Купи меня. Книга 2

Глава 4

Чарльз

— Я не могу видеть ее такой. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Ты же знаешь, что Стелла отрежет нам члены за то, что мы видели Мэнди голой, да?

Сейчас я чувствую себя очень далеко от этого места, голоса братьев звучат как будто на расстоянии. Я на отдаленной планете — гигантском шаре ярости — и я Бог своего мира. Я настолько чертовски зол сейчас, что хочу сорвать кожу со своего тела. Как она может быть голой на сцене перед всеми? Как все эти похотливые ублюдки могут видеть мою великолепную женщину в таком виде?

Она в костюме ангела, и, черт возьми, выглядит соответствующе. Ангел для моего дьявола. Умно, Саманта, умно. Если бы не был так зол, я бы посмеялся над контрастом наших костюмов.

Ее крылья большие и покрыты длинными белыми перьями, которые мерцают на свету. Волосы взъерошены, будто ее только что трахнули за кулисами. Откинув назад волосы, она обнажает свою идеальную грудь и твердые розовые соски. Я скольжу взглядом по ее аккуратному животику и узким бедрам к крошечному участку нижнего белья, едва прикрывающему ее киску. Белые стринги слишком узкие и впиваются в половые губки, заставляя их выделяться с обеих сторон. Мой рот наполняется слюной, когда я думаю о том, как облизываю ее. Мне приходится сглотнуть, чтобы слюна не потекла по подбородку.

Ее ноги чертовски длинные и заканчиваются убийственными белыми туфлями на каблуках, и ремешками, обвязанными вокруг ее лодыжек. Она выглядит как нечто среднее между гладиатором и ангелом Victoria's Secret. (Примеч. Одна из наиболее известных в мире компаний по продаже женского белья). Мой член настолько твердый, что чувствую, как натягиваются швы на моих брюках, едва способные сдержать его. У него больше нет места, поэтому я поправляю его, позволяя твердому весу спускаться по моему бедру. Потираю его, глядя на нее, вверх и вниз, дразня себя тем, что передо мной.

Осматривая каждый сантиметр девушки, я забываю свой гнев и упиваюсь ее сексуальным магнетизмом. Мэнди притягивает меня к себе, как никогда. Я чувствую, что в любой момент неосознанно встану и пойду к ней. Она как сирена, заманивает меня на смерть, заставляя упасть к ее ногам. Чувствую, как злобно улыбаюсь, слишком готовый сорваться с места и подойти.

Она расправляет плечи, облизывает губы, и я нежно потираю свой член, думая о том, что собираюсь сделать с этим ртом. Провожу ладонью вниз по внутренней стороне бедра, чувствую через брюки тепло. Горю ради нее и не знаю, сколько еще смогу ждать.

Сделав шаг, Мэнди расставляет ноги, показывая мне то, что я хочу, чего жажду. Она опускает руки на бедра, и я все еще медленно поглаживаю себя, наслаждаясь шоу. Когда она открывает рот, чтобы говорить, я возвращаюсь к реальности и осознаю, что происходит вокруг.

— Ладно, мальчики, я ищу немного больше, чем это. Другие участники торгов?

Я выпрямляюсь в кресле и ударяю ладонью по столу, отчего стаканы дребезжат.

— Два миллиона! — Мне все равно, что я просто торгуюсь с самим собой. Если Мэнди хочет больше, она это получит. Она поедет домой со мной. Несмотря ни на что.

— Э-э, два миллиона от того же участника торгов, — говорит ведущий.

Она даже не смотрит на меня, когда покачивает бедрами, а затем поворачивается, чтобы показать толпе свою задницу. Мужчины позади меня начинают улюлюкать, и мне приходится закрыть глаза, чтобы не дышать огнем и не сжечь это чертово место дотла.

— Ну же, джентльмены, не отпускайте меня так легко. Я эксперт по йоге, — бросает она через плечо, когда наклоняется и расставляет ноги дальше друг от друга.

— Три миллиона, — ухмыляюсь я, все еще будучи единственным, кто торгуется.

— Итак, да, все тот же парень. Три миллиона. — Ведущий кажется смущенным, но просто принимает эту ставку.

После пьяной ночи Мэнди в баре моего казино, я смотрел на мониторы, как она пошла в свою комнату и затем отключилась. Я лег спать, думая, что у нее похмелье, и она будет отсыпаться, когда я проснусь. Когда я встал и проверил, ее уже не было. Вещей не было в номере, и никто не знал, куда она ушла. К тому времени, как я добрался до вестибюля, Купидон разговаривал со швейцарами и пытался отследить ее.

— Она ушла. Она уехала в четыре часа утра на седане. Швейцар не узнал водителя, и, когда проверили камеры наблюдения, мы увидели, что машина без опознавательных знаков. Мне очень жаль, Чарльз. Она все с собой забрала, и мы не можем ее найти.

— Блядь! — кричу я, ударяя стену рядом со мной. Когда убираю кулак, вижу, какой ущерб нанес как стене, так и своей руке, но ничего не чувствую. Я совершенно онемел. Она ушла от меня. — Ты найдешь ее, Купидон. Сейчас. И исправь стену.

Когда иду к лифту, чувствую, как вибрирует телефон. Я достаю его из кармана и вижу номер, который не узнаю. Думая, что это может быть Мэнди, я в панике отвечаю.

— Мэнди?

— Думаю, вам будет интересно узнать, что ваша бывшая сотрудница записалась на мой октябрьский «Аукцион любовниц».

— У меня нет времени на эту херню, Саманта.

— Вы не слушаете, мистер Таунсент. Мэнди попросилась принять участие в аукционе на следующей неделе.

Я совершенно неподвижен, услышав ее слова, думая обо всем, что означает эта фраза. Мой мозг недостаточно быстр, чтобы воспринимать ее слова и боль, которую они причиняют. Что она натворила? Что я сделал?

Саманта прочищает горло, возвращая меня в настоящее.

— Чего бы это ни стоило. Я хочу ее. Я выкуплю аукцион.

— Я так и думала, что вы это скажете. Вы же знаете, я всегда готова помочь другу. За определенную цену, конечно.

— Конечно. Назови ее. Мне плевать. Я должен обладать ею. Только мои ставки, мне нужна гарантия.

— Я составлю цифры и пришлю детали. Попрошу других джентльменов, присутствующих на аукционе, не участвовать в торгах.

— Решено!

— Всегда приятно работать с вами, мистер Таунсент.

Прежде чем она успевает повесить трубку, я останавливаю ее.

— Саманта, где она?

— Ох, Чарльз, тебе стоит знать, что у каждой девушки должны быть свои секреты.

Звонок обрывается, и я остаюсь стоять с телефоном в руке и без возможности найти ее. Одна неделя, и она будет моей.

Это было сущим адом — ждать до сих пор, чтобы обладать ею. И видеть ее такой, выставленной на всеобщее обозрение, разрывает меня на куски. Мэнди поворачивается и смотрит на меня суровым взглядом. Еще не готовая уступить, она расхаживает вдоль края сцены, широко разведя руки.

— Господа, господа, давайте будем разумными. Вы позволите ему оставить меня только для себя? Я готова провести следующие тридцать дней на коленях, благодаря вас за то, что потратили на меня свои кровно заработанные доллары.

Последнее предложение приводит меня в ярость, которую я никогда раньше не чувствовал. Я встаю так быстро, что мое кресло падает.

— Пять миллионов. Завершай аукцион. Сейчас же! — Я стучу кулаком по столу, и напитки падают на пол. Я единственный, для кого она когда-либо встанет на колени. Мысль о том, что она у чьих-то еще ног, чуть не доводит меня до крайности.

— Один, два, продано! — Ведущий стучит молотком, занавес закрывается, и Мэнди оказывается за ним.

— Теперь мы можем посмотреть?

Я смотрю вокруг и вижу, что Аарон и Джастин руками прикрывают глаза. Они выглядят нелепо, но если на два человека меньше увидят Мэнди голой, я только «за».

— Она ушла.

От моих слов Аарон вздыхает с облегчением.

— Слава Богу. Мы должны позвонить Лепесточку и рассказать, что случилось до того, как она узнает и заколет нас до смерти.

Я вижу, как Джастин достает свой телефон.

— Позволь это сделать мне. Ты просто все испортишь.

— Может быть, нам стоит пойти домой и сказать ей, пока будем ее трахать, чтобы она не рассердилась? Боже, это не было похоже на аукцион Лепесточка. Почему Мэнди была голая? Гадость.

Джастин ухмыляется мне.

— Эй, по крайней мере, он должен был заплатить за то, что мы сделали. Это грабеж — пять миллионов с каждого за Стеллу.

Пока Аарон и Джастин спорят, я осматриваю комнату и вижу дверь, через которую мне надо пройти, чтобы забрать Мэнди. Начинаю уходить, но чувствую хватку на своей руке. Поворачиваюсь и вижу братьев, которые стоят и смотрят на меня.

— Не делай ей больно.

Моя первая реакция — сказать им, чтобы они отвалили, но понимаю, что она для них член семьи, поэтому стараюсь сделать это как можно вежливее.

— Я никогда не сделал бы ей больно. Никогда.

Аарон отпускает мою руку, и я иду к двери. Когда подхожу к охраннику, он проверяет мой пропуск и говорит в гарнитуру, трижды проверяя, что я могу войти.

— Ваша любовница в пятнадцатой комнате, сэр.

Пройдя мимо охранника, я иду по длинному коридору с ярко-красными дверьми. Пятнадцатая комната находится в самом конце. Я открываю дверь и вхожу.

Комната простая, в бирюзовых и кремовых тонах. Думаю, это чтобы успокоить тревогу, но для меня в настоящим момент это кажется невозможным. Скрытая дверь в дальней стене тихо открывается, и входит мой ангел. Я сразу же вижу, что цвета комнаты не делают ничего, чтобы успокоить ее, пока она идет ко мне. «Идет» — это неправильное слово. Она в ярости топает по комнате.

— Ты! — Она обвинительно указывает на меня, а затем тыкает в грудь. Мэнди сняла свои крылья и надела белый халатик. Я чувствую небольшое облегчение от того, что она больше не обнажена для всех, кто может увидеть.

— Благодарю вас за щедрое предложение, мистер Таунсент. — Именно тогда я замечаю за Мэнди Саманту, в ее руке контракт. — Давайте уладим последние бумажные моменты, и вы оба сможете покинуть эту комнату.

Она делает паузу, бросая на Мэнди суровый взгляд, и я вижу, как что-то мелькает между ними. Мэнди качает головой, и Саманта кивает, снова глядя на меня.

— Очень хорошо, мистер Таунсент. Ваша подпись, пожалуйста.

Я беру ручку и подписываю соглашение для банковского перевода.

— Согласно контракта, половина суммы будет переведена Мэнди сейчас, а остальная часть средств будет внесена в момент окончания.

Как только заканчиваю подписывать все страницы, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мэнди. Я не сказал ни слова с тех пор, как вошел в комнату, и мне кажется, что если сделаю это сейчас, то могу начать извергать огонь. Вместо этого я протягиваю руку и жду, когда она примет ее.

Она смотрит на мою руку, а затем оглядывается на Саманту. Через мгновение Саманта протягивает ей небольшой чемодан. Мэнди кивает, забирая его. Затем поворачивается ко мне и вкладывает свою дрожащую руку в мою.

Я вывожу ее из комнаты, и мы идем по коридору. Я держу ее за руку, заводя за себя и защищая от взглядов. Я вынес бы ее отсюда, но эти мужчины уже видели сегодня ее задницу.

Как только мы оказываемся на улице, я вижу, что мой водитель ожидает и держит дверь автомобиля открытой. Помогаю ей сесть на заднее сидение, а затем забираюсь следом и захлопываю дверь.

Едва машина трогается, как Мэнди поворачивается и начинает обвинять меня.

— Ты подставил меня.

— Да.

Она замолкает и переводит дух, несколько шокированная, что я признал это.

— Ты даже не жалеешь, не так ли?

— Нет.

— Тебя не волнует, что я не хочу тебя?

— Нет.

Меня волнует, что она не хочет меня, но я не признаю это. Сделаю все возможное, чтобы она желала меня.

Мэнди смотрит на меня, будто решает что-то, а потом фальшиво улыбается, как делала это с проблемными гостями в казино. Я видел это много раз.

— Отлично. Ты купил меня. Думаю, ты можешь взять меня.

Она поднимается с сиденья и опускается передо мной на колени. Я так шокирован ее движением, что не пытаюсь остановить. Когда руками она касается моей талии, я хватаю ее запястья обеими руками. Ничего не говорю. Просто держу их, чувствуя ее устойчивый пульс.

Через мгновение она смотрит на меня сквозь ресницы.

Мэнди стоит передо мной на коленях именно в том положении, как я всегда ее представлял. Позволяю силе, которую ощущаю, течь из моих рук к ее нежной плоти. Через мгновение чувствую, как у нее учащается пульс, и вижу, как медленно расширяются зрачки. Она показывает мне то, что я всегда знал есть внутри нее — подчинение.

Наклонившись ближе, вижу, как она опускает взгляд в пол. Отпускаю одно из ее запястий, обхватываю пальцами ее подбородок и приподнимаю голову, пока она не встречается со мной взглядом.

— Я буду иметь тебя так, как захочу. Я заплатил за это, и ты дашь мне это.

Она смотрит налево, пытаясь разорвать зрительный контакт и сломать мой контроль, но я слегка сжимаю ее подбородок, пока она снова не начинает смотреть на меня.

— Всегда смотри на меня, котенок. Всегда.

Через мгновение она кивает, но этого недостаточно.

— Скажи это.

— Да, мистер Таунсент.

Меня раздражает, что она не назвала меня Чарльзом или не обратилась «сэр», но я отпускаю это. Не буду заставлять ее говорить то, что она не хочет. Обращение заслужено, но за все часы, проведенные с ней, я увидел потребность. Она обладает внешней дисциплиной и силой, которые делают совершенным ее внутреннюю покорность. Мэнди будет сражаться до конца, прежде чем признает это даже для самой себя, но она есть.

— Теперь сядь рядом со мной. Сиди с разведенными ногами, пока мы не приедем домой.

— Ты издеваешься надо мной?

Ее дерзкий рот доставит ей столько неприятностей, и мне понравится каждая секунда. Я наклоняюсь и прижимаю губы к ее уху. Я чувствую, как по ее спине бежит холодок, когда шепчу:

— Сейчас же.

Немного поколебавшись, она забирается на сиденье рядом со мной. Как только она это делает, я вижу колебания, но они длятся всего мгновение, прежде чем она делает то, что я сказал. Она раздвигает ноги и показывает немного своей киски. Но этого недостаточно.

— Шире.

Она смотрит в окно, отвернувшись от меня, но я вижу, как по ее шее и щекам распространяется румянец. Мне не нравится, когда она не сосредоточена на мне, особенно, когда я попросил ее сделать что-то. Мне нужно все ее внимание. Каждую секунду.

— Смотри на меня.

Мэнди медленно поворачивается и смотрит мне в глаза. Ее щеки покраснели, и я вижу, как на шее бьется пульс. Она возбуждена, и ненавидит это. Я не повторяю команду, и мы сидим, глядя друг другу в глаза, пока я жду, когда она раздвинет ноги. Она пытается прочитать что-то в моих глазах, и через мгновение, наконец, делает то, что я сказал: раздвигает ноги шире. Я смотрю вниз, теперь вижу ее киску полностью, и этот вид заставляет меня облизнуть губы.

— Хорошая девочка. — Когда я поднимаю взгляд, ее глаза метают молнии, но она не говорит ни слова. Приподнимаю бровь, бросая ей вызов, но она молчит. Уверен, ей есть что сказать, но я бы предпочел использовать ее рот для другого.

Осматриваю ее сверху вниз и вижу, что ее халат распахнулся, открыв мне часть совершенного тела. Он завязан на талии, поэтому грудь не открыта, но соски твердые и выделяются сквозь ткань. Ее длинные ноги раздвинуты, и я вижу тоненькие стринги, обнажающие с обеих сторон губки киски. Белая ткань покрывает ее клитор, и я вижу, что крошечный материал влажный из-за ее возбуждения. Возможно, Мэнди не хочет признавать это, но она возбуждена из-за происходящего.

Опустив руку между ног, я, наблюдая за ее киской, медленно потираю свой член. Дразню себя, но мне все равно. Мне необходимо делать это. Когда я продолжаю потирать себя, замечаю, как ее бедра немного двигаются, и, посмотрев вверх, вижу, как она облизывает губы. Это маленькое непреднамеренное движение, я уверен, что она не осознает этого, и мне требуется все самообладание, чтобы не наброситься на нее прямо здесь, прямо сейчас. Я хочу насладиться нашим первым разом вместе, и хочу, чтобы все прошло по плану.

Когда я узнал, что она будет на аукционе, то позаботился, чтобы все было идеально. Не хочу, чтобы все планы разрушились из-за того, что не могу себя контролировать. Я так долго был одержим ею, и уже почти достиг цели. Осталось совсем немного.

Мы подъезжаем к казино «Змеиные глаза». Я первым выбираюсь из лимузина и протягиваю руку Мэнди, помогая ей выйти. Забираю сумку, которую ей дала Саманта. Мэнди только в халатике и туфлях. Она прикрыта, но мне не нравится, насколько она уязвима. Я иду с ней, как и прежде, держа ее руку у себя за спиной, позволяя ей следовать за мной и укрывая от взглядов. Быстро провожу нас через казино, не желая рисковать, чтобы кто-либо увидел ее в таком виде. Направляюсь к частному лифту, который ведет на этаж, на котором она останавливалась, когда работала со мной, но в этот раз, вместо того, чтобы идти к ее номеру, я отведу ее к себе.

Потянув ее в лифт, поворачиваюсь и вижу Купидона, наблюдающего за нами из холла. Он кивает, когда закрываются двери, давая мне знать, что обо всем позаботится. На верхний этаж мы поднимаемся молча, и все время я держу ее за руку. Как только мы останавливаемся, вывожу Мэнди из лифта и веду по небольшому коридору к моей двери.

Закрываю за нами дверь и запираю замок, ведя Мэнди через свой дом к главной спальне. Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как доставить туда, где хочу ее.

Открываю дверь и позволяю Мэнди войти. Моя спальня очень похожа на мой офис — везде черный и красный цвет. Густой черный шерстяной ковер достаточно мягкий, чтобы на нем спать. Стены драпированы кроваво-красной тканью, а стоящая в середине комнаты кровать с балдахином покрыта тем же материалом. И в каждом столбце кровати спрятаны удерживающие устройства и снаряжения. Над кроватью огромное зеркало в черной металлической раме. Единственный свет в комнате исходит от тусклой люстры, висящей над нами. Окна на дальней стене затемнены, скрывая свет шумного города.

Комната оформлена с мыслями о нас двоих. Когда я узнал, что она участвует в «Аукционе любовниц», я полностью отремонтировал эту комнату для нее. Я хочу, чтобы все было идеально, когда возьму ее в первый раз.

Мэнди подходит и встает перед кроватью, и я открываю сумку, что дала ей Саманта, доставая крылья ангела. Я попросил отдать костюм, в котором она была, и это была слишком идеальная картина: на мне костюм дьявола, мы в комнате, которая выглядит, как спальня сатаны. И я намерен испортить этого совершенного невинного ангела передо мной.

Медленно подхожу к ней, приближаясь как можно ближе, не касаясь ее.

— Сними халатик, котенок, — шепчу я ей в шею.

Практически вижу, как по ее телу пробегает дрожь, и с небольшим колебанием она делает то, что я говорю. Я протягиваю крылья и помогаю надеть их, а затем делаю шаг назад.

— Повернись.

И когда она это делает, чувствую, как на моем лице появляется зловещая улыбка, пока я стою и смотрю на свой приз.