100 килограмм На Двоих

Глава 1

Закат над Средиземным морем был того самого оттенка, который заставляет мужчин чувствовать себя королями, а женщин немного виноватыми за то, что они все еще одиноки.

Яхта «Элизиум» мягко покачивалась на волнах у побережья Сардинии. На верхней палубе, в зоне с белыми диванами и стеклянным столом, сидели двое мужчин.

Павел Макеев, сорока двух лет, растянулся в кресле, закинув загорелую руку с черной татуировкой-розой на предплечье за голову. Татуировка спускалась дальше, под закатанный рукав льняной рубашки, и заканчивалась где-то у ключицы. Густая темная щетина, чуть с проседью, делала его лицо жестче, чем оно было на самом деле.

Рядом, опираясь локтями о стол, сидел Тимофей Наумов сорока пяти лет. Холодный, точеный профиль, взгляд, от которого у молодых секретарш подкашивались коленки. Ни одной лишней морщинки, идеально уложенные темные волосы. Он крутил в пальцах бокал с виски, будто решал, стоит ли его выпить или просто разбить о палубу от скуки.

– Слушай, Паша, – медленно начал Тимофей, – мне уже сорок пять. Тебе чуть меньше. Мы оба в разводе. У меня – молоденькая Лика, у тебя – эта… как ее… Вика с силиконом. И что? Тебе не скучно?

Павел хмыкнул, не открывая глаз.

– Скучно – не то слово. Они все одинаковые. Как под копирку. Губы накачанные, сиськи тоже, как будто их только что из магазина принесли. Трахнешь ее, а она стонет по сценарию из порно, такое чувство что сунул резиновой кукле. Кончишь – она сразу в телефон кому-то строчить или сторис пилить. Я уже устал притворяться, что мне это нужно.

Тимофей кивнул. Его взгляд скользнул по горизонту, где солнце почти коснулось воды.

– Мне нужна настоящая женщина. Не кукла и даже фигура не имеет значение, нужны эмоции, а не их породия. Чтобы дрожало. Чтобы она краснела, когда я ей в ухо скажу, что хочу сделать с ее телом. Чтобы у нее были настоящие формы. Не эти вылизанные фитнес-жопы, а чтобы было мягко. Чтобы когда она сверху – накрывало волной.

Павел открыл один глаз и усмехнулся.

– Ты прям поэт сегодня, Тим. Но я тебя понял. Мне тоже надоели эти «идеальные». Хочется чего-то… живого. Горячего. Чтобы не боялась своего тела. Чтобы сама хотела, открытая, откровенная до того, что ей самой было бы стыдно за свои мысли.

В этот момент раздался громкий звон и треск.

На нижней палубе, прямо у лестницы, ведущей наверх, рухнула высокая пирамида из шампанских бокалов. Стекло разлетелось по полированному дереву, пена разлилась лужей. Официантка в панике присела, а виновница происшествия стояла посреди всего этого хаоса, прижимая руку к груди.

Женщина была именно такой, какой должна быть настоящая женщина в сорок два года, если жизнь ее не сломала, а просто сделала… роскошной, но она сама еще этого не поняла.

Длинные темные волосы волнами падали на плечи. Красивое лицо, с высокими скулами и полными губами, которые сейчас были приоткрыты от испуга. Ярко-зеленые глаза в которых сейчас была совсем нелегкая тревога.

На ней было светло-голубое платье облегающего кроя, то самое, которое она купила в Москве в последнюю минуту, решив, что «на курорте можно позволить себе». Платье сидело как вторая кожа, но Марина считала, что слишком тесно.

Тяжелая, полная грудь, едва помещалась в глубоком вырезе. Мягкий живот заметно округлился под тонкой тканью, и когда она наклонилась, чтобы помочь официантке, ткань натянулась, подчеркивая каждую складочку.

Женственные широкие бедра, ноги длинные и невероятно соблазнительные в легких босоножках на каблуке. Она весила сто семь килограммов, и каждые из них выглядели так, будто были созданы именно для мужских рук. Но этого всего Марина тоже не знала, фигуру свою не любила, но вот за что ей было не стыдно это ноги.

Павел медленно выпрямился в кресле, в его взгляде сверкнул блеск азарта.

– Ох, еб твою мать… – тихо выдохнул он.

– Согласен, а вот и та, о ком мы только что говорили,– Тимофей поставил бокал на стол так аккуратно, будто боялся спугнуть видение.

Марина подняла голову, их взгляды встретились. На секунду она замерла, двое мужчин наверху смотрели на нее так, будто она была единственной женщиной на всей яхте. Павел – с открытым, голодным интересом. Тимофей – с холодной, почти хищной сосредоточенностью.

Она почувствовала, как жар ударил в щеки. Быстро отвела взгляд, пробормотала извинения официантке и попыталась уйти в сторону, но каблук предательски поскользнулся на мокром полу. Она едва не упала второй раз. Павел уже встал, готовый спуститься, но Тимофей положил руку ему на плечо.

– Спокойно, – тихо сказал он. – Не спеши.

Павел повернулся к другу. В его глазах уже горел азарт.

– Слушай… а давай разнообразим наш отдых, а?

– Конкретнее,– Тимофей приподнял бровь.

– Видишь ее? – Павел кивнул в сторону женщины, которая уже стояла у бортика, пытаясь отряхнуть платье. – Вот это – настоящая женщина. Не кукла. Не фитнес-модель. Килограмм сто точно сплошного удовольствия. Я готов поспорить… на то, кто из нас первым окажется у нее между ног.

Тимофей медленно улыбнулся. Улыбка была опасной.

– Условия?

– Пять дней. Кто первый затащит ее в постель – тот выиграл. Приз ящик виски 1982 года, который мы везли из Шотландии. И право потом ржать над проигравшим до конца жизни.

Тимофей помолчал пару секунд, глядя вниз на Марину. Она стояла спиной к ним, облокотившись на перила. Платье обтягивало ее попу так, что ткань едва не трещала. Мягкие бедра слегка дрожали от напряжения.

– Принимаю, – наконец сказал он. Голос стал ниже. – Но с одним условием. Когда я выиграю… ты будешь смотреть, как я ее трахаю. Чтобы запомнил.

Павел рассмеялся низко, гортанно.

– Договорились. А когда выиграю я – ты будешь держать ее за волосы, пока я буду кончать ей в рот.

Они чокнулись бокалами. Звук был тихим, но в нем уже звучала война.

А внизу, у бортика, Марина Олеговна Дубровина, сорок два года, разведенная, мать взрослого сына, женщина, которую год назад муж бросил со словами «ты стала слишком старой и толстой для меня», почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

Глава 2

Прошло два дня.

Марина стояла у большого зеркала в своей каюте и не узнавала себя. Светло-голубое платье, которое она надела вчера, теперь висело в шкафу, а на ней было новое, нежно-бежевое, с глубоким вырезом и мягкой тканью, которая обнимала каждый изгиб ее тела.

Сто семь килограммов. Она всегда произносила эти цифры про себя с легкой горечью. А сейчас… сейчас они звучали иначе.

За последние сорок восемь часов с ней произошло то, чего не случалось уже очень давно: на нее смотрели. По-настоящему. Не с жалостью, не с брезгливостью, как бывший муж в последние годы брака, а с открытым, голодным восхищением.

Она провела ладонью по мягкому животу, по тяжелой груди, которая едва помещалась в лиф платья. Вспомнила, как год назад Сергей, после двадцати лет совместной жизни, сказал ей прямо в лицо: «Ты стала слишком старой и толстой для меня, Марин. Я больше не могу». А потом появилась та молодая, стройная, с идеальной фигурой.

Суд был грязным, Сергей пытался отобрать у нее все: квартиру, машину, даже долю в бизнесе, который они когда-то строили вместе. Но она выстояла. Выстояла сама. Без помощи, без слез на публике. Сын, двадцатилетний Артем, только молча обнял ее после последнего заседания и сказал: «Мам, ты крутая».

И вот теперь она здесь. На яхте, где каждый взгляд мужчин заставляет ее сердце биться чаще.

Первым к ней подошел Павел Макеев, так он представился. Это произошло тем же вечером, когда она случайно разбила пирамиду бокалов.

Марина вышла на верхнюю палубу подышать, чтобы успокоить нервы. Павел уже был там, высокий, широкоплечий, с татуировкой, которая виднелась из-под расстегнутой рубашки. Он улыбнулся так, будто знал ее всю жизнь.

– Не спится? – низким, чуть хрипловатым голосом спросил он, протягивая ей бокал с шампанским.

Марина взяла бокал, чувствуя, как его пальцы на миг задержались на ее руке. Тепло от этого прикосновения разошлось по всему телу.

– После утреннего представления… – она кивнула в сторону разбитого стекла внизу, – сложно сразу уснуть.

Мужчина рассмеялся, глубоко, искренне. Он не скрывал, что смотрит на нее. Не на лицо, а на все тело. На тяжелую грудь, на широкие бедра, которые платье обтягивало так откровенно.

– Павел. Павел Макеев.

– Марина. Марина Дубровина,– представилась женщина.

– Знаете, что я подумал, когда увидел вас? – сказал Павел, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось ее уха. – Что наконец-то увидел настоящую женщину. Не картинку из журнала. А такую, от которой хочется… взять и не отпускать.

Марина почувствовала, как внутри все сжалось. Никто никогда не говорил ей таких слов. Сергей в последние годы только критиковал: «Опять набрала?», «Может, в зал сходишь?». А этот мужчина смотрел так… так, так что марина не могла описать, оно это было очень откровенно.

Они проговорили почти до трех ночи. Павел шутил грубовато, но точно. Рассказывал смешные истории из своей жизни, касался ее руки, когда смеялся, и каждый раз его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно. Когда они прощались у двери ее каюты, он наклонился и тихо сказал:

– Завтра в десять утра я буду ждать вас на корме. Только вы и я. И никаких «я не знаю, удобно ли». Удобно. Поверьте мне.

Марина кивнула, не в силах отказаться. А на следующий день был Тимофей Наумов.

Он подошел к ней днем, когда Марина сидела у бассейна в легком парео, они познакомились. Тимофей был совсем другим. Холодный, сдержанный, но от этого еще более опасный. Его взгляд не скользил, он изучал. Словно оценивал каждый изгиб ее тела и находил в ней … совершенство?

– Марина, – произнес он мягко, садясь рядом. – Вы позволите?

Он принес ей свежий коктейль и фрукты. Говорил спокойно, но каждое слово звучало так, будто он уже знал, что она ответит «да». Рассказывал про яхту, про Сардинию, про то, как важно иногда позволять себе быть слабой. Когда она засмеялась над его сухой шуткой, Тимофей посмотрел на нее так, что у нее перехватило дыхание.

– У вас очень красивая улыбка, – сказал мужчина тихо. – И очень красивое тело. Не прячьте его. Оно заслуживает, чтобы на него смотрели.

Марина покраснела до корней волос. Она привыкла прятаться, привыкла, что после сорока женщина должна «держать себя в руках». А этот мужчина смотрел на ее живот, на тяжелую грудь, на бедра так, будто это было самое сексуальное, что он видел в жизни.

Весь день они провели вместе. Тимофей был идеальным кавалером: внимательным, остроумным, немного загадочным. Он касался ее талии, когда помогал спуститься по трапу, проводил пальцами по ее руке, когда они шли рядом. Каждый жест был точным, выверенным. И от этого становилось еще жарче.

К вечеру второго дня Марина уже не понимала, что с ней происходит. Она лежала в своей каюте и не могла уснуть. В голове крутились два совершенно разных мужчины.

Павел был как огонь. Грубый, прямой, животный. Когда он смотрел на нее, ей хотелось, чтобы он просто взял ее прямо здесь, не спрашивая. Она представляла, как его большие ладони сжимают ее бедра, как он прижимает ее к себе, как его татуированная рука скользит по ее животу…

Тимофей был словно лед и бархат. Холодный контроль, который пьянил. Она представляла, как он медленно раздевает ее, заставляет смотреть в зеркало и шепчет на ухо все, что хочет с ней сделать. И от этих мыслей между ног становилось мокро и горячо.

Она провела рукой по своему телу, задержавшись на груди. Соски уже были твердыми. Марина закусила губу.

«Что со мной творится? – подумала она. – Два дня. Всего два дня. А я уже чувствую себя… озабоченной. Но при этом желанной. Желанной так, как никогда не чувствовала даже в молодости».

Она вспомнила, как муж в последний год перед разводом почти не прикасался к ней. Как он отводил взгляд, когда она раздевалась. Как однажды сказал: «Марин, ты бы хоть спортзал нашла…». А потом ушел к той, у которой было «все в порядке».

А эти двое… Они смотрели на нее так, будто она была их главной фантазией.

Глава 3

Вечер третьего дня опустился на яхту тяжелым, теплым покрывалом. Солнце уже скрылось за горизонтом, но воздух все еще был густым и сладким от соли и дорогого парфюма.

На верхней палубе играла тихая музыка, слышался смех гостей, звон бокалов. А внизу, в полутемном коридоре между каютами и технической перегородкой, стояла Марина.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она сама не понимала, как оказалась здесь. Просто вышла «подышать» после ужина, а ноги сами принесли ее в это укромное место, где свет почти не доходил.

Она знала, кого ждет. Павла.

За последние два дня он не оставлял ее ни на минуту. Его взгляды, его грубоватые шутки, его рука, которая каждый раз «случайно» касалась ее талии или бедра… Все это жгло.

Тимофей был утонченным, опасным, но Павел… Павел был огнем. И сегодня Марина решила, что хочет именно огня. Она не успела даже подумать о том, чтобы уйти.

Сильные руки внезапно обхватили ее сзади. Горячее, тяжелое тело прижало ее к прохладной деревянной перегородке. Запах дорогого парфюма, табак и что-то чисто мужское, мгновенно обволок тело и сознание.

– Наконец-то, – низко, хрипло выдохнул он ей в ухо. – Я уже два дня хожу с каменным стояком из-за тебя, Марина.

Женщина вздрогнула, ладонь Павла сразу легла ей на живот, прижимая спиной к себе. Другая рука скользнула ниже, прямо под подол легкого платья.

– Павел… здесь люди… – прошептала Марина дрожащим голосом, но тело предательски выгнулось ему навстречу.

– Знаю, – он усмехнулся прямо в ее волосы. – Поэтому ты будешь молчать. Или почти молчать.

Его пальцы грубо задрали платье вверх. Марина ахнула, когда он одним резким движением сорвал с нее кружевные трусики, они беспомощно спустились к лодыжкам.

– Уже мокрая, – удовлетворенно прорычал он, проведя двумя пальцами по ее горячей скользкой киске. – Блядь, какая же ты мокрая… Ты весь день об этом думала, да? Весь день текла?

Павел убрал руку, резко развернул марину к себе лицом, впился в губы поцелуем, одновременно накрывая ее промежность пальцами. Поцелуй был долгим, а когда Павел оторвался от нее, Марина закусила губу, чтобы не застонать.

За перегородкой, всего в нескольких метрах, люди продолжали смеяться и пить шампанское. А здесь, в полумраке, Павел уже двумя пальцами глубоко вошел в нее, сразу найдя нужную точку.

– Ох… – вырвалось у нее.

– Тише, – он прикусил мочку ее уха. – Еще один звук и я поставлю тебя раком прямо здесь, чтобы все услышали, как ты кончаешь.

Его пальцы двигались жестко, быстро, безжалостно. Большой палец тер клитор, два других глубоко проникали внутрь. Марина дрожала всем телом, тяжелая грудь колыхалась в глубоком вырезе платья, соски твердыми бугорками проступали сквозь ткань.

– Павел… я… сейчас… – она уже не могла сдерживаться.– А-а-а-а… нет… нет…

– Да, да, давай, детка, – он прижался к ней сильнее, придавливая своим возбужденным членом к бедру сбоку. – Кончай мне на пальцы, моя хорошая. Кончай, пока все там пьют и ничего не подозревают.

Марина вцепилась в его руку, прижала лицо к его плечу и глухо закричала в ткань рубашки. Оргазм накрыл ее мощной, горячей волной. Ноги подкосились, но Павел держал ее крепко, продолжая работать пальцами, выжимая из нее каждую каплю удовольствия. Ее соки потекли по его руке, по внутренней стороне бедра.

Когда Марина наконец обмякла, тяжело дыша, Павел вытащил пальцы, поднес их к ее губам и заставил облизать.

– Вкусно? – спросил он хрипло. – Это только начало.

Он грубо взял ее лицо, жадно, почти кусая, поцеловал ее в губы. Потом взял за руку и повел по коридору к своей каюте. Марина шла как в тумане, трусики мешали, между ног было влажно и все пульсировало.

Дверь каюты за ними захлопнулась. Павел сразу сорвал с нее платье через голову. На пол полетел лифчик, Марина перешагнула через трусики осталась совсем обнаженная.

– Блядь, какая ты красивая… – прорычал он, глядя на ее обнаженное тело. – Эта грудь… Я два дня сходил с ума.

Он толкнул ее на кровать, Марина упала на спину, тяжело дыша. Павел быстро стянул с себя рубашку, обнажив мускулистый торс и черную татуировку, которая спускалась от плеча к груди. Брюки и трусы полетели следом. Его член был огромным, тяжелым, уже мокрым от предэякулята.

– Раздвинь ноги, – приказал.

Марина послушно развела бедра. Павел опустился между ними, грубо раздвинул ее еще шире и одним мощным толчком вошел в нее до самого конца.

– Аа-а-а-х! – вырвалось у нее.

– Тесно, да? – он усмехнулся, начиная жестко долбить ее. – Ничего, привыкнешь. Я тебя еще и не так буду брать.

Он трахал ее сильно, глубоко, без всякой нежности. Кровать скрипела, тяжелая грудь Марины подпрыгивала при каждом толчке. Павел схватил ее за бедра, приподнял их выше и вошел еще глубже.

– Смотри, как твоя голодная киска меня засасывает, – рычал он. – Смотри, как она течет. Ты только для этого и создана, Марина. Для того, чтобы тебя вот так жестко трахали.

Марина стонала, не в силах сдерживаться. Каждый его толчок доставлял ей острое, почти болезненное удовольствие. Она чувствовала, как ее мягкий живот колышется, как груди шлепают друг о друга, и это почему-то заводило ее еще сильнее.

– Громче, – потребовал Павел, шлепнув ее по бедру. – Я хочу слышать, как ты орешь, когда я тебя трахаю.

Он наклонился, взял в рот ее сосок и сильно засосал, продолжая жестко долбить. Марина закричала, вцепившись ему в волосы.

– Павел… я сейчас… опять… боже мой… а-а-а…

– Кончай, сука, – прорычал он ей в грудь. – Кончай на мой толстый член.

Оргазм накрыл ее второй раз он был гораздо сильнее, чем на палубе. Тело Марины выгнулось дугой, она забилась под мужчиной, сжимая его член внутри себя. Павел не останавливался ни на секунду, продолжая трахать ее через оргазм.

– Хорошая девочка, – выдохнул он. – А теперь повернись. Я хочу взять тебя сзади.

Он резко перевернул ее на живот, поставил на колени и вошел снова. Сделал это еще глубже, еще жестче. Его руки сжимали ее мягкие бедра, шлепали по попе, оставляя красные следы.