100 грамм свободы. Книга 3

Белый город. М – Мираж или Мечта?

Никто не свободен. Даже птица привязана к небу.

Боб Дилан

На рассвете у самого края земли возникают очертания города. Издалека чудится, что он парит в воздухе, словно мираж в пустыне, а его стены будто подтаявший пластилин – мягкие и тягучие. Не иллюзия ли это?..

Поворачиваюсь к спутнику и читаю в его глазах тот же немой вопрос.

Ты видишь?

Отвечать необязательно, всё понятно без слов. Мы оба видим чудесный город, а значит он настоящий. Ну или мы оба сошли с ума. Но разве сумасшествие передаётся воздушно-капельным?..

Чем ближе подходим, тем больше захватывает дух. Мы едва переставляем ноги, но сейчас откуда-то берутся новые силы.

Резервное хранилище?

Наверное.

Ворота протяжно скрипят, точно открываются крайне редко. К нам выходит женщина в длинном цветастом платье до самых пят – ветер развевает парусом и без того пышную юбку.

– Добро пожаловать! – произносит женщина, откидывая прядь светлых волос. Голос её чарующе мягкий, глаза смотрят по-доброму, а губы растягиваются в улыбке. – Проходите, проходите…

Все вместе мы переходим линию ворот, и они тут же за нами закрываются. На сей раз без единого скрипа. Улицы города широкие и вымощены белым камнем.

– Это и вправду Белый город? – спрашиваю я. Губы онемели и не слушаются. – Он действительно существует?

– У нашего города множество имён… – отзывается провожатая, устремляясь вперёд. – Но имя – не главное. Главное, что у нас человеку позволено быть собой.

Глава 1. Неожиданная встреча

Небо простыло.

Кутаясь в воротник чужого пальто, я иду следом за Фолком и украдкой посматриваю по сторонам. Нам нужно быть осторожными как никогда – неровен час, нарвёмся на фантомов.

Дождь атакует косыми стрелами, а пронизывающий ветер пробрался под полы пальто и ледяными пальцами дотянулся до самого сердца.

Погода такая, что не хочется высовывать носа из дому. Только вот одна беда – дома у нас как раз-таки нет.

С тоской вспоминаю Либерти. Разукрашенные Илвой стены, Кухня, где так по-домашнему пахло едой, заросшие кривые дорожки. Когда-то мне казалось, что именно там я обрела свой дом и семью.

Ошиблась.

И ошибка стоила очень дорого.

Шмыгаю носом, стараясь прогнать непрошенные слёзы. Смерть Крэма навсегда останется глубоким шрамом на сердце, которое я пытаюсь обратить в камень, потому что так, если не легче, то проще идти вперёд, к цели.

Нет, я уже больше не та наивная девочка, какой была. Смерть меняет человека до неузнаваемости, выжигает нутро болью и проходится по душе потерями, будто бульдозером. Моргаю быстро-быстро. Вот и всё. Слёз уже нет. Я снова сильная. По крайней мере, старательно делаю вид.

Дождь продолжает лить – похоже, небесные вентили совсем заклинило. Волосы свисают ледяными сосульками, всё-таки октябрь есть октябрь – сплошная слякоть и унылая тоска.

Мы с Фолком переставляем ноги и молчим – ведём себя, как и подобает этому городу – равнодушны ко всему окружающему.

Мимо снуют люди, торопятся по своим делам. Они как мухи. Ползают чего-то, перебирают лапками… Пока стаканом сверху не накроют и не оставят вот так подыхать.

Вдруг из проходящих мимо прохожих я выхватываю смутно знакомое лицо. Где я могла видеть этого мужчину? Он явно из особенных: тело массивное, а щёки, словно два сдутых мяча, нависают над подбородком. Малиновый котелок на голове смешно подпрыгивает при каждом шаге хозяина.

Перебираю в памяти, где мы могли с ним встречаться: Музей, площадь Мира, даже припоминаю портреты в том самом особняке, где мы прятались после моего побега…

Нет, не то. Всё это не то.

Обстоятельства были явно другими… Что ж, главное, чтобы он не узнал меня и не поднял крик. Ещё несколько секунд, и мы поравняемся. И тут человек подносит руку к лицу, берётся за кончик носа и двигает им, совсем как… Тьер. Это невозможно. Тьер в тюрьме или погиб.

Ты уверена? Ты видела тело или списки заключённых?

– Фолк… – хватаю друга за рукав. – Я, по-моему, сошла с ума…

– Что? Что стряслось? – он смотрит на меня с тревогой.

– Давай за мной… Некогда объяснять.

Я тяну его в обратную сторону, стараясь не упустить малиновый котелок, макушка которого мелькает впереди. Только бы не потерять из виду. Напарник послушно следует за мной, не задавая вопросов. В этом весь Фолк. Всегда понимает, что всему своё время. Для него любопытство – не порок, а сущая мелочь.

Котелок тем временем сворачивает за угол, и я прибавляю шагу. По-моему, Фолк уже понял, за кем мы следим, но могу поспорить, что личность Котелка окажется для него большим сюрпризом.

Улочка, куда повернул предполагаемый Тьер, очень тихая – ни машин, ни людей. Очередной рай для особенных – огромные дома со всем, что только может понадобиться для комфортной жизни. Кусты вдоль дороги подстрижены под различные фигуры. Сейчас они практически голые – лишь редкие пожелтевшие листья все ещё держаться на ветках, но и они скоро опадут и сгинут в лужах.

Наконец, Котелок-Тьер сворачивает на дорожку одинокого дома с красной черепичной крышей, стоящего в конце улицы – ощущение, что дом здесь совсем недавно. Всё блестит и сверкает.

Едва человек прикладывает ладонь к электроключу на воротах, как я окликаю его:

– Тьер! – иду ва-банк. Если это кто-то совсем другой, мы пропали.

Рука дёргается, и человек медленно оборачивается. Да, сомнений нет – обрюзгший, пополневший, особенный, но это всё-таки Тьер Паси.

– Здравствуй, Кара… – голос его сиплый и какой-то жалкий. Хотя мне его совсем не жаль.

Фолк, присвистнув, подходит ближе. Спешу за ним.

– Ёпта, смотрю, твоя жизнь пошла в гору, а?

Судорожный вздох Тьера оказывается красноречивее любых слов.

– Я… как… как вы нашли меня?

– Думаешь, ты имеешь право на вопросы?!

Фолк взбешён. Я понимаю это по его глазам – они потемнели, как сегодняшнее небо перед грозой.

– Тьер, расскажи же нам, как так вышло, что ты… – не могу подобрать слов, и потому просто киваю на дом, а затем – на него самого.

Но тот лишь беспомощно переводит взгляд с меня на Фолка и обратно.

– Побудь на стрёме…

Пальцы Фолка проворно, но аккуратно, чтобы не привлекать внимания, обшаривают карманы дорогого кашемирового пальто. Уверена, что за него Тьер тоже дорого заплатил. Наконец, в руке у Фолка блеснул небольшой круглый предмет. Он бросает его мне:

Глава 2. «Трёшка»

Куда бы я ни пошла, глаза Тьера преследуют меня попятам. Неверие. Непонимание. Осознание.

Живи с этим, Тьер Паси, наслаждайся жизнью.

Наконец-то мы добираемся до «Трёшки». С тех пор, как нам посчастливилось встретить Тьера, Фолк всё время молчит.

– Эй… – зову я, толкая его локтем. – Как нам выловить этого коллегу Шпанса так, чтобы он не поднял шум?

– Пока не знаю... – его голос тихий и бесстрастный. – Придётся что-нибудь придумать.

Мы смотрим на строение, где располагается Институт новейших технологий «Три Кита». Одно из немногих старинных зданий, сохранившихся до наших дней. Почему-то его не снесли и не перестроили. Колонны на входе напоминают древние строения, а каменные фигуры на фасаде выглядят вычурно и нелепо в окружении современных коробок из бетона и стекла, будто историческое недоразумение, дошедшее до наших дней. Когда-то тут был университет, а теперь лучшие умы совершают свои открытия, двигая науку вперёд, к прогрессу.

Институт состоит из множества корпусов, соединённых между собой крытыми коридорами. Где-то здесь и трудится некий Баладо, коллега Шпанса. Но вот поможет ли он нам – большой вопрос.

– Тут, наверное, работает несколько тысяч людей…

– У нас есть имя, а это уже очень немало.

– Но мы не сумеем войти в здание, – возражаю я, – на проходной стоят сканеры.

– Может, нам и не придётся. Смотри, вон стенд с лучшими работниками месяца. Держу пари, что этот Баладо один из лучших. Давай проверим?

***

Фотографию Баладо Фолк обнаруживает в верхнем правом углу, под ней печатными буквами значится:

Баладо Паданг.

И ниже:

Старший разработчик.

С фотографии на нас сонно взирает пожилой мужчина с глубокими залысинами. Обычно по взгляду человека можно хоть что-то о нём сказать, но Баладо слеплен совсем из другого теста.

Его глаза глядят по-рыбьи, с тупым равнодушием, точно он и в самом деле запущенный в пруд карась, которого не интересует ни жизнь вокруг, ни собственная судьба. И пусть в пруду вполне могут обитать хищники, ему как будто до этого нет никакого дела.

Устроившись в сквере Великих умов перед самым окончанием рабочего дня, мы ждём, когда из дверей института появится мужчина с рыбьими глазами. Сидим на соседних скамейках, играем в незнакомцев. Небо совсем размокло: на горизонте набухли свинцовые тучи – вот-вот снова польёт дождь.

Ровно в шесть вечера из дверей потихоньку начинают выползать люди. Спустя уже десять минут народу столько, что я всерьёз боюсь пропустить этого самого Баладо – десятки сотрудников спешат поскорее покинуть институт.

– А он ведь может застрять и на работе. Такие, как Баладо, пашут сутками… – шепчет Фолк, от нетерпения ёрзая на лавочке. – Если так, то долго нам здесь сидеть нельзя, привлечём ненужное внимание…

– Работать в пятницу вечером? Не думаю… Вон, смотри. А это не он? – я киваю на высокого мужчину в синем плаще и широкополой шляпе. – По глазам вроде похож…

– Да, вроде.

– За ним? – я с готовностью поднимаюсь.

– Давай. Сначала ты, потом я. Только ничего не предпринимай сама...

Вот так и начинается наша гонка. Стоит учёному свернуть за угол, я прибавляю шаг. Стоит ему юркнуть в переулок, я бросаюсь следом. Несколько раз осторожно оглядываюсь, но Фолка не вижу, хотя и чувствую – он где-то рядом, словно тень, которую не разглядишь в темноте ночи.

Следуя за Баладо, я размышляю, как быть, если он сядет на Арку? Ведь нам туда ход закрыт. Судорожно пытаюсь разгадать его маршрут. Спустя время понимаю, что он двигается совсем в другую сторону, и это нам на руку. Похоже, он торопится покинуть центр города, шлёпая прямо по лужам.

Неотступно следую за ним, пытаясь не потерять в пелене дождя фигуру в синем плаще и широкой шляпе.

Наконец, когда мы выходим к набережной, складываю два и два. Кажется, наш герой решил развлечься в Бухте Темноты.

К пирсу я за ним не иду – слишком рискованно, поэтому пристраиваюсь за теми самыми кустами, где мы прятались с Фолком после побега – подстриженные кусты мелкого вяза ещё до конца не опали, да и за густыми веточками меня не шибко разглядишь с пирса в сумерках. Тем временем Баладо подходит к качающимся на привязи лодкам и, перекинувшись парой слов с переправщиком, садится в ближайшую, где, съёжившись, уже сидят двое.

– Вот значит, как он коротает вечера... – раздаётся рядом и от неожиданности я аж подпрыгиваю.

– Ты меня до смерти напугал...

– Я думал, ты меня слышала.

– Хорошо хоть, что я не завизжала с испугу.

– Прости...

Откидываю со лба мокрые пряди. Мы оба не только порядочно промокли, но и основательно продрогли – до самых костей, ведь к вечеру температура опустилась ещё ниже.

– Лучше скажи, что будем делать дальше? Какой у нас план? Скорее всего после Бухты он отправится туда, – я киваю на противоположный берег. – Он стандартный, а значит живёт на Бугре... Можем подкараулить его там, только как перебраться так, чтобы нас не сцапали? – я окидываю оценивающим взглядом канал: желающих попасть на лайнер пруд пруди, даже дождь не помеха. Хотя особенным плохая погода вообще побоку – они знай себе выныривают из припаркованных машин и тут же перебираются на катер. Доставка с комфортом.

Глава 3. Знакомство

Дождавшись, когда очередная партия особенных отбудет, мы тоже подходим к пирсу, чтобы отправится в мир похоти и разврата. Уже знакомый Бугай молча доставляет нас к лайнеру и даже колких шуточек не отвешивает. Наверняка понимает, что мы здесь не ради развлечений, но будет молчать, потому что предан своей хозяйке.

Конечно, с некоторых пор мы частые гости в Бухте – иначе от новой Норы до Олимпа не добраться, но на самом лайнере мы никогда больше не задерживались. Теперь всё иначе...

Этаж мадам Нюк встречает нас снующими туда-сюда сотрудниками, похоже, вечер обещает быть жарким, так что каждый человек на счету. Молоденькие парнишки в бордовой форме носятся мимо и на нас даже не смотрят.

В кабинете всё по-прежнему. Те же чудовищно розовые стены, тот же в нелепых рюшах диван. Сама мадам снова одета в халат кричащего розового цвета, только сегодня он до неприличия пушистый и больше походит на шубку.

– Чего вам? – мадам Нюк занята перебиранием бумаг на своём столе, но при нашем появлении лениво поднимает голову.

В безупречно уложенных волосах хозяйки золотом скалится крупный гребень, а глаза женщины густо подведены чёрным, что придаёт ей нелепый вид. Она походит на фривольно одетую пиратку.

– Нам нужна информация об одном посетителе... – начинает Фолк. – Он сейчас здесь. Нам нужен только номер его каюты.

– Ну уж нет… Бухта Темноты – единственное место, где человек может рассчитывать на приватность. Мы не собираем информацию...

– Не свисти. – перебивает её Фолк. – Все платят эйдами и у тебя наверняка есть досье на каждого клиента.

– Ладно, да… – после недолгих раздумий выдаёт мадам. – У меня имеются данные даже на тех, кто бывал здесь лишь однажды, – мне чудится, или она косится в мою сторону? Под её взглядом я краснею, припомнив свой единственный официальный поход сюда. – Но это конфиденциально.

– Сделай исключение.

– Да с чего это вдруг? – она глядит недовольно.

– Ёпта, да с того, что в итоге ты можешь потерять не только своих драгоценных клиентов, но и свою роскошную жизнь.

– Ты что же, угрожаешь мне?

– Да нет же, он вас предупреждает! – подаю голос я. – Если вы нам не поможете, может случиться страшное…

Теперь мадам Нюк смотрит на меня в упор.

– А ты изменилась... Немного набрала вес, волосы отросли, но глаза как будто стали ещё печальнее. Спрос будет бешеный. Не передумала?

– Нет, спасибо.

– Не тяни... – встревает Фолк. – Нам нужна информация сейчас. Мы с ним только поговорим.

– Сначала скажи, что тут наплела твоя подружка? Что может случиться?

– Меньше знаешь, крепче спишь. Мы сами разберёмся…

– Тебе придётся быть чуточку любезнее. Я не твоя мамаша, ясно? Вечно ты появляешься из ниоткуда, то просишь вас спрятать, то требуешь одежду, фонари и прочую ерунду. Твоя мать была хорошим человеком, и я ей по гроб жизни обязана, но это не значит, что я буду выполнять твои приказы.

Она зло кривит рот и щурится, отчего правый глаз ещё больше косит в сторону.

– Просто скажи, в какой каюте отдыхает этот человек.

– Да кто он такой? Какая-то шишка из правительства? – Мадам Нюк встаёт с кресла и принимается мерить шагами. – Ты и себя угробишь, и меня подставишь…

– Да нет, он обычный учёный из института...

– Тогда зачем он вам?..

– Чтобы ты и дальше могла продолжать делать бизнес, а люди могли и дальше спать по ночам…

– По-моему, сейчас с этим проблем тоже нет…

– А ты вспомни, как я тебя в прошлом году предупредил об облаве… Ты тогда тоже не верила…

Мадам Нюк упрямо щурится, и всё же медлит – взвешивая, обдумывая, прикидывая.

– А вдруг этот учёный пожалуется на моё заведение?

– Не пожалуется. Ему шум ни к чему, да и если твою лавочку прикроют, он потеряет возможность развлекаться.

Хозяйка Бухты, вздохнув, возвращается к столу, изящно усаживается в кресло и тянется к клавиатуре.

– Что ж, давайте посмотрим для начала, что он за птица... Мне нужно его имя.

Фолк с готовностью сообщает данные о Баладо, а потом обходит стол и встаёт прямо за спиной хозяйки, которая уже стучит по клавишам.

– Сейчас... – мадам Нюк запускает переносной моновизор. – Не люблю, когда над душой стоят…

– Ничего, потерпишь…

– Он на этаже стандартных, каюта двадцать пять. С ним сейчас...

– Давай без подробностей, хорошо? Микрофоны в каюте есть?

– Обижаешь... Конечно, эти исправно их ставят, но мои люди умеют работать. Сейчас там чисто.

– Спасибо.

***

На этаже стандартных мне прежде бывать никогда не приходилось. Здесь как-то цивильнее, что ли... И ремонт лучше, и выбор напитков больше, и даже дым пахнет изысканнее, ну и цены, конечно же, в разы выше. За резными столиками сидят отдыхающие, потягивают свои коктейли, блуждая пьяными глазами по толпе танцующих. По крайней мере, никто ещё не напился настолько, чтобы прямо здесь начать совокупляться. Интеллигенция.

Глава 4. В сердце будущего Храма

Через неделю мы засели в заброшенном Храме. Отчего-то его так и не достроили… Может, финансирование закончилось? Или передумали? Для нас оно уже и не важно.

Здание выглядит угрюмо – ощущение, что вот-вот заплачет пустыми глазницами. Конечно, мы пришли пораньше, чтобы осмотреться и занять самую выгодную позицию. Вовнутрь решили пока не входить и засели за ржавой чашей – она беспризорно застыла в дальнем углу участка. Обзор отсюда прекрасный. И сбежать можно – до дыры в заборе всего пара шагов, хотя если Баладо нас сдал, то за нами явится целая армия.

С тревогой поглядываю на тропинку. Вокруг дымчатые голуби бродят в поисках пищи. Говорят, давным-давно они выглядели совершенно иначе – имели белое оперение, но со временем приспособились к окружающей их серости. Наверное, подобное произошло и с нами – нас нарядили в серые робы, поселили на серых улицах, в серых отсеках и мы не заметили, как постепенно сами превратились в серость… Но иногда среди беспросветной серости встречается тот, кто даже в бесцветном одеянии и среди безликих стен бросается в глаза… Потому что до сердца его серость не добралась…

Один из голубей охаживает голубку, ходит вокруг, распушив хвост и надув грудку, но та на него даже не смотрит, продолжая выискивать в земле еду.

– Совсем как Бубба перед Тиной, да? – кивает Фолк на парочку птиц. – Как думаешь, ему в конце концов удастся её завоевать?

– Кому? – уточняю я. – Голубю или Буббе?

– Обоим.

– Насчёт этого, не знаю, а Бублику точно ничего не светит.

– Да, вот она несправедливость этого мира. Тот, с кем хочется быть – нос воротит, а кто даром не нужен – под ногами путается.

Я молчу. Так-то оно так, только признаваться в этом не хочется.

Голубка тем временем сделала свой выбор в пользу другого, но горе-жених не долго страдал и уже вовсю окучивает новую потенциальную невесту. Такова жизнь.

– Ты все ещё любишь Дина? – как бы невзначай спрашивает Фолк.

Пристальный взгляд с прищуром. В глазах – привычная буря.

Вопрос застаёт врасплох. Задумываюсь. Моё чувство к Дину раскрошилось под гнётом обстоятельств, как стекло от удара о землю. Но если любовь оказалась такой хрупкой, была ли она настоящей?..

– Мне кажется, любви никогда и не было на самом деле... – наконец отвечаю я. – Наверное, в нашем мире люди совсем разучились по-настоящему любить. А почему ты спрашиваешь?

– Не хочу, чтобы нам что-то помешало. Вдруг мы столкнёмся и с ним?

– Дин в прошлом, – обещаю со вздохом.

Так оно и есть. Дин – будто брошенный в колодец камень – пошёл ко дну и даже круги на воде уже исчезли.

Только и я тону вместе с ним.

Наконец, раздаются шаги. Сердце на миг замирает – вдруг это не он? Или он, но не один, а с парочкой фантомов?

Но нет, на тропинке появляется одинокая сгорбленная фигура Баладо в привычном синем плаще и широкой шляпе. Или он не собирается нас предавать, или время ещё не пришло. Звучит цинично, но в нашем мире иначе никак... После того, что сотворили Дин и Тьер, я никому не могу верить. Разве что Фолку. Но это совсем другое.

Мы входим вслед за ним в недостроенное здание. Учёный в страхе оборачивается и, увидев нас, облегчённо выдыхает. Я кожей чувствую страх, витающий вокруг. Такова цена регентской стабильности.

– Вы напугали меня до смерти… – и без того выпученные глаза Баладо сейчас кажутся просто огромными.

– Извини. Ты ведь один? – Фолк кивает на улицу.

– Конечно, один…

– Хорошо.

Я прохожу вглубь и усаживаюсь на одну из бетонных плит, наваленных по центру зала. В сгустившихся сумерках всё здесь выглядит мрачно. Но зато хоть немного теплее – ветер не так свирепствует, да и стены сохраняют больше тепла, правда, через панорамные окна всё равно задувает.

Баладо, расправив полы плаща, устало садится рядом со мной.

– Есть хорошие новости…

– Что? Что вы выяснили? – я в нетерпении мну пальцы.

Фолку тоже не терпится узнать новости, но он нашего информатора не торопит, стоит молча, руки в карманах, только лицо застыло в напряжении и напоминает маску.

– Вот, держите… – Баладо достаёт из-за пазухи потёртый небольшой термос. – Здесь кофе… Растворимый, но зато горячий.

– Спасибо…

С благодарностью принимаю неожиданный подарок. Снимаю металлическую крышку и в протянутый Баладо маленький пластиковый стаканчик наливаю кофе, от которого струйкой вьётся горячий пар.

– Я ещё не сделала ни одного глотка, а уже немного согрелась… – улыбаюсь, чего со мной давно не было.

– Травянуха согрела бы лучше… – хмыкает Фолк, но покорно принимает из моих рук стаканчик с кофе, а потом вдруг протягивает его учёному. – Ты ведь не против, самому продегустировать, да?

– Ты… думаешь, я мог что-то подсыпать вам?..

– Не важно, что я думаю, важно, что ты сделал или не сделал… Если ты чист, то это не составит труда.

Глава 5. Столкновение

С фонарями в руках торопимся покинуть катакомбы и вернуться к диким – Хуана и так ворчит, что мы вечно отлыниваем от работы, того и гляди, пожалуется Рубену. Нам остаётся пройти всего ничего, когда за очередным поворотом сталкиваемся нос к носу... с Буббой.

Замерев, я таращусь на него, будто он привидение. Так и есть. Он призрак из прошлого. В свете тусклого фонаря Бублик выглядит испуганным, но быстро берёт себя в руки.

– Навоз мне в нос… А вы здесь откуда?

Бублик изменился – похудел, черты стали острее, глаза смотрят подозрительно. Изменились все мы и не только внешне.

– Тот же вопрос.

Фолк светит ему за спину. Никого. Я с облегчением выдыхаю.

– Я... Ну... По делам, – его собственный фонарь нервно пляшет в руках.

– Ну и каково это, служить дьяволу, а? Рыскаешь в поисках тайников? Много нашёл?

– Тебе-то что за дело? Я вообще должен вас э... схватить и привести к Дину.

– Ну давай, хватай... – хмыкает Фолк.

– Как там остальные?.. – мне до смерти надоела их перепалка.

– Боль-моль... – с готовностью отвечает тот, но голос звучит не очень уверенно.

– Что ж так? – ощетинился Фолк. – Твой хозяин ещё кого-то убил?

– Да пошёл ты... Я между прочим тут не один, так что шли бы вы, пока я не поднял шум.

– Спасибо, конечно, но с чего ты решил-то, что мы одни? У нас тоже друзья неподалёку...

Бублик чуть отступает.

– Ладно, давайте просто разойдёмся? Мне с вами делить нечего...

– А с Крэмом делить было что? – спрашиваю с горечью. – Как ты спишь по ночам? – мой голос набирает силу и эхом отскакивает от стен.

– Это был несчастный случай... – теперь в словах Буббы ещё меньше уверенности.

Руки так и чешутся – взять бы и встряхнуть его хорошенько. Вбить в голову простую истину – когда стреляют в спину – это не случайность, это убийство. Но этот парень слишком привык следовать правилам и приказам – сначала Магнуса, теперь Дина. Я не знаю, что должно случиться, чтобы его глаза, наконец, прозрели...

И всё же я делаю шаг к Бублику, но тут меня останавливает Фолк:

– Говори себе это почаще и однажды поверишь! – он привычно берёт меня за руку и тянет в сторону выхода. – Привет хозяину...

На свежем воздухе становится легче. Усыпанное звёздами небо, будто блестящими бусинками, молчаливо взирает на нас, а ветер носится озорным мальчишкой и тяжесть затхлого подземного дыхания испаряется – я дышу теперь глубоко и свободно. Смотрю на застывшие у горизонта горы – они напоминают уснувшего древнего ящера с острыми шипами на спине. Нам как раз туда...

– Ты заметила, каким нервным был Бублик? – шепчет Фолк. – Уверен, они пока ничего не нашли. Может, нам и правда удастся утереть нос твоему жениху.

– Так вот что это для тебя? – выпаливаю я. – Соревнование?..

– Ёпта, нет, конечно. Но у нас есть Баладо, а у них никого, кроме падальщиков. Правда, теперь Дин поторопится...

– Да, это точно... – мои слова звучат тоскливо.

– Остановимся в хижине или сразу в деревню? – спрашивает Фолк, переводя дух у поваленного дерева.

– Давай в деревню... – выбираю я. – Хочу помыться и поспать на нормальной кровати.

– В темноте восхождение будет сложным...

– Днём – туман, ночью – темнота... Всё равно ничего не видно!

– Убедила... – снова хмыкает Фолк.

– Думаешь... мы опередим Дина? – задаю мучающий меня вопрос.

– Можем. Лишь бы учёный нас не подвёл.

– Не подведёт... – неуверенно произношу я.

Порываюсь рассказать Фолку о разговоре с Баладо, но меня что-то останавливает.

«Быть может, Баладо ничего не найдёт или попросту не решится на поиски, а значит и Фолку знать об этом необязательно», – уговариваю себя, но сомнения продолжают грызть. А вдруг после моего рассказа учёный пожелает немного подзаработать? Ведь из безликих незнакомцев мы для него превратились в преступников, и он вполне может этим воспользоваться.

И всё-таки ничтожная часть души продолжает верить. В людей. В собственную интуицию. В удачу.

«В прошлом ты и Дину верила. И остальным…» – одёргиваю себя, взбираясь по крутому склону вслед за Фолком.

Когда добираемся до Мутного Оврага, ноги почти не держат, но я с каким-то остервенением заставляю себя двигаться, будто наказываю за собственную глупость. Как я могла довериться Баладо? Разве я не решила, что доверие штука непозволительная? Почти не задумываясь, перебираюсь через обрыв и только ветер, швырнув меня на скалу, напоминает, что зевать не стоит.

– Эй, поосторожнее... – Фолк ловит меня за руку. – Надо было всё-таки остановиться в хижине... Отдохнули бы. Поспали...

– Ничего, к утру будем в деревне... – я высвобождаюсь. – Отоспишься там.

***

Гнездо встречает нас моросящим дождём и густым туманом.

Глава 6. Поиски

В этот раз тоннели кажутся ещё более зловещими и тёмными. Наверное, потому что за каждым поворотом, за каждым углом нас могут поджидать падальщики.

– Так, судя по карте Баладо, нам нужно свернуть здесь...

– Ты так легко ориентируешься тут. Я бы после третьего поворота заблудилась.

– Просто опыт. Я в этих коридорах лет с десяти…

– Магнус что, и детей сюда отправлял?!

– Только тех, кто был наказан… – усмехается Фолк, но как-то совсем невесело.

Следуя карте, мы то и дело сворачиваем налево или направо. Нужно отдать должное старику – он неплохо поработал: раздобыл и карту, и новые фонари, и даже мощными рациями нас снабдил.

Всё это добро он оставил на стройке в углублении под поваленной плитой с подробными инструкциями и запиской, в которой говорилось, что в назначенное для встречи время будет проверять оборудование в Коптильне – на него свалили дополнительную работу и вернётся он только поздно ночью. Зато в субботу ему пообещали дать отгул, и мы сможем с ним связаться по переговорному устройству, как только обнаружим то, что ищем.

Если обнаружим.

Хорошо, что Баладо указал нам на тайник, оставив белый пластиковый стаканчик у бетонной плиты – так мы поняли, что он всё-таки там побывал. Для других людей стаканчик – всего лишь мусор, которого здесь и так навалом, для нас же это был знак. Мы обшарили всё вокруг, заглянули во все щели и легко обнаружили подарок от учёного.

– Кажется, это здесь… – Фолк возвращает меня в реальность.

– И что теперь? – верчу головой в поисках какой-нибудь двери, но здесь нет ничего. – Мы точно там, где нужно?

– Точно.

– А ты бывал в этой части катакомб раньше?

– Сотню раз.

– Фолк, но здесь ничего нет...

Я свечу фонарём по сторонам. Ни намёка на вход.

– Думаю, дверь хорошенько спрятали. Эй, приём! Ты на связи? – спрашивает Фолк в рацию, которая не идёт ни в какое сравнение с теми, что мы брали с собой в Музей. Всё-таки ощутимая разница, когда тебе помогает человек из города, да ещё с таким арсеналом знаний и доступа.

– Приём! Я тут. Что там у вас?

– У нас коридор. И больше ничего…

– Может, у Баладо старая карта с координатами? – предполагаю я. – Может, этого пульта управления давно нет?..

Фолк озвучивает вопрос в рацию. Жду с замиранием сердца.

– Невозможно! Об этом остались бы записи. Пульт числится на балансе, он законсервирован, но он есть… Ищите.

– Ладно, пока отбой. Я сообщу, если мы хоть что-то найдём.

– И что дальше? Будем проверять все щели?

– Щели не знаю, а вот стены надо проверить. Давай ты ту, а я эту...

Он подходит к ближайшей и начинает стучать по ней ладонью. Звук глухой и отрывистый.

Делаю то же самое, щупая каждый сантиметр противоположной стены.
Ничего подозрительного.

– Я думала, отыскать эту комнату будет проще...

– Ёпта, ну табличку со стрелкой нам никто и не обещал...

– А было бы неплохо. Как знать, может падальщики уже сообщили Дину, где находятся тайники?

– Ну, во-первых, Дину ещё нужно найти способ их взорвать. А во-вторых, не думаю, что падальщики со всех ног ломанутся к Дину… Они своей выгоды не упустят…

– Думаешь, продадут информацию кому-то ещё? – я стучу и стучу, но не замечаю никакой разницы.

– Продадут, попридержат, потребуют чего-то от Дина.

– А если они решат сами использовать взрывчатку?

– Вряд ли. Детонаторов там нет, придумать самим, как её взорвать, да ещё и найти для этого всё необходимое – это не про них. Трогать они её тоже не будут, побоятся. – Фолк вдруг замирает на месте. – Вот послушай, здесь звук как будто отличается... – он снова стучит по стене. – Слышишь?.. Не такой глухой.

Действительно, звук как будто выше и чуть пронзительнее, словно стучишь по металлу.

– Ох, неужели оно?

– Надеюсь... Теперь найти бы вход.

Сначала Фолк внимательно осматривает стену, освещая каждый сантиметр поверхности, покрытой склизкой грязью. Потом мы несколько раз обшариваем стену. Ничего. Ни единого выступа, ни единой щели. Как же так?

– Может, дверь открывается только изнутри? – вытираю грязные ладони о штаны.

– Не думаю... Просто мы не то ищем. Давай-ка попробуем нажимать на каждый блок? Сначала по очереди, потом будем нажимать на два вместе, меняя очерёдность.

Так мы проверяем каждую плиту. Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем два блока со скрипом проваливаются вовнутрь. А потом, будто пробудившись ото сна, стена оживает и сдвигается в сторону.

Вдруг издалека слышится неясный шум. Точно, кто-то разговаривает в нескольких поворотах от нас.

– Ёпта, это оттуда… – Фолк кивает в сторону коридора, откуда мы сами пришли пару часов назад. – Давай-ка погасим свет…

Глава 7. Момент истины

Тишина давит. Рубит. Выворачивает душу наизнанку. Я пялюсь в экран – единственное светлое пятно в этой каменной коробке, не считая кровавой лампочки под потолком.

Закрываю глаза.

Пытаюсь воссоздать в памяти берег моря, крики чаек и дуновение ветерка.

Ничего не выходит.

Слишком здесь мрачно и одиноко. Словно в могиле. Ужас пронзает тысячами стрел – я как будто похоронена заживо. Воздух в одно мгновение густеет. А что если механизм не сработает, и стена не откроется?

«Нет, Фолк вытащит меня отсюда, даже если ему придётся расколошматить весь тоннель… – успокаиваю себя, но следом приходит другая мысль: – удача может отвернуться от него, его могут поймать или убить, что тогда?..»

Лучше об этом не думать.

Стараюсь дышать, как учил Фолк, но тщетно... Поэтому я просто считаю, как когда-то в Кульпе. Один. Два. Три...

***

Скрежет стены врывается в сознание, словно гром среди ясного неба.

Наконец-то...
Оборачиваюсь. Вот и они. В тусклом красноватом свете выглядят как мертвецы.

Фолк, быстро взглянув на меня, закрывает потайную дверь и широким шагом пересекает комнату.

– Я так торопился... – его руки ложатся мне на плечи и под их тяжестью я съёживаюсь.

– Ты бросил меня здесь одну...

– Но я вернулся… – он с тревогой всматривается в моё лицо.

— Ну что, приступим? – Баладо в нетерпении уже приплясывает у монитора.

– Сейчас... – Фолк заглядывает мне в глаза. – Я правда очень торопился...

– Ага, почти загнал меня, бедного старика, – подтверждает учёный. – А ещё нас из-за этого чуть не поймали…

– Давай займёмся делом... – выдыхаю я, и Фолк нехотя убирает руки.

– Итак, вот собственно... – он подходит к мониторам. – Колдуй...

Баладо, взглянув на экран, лезет в карман и достаёт квадратную чёрную коробочку с кабелем и, изучив разъёмы на прямоугольном устройстве под столом, подсоединяет кабель. Надо же, а я его даже не заметила.

– Что дальше?

Наш гений опускается на единственный стул и переводит дух.

– Я хочу войти в инженерный режим. Тут пароль попроще. Пока остаётся только ждать.

***

Намеренно не спрашиваю о времени, чтобы не разочаровываться – по моим ощущениям прошло несколько дней, а на самом деле может оказаться, что минуло всего пару часов.

Коробочка иногда пищит и мерцает зелёным светом, и мы с Фолком с надеждой смотрим на Баладо, но тот только головой качает – ждите, мол.

И мы ждём. Усевшись на сваленные в углу рюкзаки, терпеливо вздыхаем, прислушиваясь к писку коробочки, будто она живая и пытается что-то нам сообщить. Достаю бутерброды с мясом, которые мы прихватили с собой из деревни и делю на троих. Еды нам хватит ещё на раз, потом придётся или голодать, или приостановить поиск.

В стремлении хоть как-то отвлечься, я расспрашиваю учёного о его жизни и как ему удалось так высоко взлететь по карьерной лестнице в мире, где всё решают граммы на весах.

– На самом деле всё не так однозначно, – делится он. – Особенные занимают высшие руководящие должности, нам же достаются жалкие крохи – но это по их меркам. – Баладо вдруг улыбается и в кровавом свете лампочки его улыбка выглядит жутковато. – По нашим же – мы имеем неплохой заработок и интересную работу. Ведь мало кто из особенных хоть что-то понимает в компьютерных технологиях, в медицине, в строительстве и других сферах. Так что, можно сказать, стандартным повезло. Хотя и здесь имеется обратная сторона Луны – если что пойдёт не так – отвечать нам, некоторых даже сажают. И никому ничего не докажешь. Вот мы и сидим тихо и не высовываемся.

– Но Шпанс ведь не сидел тихо?

– Шпанс был... необыкновенным! – голос Баладо теплеет. – Он был не только гением, но ещё и смельчаком. Одним из немногих, в ком не смогли задавить его я, не смогли закупорить. Он жил так, будто каждый день – подарок, который завтра могут отобрать. Ничего не боялся...

– Шпанс помог мне вытащить Кару из Кульпы. – Подтверждает Фолк. Похоже, времена, когда он не доверял Баладо, прошли. – Сказал, что хочет напоследок утереть им нос.

– Узнаю старину Шпанса... – с тоской произносит Баладо. И тут коробочка начинает пронзительно пищать. Встрепенувшись, он кидается к мониторам, мы с Фолком следуем за ним. – Ну-с, сейчас посмотрим...

На экране подгружается карта города, а на ней одна за одной появляются зелёные точки – не меньше сотни, будто светлячки, они мерцают во тьме комнаты.

– Похоже, это тайники... – Фолк тычет пальцем в монитор.

– А почему некоторые мигают жёлтым? Вот здесь. И здесь...

Я указываю на несколько огоньков, расположенных в разных частях карты – две в Яме, три на Бугре и ещё пара на Олимпе. Среди зелёных собратьев они выделяются сразу.

– Я думаю, зелёные – это активные, а жёлтые – те, что вышли из строя. – Баладо в задумчивости чешет подбородок.

Глава 8. Страшная участь

Наши шаги отдаются эхом и разбиваются о каменные своды. Свет от фонарей отбрасывает тёмные тени – они ползут по стенам рядом с нами, из-за чего кажется, что мы здесь не одни.

Добравшись до Норы, Фолк лезет наверх, чтобы проверить обстановку. С бешено бьющимся сердцем спрашиваю у Баладо, удалось ли ему хоть что-то узнать об участи свободных.

– А я всё ждал, спросишь ли ты... Думал, если нет, выброшу это и дело с концом... – он лезет в карман плаща и достаёт смятую бумажку. – Вот то, о чём ты меня просила. Я мог бы сказать, что ничего не нашёл – так было бы лучше для всех, но как бы я дальше жил? Тут всё, что мне удалось найти. Не так много. Хотя это с какой стороны посмотреть. За эту бумажку меня могут самого утилизировать или упечь в Кульпу. Ты можешь не показывать её своему другу, можешь выбросить или сжечь, даже не читая, и забыть. Я бы так и сделал. Но решать тебе.

Трясущимися руками прячу бумажку в карман. Посмотрю потом.

Наконец Фолк тихо зовёт Баладо и мы наспех прощаемся.

– Спасибо вам… – благодарю я, неуклюже его обнимая. – Шпанс бы вами гордился…

– Надеюсь. – В голосе учёного слышится тоска. – Береги себя, девочка…

Он уже карабкается по лестнице, а я остаюсь внизу, крепко сжимая в руке фонарь – тусклый луч света упёрся в стену жёлтым пятном.

А мимо снуют крысы... Я их не вижу – намеренно не смотрю, но зато прекрасно слышу... Их копошение ни с чем не спутать... Ш-ш... Ш-ш... Стараюсь не думать, сколько их снуёт вокруг.

Карман, в котором лежит сложенный вчетверо листок, жжётся и колется... Дважды порываюсь достать её и пробежаться глазами, но так и не решаюсь.

Наконец, люк сверху заскрежетал, и я направляю фонарь туда. Сначала вижу ползучую тень, а потом и сам Фолк появляется на лестнице.

– Вернусь в Гнездо, глотну травянухи с радости! – оказавшись на твёрдом полу, он быстрым движением вытирает ладони о штаны и шагает ко мне. – Мы точно с тобой заслужили…

– Нет уж, пей своё пойло сам… – открещиваюсь я. – А теперь идём.

Не дожидаясь его, я уже шагаю прочь. Мне не терпится покинуть подземный мир и выбраться на поверхность – увидеть небо и дохнуть свежего воздуха.

Но удача изменяет нам. За очередным поворотом нас поджидают. От неожиданности я вскрикиваю. Вытянутый нос. Глаза-пуговки. Рот, полный острых зубов. В лапах – ружьё.

Падальщик.

В лохмотьях скудного света его морда выглядят до того кровожадно, что хочется развернуться и бежать без оглядки – всё равно куда, лишь бы подальше от этой твари. Пятимся назад. Фолк медленно отодвигает меня за спину.

– Попалисссь? – его крысиный нос втягивает воздух, пробует наш запах на вкус, запоминает… – Я вассс давно учуял…

– Бежим! – Фолк хватает меня за руку, разворачивая.

Несёмся прочь по извилистым коридорам, глотая тухлый воздух. Молю эйдоса, чтобы не угодить в тупик, иначе нам конец. Падальщик не отстаёт – дышит в затылок, щёлкает зубами в предвкушении.

– Когда повернём налево, насчёт три прыгай! – хрипит Фолк.

– Что? Куда?!

Наверное, будь у меня время, я бы этого не сделала. Но время – как монета, которую ты уронил – и вот она катится, катится, ускользая и, в конце концов, теряется в высокой траве. Моё время давно мне не принадлежит, ещё со времён Кульпы у нас с ним не заладилось...

Поэтому я следую за Фолком, не думая ни о чём. Вот он, поворот. Шаг. Второй. А на третий я со всей силы отталкиваюсь и прыгаю. Приземлившись, подаюсь вперёд, а потом резко оборачиваюсь, потому что падальщик уже здесь. Тень метнулась в нашу сторону. Вш-шух… Фолк направляет фонарь туда и в бледном свете я вижу горящие злобой глаза. Вот рука с острыми когтями тянется к моему лицу и, успев поцарапать щёку, падальщик проваливается в пустоту и с диким воплем исчезает в ней.

Обожжённая болью, хватаюсь за щёку и ощущаю под пальцами липкую кровь. Фолк заглядывает за край, направляя фонарь вниз. Встаю рядом и тоже осторожно смотрю в яму. Глубоко… Метров семь. А внизу металлический клубок труб, на котором распласталось мёртвое тело.

– Чёрт… Напомни в следующий раз взять с собой ружьё. По городу с ним не походишь, а вот здесь оно точно пригодится… – тяжело дыша, выпаливает Фолк. – Надо обработать твою рану…

– Да ничего страшного, – отмахиваюсь я. – Это всего лишь царапина…

– Не спорь… Крысы переносят десятки болезней. Давай перестрахуемся…

Он уже выуживает из рюкзака бутылку с водой и лоскут ткани. Смочив тряпку, аккуратно прикладывает к ране. Холод остужает, и щёку дёргает меньше. Движения Фолка чёткие и уверенные, только раз он задевает кожу подушечкой большого пальца. Дёргаюсь, будто меня ударили.

– Прости… – Фолк виновато качает головой. – Больно?

– Ничего… – закрываю глаза на мгновенье, чтобы прогнать другой образ. Вот мы с Дином валяемся в траве, он нависает надо мной, гладит по щеке нежно, а затем наклоняется и целует. – Скоро всё пройдёт… – обещаю себе и речь тут совсем не о царапине.

– Ох, Карамелька, есть вещи, которые никогда не проходят… – сдавленно сообщает Фолк. Открываю глаза. Он уже заталкивает бутылку назад в рюкзак. – В деревне обязательно зайдёшь к Хуане, рану нужно обработать травянухой. А теперь идём… Наверняка этот бродил здесь не один.

Глава 9. Смертельный заплыв

– Слушайте, если не хотите лишиться своего человека, на наседайте... – Баладо выглядит осунувшимся и уставшим. – Я не могу являться по вашему первому зову...

Мы снова встретились на заброшенной стройке. Снова пьём остывший кофе. И снова сражаемся с холодом – в последний день октября в городе выпал снег – и пусть он быстро превратился в серую кашу под ногами, на краткий миг стало светлее и на душе.

– Ладно, ладно... – торопливо обещает Фолк, принимая из его рук пластиковый стаканчик.

– Что за срочность? – ворчит тот, поднимая воротник своего плаща. – И разве мы не завершили наше дело?

– Не совсем… – уклончиво отвечаю я.

– Когда в Бухте мне вместе с заказом на подносе принесли конверт, я подумал, что меня раскрыли, а разворачивая записку, боялся увидеть собственный приговор.

– Фантазёр... – улыбается Фолк своей кривой усмешкой.

– Ты бы так не говорил, если б жил в Эйдолоне, – огрызается учёный. – Я уж думал, что информация о затоплении тайников просочилась наверх…

– Кстати, а что об этом слышно?.. – подаю голос я.

– Вроде ничего… Наверное, после строительства Стены в тайниках надобность отпала и со временем данные о них удалили из системы.

– Значит, не всё так страшно! – резюмирует Фолк.

– Ну так и в чём же дело? Зачем позвали?

– Нам снова нужна ваша помощь... – выпаливаю с волнением.

Баладо переводит взгляд на меня. Словно в безмятежной глади озера, в его глазах сначала отражается неверие, затем – разочарование.

– Значит, ты всё ему рассказала?

– Да. И Фолк меня поддержал... Мы хотим узнать, что делают с испорченными.

Баладо молчит, теперь его рыбьи глаза остекленели, будто его самого выбросили на берег умирать.

– Я думал, у тебя хватит ума её отговорить, – наконец, произносит он устало.

– Ты плохо меня знаешь. Нам нужна будет твоя помощь в этом деле.

– Нет. На меня не рассчитывайте! – категорично заявляет Баладо. – Это вам не в старых архивах копаться.

– Но ведь вы как-то раздобыли вот это? – я машу перед его лицом бумажкой с печатью.

– Мне просто повезло. Можно сказать, я покопался в мусоре.

– Как это?

– Не важно. – шепчет он едва слышно. – Но о большем и не просите…

– Ёпта… Ну ты же старший специалист. Шпанс, вон, из говна и палок смог и слепок ладони соорудить, и рации древние запустить, и даже взрывное устройство собрать… – Фолк со злостью ставит стакан на импровизированный бетонный стол, едва не расплескав содержимое. – Ты ж профи, и у тебя есть ресурсы. Добудь нам информацию.

Баладо смотрит на нас не мигая, в его глазах пусто. Обиделся что ли?

– При этом Шпанс находился в безопасности. Вы просите меня влезть в самое пекло, но ведь если меня поймают...

– Слушай… – не выдерживает Фолк. – Ты так говоришь, будто мы лежим под пальмами и ничего не делаем… А ведь мы тоже рискуем. И лезем в самое пекло тоже мы. С тебя всего-то просят раздобыть информацию.

– Ты серьёзно? – Баладо даже привстал. – А ты знаешь, что я теперь постоянно оглядываюсь? А вернувшись в свой отсек, не могу заснуть – вздрагиваю от каждого шороха. Каждый раз жду, что ко мне в дверь постучат… Хотя они-то как раз не стучат, а открывают сами.

Баладо судорожно дышит, будто ему воздуха не хватает, лицо его покраснело, а глаза, которые и так обычно навыкат, вот-вот из орбит вылезут.

– Кое-что нам уже известно... – выдаю я и, под вопросительным взглядом Фолка, развиваю мысль: – Помнишь, Тина рассказывала... Их с Буббой признали испорченными и увезли за Стену? То есть мы знаем, что их куда-то увозят за пределы города. Нам всего-то нужно узнать, куда именно.

Я делаю глоток остывшего кофе, но он уже не спасает – только во рту вяжет и привкус горького порошка на языке.

– Точно... – подтверждает Фолк. – Слушай, а ты можешь хотя бы выяснить, когда грузовики покидают город? Вытащить расписание? А там уж мы сами...

– Хорошо, я постараюсь, – Баладо закрывает термос, выливает остатки кофе из стаканчиков и прячет всё снова за пазуху. – Я пойду… – усталой походкой, переваливаясь с ноги на ногу, направляется к выходу.

Строительный мусор скрипит под его ботинками, точно кости дряхлого старика. Мне вдруг становится так его жаль.

– Эй… – зову я и тот оборачивается. – Спасибо вам. Вы не подумайте, мы очень ценим вашу помощь. Правда.

– Ага. Но думаете только о себе. Выдаёте требования, будто я ваш слуга и даже не переживаете, что со мной будет. Хотя нет… Конечно, вы волнуетесь, ведь тогда вы лишитесь своего человека… – горько заключает он, а мне становится стыдно. – Но это всё, что вас волнует.

– Да чего ты хочешь? – закипает Фолк. – Хочешь, чтобы мы тебя оставили в покое? Хорошо. Ничего не делай. Живи как жил, работай как работал. Потом заберёшь в могилу своё ничего…

– Да ты совсем дурак… – качает головой тот. – И ничего – у тебя в голове.

Глава 10. Скала небес

На следующую встречу с Баладо Фолк отправился один. После нашего заплыва он не хотел рисковать и заявил, что одному легче затеряться в толпе и при необходимости сбежать.

Я пыталась возражать, убеждала, что вдвоём больше шансов отбиться.

– Ты видел его форму? – сказала я. – Это ведь курсант из академии церберов. Раньше их только на Площади Мира можно было увидеть во время парада – помогали следить за порядком… А теперь, вон, и по городу бродят.

– Хорошо, что он был один, обычно патруль ходит по трое. Нам вообще повезло… Похоже, это его первое дежурство… Растерялся и даже про рацию забыл… Теперь они вполне могут высматривать двоих – тебя и меня, так что одному идти будет безопаснее. К тому же ты всё-таки простыла…

Спорить было бесполезно. Он ушёл. Но на этот раз возвращения Фолка ждёт не только Пиппа. Интересно, ему хоть немного теплее оттого, что его жду и я?

Мне не спится, поэтому решаю прогуляться. Ноги сами приводят на другой конец деревни – ходить-то тут особо и некуда.

Здесь, у подножия могучей скалы, я усаживаюсь на принесённую кем-то старую скамейку. Было бы видно звёзды – наверное, считала бы их. До изнеможения. Но в этой туманной глуши по ночам царят мрак и тьма.

– Привет… – раздаётся откуда-то из темноты.

Я даже не успеваю испугаться: ну кто станет бродить здесь среди ночи? Только тот, кто тоже ждёт и верит.

– Привет… – чихнув, отвечаю на приветствие.

– Болеешь?

– Немного…

На самом деле болела я сильно – купание в ледяной воде не прошло даром. Хуана лечила меня травянухой и какими-то снадобьями, отплёвываясь, я послушно глотала всю эту дрянь, потому что торопилась вернуться в строй к походу в город. И вот я сижу здесь, пялюсь в мутное небо и жду возвращения Фолка.

– Не могу спать, когда он где-то там… – Пиппа садится рядом. С распущенными волосами она походит на древнюю деву. – Ты тоже волнуешься?

– Угу... – мычу в ответ.

– Именно здесь всё однажды и началось... – она кивком указывает на скалу. – В детстве я обожала это место. Бегала сюда при любой возможности, забиралась на вершину, воображала себя птицей. Только отсюда и можно было разглядеть иногда клочок синего неба. Скала небес...

«Ещё одна птица, не сумевшая взлететь…» – подумалось мне, а сердце предательски заныло.

– И что же произошло?

– Как и у любого ребёнка у меня начисто отсутствовало чувство страха. И однажды случилось скверное... Я слишком близко подошла к краю и сорвалась. Тебе когда-нибудь приходилось чувствовать под ногами пустоту? Ощущать, как пальцы соскальзывают и сил держаться нет?

– Ты пытаешься найти опору под ногами, но не выходит... – продолжаю я. – И даже не можешь кричать, только шептать.

– Да, всё так, ты как будто была там...

«Не там, но близко…»

– Так вот, я висела на самой вершине и не могла позвать на помощь. На моё счастье, мимо проходил Фолк. У него был выбор: побежать за помощью или попытаться спасти меня самому. Он выбрал второе.

– Вряд ли ты бы продержалась, если б он выбрал первый вариант.

– Да, Рубен тоже так сказал. Он похвалил Фолка за правильный выбор.

– А как Фолку удалось тебя втащить наверх? Он ведь сам был ребёнком?

– До сих пор не знаю... Он очень сильный. Всегда был... С тех пор он стал моим героем! – я не вижу в темноте лица Пиппы, но знаю, что она улыбается. – Я всюду ходила за ним хвостом. А потом появился Магнус и всё кончилось. Но только не для меня. Фолк навсегда поселился в моём сердце. А теперь он вернулся и… – она пожимает плечами.

– Я рада, что у вас все сложилось... – произношу вымученно.

Моё собственное сердце безнадёжно разбито и ремонту не подлежит.

– Спасибо... А я ведь до сих пор сильно ревновала его к тебе... – призналась Пиппа. – Вы вечно вдвоём. И ночуете вместе, и в городе пропадаете...

– У нас важное дело...

– Да-да, я знаю... И всё-таки, это вне меня, понимаешь? Как будто кто-то берёт и сжимает сердце так сильно, что нечем дышать. Значит… между вами ничего нет? Вы действительно просто друзья?

Мне вспоминается наш с Фолком первый поход в Бухту. Поцелуй в коридоре, нелепые утешения в каюте. Это было так давно… А вот последняя ночёвка в хижине – совсем недавно. Объятия ради тепла. И ничего лишнего. Ни в постели, ни в душе́.

– Мы с Фолком не просто друзья, Пиппа... – произношу с нажимом. – Мы обязаны друг другу жизнью и это навсегда нас связало, но между нами ничего такого...

– Фух... – она встряхивает головой, откидывая волосы. – Спасибо. Надеюсь, мы с тобой сможем подружиться, как думаешь? – Пиппа протягивает мне руку.

– Я... Все мои друзья… С ними приключилась беда… – наконец, нахожусь я.

– Но ведь не по твоей же вине…

Хорошо, что в темноте она не видит моего лица.

– Давай же, Кара, я ведь не кусаюсь…

Зато кусаюсь я, пусть и не осознанно.

Глава 11. Параллельные прямые

Вот уже несколько дней мы изнываем от холода, прячась вдоль каменной гряды невдалеке от Восточных ворот. Это всё, что смог раздобыть для нас Баладо.

Стена. Восточные ворота.

И на том спасибо...

Оказалось, что грузовики покидают город совершенно хаотично. Никакого расписания, никакой системы. Словно по муравьиной тропе, они снуют туда-обратно. Наверное, какое-то расписание у них всё-таки есть, но мы никак не можем его вычислить.

Пока мы вели наблюдение, насчитали несколько видов машин. Одни, с брезентовым кузовом – грохочут, покидая город, – видимо, едут пустыми, а вот возвращаются иногда чем-то гружёные – двигаются по дороге медленно и натужно, будто уже выдохлись и вот-вот заглохнут. Но нас интересуют другие – те, что с крытым металлическим кузовом. На каждом кузове – эмблема в виде чёрной буквы «У», на дверях – массивный электрозамок, а колёса прикрыты металлическими пластинами.

– Ты когда-нибудь видела такие машины в городе? – спрашивает Фолк.

– Нет, ни разу. Но по ту сторону восточной Стены – Коптильня... Там нет жилых кварталов и что за заводами у самой стены я не в курсе. А ты никогда не видел такие в Диких землях?

– Тоже нет... Мы сюда не ходили. Дальше – сплошная Пустыня. Никто туда не суётся, даже Магнус обходил эти места.

Очередной грузовик прогрохотал мимо. Провожаю его взглядом.

– Как думаешь, что значит буква «У»? Утилизация? – спрашиваю Фолка. – Нам нужно выяснить, куда они их увозят.

– Не торопись... Мы ещё не знаем, те самые ли это грузовики.

– Я знаю, это они, Фолк!

– Ну хорошо. Как ты собралась их выслеживать? Они могут уезжать на много миль, а у нас только ноги...

– Не знаю. Но надо хоть что-то делать...

– Ёпта, вечно ты лезешь в петлю, не подумав.

– А где б ты был-то, если бы я сидела и думала над планом твоего спасения? – замечаю с усмешкой.

– Ладно, ладно… Сдаюсь! – он даже руки выставляет вперёд для убедительности. – Но ты ведь должна понимать, что проследить за машинами будет сложно?

– Ну давай хотя бы отправимся на разведку?.. – прошу я. – Они ведь были и твоими друзьями…

Использую запрещённый приём, причиняя ему боль. Но иначе просто не могу. Фолк вскидывает голову. Долго на меня смотрит.

– Хорошо, – выдавливает он наконец, – но нам нужно будет подготовиться как следует.

– Как скажешь…

Всё-таки в этом раунде побеждаю я.

***

Прощание Фолка с Пиппой выходит каким-то смазанным и неловким. Может быть, потому что кроме влюблённых здесь ещё и я?.. С нетерпением высматриваю Чико. Парень вызвался нас проводить – похоже, ему и правда скучно живётся. Он даже был готов отправиться с нами в Пустошь, но Фолк не позволил – сослался на Хуану и Рубена – мол, те и нас потом выгонят взашей, если мы такого ценного работника умыкнём. На том и порешили: Чико проводит нас вниз, переночует с нами, а утром вернётся в Гнездо.

Вот мы теперь и топчемся на краю деревни, утопаем в тумане на промозглом ветру, ожидая товарища. Зато, вон, голубки успеют попрощаться.

– В этот раз ты уходишь так надолго… – вздыхает Пиппа, заглядывая в глаза Фолку. – Неужели это обязательно?..

На мгновенье мне становится стыдно. Я разлучаю молодых, совсем как смерть. Но о подобном лучше не думать, собираясь в Пустыню. Нам просто предстоит очередная вылазка. Опасная, как и всегда, но мы справимся и вернёмся… И Фолк будет ночи напролёт гулять с Пиппой, шептать ей на ухо всякие глупости и… любить её.

– Ты же знаешь, по-другому нельзя… – немного нетерпеливо отзывается тот. – Это всё очень важно для нас…

– Да, я знаю… И всё же… Это просто невыносимо – снова и снова ждать, надеясь, что ты вернёшься целым и невредимым! – Пиппа утыкается ему в шею и дышит так глубоко, словно пытается вобрать в себя его запах или раствориться в нём навсегда.

– Пипп, нам правда пора… – Фолк отстраняется, отступает на шаг. В мою сторону не смотрит.

– Хорошо. Тогда вот… Возьми, пожалуйста… – её пальцы ныряют в карман куртки и достают чёрную плетёную нить, которую она несмело протягивает ему.

– Что это? – Фолк привычно хмурит брови.

– Мой подарок… Тебе. Не думай, я ведь помню, какой сегодня день. Одиннадцатое ноября… – помимо воли прислушиваюсь, ловя каждое слово. – Эта дата навсегда в моём сердце.

– Ох, да не стоило, Пипп… – Фолк беспомощно мнёт в руках подарок, не зная, куда себя деть.

– Конечно, стоило! Это браслет… Чтобы ты помнил обо мне везде и всегда…

– Спасибо. Но не нужно было. Правда.

– Но я так старалась… Я ведь от всей души…

– Знаешь, что?.. Давай он лучше останется у тебя? – Фолк вкладывает шнурок в ладошку Пиппы. – А то ведь может случайно порваться, и я потеряю его.

– Ну если ты думаешь, что так будет правильнее. Тогда… тогда я буду сама его носить и думать о тебе.

Она снова прижимается к Фолку, обнимает крепко, а потом встаёт на цыпочки и горячо целует. Ещё пара объятий и на тропе, слава эйдосу, появляется Чико.

Глава 12. Пустошь

Три дня мы скитались по Диким землям и ушли уже так далеко, что даже не верится. С собой у нас два тяжёлых рюкзака с провизией и одеялами и робкая надежда хоть что-нибудь найти.

Кое-где всё ещё встречаются руины зданий, но они выглядят такими древними и едва угадываются среди пустоши, будто вылеплены из окружающего ландшафта.

Чем дальше мы уходим, тем реже на пути попадаются деревья и другая растительность. То и дело мимо проезжают грузовики с литерой «У» на кузове и нам чудом удаётся найти укрытие до того, как нас заметят. Мы следуем за ними – туда, где в облаке пыли исчезает их след.

Фолк сверяется с компасом – его нам вручил Баладо. Старый учёный обнял меня на прощание и прошептал, что я самый смелый человек, которого он встречал. Фолку он пожал руку и коротко кивнул, но прежде – подарил компас.

– Без него вам точно не выжить там! – его рыбьи глаза подозрительно блестели. – Постарайтесь вернуться...

Компас показывает, что раньше мы двигались на восток, а теперь все больше отклоняемся к Югу. Я уже думала – сбились с пути, но очередной грузовик, прогромыхавший мимо, подтверждает, что мы идём верной дорогой. И снова мы едва успеваем спрятаться за каменной грядой, заслышав рокот его мотора.

Ночуем, где придётся, еду и воду экономим, хотя с последним везёт больше – нам попадаются речушки, откуда мы пополняем запасы.

К вечеру четвёртого дня натыкаемся на развалины древнего города – целые улицы застыли во времени, будто кто-то нажал невидимую кнопку и стёр людей и все напоминания о них. Здания здесь давно лишились своих крыш, а дороги только угадываются. Когда-то тут кипела жизнь, а теперь не осталось никого. На пути к Крепости нам хотя бы попадались старинные вещи и предметы – торчащий из земли одинокий ботинок; перевёрнутый автомобиль – точнее то, что от него осталось – проржавевшее днище; раскуроченный древний моновизор с разбитым экраном…

Так вот, здесь ничего такого нет, только трава и одинокие деревца пробиваются сквозь асфальт или остатки фундамента. Точно люди покинули эти места во времена Кровавой войны и так и не вернулись. Воздух тут сухой, его будто жуёшь, но зато холод немного отступил и нападает только по ночам.

– Давай заночуем вон там... – Фолк указывает на три устоявших стены, – Завтра пройдём дальше. Имей в виду, если ничего не найдём, придётся вернуться. Запасы кончаются.

– Хорошо! – спорить бесполезно. – Соберу дров.

За время нашего путешествия я будто совсем разучилась говорить – мы с Фолком перекинулись не больше дюжиной слов, так что голос звучит безжизненно, как карандашный рисунок, над которым старательно поработал ластик – остались только очертания.

С дровами здесь оказывается туго. Ни старой мебели, ни объедков инфраструктуры. Наконец, нахожу кривое засохшее дерево и, наломав веток, возвращаюсь с добычей назад. Фолк быстро разжигает огонь зажигалкой диких – нужно успеть поесть и погреться прежде, чем стемнеет. Ночью огонь хорошо виден на многие мили вокруг, и мы не рискуем его оставлять.

Достав из наших запасов сушёное мясо и два диких яблока, сорванных в горах, Фолк протягивает мою долю мне.

– Приятного аппетита, Карамелька!

– И тебе...

– Может, расскажешь что-нибудь? – вдруг просит он, старательно разжёвывая мясо.

– Что, например?

– Ну не знаю... Расскажи о своей жизни в городе?

Меня как будто огрели по голове чем-то тяжёлым, а сердце раскрошили в песок. Ведь я уже отвечала однажды на этот вопрос, только спрашивал кое-кто другой.

– Как там жилось? – продолжает Фолк. – Что тебе нравилось? Ведь было в той жизни что-то хорошее?

Хорошее?..

Перебираю прожитые в городе дни, поворачиваю их в памяти и так, и эдак, точно рассматриваю сувенир на площади Мира, никак не решаясь его купить.

– Ну… Мне нравилась моя работа. Когда ты вдыхаешь запах старины, сам словно переносишься в прошлое. Я обожала копаться в старинных вещах… Ещё я любила гулять вдоль канала, знаешь, когда брызги в лицо и чайки кричат, будто судачат о тебе… Я с удовольствием бегала на концерты любимой рок-группы, пока они пели чудесные песни. А и книжные магазинчики – один поход – настоящее приключение… Ходишь между полками, берёшь в руки, открываешь первую страницу, читаешь абзац и ждёшь – зацепит или нет.

– У тебя так глаза блестят, когда ты об этом рассказываешь, что я уже не уверен, так ли уж плохо жить в городе, – улыбается Фолк.

– У всего этого… – я печально вздыхаю, – был свой налёт фальши. С запретных вещей позволялось только пыль сметать – и то под надзором. Прогулки омрачались байками из моновизоров и полицейскими патрулями… Музыканты однажды запели совсем о другом, а книги в магазинах стали казаться отражением друг друга – таков удел разрешённой литературы – в один прекрасный день она становится одинаково пресной. Ну и одиночество, конечно. В городе даже среди толпы ты всегда один. Ты этого не осознаешь до конца, потому что с ранних лет тебя приучают так жить, но стоит тебе наткнуться на другое... – я с тоской вспоминаю мои сокровища в Питомнике, – и природа берет своё... Ну а если тебе посчастливилось сбежать...

Смотрю за горизонт, где у края бескрайнего неба наливаются чернилами тучи. Теперь мне кажется, что дефицит общения и сыграл со мной злую шутку. Как и отсутствие любви. Я так стремилась заполнить эти пробелы, прочувствовать, ощутить, что угодила в ловушку. Бросилась в омут с головой, а потом...