12 заповедей Макоши

Глава 1

— Говорят, тут русалки водятся, — поделился мальчик сокровенным шепотом.

— Да ты что? Сам видел? — спросила я, вглядываясь в туман и пытаясь рассмотреть деревянный причал. Вот показались камыши, по воде пошла рябь от легкого ветерка. Или это русалки смеются?

— Возле реки часто кто-то поет по ночам. Мама говорит: очень скорбно. Я тоже слышал.

— Почему ты не пошел посмотреть?

— Так страшно же, — признался мальчик, и я наконец на него взглянула. Веснушки по всему лицу выдавали в нем солнечного ребенка.

Когда лодка с глухим звуком стукнулась о причал, мальчишка шустро завязал тяжелый узел и протянул мне руку, чтобы помочь. Сначала я вручила ему корзину, а он даже не поморщился от ее неожиданной тяжести.

— Ты отлично управляешься с лодкой, — похвалила я его, и мальчик просиял.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие. Я достала из кармана плаща тонкую красную веревку и наклонилась. Капюшон почти закрыл глаза, так никто не увидит колдовства. Когда я взяла руку мальчика, он не сопротивлялся. Наивный ребенок. Я завязала на тонком запястье веревку и прошептала:

— Талисман.

Мальчик удивленно расширил голубые глаза.

— На счастье?

— Оберег от несчастья, — поправила я и моргнула, развеивая видение. На судьбе мальчика были темные руны. Мне не хотелось, чтобы такой хороший проводник сгинул быстрее отведенного ему времени.

Стоя на краю причала, я проследила, как мальчик, подобно весеннему ветерку, залез назад в старую лодку и взял весла. Спешил убраться подальше, но старался этого не показывать. Маленький храбрец.

Утренний туман скрыл тонкую полоску лодки, откуда едва торчала светлая макушка. Какое-то время слышались лишь звуки рассекающих воду весел, но даже они вскоре смолкли.

Откинув капюшон плаща, я вдохнула сырой, пахнущий тиной воздух, и шагнула в густой туман. Его пелена быстро рассеялась и мою голову осветило теплое солнце. Вокруг защебетали птицы. Запах влажности тут же исчез. Сосновый лес встал передо мной, как громадная стена. Я подняла взгляд, всматриваясь в верхушки, теряющиеся в небе. Несмотря на солнце, на небе висел вечный серп месяца. Когда луна нальется и соединиться с солнцем, наступит Заповедная ночь. Все жители леса выйдут из своих нор погулять, чтобы встретиться с Духом.

Я шла привычной тропой, которая зарастала, стоило мне только ступить на нее. Постепенно становилось темнее, словно надвигались сумерки, но это были лишь ветки деревьев, закрывающие небо. Чем дальше в лес, тем гуще.

Перехватив корзинку поудобнее, я по привычке плюнула через левое плечо, когда перешла границу земель Лады, и резко остановилась. Никакого пения птиц. Странно. Оглядевшись, я отчетливо ощутила, что за мной кто-то наблюдает. Вот только с какой стороны, понять не могла. Выкинув руку вперед и прочертив на земле каблуками сапог руну, выкрикнула:

— Появись!

Ничего. Неужели почудилось? Не к добру.

Оставшуюся часть пути я прошла быстрее. Здесь тропа была куда покладистее.

Никогда не понимала, отчего Лада забралась в самую дремучую часть леса, где по ночам не слышно даже пения волхвов. Я вот уже не могла заснуть без их заунывных, но ясных голосов.

Разумеется, в густой чаще Ладе было проще затеряться и вести свою охоту, но в то же время всегда приходилось быть на чеку. Я ненавидела дополнительные трудности. Их мне и так хватало благодаря интересу к нашему лесу. Благо, как я узнала сегодня в деревне, он все еще был нашим — Заповедным. Мне не страшно за обителей леса, скорее — за людей, не готовых с ними встретиться, хотя волхвы придут в восторг, если на огонек забежит побольше свежей крови.

— Ай-я!

Крик я услышала прежде, чем разглядела соломенную крышу избы, всю в оленьих рогах. Затем показались и осиновые колья. Я терпеть не могла заборы, но Лада предпочитала защищать свою территорию.

Открыв ворота, я пригнула голову, чтобы не стукнуться о низко повешенную балку, и ступила на зеленую лужайку.

— Ай-я! Закрой! — новый крик и ворота за моей спиной захлопнулись.

Лада стояла над огромным пеньком и рубила ветки. Тонкие ветвистые прутики, кажется, шиповника. Ее золотистые пряди вылезли из толстой косы, качающейся по самые бедра, и развеивались вокруг, словно змеиный капюшон. Раскрасневшись, она остервенела опускала топор, словно перед ней лежала туша вепря.

— Тебя не было три ночи. Где ты пропадала? — выкрикнула она, не прерываясь.

— Людей становится понимать сложнее.

— А их, вообще, понимать не надо.

Я только неясно промычала и пошла к избе. В спину мне полетел вопрос:

— Принесла?

Качнув корзинкой в воздухе, я услышала, как Лада бросила на землю топор и поспешила за мной. Ее тяжелые шаги нагоняли меня, словно вот-вот на мою голову опустится что-то тяжелое. По правде же Лада спешила открыть мне дверь в избу. Так было принято: гости никогда не должны заходить в дом сами. Принято это было в такие давние времени, что мне даже стыдно признаться, но мы для себя не делали никаких исключений.

Лада статно возвышалась надо мной почти на голову, но удивительным образом в своем доме казалась меньше и проворнее. Склонившись над очагом, она в два счета разожгла огонь и повесила над ним чугунный чайник.

Проходя мимо, я бросила в огонь пучок полыни. В воздух тут же поднялся сероватый дым с острым запахом.

Лада в нетерпении приплясывала у широко дубового стола, но я не спешила. Поставив корзину на пол, села на табурет, застеленной мягкой волчьей шкурой и расправила шерстяную юбку. Лада вздохнула, понимая, что пока я не сделаю глоток чая, к делу не перейду. Хозяйка дома достала из шкафа банку с травами и завозилась у очага.

С одной половины лица Лада походила на степенную девушку, с другой — на противную старуху. Я помнила ее и в другой ипостаси: с длинными шелковыми локонами и обольстительной улыбкой, заманивающей молодых мужчин в свои сети. Как ни посмотри, охотницей Лада была всегда. Просто сейчас ее интерес сместился. Всю избу заполонили волчьи головы, искусно выпотрошенные умелыми руками и прибитые к дереву. Их шкуры покрывали пол и служили подстилками. Когда Лада охотилась, одна из этих шкур украшала ее спину и голову.

Глава 2

Жар от огня нагрел маленькую комнатку до предела. Так, что коснешься стен и обгоришь. На висках выступила испарина, и я чувствовала, как по спине скатываются бусинки пота. Правда, руки мои оставались ледяными, как и лезвие кинжала, которое я держала у запястья. На каменный пол пролилась кровь, но я быстро поднесла руку к медной чаше.

Положила кинжал на шелковый платок. Прикрыла глаза, чувствуя, как от ступней вверх проносится холодящий ветерок. По ногам и спине поползли мурашки, поднявшись к самой макушке.

Я сжала запястье пальцами и пару капель густой крови упали в зелье, создав круги на поверхности. В воздухе витал тяжелый запах железа и полыни, пучки которой тлели в огне.

Я прижала руку с порезом к груди, медленно провела по животу, размазывая кровь по разгоряченной коже, опустила ладонь вниз. Из горла вырвался протяжный стон. Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, я видела, как вокруг меня заплясали темные тени, лаская плечи, живот, бедра.

Вскрикнув и оказавшись в блаженной неге, я подняла руки вверх. След от пореза исчез, кровь осталась лишь на теле. Огонь разбушевался пуще прежнего. Языки пламени яростными столпами вырывались из очага, хватаясь за черные камни, а в самом центре огонь начинал менять цвет с оранжевого и красного на бледно-синий, а затем и серый. Он сопротивлялся. То, что поглощало его, было куда сильнее, куда необузданнее.

Я подняла медную чашку и подошла к очагу. Когда комната полностью погрузилась во мрак, огонь стал черным и спокойным, как водная гладь, я вылила зелье. Раздалось тихое потрескивание и шипение, пламя вновь забеспокоилось. Оставалось лишь ждать.

Накинув плащ, на подрагивающих ногах я вышла из старой избы. Холодный ночной воздух ласкал лицо, а еловые иголки кололи голые ступни. Лес повел меня своими тропами. Мелкие ночные зверушки таились в кустах, а ветер шептался с деревьями. Луна скрылась за облаками, словно прячась от моего почерневшего взора.

Громкий треск сломавшейся ветки заставил меня остановиться. Лишь одни тяжелые сапоги могли так безжалостно мять землю под ногами.

— Я вовремя, — низкий мужской голос раздался прямо за спиной.

Стянув капюшон, я обернулась. Именно в этот момент луна всего на пару секунд осветило мое лицо. Я видела, как Симаргл сглотнул. Видимо, сейчас я выглядела довольно жутко даже для него, но это все равно не остудило пыл его зверя. Я кивнула, разрешая подойти ближе. Втянула носом мускусный запах его кожи, пота и желания. Именно то, что сейчас надо.

Плащ легко соскользнул с моих плеч. Острый взгляд Симаргла жадно прошелся по телу, большая рука с мозолистыми пальцами коснулась груди. Я застонала и прижалась к нему. Он опустил руку ниже и дотронулся до крови около пупка.

— Твоя?

Я промолчала, не в силах говорить. Сначала мне нужно было взять свое. Я скорее ощущала, чем видела, как меняется тело Симаргла. Раздуваются мышцы, прорезаются крылья, борода удлиняется. Он опустился на колени передо мной и лизнул длинным языком окровавленную кожу. Я одобрительно погладила его голову и направила в нужном направлении, сжимая темные перья на затылке.

Вскоре я уже извивалась в его руках, лопатками и ягодицами ощущая каждую иголку и каждый камень. Легкая боль приносила мне удовлетворение.

Порой казалось, что слиться с землей навсегда, стать простой пылью — лучшее решение. Но я вспоминала, для чего была создана.

Свирепый рык зверя вернул меня к настоящему. Я почувствовала, что мне на живот что-то капнуло. Приподняв голову, я увидела, как Симаргл вгрызается в свое предплечье, а затем подносит окровавленную руку к моему лицу. Его плоть быстро бы восстановила меня, но я не поддалась искушению.

— Я не беру взаймы.

— Я ж знаю, что ты старая, поэтому ворчливая, да? — спросил Симаргл, сплюнув, а затем откатился в сторону.

— Ты не младше меня, — улыбнулась я ему.

— Поэтому валяться на земле нам уже не предстало. Почему мы продолжаем это делать? — скривился он. Его лицо вернулось в прежнее обличие: тонкий нос с горбинкой, широкий подбородок, нахмуренные брови, взлетающие к вискам.

Я гортанно рассмеялась, запрокинув голову и поманила его к себе.

— Потому что нам это нравится?

— Ты слишком низменна для богини, — изрек Симаргл, убирая со лба черные пряди.

— Может, это ты слишком высоко летаешь?

Симаргл подхватил меня на руки, как легкое перышко, и понес к дому.

— И я ведьма, забыл? В этом мире я скорее черная ведьма, чем богиня, — изрекла я, вспоминая свое колдовство.

— Даже черным ведьмам надо питаться, — вдруг произнес мужчина недовольно. — Ты что, три дня не ела? По ощущениям, стала еще тоньше.

— Ты меня накормил.

— А в доме у тебя найдется кусок мяса?

— Кажется, что-то было.

Симаргл издал довольный рык, а я провалилась в сон.

***

— Ма-а-ш-ш-шь, хочешь посмотреть на моего нового? Еще свеженький, — Лада любовно погладила голову волка с остекленевшими глазами.

— Он не выглядит больше других, — я тронула морду убитого зверя носком сапога.

— Так этот просто под руку попался. Вчера вышла на охоту с новыми стрелами, а кое-кто мне весь лес распугал своими игрищами, — пожаловалась Лада.

Она говорила о моем колдовстве. К тому же вместе с Симарглом мы источаем довольно много силы, столько, что никто не посмеет вылезти из норы. Даже неведомый зверь Лады.

— Значит, поймаешь в другой раз.

— Если он не дал деру.

— Куда? В деревню? Едва ли.

— Тут ты права. Сегодня же и устрою новую охоту. Руки так и чешутся. Сегодня-то я не зря пойду? — Лада взглянула на меня, заломив тонкую бровь.

Я не стала отвечать, отвернувшись от туши волка и спросила:

— Лучше скажи мне, ты забрала его?

— Конечно, сидит у очага. Не пойму только, на кой он тебе?

— У них отличный нюх, — пожала я плечами и зашла в избу с заднего двора, где у Лады стояли ее мастерская и баня.