем свою шляпу. Звонящий, ты в эфире. Как думаешь, что принесёт нам завтрашний день?

Звонящим оказался визгливый мужчина, который начал верещать библейские стихи, и Нейт прочистил горло, пока Долорес кивала, соглашаясь с изречениями из радио.

Она слегка вздрогнула и обернулась, держа мокрую тряпку у груди.

— Извините, — произнёс Нейт, виновато поморщившись. — Не хотел Вас пугать.

Долорес захихикала странным блеющим смехом.

— Ох, Нейт. Всё… нормально. Просто… я думала, что одна.

— Ага. — Он кивнул в сторону радио. — Должно быть, не услышали, как я зашёл.

Она яростно закивала, протягивая руку и выключая Стивена Купера.

— Просто… грядут важные дни, понимаешь? Я хотела услышать, что скажет мистер Купер.

— Важные дни?

Она покраснела.

— Комета и всё такое. Это… событие, которое случается раз в жизни.

— Ну, кажется, что так. Купер, похоже, так считает.

Женщина нервно сжала тряпку.

— Я знаю, ты думаешь, что он несёт вздор и дурачество. Что я, наверное, глупа, раз так к нему прислушиваюсь.

Нейт пожал плечами.

— Я Вас за это вовсе не осуждаю. В смысле, кто я такой, чтобы утверждать, что в его словах совсем нет правды, учитывая всё виденное мной за последнее время?

Её глаза округлились.

— Верно же? — Звучало так, будто она затаила дыхание. — Я могу только представить, что… — Её взгляд скользнул по плечу Нейта, прежде чем она шагнула к нему ближе. — Могу я… могу я задать тебе вопрос?

— Конечно, — медленно сказал он. — Хотя я оставляю за собой право не отвечать, если не смогу.

— Да. Это… я понимаю. Я… не верила. Не так, как должна была. Не так, как он хотел. Хоть и совсем недолго.

— Не так, как кто хотел? Питер?

Она кивнула.

— Это было… ты должен понять. Вещи, о которых он заявлял. Они звучали настолько фантастически. Я имею в виду, услышать такое по радио — это одно. Но услышать такое от кого-то вживую. От кого-то, кто сам испытал подобное… что ж. Это было нечто совсем иное.

В голове Нейта зазвенел предупреждающий звоночек.

— Так вот как Вы познакомились с Питером?

Долорес поднесла большой палец правой руки ко рту и начала грызть на нём ноготь.

— Да. Он проповедовал эти вещи. И я хотела поверить в них, поверить в него. Но это далось тяжело. Моя дочь, она… она думала, что всё это вздор. Она сказала, что я схожу с ума. — Женщина рассмеялась слегка безумно. — Я ответила ей, что у всех нас есть то, во что мы верим.

— Вы вчера говорили что-то о внуках. Как Вам нравилось для них готовить.

Её улыбка дрогнула.

— Да. О, да. Нравилось. И я к тому же была в этом очень хороша. Я пекла им пироги. С яблоками и вишней. И делала мясной рулет. С кетчупом в начинке. Его они любили больше всего. Каждый раз съедали его так быстро.

— Значит, Вы не всегда были веганом, да?

— О боже, нет. Я стала им только после того, как мы приехали сюда. На ферму. Питер говорит, что так лучше. Что это делает тело более здоровым. Чистым. Нам нужно было освободиться от всех ограничений той жизни, которой мы жили раньше. — Она побледнела. — О, я слишком много болтаю. Мне следует извиниться. Тебе не интересно слушать мою трепню. Питер всегда говорит, что я продолжаю и продолжаю без умолку, и если меня никто не остановит, я могу просто заболтать до смерти.

— Всё в порядке, — заверил Нейт. — Я, наверное, такой же.

Она изучала его довольно отчаянным взглядом.

— Ты такой, верно же? Точно такой же. Питер так говорит. Что ты веришь.

— Ну, как сказать. Я… видел вещи, которые не позволяют мне не верить, если Вы об этом.

— Чудеса, — пылко прошептала она. — Ты видел настоящие чудеса.

Нейт нахмурился.

— Не знаю, назвал бы ли я всё со мной случившееся чудесами в прямом смысле слова. Но это… это были очень странные последние несколько недель.

В широко распахнутых глазах женщины проступили слёзы.

— Она такая, какой ты её себе представлял?

— Я не… я никогда не думал о ней до того, как её встретил. Я даже не знал, что она существовала, пока не увидел её в первый раз. — Он тяжело выдохнул. — Сначала они сказали мне, что её похитили, а Алекс пытался вернуть её обратно.

Долорес кивнула.

— Да. Да. Обратно. Прочь. Надо позволить ей вернуться. — Её взгляд метнулся к сумке, висевшей у него на плече. — Ты… Всё в порядке?

— Что? Всё… ох, это? Да, всё хорошо. Я просто надеялся воспользоваться вашей прачечной. У нас заканчивается чистая одежда, и я не знаю, когда у нас будет возможность постирать её снова после того, как мы отправимся в путь.

— Я не понимаю, — произнесла она. — После того, как вы отправитесь в путь?

— Когда Арт придёт время двигаться дальше, — пояснил Нейт. — Нам надо отвезти её туда, куда ей нужно.

— Верно, — согласилась Долорес. — Конечно. Наверное, я не… подумала. — Она подступила к нему на ещё один шаг ближе. — Я могу постирать за тебя. Это одна из моих обязанностей здесь, на ферме. Я поддерживаю порядок в доме.

Нейт заставил себя выдавить улыбку.

— Нет, всё в порядке. Вы уже и так много сделали для нас. Я могу сам с этим справиться. Если бы Вы просто сказали мне, где находится прачечная, я был бы признателен. Кроме того, здесь по большей части грязная одежда Алекса, а он в основном потеет через свои боксеры.

— О боже, — пробормотала Долорес. — Он ужасно большой. Понимаю.

— Да, мэм. Итак, прачечная?

— Дальше по коридору. Последняя дверь справа. Порошок на полке.

Нейт подарил ей последнюю натянутую улыбку и вышел из кухни. Когда Долорес снова включила радио, до него донёсся голос Стивена Купера, говорящего всем, кто слушал, что впереди яркое и великое будущее, друзья мои.

Он на мгновение задержался перед лестницей, глядя вверх и задаваясь вопросом, сколько на втором этаже комнат. Дом был большим, но не настолько, чтобы каждому жителю фермы досталась собственная спальня. Нейту было любопытно, жили ли люди по двое. И имелась ли у Питера отдельная комната.

Впереди, после лестницы, располагалось четыре двери.

Первая — слева. Она была открыта. За ней оказался туалет с распахнутым окном. Нейт мог слышать трели птиц, ворковавших среди деревьев. Стены были выложены стерильно-белой плиткой, как в больнице. На тарелочке, что стояла на краю раковины, лежал кусок мыла. Всё выглядело безупречно чистым.

Ещё три двери.

Одна слева, ближе к концу коридора.

Другая справа.

И дверь в самом конце.

Именно она привлекла внимание Нейта. Та отличалась от остальных.

До этого он видел в доме лишь деревянные двери.

А дверь в конце коридора была металлической.

И на ней висел замок.

Нейт услышал голос из последней двери слева. Ему не удавалось разобрать слов, но кто-то говорил низким приятным тембром. Звук мог идти из телевизора. Или радио.

Он пошёл по коридору.

На стенах, с обеих сторон, висели фотографии в рамках.

Сначала он не понял, что на них изображалось.

В основном они были чёрно-белыми. Нечёткими и слегка расфокусированными. На некоторых фотокарточках снизу были запечатлены числа, слишком длинные для дат. Больше походило на координаты.

На каждом фото, утопая в расплывчатой серой тьме, виднелись яркие пятна.

Он смог разглядеть облака.

Это оказалось фотографиями неба.

И объектов, которые были замечены на нём.

Объекты в небе.

Огни. Фигуры.

Он уже видел подобное раньше. Конечно, видел. Наверняка, все люди такое видели. Это были фотографии, опубликованные в качестве доказательств существования неопознанных летающих объектов.

И на стенах их висело не менее дюжины.

Это было… нормально в их ситуации, если подумать.

Он задался вопросом, хотел ли Питер — то есть Орен — расставаться с Арт, когда их разделили. Но куда важнее, насколько он всё осознавал в течение двух десятилетий, что с ней провёл. Артемида намекнула, что для него всё походило на сон.

Но Нейт знал, насколько реальными могли быть сновидения.

Половицы скрипнули под его ногами.

Голос стал чётче.

Он принадлежал Питеру.

Тот говорил:

— …и есть возможность для возрождения. Это происходит. Время — круг. Мы проходили через этот этап раньше. Может быть, не совсем так, как сейчас. На нашем месте могла быть совершенно другая цивилизация, отличная от ныне существующей. Но это очистка. И мы стоим на её пороге.

Нейт сделал ещё один шаг. Дверь была почти полностью закрыта. Но сквозь щель в дверном проёме удавалось кое-что рассмотреть. Ему открывался вид на полки с книгами. Телескоп. Край стола и синий экран за ним. Нейту показалось, что он смог разглядеть очертание руки, как будто Питер сидел за столом перед экраном.

— Многие не поверят моим словам, — продолжал Питер. — Я не могу навязать вам веру. Мы с вами разные люди. Я… лицезрел вещи. Вещи, которые, судя по всему, выходят за рамки воображения. С моей стороны несправедливо думать, что вам удастся понять, ведь вы не были просветлены, как и я. Бывают моменты, когда даже я, кажется, теряю терпение, когда мне хочется схватить вас за плечи и трясти, пока вы не откроете глаза и не увидите, что находится прямо перед вами. Это не… Мы — нечто большее, чем мир привык считать. За звёздами скрывается большее. Намного большее, чем вы можете себе представить. И я говорю об этих удивительных переменах только потому, что имеются те, кто может спасти нас от самих себя. Те, кто показывает нам, что существует нечто большее. В этом предназначение Света Евы и…

Питер замолчал.

Нейт отступил назад.

Он услышал какой-то звук, похожий на то, что стул отодвинулся от стола, словно кто-то вставал.

Он обернулся, в последний раз бросив взгляд на металлическую дверь, прежде чем потянулся к дверной ручке, ведущей в прачечную. Нейт уже был внутри и возился с выключателем, когда позади него распахнулась дверь кабинета.

— Нейт?

Он оглянулся через плечо, изобразив удивление.

— Привет, Питер. Как дела?

Питер с любопытством просканировал его глазами.

— Хорошо. Что ты делаешь?

Нейт кивнул в сторону дорожной сумки.

— Собираюсь стирать, если ты не против. Я спросил Долорес, и она объяснила мне, где находится прачечная.

Питер скрестил руки на груди.

— Я… не против, конечно. Пока вы остаётесь с нами, всё, что у меня имеется, в вашем распоряжении.

— Это очень великодушно с твоей стороны. Мы высоко это ценим. Я знаю, что Арт тебе за это благодарна.

— Да, — бросил Питер голосом, полным презрения. — Арт. Сокращённо, потому что в наше время прозвища всегда необходимы.

— Ей нравится, когда её так называют.

— Я так и понял. Она… адаптировалась. Сильнее, чем я от неё ожидал. За десять лет она стала более человечной, чем за всё время, проведённое со мной.

— Тогда… всё было иначе, не так ли?

Питер озадаченно склонил голову.

— Каким образом?

— Она была… — Нейт подбирал подходящее слово. — Совмещена. С тобой.

— Совмещена, — медленно повторил Питер.

— Ты находился там. С ней.

— Да.

— Сейчас она одна.

— Не знаю, так ли это, — произнёс Питер. — У неё есть морпех. — Взгляд мужчины скользнул вниз по Нейту, прежде чем снова поднялся. — И у неё есть ты.

— Я имел в виду внутри. Она… Девочка уже ушла. До того, как Арт попала в её тело.

— Сознание девочки ушло.

— Да.

Питер кивнул.

— Тело — это не главное, Нейт. Ты это знаешь?

— Мне вот оно кажется очень даже важным.

— Да, полагаю, что так. Но тело не более, чем шелуха. Душа — вот что делает нас людьми. Твоя плоть на это не способна.

— Не знаю, верю ли я в существование души, — честно признался Нейт, не понимая, к чему вёл этот разговор. Ему не нравилось, как Питер на него смотрел.

— А во что ты веришь?

Нейт пожал плечами.

— Я не… знаю?

— В высшую силу? Веришь, что существует нечто большее?

— Думаю, если и впрямь существует некая высшая сила, то она дерьмово выполняет свою часть сделки с нами.

Брови Питера нахмурились.

— Почему же?

— Мы страдаем. Мы всё время страдаем.

— Через боль нам преподают уроки, которые душа должна усвоить, чтобы достичь высшего состояния сознания.

— Если честно, я беспокоюсь лишь о том, как бы выжить.

— Где выжить?

Нейт фыркнул.

— За последние несколько недель в меня стреляли больше раз, чем за всю жизни. А парень, который подключил мне воду, оказался агентом органов власти, о которых я не должен был знать.

— Силовик.

— Ага. Тот самый. Он слишком любопытничал, но я думал, что это обычное поведение, свойственное маленькому городку. Как, чёрт возьми, я должен был догадаться, что он уже за нами следил?

Питер почти не моргал. Это нервировало.

— Ты очень странный.

— Сказал парень, который служил костюмом для инопланетянина на протяжении двадцати лет, но при этом едва ли выглядит старше меня. — Нейт вздрогнул. — Дерьмо. Извини. Вероятно, прозвучало не так, как я хотел.

— Думаю, прозвучало именно так, как ты хотел, — бесстрастным голосом заметил Питер. — Но я не обижаюсь. Я понимаю твою точку зрения. Ты очень… прямолинеен.

— Хорошо, — выпалил Нейт, не обращая внимания на струйки пота, стекавшие по затылку. — Я не хочу ничего усложнять. Ты был очень добр к нам с тех пор, как мы приехали.

— Могу я задать тебе вопрос, Нейт?

— Д-да?

— Кого ты потерял?

Нейт моргнул.

— Прошу прощения?

— Ты очень… циничен для человека твоего возраста. Это наводит на мысль, что ты уже пережили утрату в столь юном возрасте.

— Я не… А это как вообще относится к теме нашего разговора?

Питер прислонился к дверному косяку, ведущему в его кабинет. Через его плечо Нейт увидел видеокамеру, установленную на штативе посреди комнаты. Она была направлена на стол, за которым мужчина сидел ранее. Камера выглядела неуместно на ферме, которая якобы не подключена к электросети.

— Я просто пытаюсь понять, с кем спуталась Артемида.

— Спуталась, — сказал Нейт, возвращая взгляд к Питеру. — Что это значит?

— Она тебя любит.

— Я тоже очень её люблю.

— И морпеха. Этого… Алекса.

Нейт слегка ощетинился из-за насмешки в тоне Питера.

— Он помог ей, когда никто другой не хотел. Он спас ей жизнь.

— Да? И как же именно?

— Она здесь, не так ли? Её сейчас не держат в Горе. Она в безопасности.

— Да, она в безопасности. Здесь для неё безопаснее, чем где-либо ещё в мире. Я рад, что ты это понимаешь.

Нейт вовсе не это имел в виду.

— И это из-за Алекса.

— Разве?

— Да, — прорычал Нейт. — Он её спас. Он рисковал своей жизнью ради неё. Чёрт, он чуть не умер за неё. Она для него — целый мир.

— Конечно, — успокаивающе вымолвил Питер. — Но похоже, что она служит для него какой-то заменой, не так ли?

Нейт открыл рот и снова закрыл. Ведь разве эти слова были слишком далеки от истины? Разве это не почти то же самое, что произошло? Это было… ох, чёрт. Как такое называлось во всякой психочуши? Перенос. Да, подходящее название. Перенос чувств с одного на другого. Это было… ожидаемо. Люди, управляющие Горой, поступили разумно, выбрав Алекса, и более чем жестоко.

— А, — издал Питер. — Я всё вижу по твоему лицу. Я прав, не так ли? Она замена. — Он вздохнул. — Какое несчастье. Я про то, как далеко они могут зайти. Интересно, в курсе ли она. Это… это может просто разбить ей сердце. То есть, если бы её сердце вообще было способно разбиться. Они не… У них нет эмоций, как у нас. Не в такой мере.

Это было вопиющей неправдой. Нейт видел доказательства своими глазами. Либо Питер лгал ему, либо он понятия не имел, какой на самом деле была Арт.

— Всё совсем не так, — отрезал Нейт. — Ты ничего о них не знаешь.

— Да неужели? Как думаешь, кто из нас, Нейт, понимает, что они испытывают — что они на самом деле из себя представляют — больше? Ты? Или я? Потому что я знаю, каково быть поглощённым всем, чем она… всем, чем оно является. Ты видишь маленькую девочку. Её большие глаза, её озорную улыбку и то, как она танцует на ногах Алекса. И, к твоему сведению, это именно то, что она хочет, чтобы ты видел. Ты когда-нибудь задумывался об этом с такой точки зрения? Очевидно, что ты умён. Тебе никогда не приходило в голову, что она показывает тебе именно то, что, по её мнению, ты хочешь в ней видеть?

Ну… нет. Нейт совсем о таком не думал. Она была… она была Артемидой Дарт Вейдер. Она была любознательной, и доброй, и смотрящей на Алекса с обожанием. Ей нравилось чтение книг, и официантки, и фильмы про космических принцесс. Конечно, вот кем она являлась. Верно? Да, возможно, если бы Арт была способна на обман, то именно так бы и поступила: играла бы на их эмоциях, притворяясь ясноглазой, улыбающейся маленькой девочкой до тех пор, пока не предала бы их и…

Нет. Он её видел. Он её знал. Она была не такой.

— Нет, — отчеканил Нейт. — Никогда.

Питер улыбнулся, как будто именно этого ответа и ждал.

— Хочешь знать, что я в ней вижу?

— Я не…

— Я вижу бога. Я вижу существо, которое может распространить знания, выходящие далеко за пределы того, что способен понять человеческий разум. В определённом смысле я вижу в ней наше спасение.

Нейт сузил глаза.

— Она тебе не принадлежит.

Питер поднял руки в умиротворяющем жесте.

— Знаю. Она не принадлежит никому из нас. Если уж на то пошло, то можно сказать, что она принадлежит звёздам. Вот откуда она пришла. И именно туда она должна вернуться.

Нейт почувствовал себя… лучше? После того, как услышал эти слова. Когда узнал, что Питер считал, что Арт нужно вернуться туда, откуда она пришла. Это… что ж, на самом деле это не успокаивало, не очень. Всё в этом месте лишь настораживало. Но до тех пор, пока Питер понимал, как должно завершиться путешествие Арт, остальное не имело значения. Может быть, они пробудут здесь ещё денёк или два. Артемида получит всё, что ей нужно от фермы. От Питера. От Орена. И тогда они свалят отсюда. Нейту стало забавно, когда он об этом подумал. Сначала он испытывал облегчение от того, что они нашли место, где можно остановиться на несколько дней. А теперь всё, что он жаждал сделать, — это снова отправиться в путь, чтобы ферма оказалась в зеркале их заднего вида.

— Согласен, — сказал Нейт. — Просто… ты не знаешь, через что прошёл Алекс. Через что прошла Арт. Чёрт, хоть моя ситуация и не идёт ни в какое сравнение, но ты всё равно не знаешь, через что прошёл я.

— Не знаю, — согласился Питер. — Но ты испытал утрату так же, как и они. Так же, как и все здесь. Ответь мне, Нейт. Знаешь ли ты, что общего у всех, кто живет в этом месте? Почему они пришли именно сюда?

Нейт отрицательно покачал головой. Он даже не брался предполагать.

Питер цокнул, словно был разочарован.

— Все причины сводятся к следующему: l'appel du vide. Это французское изречение. Дословно оно переводится как «зов пустоты». — Он разъединил скрещенные руки и выпрямился. — Это побуждение к… разрушению. Сидя за рулём машины, ты когда-нибудь задавался вопросом: «Что произойдёт, если я сверну на встречную полосу?» Или стоя на краю обрыва и смотря в пропасть, ты когда-нибудь задумывался: «Что случится, если я сделаю ещё один шаг вперёд?» Это не суицидальные мысли. Это внезапно возникающие импульсы. Потребность, которая каким-то образом встроена в наш генетический код. Большинство не следует этим порывам, потому что мы наделены рациональным мышлением. Но где-то, в глубине самой примитивной части нашего мозга, всегда крутится: «А что, если?». Твои руки лежат на руле, а тебе навстречу мчится грузовик. Кончики твоих ботинок замерли над обрывом. Это захватывает. Это изнуряет.

— Я не понимаю, — произнёс Нейт, чувствуя лёгкое головокружение.

— Знаю, — отозвался Питер. — И это нормально. Возможно, ты пока ещё подобного не испытывал. В конце концов ты ведь так молод. Но люди на ферме понимают, что я имею в виду. Они все прошли через l'appel du vide в тот или иной момент жизни. Все они хотят чего-то… большего. Чего-то значимого.

— А ты…? Что? Думаешь, сможешь им это дать?

Питер расхохотался:

— Ты говоришь так пренебрежительно.

— А ты говоришь как Джим Джонс^[1].

Над этим Питер уже не смеялся.

— Разве?

— Ты когда-нибудь слушал его проповеди? — Нейт многозначительно посмотрел на видеокамеру через плечо Питера. — Или видел его записи? Потому что я видел.

— Здесь не Джонстаун, — отрезал Питер. — Я не демагог.

— Разве? — спросил Нейт с внезапным любопытством. — Потому что, Боже, ты произносишь искусные речи, Орен. Прости, я имел в виду Питер. Чёрт, иногда даже я почти начинаю тебе верить.

— Вера, — проговорил Питер. — Это забавная штука, если подумать. Она может быть такой непостоянной, пока полностью не затвердеет. И даже после этого случаются моменты настолько экстремальные, что могут разбить её на мельчайшие кусочки. Я обладал верой, хоть и незначительной. Мне казалось, что я понимал устои Вселенной. Но это было до того, как моё тело захватило существо, пришедшее со звёзд. Подобное тебя меняет, Нейт. Если ты не проходил через такое, то никогда не сможешь меня понять. Оно… оно показало мне столько всего. Расширило границы моего разума так, как я и не считал возможным. И когда его отняли у меня, когда они вырвали Седьмое Море из моего тела, я лишился всего. У меня складывалось ощущение, будто меня бросили. Я испытал утрату, Нейт. Как ты. Как Алекс. Можешь думать обо мне как хочешь, но я такой же, как ты. Я понимаю боль. И горе. Я чувствовал себя столь одиноким, пока с каждым ударом моё сердце разбивалось всё сильнее. Хоть наши пути и были разными, но нас всех привели сюда. К этому самому моменту. Все эти люди на ферме — это те, кто услышал зов пустоты, и они оказались здесь по своему выбору, потому что больше не хотели ощущать одиночество. Разве ты не можешь сказать о себе то же самое?

Ему хотелось бы заявить обратное. Очень. Ему так и не терпелось ответить Питеру, что тот слетел с катушек. Что с Нейта довольно этого разговора. Если остальные люди на ферме желали верить в проповеди Питера — хорошо. Это их выбор, но Нейт не собирался к ним присоединяться.

Проблема заключалась в том, что он мог сказать о себе то же самое. Только когда Нейт нашёл Алекса и Арт, он понял, насколько был одинок. В конце концов, что у него осталось? Работу он потерял. Друзья его бросили, когда распространилась новость о его маленьком скандале. Родители умерли. Брат с ним не разговаривал. Всё, что у него имелось, — это хижина посреди леса в горах Орегона (и лишь одному Богу было известно, стояла ли она ещё до сих пор).

И если бы он действительно поразмыслил, если бы проникся словами Питера, то разве не признался бы, что уже чувствовал зов пустоты? L'appel du vide. Он это уже испытывал, не так ли? Это случилось несколько месяцев назад. После того, как брат позвонил ему, чтобы сообщить, что их родители скончались, но перед звонком по поводу хижины и пикапа. Нейт был… ошеломлён. Его разум почти опустел после того, как он покинул свою маленькую квартирку. Ему даже не удалось вспомнить, как он попал в Чайнатаун. В одно мгновение Нейт сидел на диване, таращась на стены, а в следующее уже стоял под богато украшенной аркой, и вокруг него толпились люди. Он медленно моргнул, словно только что очнулся от глубокого сна, остатки которого всё ещё цеплялись за его сознание липкими пальцами.

Перевалило уже далеко за полдень, и в это время он бы должен был находиться на работе, но, чёрт возьми, и этой возможности его лишили, не так ли? Он оцепенел. Всё в нём будто окаменело.

Нейт развернулся и направился домой.

И вот, стоя на платформе метро в ожидании поезда, он подумал: «А что, если?» Эта мысль была всего лишь шёпотом, возникшем в глубине его сознания, пока он наблюдал, как свет от приближающегося по туннелю поезда становился больше и ярче.

Что, если.

Что, если?

Что, если бы он шагнул с платформы прямо перед поездом? Всё произошло бы быстро, не так ли? Вдох, шаг, а потом всё бы закончилось, и, святое дерьмо, внутренний голос воззвал к нему, шёпот в его голове превратился в проклятый вопль, краткий и оглушающий, и Нейт поднял ногу. Одна его нога поднялась, а другая напряглась, словно он собирался ступить вперёд и…

Поезд промчался прямо перед ним.

Нейт отшатнулся назад, его глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит, а сердце гулко колотилось в груди.

Тяжело хватая ртом воздух, он врезался в стоящую у него за спиной женщину. Нейт извинился, хрипя, а та посмотрела на него с беспокойством, спрашивая, в порядке ли он. Тот кивнул: «Да, да, я в порядке, просто… Со мной всё хорошо. Поезд застал меня врасплох. Замечтался, знаете ли».

Незнакомка настороженно улыбнулась.

Почти час Нейт просидел на скамейке, обхватив голову руками.

В конце концов, он добрался до дома.

А через пару недель ему позвонил брат: «Хижина на озере Гершель. Старый пикап отца. Вот и всё, Нейт. Это всё, что они тебе оставили, так что больше ничего не проси. Это всё, что ты получишь».

«Да, Рики. Хорошо».

— Нейт?

Он резко вздёрнул голову.

Питер выглядел обеспокоенным.

— С тобой всё впорядке?

— Да, — поспешил ответить он. — Да. Я… в порядке. Слушай, Питер. Я ценю всё, что ты сделал для нас. Для Арт. И… да. Ты прав. Я не понимаю, через что ты прошёл, когда она была в тебе. Когда она была… тобой. Но теперь она другая. Она изменилась. Из-за Алекса.

— И из-за тебя, я предполагаю.

Нейт покачал головой.

— Нет. Это не так. Она…

— Ты что, не видишь?

— Что?

— То, как она смотрит на тебя. Как они оба на тебя смотрят. Вы трое, вы… Я подозреваю, что вы все связаны. Так или иначе.

Нейт покраснел. Он ничего не смог с собой поделать.

— Мы через многое вместе прошли, — пробормотал он.

Питер улыбнулся.

— Знаю. Думаю, каждый здесь может сказать то же самое. И хотя ты не разделяешь наш образ жизни, я надеюсь, что ты будешь его уважать. Ведь, в конечном счёте, все мы лишь странники. Просто пытаемся найти свой путь.

С этим Нейт мог согласиться. Правда мог.

— Знаю. И мне жаль, если я повёл себя как… не знаю. Грубиян. Или кто-то в этом роде. Ты был с нами очень добр, а я обвиняю тебя в том, что ты…

— Джим Джонс?

Нейт скривился.

— Ага.

Питер от него отмахнулся.

— Я понимаю, почему ты пришёл к такому выводу, каким бы надуманным тот ни оказался.

— Тогда для кого ты записывал видео?

Питер рассмеялся.

— Я немного потешаю свою самолюбие, если так можно выразиться. С тех пор, как освободился от оков Горы, я создал что-то вроде видеодневника. Решил задокументировать свой опыт, чтобы однажды, если вся правда всплывет, люди узрели истину. Сколько человек на этой планете могли бы сказать, что они находились на моём месте?

— Не так уж много, — предположил Нейт. — По крайней мере, я надеюсь, что не очень много.

— Именно. Думаю, всему миру важно знать, что здесь произошло. Со мной. С нами. Ты не хуже меня понимаешь, что Гора сделает всё возможное, чтобы утаить правду. Чтобы скрыть её в тени.

Нейт был абсолютно уверен, что именно так люди из Горы и поступят.

— Мы им не позволим.

— Да, — согласился Питер, и его улыбка стала такой широкой, какой на его лице Нейту ещё не доводилось видеть. — Да, я рассчитываю, что мы им не позволим. — Он сделал шаг назад. — Что ж, оставлю тебя заниматься твоей стиркой. Спасибо, Нейт. Этот разговор был очень… поучительным. Ты действительно необыкновенная личность.

Нейт не знал, что на это сказать.

Затем:

— Питер?

Питер Уильямс замер на пороге своего кабинета. Он оглянулся через плечо на Нейта. — Да?

Нейт кивнул на запертую металлическую дверь.

— Что там?

Питер хохотнул:

— Подвал. Там мы храним химикаты и удобрения для полей и садов. Мы хранили такие вещи в амбаре, но их неоднократно у нас крали. Их можно использовать для производства метамфетаминов, если ты не в курсе. Я не собираюсь участвовать в разрушении человеческого тела, тем более ради денежной выгоды. Мне показалось, что проще держать всё это под замком. Есть ещё какие-нибудь вопросы?

Нейт отрицательно покачал головой.

Питер захлопнул за собой дверь.

Через несколько мгновений мужчина вновь начал говорить, хотя теперь слова звучали приглушённо.

Нейт повернул назад к прачечной и занялся тем, чем собирался заняться.

Он дождался окончания обеда, чтобы затащить Арт и Алекса в амбар. Арт не умолкая болтала о лошадях, которых она видела: их было три, и одна из них съела кусочек яблока прямо с её ладони, мог ли Нейт в это поверить? Мог ли он правда в это поверить?

Как выяснилось, мог.

Алекс выглядел немного обеспокоенным, когда Нейт огляделся, прежде чем кивнул в сторону амбара. Питер уже вернулся внутрь дома, а остальные довольно вяло разбредались по своим послеобеденным делам. Казалось, никто особо не торопился.

Комета представляла собой полосу белого света на фоне ярко-голубого неба.

— Всё в порядке? — спросил его Алекс, когда они поднялись на чердак. — Ты вёл себя… тихо во время обеда.

Нейт покачал головой.

— Не знаю. Честно говоря, наверное, ничего страшного. В смысле… — Он изо всех сил пытался подобрать слова. — Я разговаривал с Питером.

— О чём? — поинтересовалась Арт, сидя на тюке сена и болтая ногами над полом.

— Насколько хорошо ты его знаешь?

— А насколько хорошо мы можем кого-то знать?

— Арт, — сделал замечание Алекс.

Она закатила глаза.

— Без понятия. Для него прошло много времени с тех пор, как я его видела.

— Но не для тебя, — медленно произнёс Нейт.

— Ага. Я же говорила. Время для меня движется по-другому. Это… трудно объяснить.

— Ты не можешь отвечать так на все вопросы. Это грязный трюк.

Она фыркнула.

— Твой крошечный человеческий мозг не вполне способен понять всю сложность того, чем я являюсь. Поверь мне.

— Не будь грубой, — пожурил её Алекс.

— Я сказала это не потому, что грубая. Я просто честная. Ваш мозг в буквальном смысле может взорваться, если я покажу вам всё, на что способна.

— Хо… рошо, — проронил Нейт. — Но ты так и не ответила на мой вопрос.

Она пожала плечами:

— Он изменился.

— В лучшую сторону?

— Возможно? Он… злился. Сначала на меня. Потом на людей в Горе. Думаю, он был разочарован тем, что его собственный народ держал его взаперти. Через некоторое время гнев угас. Мы говорили. Много. Это походило на сон.

— Ты с ним связана? Как с Алексом?

— И с тобой, — напомнила она ему. — Ты тоже часть этого. И нет. С ним было не то же самое. Мы делили одно пространство. С вами я поделилась всем остальным.

Её объяснение было… расплывчато, как и обычно.

— Почему мы здесь?

Она выглядела огорчённой.

— Я ещё не поняла. Просто знаю, что мы должны быть здесь.

— Откуда? — задал вопрос Алекс. — Откуда ты знаешь?

— Всё не… мы с ним больше не соединены. Не совсем. Наше слияние разрушилось, когда меня из него вырвали. Но думаю, что в нём остался кусочек меня, или частичка него перешла ко мне. Может, он отпечатался на мне, или я на нём. Не знаю. Мы должны были за вами только наблюдать. — Её плечи поникли. — Я облажалась. Неудивительно, что остальные меня здесь бросили.

Нейт вздохнул.

— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя виноватой, Арт. Я просто хочу понять, из-за чего мы здесь. Какой в этом смысл. Почему именно это место. — Он кратко пересказал им разговор, который у него состоялся с Питером в дверях кабинета. Но опустил часть про зов пустоты. Не упомянул о случае, когда стоял на краю платформы метро, и о великом «а что, если». Он не мог заставить себя этим поделиться. Но даже без этой части он понимал, насколько безумно звучали его слова. Внутреннее чутьё Нейта всё ещё не унималось, но какие у него имелись доказательства? Что такого, если Питер вёл себя странно? Тот был одержим чёртовым инопланетянином целых двадцать лет. Конечно же, он будет казаться странным.

Когда Нейт закончил говорить, Алекс задумался.

— Так… что? Полагаешь, Питер возглавляет какую-то секту?

Нейт покачал головой.

— Я не… нет. Не думаю, что он лидер секты. Я просто… Может быть, я слишком загоняюсь. — Он покосился на Арт и Алекса. — Если я говорю, словно безумец, то это вы двое виноваты.

— Что? — возмутилась Арт. — Почему?

— Потому что всё, чем я хотел заниматься, — это мирно сидеть и размышлять о жизни в своей хижине! Но нет, вам двоим просто нужно было ворваться именно в мой дом, а затем направить на меня пистолет, наверное, раз двенадцать.

— Королева драмы, — пробормотал Алекс.

— На самом деле Алекс не стал бы в тебя стрелять, — заверила Нейта Арт. — Уже тогда он считал тебя милым.

Алекс зыркнул на неё.

Она подмигнула ему в ответ.

— Это не относится к делу, — выпалил Нейт, хотя собирался зацеловать Алекса до чёртиков чуть позже, когда любопытные глаза не будут следить за каждым их движением. — Я просто… от этого места у меня мурашки по коже, ясно? И может быть, это пустяк. Возможно, всё в порядке. Но не мешало бы держать ухо востро, пока мы ещё здесь.

Алекс медленно кивнул.

— Это… Это хорошая идея. Уверен, что всё в порядке. Но если нет, то лучше быть наготове. Я снова начну носить пистолет. Просто для безопасности. Мы доверяем тебе, Нейт.

Нейт ни чуточки собой из-за этого не гордился.

— Почему ты краснеешь? — полюбопытствовала у него Арт. — Мне кажется, я никогда раньше не видела твоё лицо таким багровым.

— Замолчи.

— А-ха. — Арт переводила взгляд с Нейта на Алекса и обратно с таким видом, будто выполняла в уме сложные вычисления.

Тем вечером ужин вновь проходил во дворе дома. На деревьях висели те же самые фонарики. Вокруг горели те же самые факелы. На столах были накрыты всё те же тарелки, те же скатерти. Опять подавалось рагу, хотя на этот раз из других ингредиентов.

Чёрт, даже Билли Холидей снова ласкала их слух.

И тем не менее. Всё ощущалось… по-иному.

Казалось, воздух был наэлектрилизован. Словно перед приближающейся грозой.

Небо над головой было ясным, когда зажглись звёзды.

Комета выглядела огромной и сияла почти так же ярко, как луна.

Жители фермы хранили молчание. Питер изрёк несколько слов перед началом застолья, но в них уже не чувствовалось той весомости, как прошлым вечером. Мужчина выглядел рассеянным. Его глаза были широко раскрыты, и Нейт мог поклясться, что тот практически не моргал.

Нейт не притронулся к еде.

Когда трапеза закончилась, люди снова встали, чтобы потанцевать.

Никто не говорил. Они цеплялись друг за друга, топчась ногами по газону.

Питер остался на один танец, прежде чем исчез в доме.

— Сегодня у него голова пухнет от тяжёлых мыслей, — сообщила Долорес Нейту, наблюдая, как закрывается сетчатая дверь.

— Почему?

Женщина возвела глаза к небу.

— Потому что иногда наш выбор лежит перед нами, ожидая, когда мы примем решение.

Едва Нейт задремал, как почувствовал, что чья-то рука трясёт его за плечо.

Он распахнул глаза.

Арт храпела рядом.

Над ним стоял Алекс, смотря сверху вниз.

Нейт быстро сел.

— Что…

Алекс поднёс палец к губам.

Нейт замолчал.

Алекс мотнул головой в сторону лестницы.

Нейт кивнул и медленно поднялся, стараясь не растрясти матрас. Арт причмокнула губами и продолжила храпеть.

Он последовал за Алексом вниз по лестнице. И, спускаясь, наблюдал, как в тусклом свете под рубашкой на спине Алекса играют мышцы. По коже Нейта расползся жар. Глаза словно отяжелели.

Алекс не подвёл его к окну, где они целовались прошлой ночью.

Вместо этого, когда они ступили на первый этаж, он взял Нейта за руку и потащил к задней части амбара. Они лавировали между тюками сена, пока не оказались в тёмном углу, вне поля зрения любого, кто мог бы войти. Их скрывали тени. Нейту едва удавалось разглядеть спину стоящего перед ним Алекса, а когда тот развернулся, его глаза тускло сверкнули во мраке.

— Что такое? — спросил Нейт.

Алекс осторожно толкнул его к стене амбара. Дерево скрипнуло под лопатками Нейта. Мускулистое бедро втиснулось между его ног, разводя их в стороны. Он тихо охнул, когда Алекс сильнее надавил ему на пах, и внизу живота разгорелся пожар.

Нейт откинул голову на стену.

Губы и зубы заскользили по его шее. Алекс не брился уже несколько дней, так что скоро Арт точно должна была обо всем догадаться, потому что кожу Нейта будто скребли наждачкой.

— Тебе придётся молчать, — шепнул Алекс ему на ухо. — Думаешь, у тебя получится?

— Почему спрашиваешь? — задал вопрос Нейт. — И что ты собираешься делать?

Он почувствовал улыбку Алекса на своей щеке.

— А ты как считаешь?

— Арт…

— Спит. И так и останется, если ты не будешь шуметь.

— Да ты, как я погляжу, чертовски в себе уверен, — пробормотал Нейт, сдерживая стон, когда бедро ещё сильнее прижалось к его члену и яйцам. — Грёбаный морпех, хм? Думаешь, ты настолько хорош?

А затем Алекс впился в него поцелуем, который оказался более страстным, чем прошлой ночью. У окна, под звёздами, их губы соприкасались осторожно. Неуверенно. Почти застенчиво. Сейчас же всё было не так.

Теперь их зубы и языки сплетались в танце, большая рука нежно обхватывала горло Нейта, удерживая голову на месте, пока Алекс ласкал его рот. Нейт чувствовал себя маленьким и хрупким, зная, что Алекс, вероятно, может разорвать его пополам, если захочет. Он не сопротивлялся, когда почувствовал напор большого пальца на своей челюсти, Алекс прервал поцелуй, повернув голову Нейта, нашёл зубами жилы на его шее и нежно их прикусил.

Нейт не мог поверить, что они занимались этим сейчас. Здесь, из всех возможных мест. В окружении самых странных людей, которые ему когда-либо встречались в жизни. Он не знал, что нашло на Алекса.

Но уж точно не собирался жаловаться, особенно когда давление между ними чуть-чуть ослабло, предоставив достаточно места для того, чтобы Алекс просунул свободную руку меж их телами. Он сжал член Нейта сквозь джинсы, мучение от прикосновения было почти невыносимым. Нейт вновь застонал, Алекс зашипел ему на ухо, что нужно вести себя тихо. Нейт собирался что-то ответить, огрызнуться, чтобы тот отъебался и занялся делом, но не смог из-за двух пальцев, скользнувших ему в рот, и голоса, приказавшего сосать.

Он повиновался. Облизывая их языком, Нейт наслаждался слегка солоноватым вкусом кожи Алекса. Тот засунул пальцы почти до задней стенки горла, и глаза Нейта закатились от наслаждения. Алекс ловко расстегнул джинсы Нейта, и горячая рука прижалась к его паху, грубо стискивая стояк. Не выпуская пальцы изо рта, Нейт попытался заговорить, желая сообщить, что не против грубости, что он её выдержит, что Алекс может вести себя ещё жёстче, но ему удалось лишь пустить слюну на подбородок.

Алекс стянул джинсы и боксеры Нейта до бедер, по сути связав ему ноги. И снова плотно соединил их тела, оставаясь полностью одетым и продолжая поглаживать язык Нейта пальцами. Мощные бедра тёрлись о Нейта. Скольжение кожи по джинсовой ткани заставляло его чувствовать, будто он воспламеняется.

Нейт нежно куснул, вонзая зубы в плоть Алекса.

Алекс хмыкнул возле его уха.

— У меня ничего нет, — прошептал он. — Ничего, что можно бы было использовать в качестве смазки, чтобы не причинить тебе боль. Но мы кое-что сделаем. Ты мне доверяешь?

Нейт кивнул, что-то бессвязно пробормотав вокруг пальцев Алекса.

— Хорошо, — продолжил тот. — Сейчас я выну пальцы из твоего рта. Я хочу, чтобы ты намочил мою руку как можно сильнее. Выполнишь это для меня, и обещаю, что сделаю так, что ты не пожалеешь. Тебе нравится, как это звучит?

«Да, — промямлил Нейт с широко раскрытыми и влажными глазами. — Да. Да. Да».

Алекс вытащил пальцы изо рта с влажным хлопком. Он поднес ладонь к лицу Нейта.

— Тогда вперёд.

Нейт собрал во рту побольше слюны и плюнул на руку Алекса, прежде чем начал облизывать её, смачивая настолько, насколько было возможно. Алекс тихо простонал и потянулся, чтобы ущипнуть сосок Нейта через рубашку. Бёдра Нейта дёрнулись от яркой вспышки болезненного удовольствия, которая его пронзила.

— Тебе это нравится, да? — прошептал Алекс. Он ущипнул второй раз. Нейт застонал в ладонь Алекса. — Ага. Тебе очень нравится, не так ли? Я недостаточно мокрый. Ещё.

Нейт подчинился.

Всего через минуту Алекс убрал руку и отступил на шаг назад. Разгорячённую кожу Нейта резко обдало холодом. Он наблюдал, как Алекс расстегнул свои джинсы и спустил их на бёдра. Сухой рукой он вытащил член из боксеров. Нейт едва мог видеть его в темноте, но ему удалось рассмотреть головку, выглядывающую из кулака Алекса. Он следил за тем, как Алекс просунул палец под рубашку и зажал её под мышками, обнажая волосатый торс. Алекс сплюнул. Плевок приземлился на его член. Он использовал руку, которую намочил Нейт, чтобы распределить их слюну по всей длине ствола.

— Развернись, — прохрипел Алекс.

Нейт выполнил указание. Он повернул голову, прижавшись щекой к грубой стене амбара.

— Оттопырь задницу.

Нейта пронзила ослепительная вспышка стыда или что-то к этому близкое. Он ощущал себя беззащитным сильнее, чем когда-либо прежде. Но сделал так, как ему велел Алекс. Он почувствовал, как пальцы скользят по расщелине его задницы, касаясь дырочки. Нейт подтолкнул зад навстречу прикосновению. Пальцы спускались всё дальше меж его ног, пока не достигли яиц. Алекс дёрнул сначала за одно, потом за другое. Так продолжалось в течение долгих минут, Алекс тянул и разминал его яйца. Кожа Нейта покрылась испариной, а член стал таким твёрдым, как никогда в жизни.

— Подтяни свои яйца вперёд, — скомандовал ему Алекс.

Именно так он и поступил. Прижавшись большим пальцем к основанию члена, он схватил яйца и потянул их вперёд.

— Сведи бёдра друг с другом. Крепко держи их вместе.

Нейт мгновенно выполнил указания. Он был на всё согласен, так точно, сэр. Нейт сжал бёдра вместе, позволив яйцам упасть на них спереди. Его член дёрнулся, ударившись кончиком о стену. Он ещё немного отвёл ягодицы назад. Ему не хотелось схлопотать чёртову занозу.

Он почувствовал, как сзади член Алекса давил на его бёдра. Поначалу толстый ствол встретил сопротивление, но затем скользнул Нейту между ног и оказался зажат промеж ляжек. Головка ударилась о заднюю часть яиц Нейта.

Они оба застонали от ощущений. Алекс сделал пробный толчок, затем ещё один, и при каждом движении волоски на бёдрах Нейта оттягивались, вызывая покалывание, которые заставляло глаза закатываться. Он почувствовал, как Алекс вышел почти полностью, и услышал, как тот опять сплюнул. Слюна попала в щель задницы и потекла вниз. Палец тёрся о щёлку, пока слюна не оказалась над членом Алекса, увлажняя место их соединения.

— Вот так, — выдохнул Алекс, вгоняя ствол обратно до тех пор, пока его бёдра не коснулись задницы Нейта. — Вот здесь. — Он вышел и снова вошёл, потираясь стояком по всей промежности Нейта.

Нейт сильнее сжал ляжки и услышал у себя за спиной кряхтение Алекса. Ладони Нейта упирались в стену амбара, и всё, что он мог делать, — это просто держаться. Алекс впился пальцами Нейту в бёдра, по амбару разлетались звуки шлепков по голой коже и резкие выдохи.

Алекс подался вперёд и прижал руку к животу Нейта, а затем притянул его к своей груди. Чтобы сохранить правильный угол, Нейт встал на цыпочки. Он откинул голову на плечо Алекса, пока тот посасывал ему шею. Нейт зажмурил глаза, когда рука Алекса обхватила его член и начала дрочить в такт каждому толчку.

Нейт потянулся назад и обвил рукой шею Алекса, позволяя ему взять на себя вес.

Алекс впился зубами в глотку Нейта, когда кончил, окатив горячими брызгами заднюю часть его яиц.

Бёдра Алекса замерли, и он тяжело задышал, уткнувшись в шею Нейта и дрожа от оргазма.

— Пожалуйста, — удалось прохрипеть Нейту. — Прошу.

Алекс злорадно усмехнулся, а затем провёл большим пальцем по истекающей головке Нейта. Он сжал член Нейта и снова принялся его надрачивать, держа ствол крепкой хваткой. Нейт трахал кулак Алекса, пока его бёдра тоже не задрожали. Он хмыкнул, когда кончил, пуская струи спермы на стену амбара.

Они замерли, плотно прижавшись друг к другу. Нейт повернул голову так, чтобы губами можно было найти челюсть Алекса. Угол оказался неудобным, но Алекс встретил его на полпути.

— Блять, — пробормотал Нейт, прерывая поцелуй. — Иисус Христос. Где, чёрт возьми, ты этому научился?

— Приходится выкручиваться, когда нужно, — ответил Алекс, улыбаясь Нейту в висок. — А мне было очень нужно.

— Ага. Тебе точно было нужно. — Нейт снова соединил их губы.

Нейт и Алекс прибрали за собой настолько тщательно, насколько могли. Снаружи перед амбаром стояла бочка с дождевой водой. Они ополоснулись ей, избавляясь от улик. Не идеальное омовение, но его должно было хватить до тех пор, пока Нейт не сможет принять душ позже. В доме был на удивление хороший напор воды, хотя сегодняшним утром Нейт провёл в ванной не так много времени, не желая тратить горячую воду попусту, ведь на ферме жило так много людей.

Прежде чем он успел вернуться внутрь амбара, Алекс его остановил.

Нейт оглянулся.

Алекс произнёс:

— Я… Спасибо.

Нейт выгнул бровь.

— У меня такое чувство, что это я должен благодарить тебя.

Алекс покачал головой.

— Не… за это. Но да, и за это тоже, я полагаю. Я имел в виду за… всё. Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Нейт улыбнулся. Он протянул руку и обхватил затылок Алекса.

— Вы были бы в порядке.

Алекс наклонился, прижавшись лбом ко лбу Нейта.

— Может быть. Но сейчас… лучше. Так. С тобой.

— Да?

— Да.

— Отлично. Потому что я почти уверен, что ты застрял со мной навсегда.

Что-то запутанное промелькнуло на лице Алекса, когда он отстранился, но Нейт стал лучше считывать его мимику. Это оказалось неверие, борющееся с надеждой.

— Будет сложно.

Нейт знал, что тот хотел сказать. Они приближались к концу. Или хотя бы к какому-то завершению. Что бы ни ждало их после, оно всё ещё находилось в далёком будущем. И оно оставалось туманным, это их будущее, хотя рано или поздно должен был наступить момент, когда всё удалось бы прояснить.

— Мы справимся.

Алекс кивнул, нахмурив брови.

— Есть люди, которые могли бы нас приютить. После. Пока мы придумываем, что делать дальше.

— Люди?

Тот отвёл взгляд.

— Друзья. Связи. И полагаю, что эту историю нужно рассказать. Про Арт. Про Гору. Чтобы все узнали правду. И думаю, ты должен быть тем, кто её поведает.

Нейт был потрясён.

— Ты уверен?

— Да. Возможно, это наш единственный шанс. Знаешь кого-нибудь, кто тебя послушает?

Он подумал о Рут, изо рта которой торчала сигарета.

— Возможно.

— Хорошо. Тогда мы об этом позаботимся. Но потребуется время, прежде чем мы сможем говорить. Возможно, много времени. И это может превратить нас в крупную мишень, но есть способы исчезнуть, если потребуется. — Он вздохнул и возвёл лицо к небу. Затем: — Ты только посмотри на это.

Нейт поднял взгляд.

На небосводе комета сияла ярче, чем все остальные звёзды.

— Вау, — с благоговением прошептал Нейт. — Это… тот чокнутый парень. Стивен Купер. Он сказал, что завтра комета станет самой яркой среди когда-либо существовавших, прежде чем улетит прочь.

— Он не ошибается.

— Заставляет задуматься, знает ли он что-то ещё, что неизвестно нам.

Алекс фыркнул.

— Может быть. Нам надо немного поспать. Завтра мы должны решить, куда двигаться дальше.

— Хорошо.

Нейт позволил Алексу отвести себя за руку внутрь амбара и вверх по лестнице. Арт не шевелилась, её волосы разметались по свёрнутой куртке Алекса, служившей подушкой. Опустившись на корточки рядом с девочкой, Алекс погладил её по лбу. Она подалась навстречу его прикосновению, но продолжала храпеть.

И всё было ясно, как день.

По одному этому жесту было понятно, как сильно Алекс её любил.

Нейт не знал, почему Питер этого не увидел.

Возможно, всё началось как перенос. Но теперь любовь Алекса переросла в нечто большее.

Момент, когда его сердце разобьётся, стремительно приближался. Ага. Неважно, что произойдёт, сердечной боли не избежать.

Нейт улёгся на матрасе. Алекс сделал то же самое с другой стороны. Арт вздохнула во сне и повернулась лицом к Нейту. Алекс и Нейт смотрели друг на друга поверх её головы.

— Спокойной ночи, — прошептал Нейт.

Алекс улыбнулся.

А потом они заснули.

Сонная дымка развеялась, когда чья-то рука плотно зажала ему рот.

Он мгновенно распахнул глаза.

Вокруг царил мрак.

Над ним стояли люди.

Он попытался закричать, но звук вышел приглушённым.

Что-то вспыхнуло у него в голове — нити, которые связывали его с двумя людьми, лежащими рядом. По мыслям полетели образы, наполненные гневом и страхом. Он услышал треск электричества, и Арт, лежащая между ним и Алексом, завизжала, и…

Укол в правую руку.

Окружающий мир мгновенно начал таять.

Он не мог пошевелить руками.

И ногами.

— Тсс, — шикнул над ним Орен Шредер/Питер Уильямс. — Пора, Нейт. Пора. Пришло время нам покинуть этот мир и занять своё место среди звёзд.

Нейт изо всех сил пытался удержать глаза открытыми, пока Алекс тихо кричал где-то слева от него.

Но это было бесполезно.

Всё слилось воедино, и его сознание уплыло, уплыло, уплыло.

Джеймс Уоррен «Джим» Джонс (13 мая 1931 — 18 ноября 1978) — американский проповедник, основатель секты «Храм народов», последователи которой по официальной версии совершили в 1978 году массовое самоубийство в Джонстауне, Гайана.