3:0 в пользу Шапочки

Глава 1

С чего началась война с Вольфами, не помнил, пожалуй, и сам Вожак. Впрочем, вру. Память у Акамира Лютого была, как у слона. Вот только пользовался он ею по своему усмотрению. Если надо было, мог вспомнить о самых мелких подробностях заключенной четверть века назад сделки, а если не надо… Я, лично, слишком дорожу своей шкурой, чтобы задавать Вожаку неприятные вопросы. Особенно после того, как наши им двадцать второго декабря продули со счётом 7:0.

Как бы там ни было, с Вольфами мы не то чтобы воевали – на убийство без суда у нас уже добрую сотню лет табу, – скорее, по-тихому друг друга ненавидели, и пакостили помаленьку. Мы у них тендер на строительство отожмём, они подгонят геологам идею искать залежи медной руды на нашей территории. А кому понравится, что под его окнами днём и ночью шастает толпа бородатых мужиков с гитарой и альпинистским топориком наперевес?

Но главное, ни мы, ни они в одиночку да без надобности на территорию друг друга старались не соваться. Да и я, скажи мне Виталик заранее, куда мы летим, ни за что не согласилась бы составить ему компанию.

С Виталиком я познакомилась в мае, на вечеринке, которую устраивала моя соседка по комнате. Вечеринка была не в общежитии педагогического университета, где мы с ней постигали азы наук, а в доме её родителей, трёхэтажном особняке с садом, площадкой для пикника и огромным бассейном, на берегу которого я и повстречала своего парня.

Он был невероятно милым. Растерянные глаза за тонкими линзами очков, длинная чёлка, движения мягкие, но уверенные. Он помог мне выбраться из воды, принёс безалкогольный махито, а потом мы до рассвета болтали с ним о чём только можно, спорили о кино – Виталик оказался большим поклонником Чарли Чаплина, – плавали, снова спорили, танцевали. И ни разу – ни разу! – парень не попытался засунуть руки мне под платье или прижаться мокрыми губами к шее. Не отпускал пошлых шуточек, не поправлял демонстративно стояк в штанах, не звал в гости на пару палок чая и не давил на меня зверем и животной силой.

Если коротко, вёл себя совсем не как оборотень.

Потому что он не был оборотнем. И именно этим меня покорил. Видели бы вы, как очаровательно он покраснел, когда просил у меня номер телефона. А как он за мной ухаживал! На первое свидание принёс букет сирени и повёл меня в художественную галерею на выставку Юделя Пэна и сам, выгнав навязчивого экскурсовода, рассказывал мне о судьбе живописца и о том, какую роль он сыграл в творчестве Марка Шагала.

Сказать, что парень мне понравился – ничего не сказать. Я влюбилась в него по уши. В его мягкие манеры, в его умение быть рядом, но при этом не давить и не навязываться. А как сладко было с ним целоваться! Когда на пятом свидании он впервые прикоснулся к моим губам, я чуть не умерла от восторга. Была и дрожь в коленках, и бабочки в животе, и, что немаловажно, очень хотелось продолжения.

И после трёх месяцев отношения я, не стану скрывать, даже начала задумываться о том, чтобы перевести наши отношения в другую плоскость и, наконец, расстаться с порядком поднадоевшей мне невинностью.

Поэтому когда Виталик предложил провести вместе выходные на даче его школьного товарища, я согласилась, не раздумывая.

И лишь увидев за бортом вертолёта до боли знакомые леса, всполошилась и наконец додумалась спросить, где именно находится пресловутая дача, и только зубами щёлкнула, услышав:

– В Волчьей долине. Совершенно сказочные места, Руська. Один раз увидишь – навсегда полюбишь.

Угу. Полюбишь. А потом догонишь и ещё раз полюбишь, особенно если учесть, что как раз по Волчьей долине проходила граница между нашими землями и территорией Вольфов.

Когда-то давно, я слышала, нашей стае весь лес принадлежал, но чем-то не угодили Лютые предки Владыке, и он сначала позволил пришлым селиться в Волчьей долине, а позже и вовсе отдал им весь лес к западу от неё.

– Виталь, а может, не поедем? – прокричала я прямо в ухо своему парню. Летать в вертолётах – та ещё романтика. – Неудобно. Всё же чужой человек.

– Русь, ты что? – рассмеялся он. – Кто чужой? Серго? Да он свой в доску! К тому же его самого не будет. Он на спортивных сборах.

Я совсем загрустила. Таких совпадений не бывает. Серго Вольф по кличке Серый был внебрачным сыном и единственным наследником Вожака стаи Белых и, по совместительству, капитаном той самой команды, которой мы проиграли с позорным счётом 7:0.

– Ключи мне отдал, – как ни в чём ни бывало, продолжал рассказывать Виталик, – только велел в подвал не соваться, у него там какой-то драгоценный самогонный аппарат стоит.

Да уж, знаем мы этот драгоценный аппарат. Поди, клетка для оборота, или зал для первого призыва...

– Так что ты напрасно волнуешься, Зай. – Он притянул меня к себе за плечи и потёрся носом о мой висок. – Там ни одной живой души на пятьдесят километров. Только ты, я и первозданная лесная красота. Представляешь?

Я вяло согласилась:

– Представляю.

Всем был хорош Виталик, но всё же один недостаток у него был. Мой парень был человеком и, не обладая магическим зрением, просто не мог увидеть спрятанного в Отражении посёлка Вольфов. И не втолкуешь же ему, что якобы дача его школьного приятеля Серго Вольфа там для отвода глаз построена.

Ну сами подумайте, заиграется молодняк или в пылу гона парочка не заметит, что из Отражения выпала. И ладно в зверином облике – волком в здешних лесах никого не удивишь. А если в человеческом? Случайность – дура, как любит говорить моя бабушка. Обязательно или охотник какой мимо проходить будет, или с вертолёта чей-нибудь глаз голую задницу углядит. А так и объяснять ничего не надо: вот она, дача. Приехали погостить, увлеклись, заблудились. Просим понять и простить. И нет, до города нас подвозить не надо, мы своим ходом, уж как-нибудь…

Глава 2

Вожак гневаться изволили. После того, как люди Вольфа привезли меня прямо в наш посёлок (хотя я очень-очень просила высадить меня на границе), глава нашей стаи посмотрел на моё знававшее лучшие времена платье, на резинку чулка, что торчала из разорванного едва ли не до пояса разреза, на босые ноги, на лохматую голову и обронил короткое:

– Понятно.

А потом ушёл. Меня же подхватила мама, и подруги с кузинами, и младшие братья, и уволокли, закружили, заболтали, я и сама не заметила, как пролетели два дня. Два очень долгих и богатых на события дня.

Начать с того, что Виталика нашли именно на том месте, где я его оставила. Точнее, там, где велела ему меня ждать, и так обрадовался спасателям, что обо мне спросил только тогда, когда люди Серого прощались с ним на железнодорожном вокзале – лететь вертолётом, как и самолётом, мой парень (наверное, уже мой бывший парень) отказался наотрез. А забирая свой билет у одного из оборотней, он вдруг огляделся по сторонам и неуверенно спросил:

– А девушку мою… я с ней… мы в лесу…

– С ней хорошо всё, – ответили ему. – Езжай.

И он уехал.

Откуда, спросите вы меня, я об этом так подробно знаю? Так от Вожака. Он, когда после двух дней молчания, из своей берлоги выполз, то первым делом спросил у меня:

– И как ты только умудрилась такого слизняка подцепить?

– А?

– И куда это ты с ним в таком виде летела?

– Я?

– Нет, я! Итить твою мать!.. Я тебя из стаи куда отпустил? Я тебя учиться отпустил! Ты мне что обещала? Учительницей в стаю вернуться! Учительницей, а не блудницей!!!

И вдруг как плеснёт силой. Все вокруг на колени упали, только мы с матерью, да братья, что зверя ещё призвать не успели, устояли.

– С кем блудила?! – обнажил в жутком оскале зубы Вожак. – Со слизняком?

Тут я сразу поняла, как Виталику повезло из-за того, что у нас до постели не дошло. В противном случае слизняку… тьфу-ты! Виталику! Виталику бы точно не жить.

– Аким, не говори ерунды, – решительно встряла мама. – У нашей девочки не может быть настолько плохой вкус.

– Значит, Вольф, – прорычал Вожак.

И как я ни пыталась достучаться, как ни объясняла, что Серый меня реально спас, услышать меня просто не захотели.

А тут и новости о Дикой Охоте подоспели.

Загнали их Вольфы.

Не всех, некоторым тварям, к сожалению, удалось сбежать, но главаря их – и даже живого! – Серый Wolf, говорят, голыми руками поймал, связал, ошейник надел и в багажнике той самой машины, за рулём которой я уже успела посидеть, поехал к Владыке.

Что на этот счёт говорил Вожак, я пересказывать не стану. Мне такие слова, как девушке приличной, знать не положено. Но если коротко, то злость от того, что злейший враг оказался на гребне волны, пересилила радость по поводу поимки терроризировавших наш лес уродов.

По посёлку народ передвигался вдоль стен, по тенёчку, и лишний раз старался не отсвечивать. Я тоже из своей комнаты лишний раз не выходила, а когда собралась уезжать, то так огребла – врагу не пожелаешь.

– Мало того, что на весь лес меня опозорила, – рычал Вожак, по своей привычке безбожно преувеличивая и искажая факты, – так теперь ещё и на самый главный день своего брата остаться не хочешь? Владислав в первый раз зверя призывать будет, а ты…

Вожак махнул рукой и снова скрылся у себя в берлоге, и я осталась.

Ну, правда. Брат зверя призывать будет, а у меня каникулы ещё не закончились… Несколько дней мы с мальчишками балду гоняли, рыбу ловили в озере руками, на зайцев охотились. Ну, как охотились? Я по лесу волчицей бегала, ушастых им прямо в руки загоняла, а они визжали от радости и вместе с зайцами на мне верхом по лесу ездили.

А однажды утром я проснулась и узнала, что в посёлок прибыл Владыка.

Разбудила меня мама, вбежала в мою комнату и тут же принялась выбрасывать из одёжного шкафа на пол мою одежду.

– Святая луна! – причитала она. – Целый шкаф шмоток, а ни одной приличной.

– Мам? – Я села, зевая. – Что происходит?

– Владыка на обряд приехал! Ох, дай Бог памяти, первый раз за двадцать лет!

– Гляди-ка, – фыркнула я и почесала правый глаз. – Выбрался-таки из своего игрушечного леса!

Владыка, как и вся его свита, как и вся его стая, жили в Финляндии, и предпочитали гулять по заботливо проложенным для туристов тропкам, а не носиться по буреломам за ошалевшими от страха зайцами.

– Вожак тебе язык с мылом вымоет за такие слова, – пригрозила мама. – И вообще, ты чего разлеглась? А ну, вставай немедленно!

Я ещё раз зевнула.

– Да из-за чего суета? Ну, навестил наш посёлок Владыка. Так он, поди, с Вожаком беседовать будет. Что же касается обряда, так он же только вечером, когда луна войдёт в полную силу, начнётся. Уж к тому времени даже я придумаю, что надеть.

Мама всплеснула руками и бросила в меня моей же старой юбкой.

Глава 3

Завтракали снова на половине Вожака, только более широким составом. Да каким! Впервые за многие годы не просто на территорию посёлка, а прямиком к столу его главы были допущены целых четыре представителя вражеской стаи: Арон Вольф, его жена Эмма, младший сын Сандру и всё ещё выступающий в роли моего внезапного жениха Серго.

Лютые занимали правую сторону стола, Вольфы – левую. В центре восседал невероятно довольный улыбающийся Владыка. Ну, оно и понятно. Они с Вожаком до утра обсуждали будущее Вадика и всё же сошлись на том, что брату будет лучше в закрытом интернате в Беловежской пуще.

– У них самое большое Отражение в Европе, – шёпотом объясняла я перепуганной маме. Нас на переговоры не пустили, но уж в своём-то доме мы знали, где спрятаться, чтобы подслушать, о чём разговаривают за закрытыми дверями кабинета. – Вадику там не нужно будет прятаться. Он научится контролировать свои ипостаси, и вернётся.

– Не вернётся, – потерянно покачала головой мама. – Мне его уже не вернут.

– Мам…

– Видела, как смотрел на него Владыка?.. Если бы Акамир хоть раз взглянул так на любого из своих детей, я была бы вне себя от счастья.

– Мама.

– Нет, – перебила она. – Он выбрал его в наследники.

– Я думаю о том, чтобы выбрать твоего старшего сына в свои наследники, – практически в тот же миг проговорил Владыка. – Он превзойдёт меня по силе, это уже сейчас видно.

Мы с мамой переглянулись.

– А если… если появится другой претендент? – впервые голос Вожака звучал так неуверенно. – Что тогда?

– Владислав и тогда не будет обделён. Ты же не думаешь, что я управляю сообществом в одиночку? В Малом совете заседает восемь оборотней, а в Большом – пятьдесят четыре. И уж поверь мне, и тот и другой нуждаются в молодой крови. Так по рукам?

– Я должен подумать.

– Думай, – согласился Владыка. – Но, думая, имей в виду, насколько лучше пацану будет в Пуще и потом – при дворе. Видел, какие крылья у пацана? Им нужно много пространства, а в ваших лесах развернуться ему будет негде.

Мама всхлипнула, зажала рот рукой и, выскользнув из нашего убежища, убежала. Я тоже не стала оставаться. А толку? И без того понятно, чем закончатся эти переговоры.

И вот теперь мы все собрались за одним столом. Если Серый не сдержит своего обещания, это мой последний завтрак в родительском доме.

Боже.

В густом молчании, повисшем в столовой, было слышно, как на футбольном поле в другом конце посёлка дети играют в Али-бабу, как шуршат, падая на землю листья растущего за окном клёна, и как где-то глубоко в подвале мама-мышь поёт колыбельную своему мышонку.

Первым тишину разбил, как и следовало ожидать, Владыка.

– Послезавтра у меня заседание Малого совета, – произнёс он. – Поэтому свадьбу предлагаю не откладывать. Соединим молодых сегодня же, а завтра я с чистой совестью смогу отправиться домой.

Я мельком глянула на жениха и тут же опустила взгляд в тарелку, не понимая, чего он медлит. Чего ждёт? Когда нас поставят перед алтарём?

– Если Владыка позволит, – всё же открыл рот Серый, – я бы хотел сказать, что женитьба не входит в мои нынешние планы.

– Отчего же? – искренне изумился Владыка. – Али невеста нехороша? Или хороша только для того, чтобы покувыркаться с ней, ославив на два посёлка?

Ну, хватит!

Мы с Вольфом одновременно вскочили на ноги.

– Он не… – начала было я.

– Она не… – перебил меня жених.

Владыка поднял руку и так глянул, что у меня подкосились колени, и я рухнула на стул, а вот Серго устоял. Силён!

– Имя честной девушки замешано в отвратительном скандале. – На этот раз неприятного взгляда были удостоены Вожаки обеих наших стай. – И кто-то за это обязательно ответит. Впрочем, если у парня другие планы, если свадьба никоим образом не входит в его планы, мы можем, выражаясь спортивной терминологией, произвести замену игрока. Ты же не единственный сын своего отца, Серго Wolf?

Сандру Вольф закашлялся и перепуганно глянул сначала на Владыку, затем – на меня. Серый сжал кулаки и негромко зарычал.

– Мне всё равно, кто из вас двоих окажет честь этой прелестной девушке и сделает её своей женой, – после короткой паузы продолжил глава оборотней. – Но свадьба состоится сегодня до заката. Я сказал.

Мой будущий муж зыркнул из-под бровей и, абсолютно не заботясь о правилах приличия, вышел из-за стола.

– Значит, вернусь к закату, – бросил он на ходу. – Не опаздывай, Красная Шапочка.

И с такой силой шарахнул дверью, что в одном из окон с тоненьким звоном треснуло стекло.

У меня всё ещё дрожали колени, но я нашла в себе силы встать.

– Куда? – прорычал мой Вожак.

Я пожала плечами.

– Мне надо пройтись. Подумать. Может, если повезёт, и в самом деле подмочу свою честное имя, чтобы не так обидно было.

– Руслана, вернись!

– Пусть девочка погуляет, – осадил Акамира Лютого Владыка.

Глава 4

Если бы месяц назад мне кто-то сказал, что я в срочном порядке брошу всё и переведусь в новоозёрский пед, я бы только посмеялась над этим чудаком да у пальца виском покрутила. А теперь что ни день, то сама над собой до икоты ухохатываюсь.

… До дома Серого, который он ласково называл «моя нора» мы добрались глубокой ночью, но даже в потёмках я сумела оценить круглую дверцу, встроенную прямо в приличных размеров холм, окна-иллюминаторы, коврик с надписью «Велкам отсюда» и, как изюминка на торте, флюгер в виде волшебника с магическим посохом в руках.

В волшебнике даже младенец, который хоть краем уха слышал о Толкине, опознал бы Гендальфа.

Пока муж доставал сумки из багажника, я стояла перед входом, открыв рот. Вопрос вертелся на кончике языка, но я не спешила его задавать.

– Ну? Чего стоим? – грубовато и немного смущённо спросил за моей спиной Серый. – Кого ждём?

– Ключа ждём, – закономерно хмыкнула я. – Как без него войти?

– Дёрни за верёвочку, дитя моё, дверь и откроется, – противным голосом проскрежетал муж, а я зачем-то покраснела.

Хорошо, что он этого не заметил, потому что как раз поставил на землю мой чемоданчик и, протянув руку… действительно дёрнул за верёвочку, больше всего на свете напоминавшую обыкновенный ослиный хвост.

В лицо ударил ослепительный луч света. Я вскрикнула от неожиданности и прикрыла глаза ладонью.

– Добро пожаловать домой, хозяин! – проговорил мелодичный женский голос, и я, вскрикнув от неожиданности, шагнула назад, наткнувшись на грудь Серого спиной и основательно оттоптав ему ноги.

– Здравствуй, Нора, – с ударением на первый слог в имени проговорил оборотень. – Я тоже рад вернуться.

– У тебя говорящий дом, – в ужасе прошептала я.

– Говорящий дом, – передразнил он и кивком головы велел мне входить, когда дверь беззвучно отворилась. – Говорящий дом, дорогая моя Шапочка, в «Детском мире» в отделе игрушек продаётся. А у меня умный дом. Это сложная компьютерная система, которая не только повторяет слова, будто попугай, но умеет заботиться о нуждах своих жильцов. Правду я говорю, Нора?

– Благодарю за добрые слова, хозяин, – ответила невидимая Нора. – Как я должна обращаться к вашей гостье?

– К хозяйке, – исправил Серый, а я зачарованно осматривалась.

– Добро пожаловать домой, хозяйка.

– Слушай… Серго, – я неловко споткнулась об имя мужа и снова смутилась. – Ну... я, кажется, понимаю, почему ты не зовёшь в дом своих друзей.

– И почему же? – Он наклонился, чтобы развязать шнурки на кроссовках, я тоже сбросила обувь.

– Боишься потерять свой авторитет.

– В смысле? – Глянул на меня изумлённо.

– Ну как же? Страшно представить, какие волнения начнутся в вашей команде, если игроки и болельщики узнают, что их капитан никакой не волк, а…

Я выдержала театральную паузу.

– А? – Серый красиво изогнул бровь.

– А хоббит, – захохотала я. Муж криво усмехнулся и неспешно выпрямился, нависнув надо мной как скала над морем. Я сглотнула.

– Думаешь, узнала самую страшную мою тайну, Красная Шапочка? – шепнул он. Я покачала головой.

– Нет, – хрипнула смущённо. – Думаю, самую тайную свою страшну… кхм… Самую страшную тайну ты, как и подобает сказочному персонажу, хранишь в комнате, куда никому нельзя входить.

– Нора! – позвал свой волшебный дом Серый. – Доступ у хозяйки такой же, как у меня.

– Слушаюсь, хозяин.

– Никаких закрытых дверей и тайных комнат.

– Конечно, хозяин.

– Но кроме неё в дом никого из посторонних не впускать.

И пока я растерянно моргала, самым наглым образом хлопнул меня по пятой точке и заявил:

– Русь, ну что ты, как неродная? Проходи, чувствуй себя как дома. Впрочем, почему «как»? Тебе жить тут теперь. Последняя спальня по коридору свободна. Устраивайся. Отдыхай. Денёк вышел… – Выругался невнятно в сторону, а потом задорно подмигнул мне:

– Знаешь, как в сказках говорят? Утро вечера мудренее.

Комната мне досталась уютная и совершенно женская, но при этом по-прежнему в стиле жилища Бильбо Бэггинса. Точнее, в стиле жилища его жены, если бы она у него была.

Здесь было всё, что может пожелать душа молодой хозяйки: огромное кровать, зеркало в половину стены, журнальный столик с двумя удобными креслами возле него, цветок в горшке на подоконнике и ещё один – побольше – в кадке в углу. Просторная уборная, где был и душ, и встроенная в пол ванна, больше напоминающая небольшой бассейн. И невероятных размеров гардеробная. Мой немногочисленный скарб смотрелся в ней до обидного сиротливо.

– Ну, ничего, – бормотала я, вешая на плечики единственное платье и раскладывая по полочкам остальную одежду, привезённую из отчего дома. – Съезжу в общежитие, привезу остальное. Или не привезу…

Откровенно говоря я не могла до конца поверить в то, что жизнь моя изменилась безвозвратно. Всё ещё казалось, будто не сегодня – завтра ситуация как-то рассосётся.

Глава 5

В Новоозёрске два зимних стадиона: «Металлург» и «Звезда Севера». Один когда-то принадлежал металлургическому заводу, второй – Красной Армии. Построили их вскоре после войны, и, как вы сами можете догадаться, когда в одном городе есть целых два хоккейных клуба, дружбы между ними не может существовать по определению. Даже если забыть о том, что ими владеют Вожаки двух враждующих стай.

Впрочем, о стаях человеческие фанаты и болельщики слыхом не слыхивали, что не мешает им вот уже почти целый век враждовать друг с другом.

Моими цветами до сего дня всегда были бордовый и белый – как форма металлургов, а теперь я сидела на трибуне в красно-жёлтом свитере с цифрой четыре и с фамилией Вольф на спине.

Ой, простите. Не Вольф, а Wolf, конечно же. Свитер был огромный, я в нём на пугало была похожа, о чём мне радостно сообщило зеркало в женском туалете, куда я сбежала, чтобы немножко прийти в себя после знакомства с командой мужа.

В «Северной Звезде» оборотней было меньше, чем людей – всего пятеро из двадцати двух человек, и только они не шумели, не возмущались, не лезли с объятиями и поцелуями, а лишь задумчиво рассматривали платочек, который я повязала на шею, неумело замаскировав липовую «метку».

А вот люди были не столь деликатны. Сначала меня раз триста поздравили и четыреста раз обняли. А сколько попыток меня расцеловать с наигранной ревностью в пылающем взгляде пресёк Серго – я вообще со счёта сбилась. А потом начались они. Обвинения.

В том, что мы зажали свадьбу.

В том, что тихони.

В том, что Серый – партизан недоделанный, молчал, как рыба. А я – такая-сякая – ни разу у любимого на тренировке не была. Короче, еле сбежала, оставив мужа отбиваться от поздравлений. Но надолго в одиночестве меня не оставили – и двух минут не прошло, как в дамскую комнату впорхнула стайка из трёх девушек в таких же свитерах, как у меня.

Я сразу было подумала, что это мои коллеги по несчастью. В смысле, жёны других хоккеистов. Но присмотревшись, сразу отбросила эту идею. С чего бы другим жёнам носить свитер с фамилией и номером моего мужа? Да и не были они на жён похожи, а вот на фанатеющих по известным хоккеистам школьниц – очень. К тому же у всех троих были разные кроссовки. Чтобы поддержать родной клуб, девчонки правые ноги обули в красные кроссовки, а левые – в жёлтые.

Сильно.

– О! – воскликнула первая, и я наконец смогла оторвать взгляд от их обуви. – Тебе кто на нашу тренировку приходить разрешил?

Окинув меня презрительным взглядом, она достала из миниатюрного рюкзачка пачку сигарет и, ловко выудив сигарету, закурила. Облако табачного дыма качнулось в мою сторону, и я, помахав перед носом рукой, заметила:

– На стадионе нельзя курить.

– Тебя спросить забыли, – хохотнула вторая девица, тоже закуривая. – В женском туалете сигнализация всё равно не работает. Так кто тебя привёл?

– Муж, – честно призналась я. – А вы бы всё-таки затушили сигареты, девочки.

Читать им лекции о вреде курения я не собиралась. Пусть им родители вливания делают. Я просто не хотела дышать этой отравой. Оборотни все табачный дым не уважают, а я так просто не переношу

– Валила бы ты отсюда, – веско предложила третья девица и мотнула головой в сторону двери. – Пока не наваляли. И чтоб мы тебя здесь, курица, больше не видели.

Они переглянулись и довольно закудахтали. Я, наверное, должна была обидеться или испугаться, а я обрадовалась. Мне этих девиц наглых сам Бог послал, не иначе.

– А если нет? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– А если нет, – первая девица всё-таки затушила сигарету о край раковину и, швырнув окурок себе под ноги, шагнула ко мне. – То мы тебя тут…

Она осеклась и вдруг часто-часто заморгала, а потом зачем-то схватила меня за рукав свитера и жалобно пролепетала:

– Это что у тебя? Это клубный свитер?.. – Оглянулась на подруг. – Девочки, у неё свитер Серенького.

– Настоящий? – недоверчиво ахнули те. – Откуда?

Я открыла было рот, чтобы объяснить, но удерживающая меня за рукав фанатка догадалась сама.

– Муж, говоришь, дал? – прошептала она. – Я же тебе все патлы повыдёргиваю, курица!

И бросилась на меня. Первая. Сама. Спасибо тебе, Боженька. Калечить я идиоток не стану, но пар спущу – надолго меня запомнят. Я одна с семерыми такими справилась бы, а с тремя так и подавно. И пусть кто-то скажет, что драка в женском туалете – это пошло и банально, но с каким же удовольствием я всыпала этим дурочкам!

И за сигареты, и за курицу, и, буду честной, за то, что жизнь моя покатилась под откос. А после всех процедур, по результату которых девицы мне торжественно поклялись, что больше никогда не станут курить ни на стадионе, ни в его окрестностях, я сдала нарушительниц ошалевшему от моего напора охраннику и без особого желания потащилась к арене, где уже во всю шла тренировка.

Я ведь раньше только на играх бывала, да и Вожак на тренировки «Металлурга» никогда не ездил, и если бы на льду была не «Северная Звезда», а моя команда, я бы даже получила от просмотра удовольствие. Ну а что? Приятно же посмотреть. Оценить силу, ловкость и красоту движений.

Глава 6.

К концу второй недели своего замужества я смогла сделать несколько выводов.

Вывод первый. С моим мужем не только я не спорю, с ним вообще никто старается пари не держать. А всё потому, что проигрывать он не умеет. И по этой простой причине не проигрывает.

Вывод второй. К выигрышу он прёт с упорством и наглостью носорога. Как говорится, вижу цель – не вижу препятствий.

Стоило мне во время нашего первого семейного ужина заикнуться, что ректор в моём институте на редкость вредный старик и что его любимое занятие – кровь пить студентам, желающим

а) взять академический отпуск;

б) перевестись на заочное;

в) перевестись в другой институт.

Наивная я, которая ещё не успела распробовать и оценить по достоинству все удивительные черты характера доставшегося мне в мужья мужчины, озарённая внезапной идеей, сказала:

– А знаешь, Серго, люди в бюрократию верят даже сильнее, чем мы в Луну. Всё равно ректор меня без скандала не отпустит, так, может…

– Что значит, не отпустит? – вскинулся Серый. – Поспорим?

Как он при таком характере позволил Владыке женить себя на мне – неясно. И ещё больше неясно, как он меня после этого не прикопал где-нибудь в своей норе.

Пардон, в Норе. За две недели в умном доме я успела понять, что дом этот самый обычный, пусть и построен в виде жилища хоббита (двухметрового и с косой саженью в плечах). И уж не знаю, каким образом нечистая сила вселилась в стены этого дома, но факт остаётся фактом – более ехидной ведьмы, чем обожаемая моим мужем Нора, я в жизни своей не встречала!

Но я отвлеклась. Я не об этом хотела рассказать, а о том, что гроза всех студентов моего вуза легендарный ректор Вениамин Донатович Блохин, неподкупный и принципиальный, подписал бумаги о моём переводе, как только Серго помахал перед его носом абонементом на все игры «Звезды Севера». На сезон.

Я на Серго после этого так обиделась, что планировала до конца жизни слова ему не сказать.

Однако, как выяснилось, чертовски сложно не разговаривать с мужчиной, которого ты на прощание каждое утро целуешь до синяка на шее.

Ты – его.

А он – тебя.

Театр абсурда!

Вечером я ложилась спать с мыслью, что хватит. Хватит! Что план у нас дурацкий, что предосторожности излишни, потому что кто – ну, кто? – станет за нами следить в Новоозёрске по указке Владыки?

Но утром мы с Серго сталкивались на кухне, болтали за завтраком ни о чём, будто старые друзья, потом расходились по комнатам, а потом отчаянно и жадно целовались у входной двери.

Это было какое-то помешательство, одержимость.

Честное слово, вспоминая о том, что мы вытворяли возле этой проклятой двери (и не только возле неё, да ещё и под надзором Норы!) – я краснела и бледнела, но, к своему стыду, и слова против не сказала.

Ни одного чёртова раза!

Даже вчера!

Вчера…

После стремительного перевода в новоозёрский пед я столкнулась сразу с несколькими проблемами. Начать с того, что тут они учились, как и везде, и учебный год у них начинался первого сентября, а не в октябре, как я привыкла. И начинался этот год с практики. Я буквально с корабля на бал попала: только-только лениво потягивалась в ожидании начала лекций, а уже сама должна была готовиться принять маленьких школяров. Составить план уроков, придумать дополнительные задания для умниц и вспомогательные для тех, которые до умниц не дотягивают.

В Новоозёрске было всего восемь школ, плюс ещё два десятка в разбросанных по прилегающим к центру деревням. Меня устроил бы любой вариант, но Серго, конечно, постарался, чтобы я практику проходила в ближайшей к норе гимназии.

Я показалась в ректорате, подписала все документы, официально отказалась от места в общежитии и поклялась привести мужа на концерт в честь дня студента, оставалось только познакомиться с директором той самой гимназии.

Туда-то я вчера утром и собиралась, накануне предупредив Серго, что на стадионе он меня в этот раз не увидит.

– В конце концов, – выдвинула я главный аргумент, – твои товарищи по команде своих жён на тренировки не таскают.

– У нас просто все холостые, – ворчливо ответил Серый. – Ладно, игры всё равно раньше пяти вечера никогда не начинаются, а выезды только по выходным. Справимся.

«Про игры и выезды я подумаю завтра», – решила я. И пусть я не смотрела и не читала «Унесённых ветром», но кто такая Скарлетт О’Хара, однажды сказавшая эти слова, мне было известно.

Да.

Подумаю завтра.

А лучше послезавтра. Или вообще через неделю.

Утром я привычно проснулась раньше Серого, заперлась изнутри в его ванной.

– Руська! – не менее привычно взревел он, шарахнув кулаком по двери.

– An early bird catches the worm, – пропела я любимую пословицу своей англичанки. И, несмотря на то, что Серго английским владел не в пример лучше меня, издевательским тоном перевела: