10 глава

быт Питера ожидания и реальность

Я был сильно рад месту, в котором очутился.

Больше всего я рад пресной воде.

Еще несколько недель меня не оставляло ощущение качки земли под ногами.

Здесь, на берегу этого бескрайнего, пресного моря, было слишком тихо.

Но именно это я и искал (кроме денег). Такое уединенное и просторное пространство. Внутри снова вспыхнула радость от силы стихии. И не соленой… Соли я наелся и напился на несколько столетий вперед.

Но на этот раз это была другая сила. Уверенная и спокойная, зрелая.

А какие тут леса. Все, Эльза. Я нашел нам место для жизни.

Пахло сырой гнилой травой, холодной водой и сосновой смолой — запах, в котором не было ни следа привычной копоти причала, города и навоза деревни. В горле стоял ком от этой чужой, режущей легкие чистоты, а в ушах звенела пустота, нарушаемая лишь криком незнакомой птицы. Ощущение было такое, будто время здесь остановилось или меня самого стерли, оставив одну лишь обжигающую тоску по всему, что я оставил. Но я верил, что справлюсь и вернусь за сестрой. Дело за малым-осталось построить дом и занять землю… Накопить еще денег для того, чтобы его охраняли, пока я поеду за тобой…

Я просто должен это сделать.

Первые месяцы моим главным орудием труда были руки, спина и топор, на который я заработал по дороге. Пропитание приходилось добывать с той же отчаянной изобретательностью, с какой зверь ищет пищу в незнакомом лесу. Я ставил силки на кроликов и белок из конского волоса, хорошо, что уже умел ловить рыбу руками в ручьях и в озере, плел ловушки из ивовых прутьев. Ел съедобные коренья, дикий лук и ягоды, перетирал желуди в муку, научился из нее делать хлеб.

Жилище по аналогии с землянкой, что была у нас в Германии с сестрой, построил сразу, еще до того, как нашел постоянный участок — в этом негостеприимном мире даже временный шалаш из коры и веток значил выживание. Я вырыл глубокий котлован, обложил стены камнями и бревнами, а крышу сделал из жердей, засыпанных землей и дерном. В таком логове было сыро и темно, но оно спасало от зимнего ветра с озера и позволяло пережить холода, пока я валил лес для настоящего сруба, работая до кровавых мозолей и ломоты в спине, учась у соседей, как правильно класть мох между венцами. А чтобы были деньги на дорогу туда и обратно - нанимался к тем, кто прибыл раньше и успел обзавестись хозяйством — рубил дрова, помогал валить лес под пашню. Зимой, когда строительство замирало, ставил капканы на пушного зверя, учился снимать шкуру, не испортив ее, и сушить мясо, чтобы весной обменять мех на инструмент и семена. Отдыхал я только ночью. Не помня, как и когда я сплю. Из-за этого несколько раз чуть не отрубил себе руку… отделался испугом и парой глубоких шрамов, что долго заживали и временно не позволили мне работать. Я ужасно злился, но ничего не мог с этим сделать.

Каждый день был борьбой, где платой за оплошность была смерть, а наградой за труд — право увидеть рассвет над этим огромным, холодным озером. Вместе с сестрой.