300 миль на запад

Эль Револьверо

Конь остановился у салуна сам — так, будто бывал здесь чаще хозяина.
Джон спешился, не спеша, и первым делом снял пояс с патронами. Сделал это нарочито медленно, чтобы мужчина у входа всё понял правильно. Пояс он перекинул через седло и похлопал лошадь по шее.

— Вернусь — не скучай, — сказал он вполголоса.

Мужчина у двери кивнул и отступил.
Правила здесь уважали. Особенно если их соблюдал Эль Револьверо.

Внутри было шумно, густо от дыма и дешёвого виски. Кто-то крикнул первым — радостно, с хрипотцой:

— Эль Револьверо!

Крик подхватили. Имя прокатилось по залу, как монета по столу. Джон не ответил. Он достал из внутреннего кармана чёрной куртки сигару, поднёс к губам и закурил, не останавливаясь. Огонёк на мгновение высветил его лицо — усталое, с чуть насмешливым взглядом, будто мир всё ещё пытался его удивить.

Он направился к дальнему столу. Там играли в блэкджек трое.

Тучный мужчина со значком шерифа на груди — Уильям Кастор, по прозвищу Толстый Билл.
Рядом — человек без ног, сидевший в специальном кресле, с каменным лицом и цепкими глазами, по прозвищу "55 центов", из-за отсутствия почти половины тела.
Третий — худощавый, аккуратно причёсанный, с самодовольной улыбкой. Его звали просто: Красавчик.

Джон сел, не спрашивая разрешения.

— Раздай, — сказал он.

Карты легли на стол.

— Ну что, Билл, — произнёс Джон, перекатывая сигару из одного уголка рта в другой. — Что нового?

Шериф хмыкнул, глядя на карты.

— Есть кое-кто. Лакомый кусочек.
— Опасный? — лениво спросил Джон.

Вместо ответа Кастор вытащил сложенный плакат и положил на стол. Бумага была затёртая, с заломами — её уже много раз доставали и убирали.

С рисунка смотрел маленький мужчина. Очки. Залысины. Ничего примечательного.

— Этот? — Джон усмехнулся. — Ты издеваешься?

Кастор молча ткнул пальцем ниже.
Текст был коротким и предельно ясным:

> САЛЛИ ХЕНДЕРСОН
разыскивается федеральным правительством
Соединённых Штатов Америки
за мошенничество и кражу из государственной казны.

НАГРАДА ЗА ЖИВОГО — 1 000 000 ДОЛЛАРОВ

— Вся страна его ищет, — добавил Билл.

Джон долго смотрел на плакат. Потом аккуратно свернул его и убрал во внутренний карман куртки.

— Двадцать один, друзья, — сказал он спокойно.

И выиграл.

После нескольких партий, когда виски стало больше, а разговоров меньше, кто-то предложил скинуться и снять девочку для безногого. Та спустилась по лестнице, оглядела компанию, оценила "55 ценитов", покачала головой и сказала, что убивать сегодня не хочет.

И ушла с Эль Револьверо.

---

Позже, уже наверху, в салун влетел горбатый мужчина в старом, разодранном комбинезоне. В руках у него было ружьё, а в глазах — чистая ненависть.

— ДЖОН! — заорал он.

Кто-то махнул рукой в сторону лестницы.

Дверь распахнулась.

— Свинья! — заорал фермер.
— О’Нил… — Джон приподнялся на локте. — Опять фермерские шуточки?
— Ты обрюхатил мою жену, животное! Я выпотрошу тебя!

Джон швырнул в него свои трусы.
Потом — тишина, суматоха, удары, крик.

Через несколько минут вниз по лестнице спускался голый мужчина в шляпе. В одной руке — ружьё, в другой — одежда. Он шёл спокойно, как будто просто вышел за выпивкой.

Бармен тяжело вздохнул.

— Опять у меня проблемы из-за тебя, Джон.

Джон положил ружьё и одежду на стойку, достал сигару из-за уха и закурил.

— Уговор был, что я не войду с оружием, — сказал он. — Про выход мы не договаривались.

Он забрал вещи и вышел в ночь.

На улице пахло пылью и будущим.
А в кармане куртки лежал миллион долларов — пока ещё в виде бумаги.

Никто

Ричард Грей лежал на возвышении уже почти час.
Земля под ним была холодной и твёрдой, но он не шевелился. В бинокль лагерь внизу выглядел почти мирно — несколько палаток, костёр, лошади у деревьев. Если смотреть издалека, можно было принять это за обычную стоянку усталых людей.

Ричард знал лучше.

Он убрал бинокль и медленно перевёл взгляд на часы в кармане жилета. Стекло было треснуто ещё со времён войны, стрелки иногда запаздывали, но Ричард доверял им больше, чем людям.

Хорас Макнилл спал в центральной палатке. Ограбил дом вдовы Джеремайи неделю назад, забрал всё, что нашёл, и ушёл на север, надеясь затеряться. С ним было трое.

Один — на деревянном помосте у реки.
Второй — между палатками, ближе к костру.
Третий — у лошадей, в тени деревьев.

Ричард встал и начал спускаться с холма.

Он двигался медленно, почти лениво, но каждый шаг был выверен. У реки он заметил лодку — старая, скрипучая, привязанная кое-как. Ричард присел рядом, открыл сумку и достал два бруска динамита.

Он уложил их аккуратно, словно это были не взрывчатка, а посылка для друга. Затем посмотрел на помост, прикинул расстояние и подрезал фитиль.

— Минуты хватит, — пробормотал он.

Фитиль зашипел. Ричард толкнул лодку, и та медленно поплыла к причалу.

Он достал часы.

— Одна… — сказал он мысленно.

Пригибаясь, Ричард двинулся к часовому у костра. Арбалет оказался в руках без лишних движений. Выстрел был почти бесшумным. Стрела вошла в горло, кровь хлынула сразу, будто тело только этого и ждало. Мужчина захрипел и рухнул на землю.

— Две… — отметил Ричард.

Он уже двигался к третьему, когда услышал шаги. Часовой у лошадей что-то заметил и направился к телу товарища. Ричард остановился, поднял камень и бросил его в ближайшую лошадь.

Та дёрнулась, заржала, началась суматоха. Часовой выругался и поспешил обратно.

Стрела попала ему в глаз.

В этот момент лодка ударилась о помост. Мужчина, дремавший там, проснулся и наклонился, чтобы посмотреть, что происходит.

Взрыв был коротким и ярким. Доски разлетелись, вода взметнулась вверх, тело исчезло в огне и брызгах.

Хорас Макнилл выскочил из палатки с револьвером в руке.

Он успел сделать один шаг.

— Брось, — сказал Ричард.

Дуло пистолета смотрело Хорасу прямо в лицо.

— Ты арестован.

Хорас медленно опустил оружие.

— Кто ты такой? — спросил он.

Ричард задумался на секунду.

— Никто, — ответил он. — Уже давно.

---

Утром Ричард привёл Макнилла в ближайший город. Шериф пересчитал деньги, не глядя в глаза, и положил награду на стол.

— Хорошая работа, Старик, — сказал он.

Ричард кивнул, забрал деньги и вышел.

У салуна он остановился, услышав знакомые голоса. Громкие, весёлые, живые, весь салун гудел.
Голый мужчина в шляпе вышел из салуна, едва не задев его плечом.

Ричард посмотрел на него. Мужчина посмотрел в ответ.

Они разошлись, не сказав ни слова.

Через минуту Ричард уже сидел у стойки.

— Виски, — сказал он, положив монету.

Бармен наклонился ближе.

— Вы ведь… Старик? Есть один преступник…

Он не договорил. На стойку хлопнули плакатом.

— Вот он! — сказал шериф.

Ричард взял бумагу.
Маленький мужчина. Очки. Залысины.

Салли Хендерсон.

Миллион долларов.

Ричард свернул плакат и убрал его во внутренний карман плаща.

Элм Ридж

Элм-Ридж просыпался неохотно. Город тянулся, как человек с похмелья: лениво, со скрипом, с желанием ещё немного полежать в тени. Джон вышел из салуна поздно, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы не обещать ничего хорошего.

Он одевался на ходу, держа сигару в зубах. Лошадь ждала там же, где он её оставил. Пояс с патронами висел на седле — нетронутый. Джон усмехнулся. Здесь его уважали. Или боялись. Обычно это было одно и то же.

Он сел в седло и не торопясь поехал по главной улице.

Миллион долларов не давал ему покоя. Не потому что он не верил в деньги — как раз наоборот. Джон слишком хорошо знал, что деньги решают почти всё. Дом. Землю. Будущее. Даже прошлое иногда можно было купить, если заплатить достаточно.

Он видел себя в Блэкуотере. Видел нефть, вышки, море. Куча женщин и выпивки.
И видел, как всё это может исчезнуть, если он опоздает.

Поэтому он начал с простого.

На железнодорожной станции пахло углём и потом. Кассир был старый, с красным носом и пустым взглядом человека, который видел слишком много одинаковых лиц.

— Не видел такого? — Джон положил перед ним плакат.

Кассир прищурился.

— Очкарик? Да их тут десятки. Когда ехал? Куда? Один? С охраной?
— Не знаю, — признался Джон. — А если бы знал — не спрашивал бы.

Старик пожал плечами.

— Если бы я был таким пижоном, я бы не совался в эти края один.

Джон вышел, даже не попрощавшись.

Пижон.
Один.

Мысль засела. Если Салли был жив и в здравом уме, он не поехал бы один. А если не один — значит, с охраной. А если с охраной — значит, за деньги.

А деньги в этих местах умел превращать в безопасность только один человек.

Особняк Гарри Спенсера, которого все называли Большим Г, стоял чуть в стороне от города. Белый, ухоженный, с охраной у ворот. Джон подъехал, не слезая с лошади.

— Здорова, Джимо, — сказал он первому охраннику. — Я к Гарри.
— Босс занят, — ответил тот. — Просил не беспокоить.

Джон сделал шаг вперёд. Большая, чёрная ладонь упёрлась ему в грудь.

— Пропусти, — сказал Джон спокойно. — Ты знаешь, я спас жизнь твоему хозяину.

Второй охранник подошёл ближе.

— Джим, не надо, — сказал он тихо.

Ладонь опустилась.

— Хороший мальчик, — бросил Джон, проходя мимо.

Гарри встретил его с улыбкой человека, который всегда знает больше, чем говорит.

— Джон, — сказал он. — Давно не виделись.

Джон показал плакат.

— Он нанимал твоих людей?

Гарри посмотрел, потом покачал головой.

— Я с преступниками больше не работаю. Я теперь законопослушный предприниматель.
Он вызвал Джима.
— Он был здесь?

— Нет, — ответил тот. — И вообще, мы таких не охраняем.

Джон кивнул. Он не верил ни одному слову, но доказательств у него не было.

— Как идут дела по покупке вышки? — спросил Гарри, меняя тему.
— Работаю над этим, — ответил Джон, тыкая в плакат
— Знай, ты мне как сын, которого у меня никогда не было, поэтому когда захочешь купить, я помогу, даже сделаю скидку.

Джон, кивнул и попрощался. Сегодня он ушёл ни с чем.

В салуне он сделал проще.

— Бутылка виски тому, кто расскажет про чужаков в городе! — крикнул он.

Зал зашумел. Бармен налил бутылку всем и оттащил Джона в сторону.

— Трое, — сказал он. — Скотовод из Дончестера, адвокат из Нью-Йорка и нефтяник. Все искали Гарри. А теперь — вали. От тебя одни неприятности.

Джон вышел на улицу.

Один из них был Салли Хендерсон.
Он чувствовал это нутром.

Когда он вернулся к особняку, Гарри уже уехал. В Блэкуотер.

— Конечно, — сказал Джон сам себе.

Он развернул лошадь на запад, по следу всех троих подозреваемых.

В это же утро Ричард Грей покидал Элм-Ридж с другой стороны.

В его кармане лежал тот же плакат.
Но для Ричарда это был не миллион.

Это был долг.

Запах дороги

Дорога на запад была ровной и бесконечной. Такой, по которой удобно мечтать.

Джон ехал не спеша. Солнце било в спину, ветер был тёплым, и в голове у него впервые за долгое время не было выстрелов. Там были ковры. Мрамор. Бокалы, тонкие, как обещания. Женщины в платьях, которые стоят дороже, чем целый город вроде Элм-Риджа.

Он видел себя богатым — не просто сытым, а важным. Слуги, которые знают, когда уйти. Люди, которые улыбаются раньше, чем он откроет рот. Без нужды, без бегства, без страха.

Миллион долларов был не деньгами.
Он был пропуском.

Джон улыбнулся сам себе и пришпорил лошадь.

Тем временем, Ричард остановился у реки ближе к полудню.

Он снял куртку, пояс с оружием и медленно вошёл в воду. Холод был резким, отрезвляющим. Ричард наклонился, зачерпнул воды и плеснул себе в лицо. Потом ещё раз.

Он смотрел на своё отражение — изломанное течением, чужое.

— В последний раз, — сказал он вслух.

Вода стекала по лицу, смывая пыль, кровь, прошлое. Он не знал, кому это обещание — себе или тем, кого давно уже не было рядом.

Он вылез на берег, не оглядываясь.

Фермерское поселение оказалось крошечным. Несколько загонов, дома, прижатые друг к другу, будто им было страшно. Скот лениво жевал траву, дорога шла вдоль заборов, выгоревших на солнце.

Ричард въехал верхом, не торопясь.

У одного из загонов стоял старик. Худой, с лицом цвета земли.

— День добрый, — сказал Ричард. — Не подскажете, здесь живёт Билл Макнилл?

Старик прищурился.

— Не знаю такого. Тут всего пять семей: я, Хэмиши, Ларри, О’Нилы и Греи.
Он кашлянул.
— Чужаков не люблю.

— Видели кого-нибудь в последнее время? — спросил Ричард.

— Я болею часто. Редко выхожу. Но слышал, — старик кивнул в сторону, — Джон О’Нил говорил, что пару недель назад видел вооружённых всадников. Скакали на запад. Из Элм-Риджа.

Ричард поблагодарил его и поехал дальше.

Ферма О’Нилов стояла чуть в стороне. Посевы тянулись ровными рядами. На заборе, выжженное солнцем, значилось: О’НИЛЫ.

Среди посевов работал мужчина. Сгорбленный, будто земля тянула его к себе.

— Добрый день, — окликнул Ричард. — Вы О’Нил?

— Я Джон О’Нил, — не поднимая головы, ответил фермер.

— Ричард Грей. Я ищу товарища. Билла Макнилла. В Элм-Ридже сказали, что он здесь.

Фермер усмехнулся.

— Обманули тебя. Нет здесь никакого Билла. Что ты за друг, если даже не знаешь, где он живёт?

Ричард спешился, перепрыгнул невысокий забор и встал рядом.

— Сэр, — спокойно сказал он, — вы не видели странных путников?

Фермер замялся.

— Бывает. Иногда.
Пауза.
— Вы ведь охотник за головами?

— Я ловлю преступников, — ответил Ричард.
— Есть один… — начал фермер. — За плату.
— Нет.

— Он преступник. Настоящий. Слышали про Эль Револьверо?

— Нет, — Ричард уже терял интерес.

— Он был в банде Ушлого Пита.

Ричард замер. Медленно повернулся.

— Что ты сказал?

— Его звали… как там… Скуиши… Фанни Джон…

— Лаки Джон, — прошипел Ричард.

— Да! — оживился фермер. — Это он. Найдите его, и я заплачу.

— Нет, — резко сказал Ричард. — Ты расскажешь мне о всадниках.

Фермер вдруг выпрямился и ткнул пальцем за спину Ричарда.

— Это он!

Ричард обернулся.

Неподалёку стоял человек и разговаривал со старым фермером у загона. Спокойно. Уверенно. Как будто никуда не спешил.

— Это Лаки Джон, — повторил О’Нил.

Ричард перепрыгнул забор, снял с седла ружьё, проверяя патроны на ходу. В двадцати метрах он вскинул оружие, положил приклад на запястье и выстрелил.

Пуля ударила Джона в плечо. Тот рухнул в грязь.

Ричард подбежал, связал его быстрыми, выученными движениями и закинул на лошадь.

Он повернулся к О’Нилу.

— Теперь о всадниках.

— Пятеро, — сказал перепуганный, но довольный фермер. — Были здесь пару недель назад. Хотели купить повозку. Закрытую. Для людей.
— И?

— Я сказал, что таких нет. Есть только в Таунсбери.

— Они были вооружены?

— Четверо — да. Ружья за спинами. А тот, что посередине… у него не было оружия.

— Почему?

— Не знаю. Он молчал. Даже не смотрел. Ночь была. Видел только бороду.

Ричард кивнул.

— Спасибо, Джон.

Он оседлал коня и поскакал прочь —
на запад,
в Таунсбери.

Таунсбери

Ночь упала быстро.

Ричард свернул с дороги, когда солнце ещё догорало на горизонте, и разбил лагерь у редких кустов. Не из осторожности — из привычки. Он делал это сотни раз, в разных штатах, с разными именами на устах и одинаковым концом.

Лаки Джон висел на спине лошади, связанный, бледный от потери крови. Плечо было перебинтовано кое-как, но крепко. Ричард не хотел, чтобы он умер — не сегодня.

Он снял Лаки, уложил у костра, проверил узлы. Джон был без сознания, но дышал ровно.

Ричард сел напротив, достал флягу, сделал глоток и долго смотрел в огонь.

— Забавно, — тихо сказал он. — Ты даже не знаешь, из-за чего всё это.

Он не ждал ответа.

Глубокой ночью, Рич, проснулся от шороха.

Не от звука шагов — от тишины. Лошади больше не фыркали. Огонь почти погас.

Ричард потянулся к ружью — удар пришёл сбоку.

Он упал, перекатился, попытался встать, но его уже держали. Удары сыпались быстро, профессионально. Кто-то выбил ружьё, другой уже заломил руки.

— Спокойно, Грей, — сказал мужской голос. — Ничего личного.

Ричард замер.

— Кто вы?… — на выдохе сказал он.

— Люди Пастора, — ответили ему. — А ему нужен Эль Револьверо.

— Он не ваш, — прорычал Ричард.

— Теперь — наш.

Кто-то указал на Джона.

— Забираем добычу.

Ричард дёрнулся, но приклад врезался в висок.

— Господь сказал: не убивать. Если нет веской причины. Приказал лидер группы.

Мир качнулся и погас.

Утро было серым.

Ричард очнулся на холодной земле. Руки были связаны, ноги — свободны. Лошади не было, как и вещей. Джона — тоже.

Он сел, поморщившись от боли в голове, и долго смотрел перед собой.

— Чёрт возьми… — прошептал он.

Ричард встал, шатаясь, и пошёл к дороге. Каждый шаг отдавался в висках. Через какое-то время он увидел стадо и человека с посохом.

Пастух.

Тот помог ему распутать руки, дал воды и довёз до Таунсбери.

Города, где, как Ричард уже знал, владычествует "Пастор".

Таунсбери встретил Ричарда колокольным звоном.

Не радостным — мерным, глухим, будто отсчитывающим чужие грехи.

Город был чистым. Слишком чистым. Дома стояли ровно, улицы подметены, люди говорили вполголоса и отводили взгляд. Ни пьяных, ни картёжников, ни проституток. Даже салун работал, как лавка — без смеха и музыки.

Ричард шёл по улице и чувствовал, как на него смотрят из окон.

Он первым делом зашёл в салун.

— Воды, — сказал он.

Бармен молча налил. Ричард сделал глоток и наклонился ближе.

— Я ищу человека. Его прозвище — Пастор.

Бармен побледнел.

— Здесь не принято произносить это имя вслух, — прошептал он. — Если вам дорога жизнь, сэр… вам лучше уйти.

— Уже поздно, — ответил Ричард.

Он вышел и направился к церкви.

Церковь Святого Николая стояла на холме, как надзиратель. Белёные стены, высокая колокольня, тяжёлые двери.

Внутри было прохладно. Несколько человек сидели на скамьях, уткнувшись в пол. На алтаре горели свечи.

Ричард прошёл вперёд.

— Я ищу Стэна, — сказал он. — Того, кого здесь зовут Пастором.

Один из прихожан медленно поднялся.

— Он вас ждёт, — сказал тот и указал на боковую дверь.

Подвал встретил запахом сырости и крови.

Факелы горели вдоль стен. В глубине, за железными прутьями, лежал человек с перевязанным плечом. Джон. Он был прикован к кровати.

Рядом стоял мужчина лет сорока пяти. Крепкий, с короткой бородой, в простой тёмной рубахе. В руках — Библия.

— Ричард Грей, — произнёс он спокойно. — Ты почти не изменился.

— А ты так и не перестал быть священником, Стэн.

— Я им был, — ответил тот. — А теперь я — то, что осталось.

Он закрыл книгу.

— Приветствую тебя, сын мой.

— Оставь эту херню.

Стэн слабо улыбнулся.

— Ты не веришь в Господа?

— Я не думаю, что ты веришь.

Улыбка исчезла.

— Я уверовал, когда мне было шестнадцать, — сказал Стэн. — Молился ежедневно....
— А потом, потом была война. Там Бога нет.

Он подошёл к Джону.

— Не укради, сказал Господь. Не убей. Не возжелай жену ближнего.
Стэн посмотрел на пленника.
— Ты же украл у Ушлого Пита, убил Малыша Рональда и обрюхатил жену фермера О’Нила. Гореть тебе в геенне огненной.

— Ты не судья и не палач, — сказал Ричард.

Стэн поднял взгляд.

— Я — десница Божья.

— Перестань, зачем ты его держишь? — спросил Ричард.

— Он бредил, — ответил Стэн. — Говорил о Салли Хендерсоне. О награде. О миллионе.

Ричард напрягся.

— Ты не удержишь его, — сказал он. — Вся страна его ищет. Флетчер уже в пути.

Стэн кивнул.

— Поэтому я предлагаю союз.

— Нет.

— Подумай, — сказал Стэн. — Ты один. Я — город. Вместе мы удержим Хендерсона.

— Я не работаю с фанатиками.

Ричард забрал свои вещи, которые аккуратно лежали у выхода.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал Стэн.

— Я совершаю выбор.

Ночью Таунсбери не спал.

Колокол бил без остановки.

Не для молитвы — для тревоги.

Ричард был в трёх милях от города, когда услышал первый выстрел. Он остановил коня, прислушался. Потом второй. Потом крик.

Он не повернул назад.

Это было худшее решение в его жизни.

В городе всё началось тихо.

Пять повозок вошли с восточной дороги. Закрытые со всех сторон. Стража Пастора пропустила их — люди в городе знали эти повозки. Они везли муку, соль, инструменты.

Когда ворота закрылись, первая повозка остановилась.

Изнутри вышел мужчина в сером плаще. Высокий, худой, с аккуратной бородой и холодными глазами. Это был он. Флетчер. Имя что вызывает тревогу и ужас в душах самых отъявленных бандитов.

— Неплохой городишко, — сказал он.

Выстрел.

Человек у ворот упал, даже не поняв, что произошло.

Дверцы распахнулись.

Из повозок высыпали люди с ружьями и дробовиками.

Началась резня.

Пастор вышел из церкви с Библией в руках.