3 к 1. Против себя

Пролог

Клуб. Бар. Три бокала.

Это уже алкогольная зависимость?

Восемнадцать сообщений, прилетевших на телефон, так и остались без ответа.

Я вновь сижу в том же клубе, без перерыва прошу бармена наполнять бокал и чувствую, что вскоре в ход пойдут рюмки. Мне явно требуется что-то погорячее.

После третьего выпитого залпом напитка взгляд скользит по толпе танцующих. Спрыгнув с барного стула, я делаю шаг. Второй. Оглядываюсь по сторонам и трясу головой, избавляясь от безумной мысли подцепить хоть кого-нибудь. Но на расстоянии нескольких шагов натыкаюсь на взгляд парня, встречи с которым пытаюсь избежать уже несколько дней. И надеюсь, что дрожь, в которую бросает это тело, вызвана только паникой.

Попятившись, сталкиваюсь с парочкой, недовольной моей нерасторопностью, и отворачиваюсь. Но перед этим успеваю мысленно испепелить бедного парня своим взглядом, в котором плещется чистая ненависть.

Не сомневаюсь — выходит совсем не убедительно, но, видит Бог, я на самом деле хочу, чтобы он ушел. До последней секунды... До тех пор, пока он не оказывается рядом, тихим шепотом заставляя полчища мурашек бежать наперегонки вдоль позвоночника:

— Потанцуем?

Я все еще слышу тихий, хоть и настойчивый голос разума: «Даже не думай! Только попробуй! Нет...»

Но все остальное во мне заглушает музыку в клубе, отвечая слабому голосу коротким: «Катись-ка ты к черту!»

И я выдыхаю:

— Пойдем.

Я хочу обернуться, чтобы видеть его глаза. Чтобы знать, в какой момент этот танец рискнет превратиться во что-то иное. Но спины касается тонкая ткань футболки, сквозь которую я чувствую край каждой мышцы его крепкого тела.

И я расслабляюсь. Кладу голову ему на плечо, закрываю глаза и ныряю в волны заданного чужим телом ритма.

— Пожалуйста... — Мой голос срывается, когда теплые губы невесомо касаются моей кожи. — Не дай мне сбежать...

Пусть так. Я хочу этого и не могу больше бороться.

Замерев на мгновение, он оставляет поцелуй на моем подбородке и тянет лицом к себе. Улыбается нежной, но торжествующей улыбкой, соединяет руки за моей спиной, пытаясь лишить последнего шанса на отступление, и целует. Так, что подошвы обуви теряют опору, а сердце бьется с бешеной скоростью, пока я пытаюсь рвано хватать воздух в коротких, как вспышки, перерывах. И, больше того, во мне растет уверенность, что от нехватки воздуха я скорее умру в ту же секунду, как мы прекратим этот обжигающе сладкий танец губами.

Я точно в машине, что катится на высокой скорости к краю обрыва. Мчусь вперед, как сумасшедшая давлю на педаль и довожу скорость до предельной. Знаю, что спастись не удастся, и беру от оставшейся жизни все — закрываю глаза и наслаждаюсь безумной пляской эндорфинов в крови.

К черту страх! Я уже погибла. Пусть последним мгновением будет то, в котором я живу по-настоящему.

Он разрывает контакт, заставляя мое сердце пропустить пару ударов. Но ненадолго, всего на короткие доли секунды, необходимые, чтобы сказать:

— Я скучал по тебе...

Глухой удар металла и звон битого стекла от упавшего в пропасть автомобиля. И новый виток. Новая жизнь.

Любовь как кислород. И я смогла бы заткнуть любого, кто бросится доказывать мне обратное.

Господи...

Неужели я... влюбилась в него?

Глава 1 Враг в отражении

EXO - Monster (eng.version)

Как часто мы смотримся в зеркало?

Как долго?

Секунды... Минуты. Часы? Это же сколько бесценного времени, потраченного впустую...

К счастью, ослепительное «солнце» собственного отражения не способно прожечь дыру в сетчатке, иначе Земля давно превратилась бы в планету слепых.

Ненавижу зеркала. До шестнадцати я была к ним просто равнодушна. С безразличием разглядывала отражение в ванной каждое утро и вечер. Не пыталась подогнать внешность под принятую среди сверстниц шкалу Рихтера, где идеалом была не «десятка», а сногсшибательные «двенадцать». Впрочем, достичь в их глазах хотя бы твердой «девятки» было за гранью моих представлений о нормальной внешности, вот я туда и не рвалась.

Мой нос не стремился к размерам Сквидварда или Пиноккио, улыбка сияла молочной белизной ровных зубов, а уши вполне прилично смотрелись даже с собранными в хвост волосами.

Главной проблемой во внешности я считала как раз таки волосы. Каштан с темно-красным отливом предательски покрывался «ржавчиной» на ярком солнце. Бонусом к «волшебному» цвету волос прилагались глаза-хамелеоны, в зелени которых изредка угадывались серые оттенки. На выходе из меня получился идеальный кандидат на прозвище Ведьма, которое я ни раз подтверждала поведением и характером.

Но кличка, с которой я быстро смирилась, однажды так сильно меня достала, что, решив скопировать Эль Вудс, я обесцветила волосы и превратилась на время в копию Лилу Даллас. [1]

Но главный шутник нашей школы, неуемная фантазия которого обычно и подбрасывала идеи для новых прозвищ, вместо ожидаемой Лилу или, на худой конец, Морковки придумал созвучное с последним — Кэрри. Что так удачно совпало с именем героини одного из романов Короля ужасов.

Так у Ведьмы появилось имя.

Обычным «Сэм» меня звали редко, даже родители. Крошка, Сэмми, Элли и... Саманта Хелена — на случай серьезных проступков и важных переговоров.

Другой вариант сокращения второго имени, которым с охотой пользовались ученики, пострадавшие от всех четырех моих конечностей, — Хелл. [2]

Мое полное имя, без сокращений и дурацких прозвищ, — Саманта Хелена Макдугал. Только оно было правильным, пока не пришлось придумывать себе... мужское.

О да, вы не ослышались.

И нет, я не пошла по стопам старины Эллиота, в девичестве Эллен. [3]

Пять лет назад моя жизнь разделилась на части. Три четверти суток против одной. День против ночи. Свет против тьмы. Я против... себя?

И зеркало раз за разом подтверждало мое бессилие, разрушая надежду при каждом взгляде на свое отражение.

В тот проклятый день я узнала о том, что нас двое. Два тела на одни мозги, сердце и сутки. Несчастные двадцать четыре часа на двоих, где каждый — невольный заложник времени.

Конец лета. Ночь с четверга на пятницу. Причиной жажды, пробудившей меня среди ночи, стал традиционный для четвергов семейный ужин по азиатским мотивам. Обилие специй — пустыня во рту.

Спросонья я не заметила, что голове стало легче без привычной копны длинных волос. Спустилась на кухню, выпила полбанки содовой из холодильника и, вернув себе ясность сознания, направилась в комнату.

Путь вновь проходил через гостиную, где у подножия лестницы стояла винтажная тумба с огромным зеркалом. Я забыла про этот любимый родителями допотопный предмет мебели и испуганно вскрикнула, когда увидела силуэт высокого коротко стриженного парня, одетого в подозрительно знакомую пижаму.

Услышав свой голос, я решила, что он охрип от волнения. Откашлялась, как курильщик со стажем, и медленно поплелась навстречу «незнакомцу». И только тогда поняла: это не дверь в неизвестную мне комнату и даже не портал.

Здесь только я. Зеркало. И отражение.

Домчавшись до спальни, я заперла дверь изнутри и нырнула под одеяло. Решила, что все это сон, который закончится утром.

Но следующей ночью я поняла, что для обычного сна этот кошмар слишком длинный. Да и едва ли вывести меня из летаргии смог бы один поцелуй пусть и прекрасного принца.

Кто из нас не слышал историй о волшебных метаморфозах? Ночное превращение красотки Фионы в огра, «подарок» от ведьмы для Якоба и «Красавица и чудовище» — классика перевоплощений на все времена. Но жизнь не сказка... И ни одна из этих историй со счастливым финалом не похожа на мою, у которой нет ни видимой причины, ни известного мне конца.

Кто я? Саманта или Сэмюэль? Мальчик в девочке или наоборот? Сложно дать этому подходящее определение. Гендерная дисфория? Но я не страдаю несоответствием половых признаков собственному восприятию, и моя проблема не решится приемом гормонов или операцией по смене пола.

Если раньше друзья в моей жизни появлялись редко, то с шестнадцати и до окончания школы ни разу. Весь круг общения замыкался на двух бывших одноклассницах, одна из которых переехала в соседний штат, а вторая — в другую страну.

Но сложнее всего становились отношения с родителями. Два самых близких мне человека оказались не меньшими жертвами этого невообразимого обстоятельства.

Я сбегала из дома посреди ночи. Вначале просто слонялась без дела по улицам, но один побег от полиции надолго отбил желание светить своим юношеским лицом в общественном месте.

Глава 2 "Приятно" познакомиться

Red Velvet – Psycho

Алекс

— Алекс, попробуй только... — начинает Спенсер во время перерыва перед последней лекцией.

— Сегодня не выйдет.

— Да у тебя никогда не выходит, всегда не вовремя.

Вин скалится, испепеляя взглядом из-под густых бровей.

— В курсе, что упускаешь? Позвали не только наших старушек, но и горячий молодняк с первого курса. Отхватишь себе аппетитный кусочек. Может, и два...

— Или уже бесполезно, а, Хорнер? У шаттла проблемы с двигателем? — встревает местный стендапер Райан Портман.

— С ним у меня точно проблем нет. Как видишь, я не пытаюсь компенсировать его размеры «внушительными» прозвищами.

Спенсер с Вином дружно гогочут, пока Портман делает вид, что не понял, в чью сторону полетел мой сарказм.

— Я и сам начал переживать, — уже серьезнее замечает Спенсер. — Ты как-то скис после общения с той придурошной. Тут скоро полы будут мыть слюной и слезами твоих фанаток, а ты никого не замечаешь. Паркер скоро всех к себе переманит.

Им каждую девушку теперь демонстрировать? Какой-то, мать его, френд-контроль на входе в аттракцион эйфории.

— Может, уже переманил? Мне что теперь, подбирать объедки за Паркером?

— Тебе не срать на их полигамию? — с высоты птичьего полета доносится голос Райана.

Даже мне с шестью футами и одним дюймом роста приходится задирать голову, чтобы расслышать тягучую речь этого жирафа.

— Слов-то откуда таких набрался, тупица Райан?

— Заткни рыло, карлик Винни.

— Карлик у тебя в штанах сидит, лузер!

— Да заткнитесь вы! — Спенсер взрывается раньше меня. — Так что, Лекс? Проблем нет? Это не первая в жизни любовь до гроба, которую ты пытаешься скрыть, чтобы не сглазить?

— Любовь до гроба, скажешь тоже, — смеюсь я, представив себя с лицом влюбленного олуха. — Окей. Сомневаешься — проверим на ком-нибудь. Первую, чья нога окажется на верхней ступеньке, — киваю на лестницу, — приглашу на свидание. Потом к себе на чашечку кофе, — выделяю последнее слово, — и остальные бонусы. Конечно, если ей не окажется условная мисс Доусон, — добавляю я, вспомнив, что в стенах университета есть немало преподавателей женского пола.

— Как докажешь, что были бонусы? — загорается Спенсер.

— Фотки голых задниц делать не буду, даже не проси. Хватит и фотографий ужина.

— А если она будет не против? Сверкнуть голой задницей. Или хотя бы… сиськами. В лифчике.

— Против буду я, — отрезаю, смерив друга тяжелым взглядом.

— Договорились. — Руки Спенсера рассекают воздух в уступающем жесте. — Ужин и пару фоток с квартиры. В одежде.

Долго ждать не приходится. Мы стоим на лестнице, заняв первые три ступени, ведущие на второй этаж, когда слышим стук каблуков и оживленные голоса.

А вот и моя пассажирка-должница плывет прямо в руки. Бывают же совпадения... Мы что, герои комедии с бюджетом в сто долларов?

И если утром я не стал напрягать извилины, вспоминая ее имя, то сейчас мозг работает в аварийном режиме. Фамилия Рамирес. А зовут... Милагрос?

Девушка что-то шепчет своей спутнице, проплывая мимо. В ту же секунду я ловлю заинтересованный взгляд Спенсера. Развернувшись вполоборота, смотрю вслед упорхнувшей парочке и спрашиваю:

— Молча проходим мимо?

Сэм

Я едва не раскрываю от удивления рот.

Он расслышал наш шепот или прочитал мысли? Если первое — ну и локаторы! А второе — этот голос в связке с пресловутым взглядом... Бежать бы отсюда скорее, пока пол под ногами не треснул.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы убедить в своей правоте: блондинистый демон ленивой поступью шагает в нашу сторону.

Мы с Милли почти одного роста, когда на ногах у нее, как сегодня, стремящиеся к потолку каблуки. Парень уже возле нас, и я стою, наполовину прикрывая подругу. Возможно, поэтому принимаю его нагловатое «приветствие» на свой счет:

— Сегодня в семь, бронь в «Дон Кихоте». Надень что-нибудь симпатичное и не опаздывай.

Троица за спиной блондина переглядывается и почти в унисон прячет улыбки. Один даже отворачивается, продолжая подозрительно подрагивать плечами.

Я стреляю взглядом в подругу, выгибаю бровь в вопросительном жесте и читаю по губам:

— Золото.

И тут меня заносит.

— Странно… Сколиоза нет, кривошеи — тоже. А корона не давит? Наверняка же тяжелая.

Я осекаюсь, догадавшись, что и взгляд, и вопрос Люцифера до этой секунды предназначались не мне. Когда его глаза, напоминающие ледяные айсберги, встречаются с моими, чувство проникновения в голову становится ярче. Будто я «Титаник», который он так отчаянно хочет потопить.

С достоинством выдержав силу леденящего взгляда, я добавляю:

— Или здороваться не учили?

Глава 3 Попробуем снова?

Camila Cabello feat. DaBaby — MY OH MY

Сэм

Мой первый день в универе превращается в ночь. Знакомство с курсом в неформальной обстановке ожидает уже не меня, а «брата».

Я получила приглашение на вечеринку в честь начала учебного года еще за неделю до назначенной даты — Милли постаралась. Могла бы явиться в привычном для окружающих образе: начало тусовки назначено часа за четыре до моего превращения, но отсутствие подруги отбило охоту крутиться среди нетрезвых сокурсников, которые считают меня новенькой.

Сэму же приставания бойких парней не грозят, а шустрых девушек он может отвадить силой одного только взгляда.

Подъехав к ночному клубу уже к половине первого, я смотрю на охрану у входа и достаю пригласительный с именем Сэм Макдугал. И пусть попробуют догадаться, что перед ними другой Сэм.

Милли предупреждала, что тусовка протянется до утра, но половина приглашенных успевает свалить к поздней ночи.

Для кого-то вечер уже закончился. Для нас с Сэмом все только начинается...

Давно я не позволяла себе расслабиться в этом теле. И пусть алкоголь в мои планы почти не входит, но предстоящие танцы и новые знакомства здорово поднимают настроение.

Уже в помещении, мерцающем огнями светомузыки, я понимаю, что адски хочу пить. Путь к барной стойке пролегает через забитый под завязку танцпол. Сэм едва пробивается сквозь толпу, то и дело получая тычки в бок.

Облюбовав стойку, я тут же заказываю безалкогольный мохито и оглядываюсь в поисках знакомых лиц — пара-тройка ребят с курса рекламных технологий и порядком поддатый Питер в паре с высокой брюнеткой в коротких шортах.

Я ловлю взгляд Паркера, которому явно не нравится мой интерес к шортам его подружки, и едва не машу ему в приветственном жесте. Рука останавливается в воздухе. Черт... Я ведь для них незнакомый парень. Хоть и знаю тут некоторых, но подойти не к кому. Видно, так и просижу всю ночь в одиночестве.

— Безалкогольный мохито, — доносится справа от меня минут через пять.

Я не сразу понимаю, что это новый заказ, а не оповещение о готовности моего, и поворачиваю голову к примостившейся на соседний стул блондинке. Заметив мой интерес, она возвращает оценивающий взгляд, и секунд десять мы играем в гляделки.

Длинные светлые волосы и чистое лицо, на котором либо совсем нет макияжа, либо его так мало, что в полумраке клуба сложно заметить. Светлая футболка с V-образным вырезом, узкие джинсы и ступни, обутые в туфли на невысокой платформе. Миниатюрная — похожа на подростка. Ей восемнадцать-то есть? Еще и коктейль заказала безалкогольный. А в клуб как пробралась?

Впрочем, сомнения по поводу ее возраста одолевают меня ровно до той секунды, когда я улавливаю в глазах девушки хорошо скрываемое презрение. Тогда же впервые осознаю, что это лицо мне знакомо. Глаза-то уж точно: выражение непоколебимого превосходства в пронизывающем взгляде.

Я мысленно съеживаюсь, но не подаю вида. Все так же рассматриваю ее, изображая скуку.

— Ваш мохито, — произносит бармен, опуская бокал ровно между нами.

Я понимаю, что он делает это специально: ставит Сэма перед выбором — забрать коктейль самому или уступить девушке.

Проворно хватаю бокал и ловлю удивленные взгляды бармена и блондинки.

— Я заказал раньше, — пожимаю плечами, наплевав на то, что по негласному правилу мое тело джентльмена наверняка должно предложить коктейль девушке.

Но внутри-то я сама девушка!

— Мог бы уступить, — произносит она с елейной улыбкой, подтверждая существование в ее голове тех самых правил.

— С чего бы. — Я изображаю на лице похожий оскал. — Я сюда не охотиться пришел, чтобы приманки раскидывать.

Алекс

Я паркуюсь у клуба, откуда минуту назад вышла пожирающая друг друга парочка.

— Эй, ребята, снимите себе номер! — доносится возглас однокурсника, в ответ на который одна рука героя-любовника с силой вдавливает тело подружки в ширинку, а вторая изучает упругость ее задницы под коротким платьем.

Уже на входе в слабо освещенное помещение отвечаю на приветствия двух знакомых ребят с плавания и одной давней поклонницы, мечтающей сблизиться с сестрой предмета своего обожания.

— Алекс! — машет рукой Элис, пытаясь перекричать биты звучавшего трека.

Я приветливо улыбаюсь губами Александры и двигаюсь в сторону танцующих.

Вижу в толпе однокурсницу Джину, ту самую подругу-полуночницу Алекс. Гений игры в «World of Tanks», в которой недолгое время я подозревал далеко не дружеские чувства.

— Доброй ночи, крошка, — приветствует Джина, мазнув губами по моей щеке.

Ее манера речи и слишком внимательные взгляды поначалу вызывали у меня подозрения, но девушка долго не предпринимала активных действий по соблазнению Алекс, и я расслабился, решив, что она безопасна для целомудрия моей «сестрицы». Постельных подвигов для одного из нас вполне достаточно.

Глава 4 Может, кофе?

Sam Tinnesz — Play with fire

Сэм

Звонок мобильного напоминает о начале нового дня.

Я вскакиваю с постели и замечаю, что за окном светлее, чем обычно в семь утра. Посмотрев на часы в дальнем углу комнаты, сползаю с кровати вместе с одеялом.

Половина десятого! Я не просто опоздала на первую пару, но еще и рискую пропустить начало второй.

Схватив телефон с прикроватного столика, бегу в ванную и на ходу отвечаю на звонок. Милли.

— До сих пор спишь? Препод только что сделал перекличку. Первая лекция самого непробиваемого лба этого универа, а ты умудрилась проспать!

Милли старается говорить шепотом, но то и дело переходит на писк.

— Да тише ты! Не пройдет и минуты, как тоже окажешься в списке отсутствующих. Я в ванной. Приму душ, оденусь и примчусь в универ.

— Считай, на вторую ты тоже опоздала.

— Милли, ты плохо меня знаешь. Отключаюсь! — Иначе точно опоздаю.

На сборы уходит пятнадцать минут. Прохладный душ в течение пяти, сушка волос с одновременной чисткой зубов — еще четыре, поиск одежды и переодевание — две, легкий макияж — три, провести расческой по волосам — одна.

Бегу к своей крошке. Хорошо, что ключи второпях не забыла.

Дороги, по которым можно проехать, миновав заторы, я знаю и без навигатора, а гнать по городским улицам могу почти как Ферстаппен по трассам Формулы-1.

И вот за семь минут до начала второй пары я на парковке университета. Выскочив из машины, хлопаю дверью, включаю сигнализацию и бегу в сторону корпуса.

Узкое платье немногим выше колен и туфли на каблуках — не лучшая форма для спортивных рекордов. Сэкономив время на поиски одежды и стянув с вешалки первое же более или менее приличное платье, я не подумала, что можно хотя бы разок снизойти до не шибко любимых мною балеток. Пожалуй, сейчас я готова петь дифирамбы единственной имеющейся в моей коллекции паре.

Я добегаю до нужной кафедры и с иронией отмечаю, что такого рвения не наблюдала в себе даже во время зачета по физподготовке в прошлом семестре.

Милли упомянула номер аудитории, но в шепоте лектора на заднем фоне я так и не различила, было на конце число «тринадцать» или «четырнадцать».

Собираюсь заглянуть в ту, что ближе к началу коридора, но замечаю, как в соседнюю входит высокий мужчина с ноутбуком под мышкой. Я бросаюсь следом и успеваю проскочить в аудиторию прямо перед его носом.

Отдышавшись, осматриваю помещение в поиске свободного места и замечаю лицо, знакомое по вчерашней сцене в фойе. Взгляд задерживается на симпатичном брюнете с пирсингом в ухе и, вспомнив, что еще вчера он стоял в компании местной грозы венерологов, перевожу взгляд на его соседа по парте.

Облюбовав стол перед самым носом преподавателя, парни лениво разглядывают окружающую обстановку. Светловолосый скользит мимо меня равнодушным взглядом, секунду смотрит на препода, погруженного в экран ноутбука, и... возвращается ко мне.

Правая бровь Хорнера медленно ползет вверх, аттестуя мои нижние конечности. Он с трудом отводит взгляд от выреза на моем платье и щурится, будто пытаясь вспомнить, где меня видел. Узнает. Определенно.

— Извините, кажется, перепутала аудитории, — тараторю я, переводя взгляд на удивленного препода, и выбегаю в коридор, чтобы успеть залететь в соседний кабинет.

Мне повезло: историк задерживается на несколько минут. Это дает возможность спокойно сесть рядом с Милли и достать тетрадь.

— Ночевала-то дома? — хмыкает подруга, с ехидной улыбкой подперев кулачком подбородок.

— А ты? — парирую, заранее зная ответ.

Их с Хорнером Лавстаграм был настолько «беспалевным», что поверить в эту чушь могли только идиоты.

— Смеешься?

— И чья это была идея?

— Моя, разумеется. Он надеялся, что после ужина я по-соседски приду к нему в гости и подыграю для фото с кофе и десертом. Мы живем в одном комплексе, но на разных этажах, — добавляет Милли, заметив мою реакцию на ее «по-соседски». — Было лень тащиться на двадцать третий этаж.

— Бесспорный аргумент, — усмехаюсь я, представляя, какую опасность представляет подъем на лифте в сравнении с дружеским посещением логова хищника.

— Ну и? — Испытующий взгляд подруги красноречиво показывает ее настрой. Она собирается вытянуть из меня информацию любыми способами. — Чего проспала-то?

— Пришлось забирать с вечеринки пьяного брата.

— Брата?! Я думала, ты единственный ребенок в семье.

— Брат двоюродный, сын папиного близнеца. — Что вполне могло бы быть правдой. Кто ж знал, что дядя Джордан уйдет в католические священники.

— Познакомишь? — Хитрый прищур говорит только об одном: не больно-то она мне и поверила.

— У Сэма есть подружка, — отмахиваюсь я в надежде свернуть с темы. — Для других целей знакомить не вижу смысла, он и со мной-то общается редко.

— Вы и его Сэмом зовете?